Глава 7

«Когда не поймешь, добрый ли человек или злой, можно смело сказать, что он несчастный». В.О. Ключевский

- Почему ты хочешь увидеть Большой зал? – вырвал меня из задумчивости тихий голос Мии. «До чего же ты любопытна, девчонка», - проносится в моей голове мысль. И, как не странно, этот факт меня ни капельки не раздражает. - Мне хочется сравнить тот зал, который я знаю, и тот, каким он стал, - сказал я ей правду. Почти. - Зачем? «Затем, что я хочу узнать, почему ты меня боишься». Но вслух говорю: - Это важно. Пытаюсь объяснить ей что-то. Мой голос звучит, уверено и без фальши. Она верит, даже сочувственно сжимает своей ладошкой мою руку. Хм, как мило. «Мерлин, - думаю - как можно быть настолько доверчивой? Ребенок, всего лишь наивный ребенок». Все еще не отпуская ее теплую ладошку, уверенным шагом вхожу в Большой зал. На мгновенье царящий там шум меня оглушает. Но мгновенье проходит, и я вновь способен четко воспринимать окружающее меня вещи. Вот стол преподавателей, за которым сидят незнакомые мне волшебники. Хотя, если быть точным, то мужчину в черной мантии я уже видел. Да и Хагрида трудно не узнать. А вот место директора пустует. Интересно, куда же подевался старик? Но сейчас это неважно. Медленно обвожу глазами столы, за которыми сидят ученики. Смех, стук тарелок и сотни новых лиц, которые сливаются передо мной во что-то невероятное. По сути ничего не изменилось. Те же декорации, вот только актеры новые. Так почему же ты так испугалась, Миа, когда впервые услышала мое имя? Почему ты до сих пор столь осторожна в своих словах и действиях по отношению ко мне? Вряд ли я здесь найду ответы на свои вопросы. - Пошли, - тихо шепчу ей на ухо и легонько тяну за руку. Она послушно идет со мной к выходу с Большого зала.

Мне всегда казалось, что время не властно над замком. И вот, стоя на крыше астрономической башни и всматриваясь в черную полоску Запретного леса, я понимаю, что был прав. Замок не изменился. Изменились лишь волшебники, обитающие в нем. Сегодня было очень тепло, несмотря на то, что на улице стоял Февраль месяц. Слегка повернув голову, я бросил испытывающий взгляд на Мию. Девушка стояла в нескольких шагах от меня, восторженно разглядывая открывшийся ей вид с башни. Изумление, радость, эйфория – я словно по книге читал эмоции, мелькающие на ее лице. Лениво растягиваю губы в усмешке: девчонка. - Здесь красиво, - говорит она, мечтательно улыбнувшись. Поворачивается ко мне и что-то спрашивает. Я отвечаю, задумчиво наблюдая за игрой солнца в ее волосах. У Мии очень красивые волосы: мягкие и вкусно пахнущие малиной. И губы, всегда упрямо сжатые в тонкую линию и от этого еще более привлекательные. - А как же «комната для размышлений»? – спрашивает девчонка, доверчиво глядя мне в глаза. - Это не одно и то же. Понимаешь? – отвечаю я. - Нет, не совсем. Объяснишь? Кривовато улыбнувшись, пытