Глава 8

Между тем, что я думаю, Тем, что я хочу сказать Тем, что я, как мне кажется, говорю, Тем, что я говорю, И тем, что вы хотите услышать, И тем, что, как вам кажется, вы слышите, Тем, что вы хотите понять, Тем, что вы понимаете, Стоят десять вариантов возникновения непонимания. Но все-таки давайте попробуем … Эдмонд Уэллс

- Аккуратнее, аккуратнее заносите! – взволновано говорит мадам Помфи. - Куда его положить? – заботливо спрашивает директор Дамблдор. - Сюда, профессор, - раздались тихие шаги, громкое сопение и приглушенный удар. - Аккуратнее, профессор. Это же ребенок, а не бревно, - рассержено прошипела целительница. - Извините, - нехотя сказал профессор Снейп. В звенящей тишине медицинского крыла, я услышала приглушенное бормотание целительницы, шелест одеяла и тихий вопрос:- Профессор Дамблдор, я могу идти? Хм, знакомый голос. Где-то я его уже слышала. - Да, Гарри, иди. Тебе нужно отдохнуть, - ответил старый волшебник. – Сегодня был очень трудный день. И, спасибо, что помог нам спасти мистера Малфоя, мы бы без тебя не справились. - Неужели? – саркастически спрашивает Снейп. - Северус! – укоризненно отдергивает старый волшебник мужчину. - Еем … Спокойной ночи, - поспешно говорит Гарри, и я слышу его торопливые, шаркающие шаги, которые замирают возле моей кровати.- Гермиона? – взволновано выдыхает он. - Мистер Поттер! Тише, здесь вам не Большой зал, чтобы кричать! – сердито шепчет мадам Помфи и, предугадывая следующий вопрос грифиндорца, говорит: - Мисс Грейнджер простудилась. У нее высокая температура и сухой кашель. Как видите – ничего смертельного. Полежит пару дней, отдохнет. - Мадам Помфи, - перебил целительницу Гарри, - а можно, завтра я и Рон навестим Гермиону? - Думаю, да. Приходите завтра после обеда, - раздался утвердительный шепот волшебницы. Затем, я услышала шаги и скрип закрывающейся двери. - Что будем делать с Драко? – напряженно спросил Снейп. - Ничего. С ним и так уже все сделали, - мрачно проговорил директор. – Поппи, позаботься о мальчике. Ему нужны тишина и покой. - Как скажете, Альбус, - покладисто ответила целительница. - И все же, - настойчиво пробормотал мужчина. - Северус, давай поговорим об этом завтра в моем кабинете за чашкой чая … - С лимонными дольками, - уныло закончил предложение Снейп. - Как ты догадался? – искренне удивился директор и неожиданно заявил: - Вот, я всегда знал, что они тебе нравятся. Признайся, Северус. - Угу, - лаконично ответил волшебник. Тихо прошелестела мантия, раздался мягкий стук закрывающейся двери. Наступила тишина. - Альбус, все очень серьезно? – робко спросила мадам Помфи. - Да, все очень серьезно, - устало подтвердил директор. И со словами «Спокойной ночи» покинул медицинское крыло.

Днем меня пришли навестить друзья. Оба были взволнованные, но весьма бодрые. Рон пытался шутить, а Гарри время от времени зевал.- И как ты умудрилась простудиться? – озадаченно спросил Поттер. - Мне захотелось подышать свежим воздухом, вот я и пошла погулять на улице, - отвечаю ему охрипшим голосом. - Угу. И как, хорошо погуляла? – насмешливо спрашивает Гарри. - Замечательно, - мрачно отвечаю ему. – Кстати, тебя вчера не было весь день в замке. - Герм, я тебе обязательно все расскажу. Только позже, когда тебя выпишут, - обещает грифиндорец, украдкой бросая взгляд на белую ширму, за которой скрыт Малфой. Я согласно киваю. Постепенно разговор сходит на нет, и ребята, попрощавшись, оставляют меня в гордом одиночестве.

«Ну, что я могу сказать в свое оправдание? Да, я простудилась. Вот только не на улице, где «дышала» свежим воздухом, а на Астрономической башне, где битый час, как дура, ревела на сквозняке. По правде говоря, не столько из-за пощечины, сколько от обиды. Впрочем, я была неправа. Том ведь не сказал мне, что хочет мирового господства и смерти всех грязнокровок. Он, всего лишь, признался, что было бы здорово быть свободным. Но вернемся к нашим баранам, то есть к Малфою. Слизеринец нашелся – это, несомненно, плюс. Помятый и до смерти напуганный (насколько я смогла понять со слов мадам Помфи), но живой. Мне нужно с ним поговорить. Нужно узнать, что он хотел от меня в тот день, когда исчез».

Приняв решение, Гермиона дождалась того момента, когда мадам Помфи напоит ее и Малфоя зельями и уйдет спать. Для верности полежав в кровати десять минут, грифиндорка, стараясь не шуметь, направилась к кровати слизеринца. Аккуратно обойдя ширму, девушка увидела мирно спящего парня. Лицо Малфоя было освещено лунными лучами, в свете которых его кожа слегка серебрилась. «А ведь он красивый», – с грустью подумала грифиндорка. Тяжело вздохнув, девушка пошла обратно к своей кровати. Слизеринца будить не хотелось, уж слишком умиротворенным казалось его лицо во сне. «Завтра спрошу, - пообещала себе Гермиона, благополучно уходя в царство Морфея.

Гермиона проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо. С трудом, открыв глаза, девушка невольно вскрикнула. Над ней склонился бледный взъерошенный Малфой с нездоровым блеском в стальных глазах. - Что ты тут делаешь? – спросила грифиндорка. Не ответив, слизеринец одной рукой закрыл Грейнджер рот, а второй сильно надавил на правое плечо девушки. Несколько секунд Гермиона пыталась понять, что понадобилось Малфою от нее в три часа ночи. Не дав грифиндорке прийти к каким-то логическим умозаключениям, юноша резко наклонился над Гермионой и зашептал: - Тише, Грейнджер. Никто тебя не тронет. Мне нужно с тобой поговорить, - сказал он, убирая руку со рта девушки. - А до утра нельзя было подождать? – рассержено спрашивает Гермиона, садясь на кровати. К несчастью, слизеринец не успел ответить, так как со стороны комнат мадам Помфи послышался шум. Недолго думая, слизеринец опрокинул грифиндорку на спину, попутно наваливаясь на нее всем своим весом. От неожиданности, смешанного с возмущением, девушка попыталась пнуть парня ногой. Но, увы, слегка не рассчитала сил и эффектно забросила ногу ему на бедро. В результате получилась весьма занимательная сцена, изображающая два юных тела, страстно переплетенных на узкой больничной кровати. - Грее-е-ейнджер ! Ты идиотка! – просипел Малфой, когда Гермиона сумела вывернуть руку и весьма ощутимо врезать ему локтем по уху. – Далась ты мне, заучка несчастная! - Слезь с меня, хорек! А то еще по второму уху получишь, - огрызнулась грифиндорка. - Я – хорек? А ты бобер-переросток! - Слизняк! - Зубрила! - Маменькин сынок! - Грязнокровка! - Пожиратель смерти! На этих словах слизеринец поморщился. Взмахнув палочкой, он наслал на Гермиону заклятие немоты. - Это чтобы ты не перебывала, - объяснил юноша, игнорируя яростный взгляд девушки. Удобно устроившись на кровати, слизеринец начал говорить: тихо, неуверенно, с оттенком отчаяния в голосе. - Наверное, нужно начать сначала. Помнишь, тот день, когда я послал тебе записку с просьбой о встрече? Дождавшись утвердительного кивка от Гермионы, юноша продолжил: - Так вот, накануне меня вызвал к себе Темный Лорд и дал весьма необычное поручение. Он приказал мне доставить письмо в гостиную Слизерина и спрятать в тайнике. Перед этим он, конечно же, назвал мне отпирающие чары, чтобы меня не размазало по стенке, - говоря это, слизеринец мрачно улыбнулся. – Знаешь, Грейнджер, чем это письмо было необычно? Гермиона отрицательно замотала головой, так как заклятие не давало возможности что-либо сказать. - Оно адресовано некому Тому Риддлу. Представляешь, там так и было написано: « Тому Риддлу от лорда Вольдеморта». Мне это показалось странным, так как никакой Риддл на слизерине не учится. И тогда я решил спросить у тебя. Возможно, ты знаешь, кто такой Том Риддл. Но я не успел. Буквально за час до встречи с тобой, Грейнджер, он опять призвал меня к себе. Выговорив это, Малфой замолчал. Через некоторое в ремя Гермиона начала волноваться: не заснул ли он. Но нет, слизеринец не спал. Судорожно проведя рукой по лицу, он продолжил: - Он призвал меня к себе и начал расспрашивать о некой Мие Браун, которая учится на шестом курсе факультета Грифиндор. Я сказал ему, что впервые слышу это имя, и что единственная грифиндорка, которая носит фамилию Браун – это Лаванда. Ты, наверное, удивишься, но он мне не поверил. Знаешь, Грейнджер, как это больно, когда тебе выворачивают память наизнанку? Нет, ты не знаешь … Малфой протянул руку и цепко взял Гермиону за подбородок. Повернув ее лицо так, чтобы видеть глаза девушки, он вновь начал говорить: - Представь себе, какого было мое удивление, когда Темный Лорд добравшись до воспоминаний, связанных с вашим трио, начал их просматривать. Год за годом, эпизод за эпизодом, уделяя особое внимание тем воспоминаниям, которые были связаны с тобой, Грейнджер. Когда он закончил эту … это, он спросил меня, как зовут ту девушку, которая всегда находится рядом с Поттером. И я сказал: Гермиона Грейнджер. Заметив испуг в глазах грифиндорки, Малфой хмыкнул. Далее, он взмахнул палочкой и снял заклятие немоты с девушки. Видимо, он думал, что она засыплет его вопросами, как учителей на уроках. Но он ошибся. Гермиона молчала, выжидающе смотря на слизеринца. - Что молчишь? Все «интересное» я уже рассказал. - Что он сделал с тобой? – хриплым голосом спросила грифиндорка. - Кроме того, что едва не свел меня с ума, потроша мою память? Ничего. Ни-че-го. Отправил домой и приставил охрану. Знаешь, мне кажется, что я еще легко отделался, - задумчиво протянул парень. - Малфой, мне жаль … - Жаль? – насмешливо переспросил слизеринец. – Ей жаль. А вот мне тебя нисколечко. Тебя и Риддла. Потому, что когда он доберется до вас, то вам будет очень больно. Поверь мне. С этими словами Малфой встал с кровати и пошел к себе. Некоторое время Гермиона сидела в тишине, бездумно смотря перед собой на стенку. Потом, словно очнувшись, протянула руку и достала из-под подушки волшебную палочку. Встав с кровати, девушка направилась к ширме, за которой лежал Малфой. Медленно приблизившись к нему, Гермиона резко взмахнула палочкой и шепнула: «Паворус». Мягкий, серебристый свет осветил лицо юноши. Несколько секунд, Грейнджер напряженно смотрела на слизеринца. Затем довольно улыбнулась и шепнула: - Сладких снов, Малфой.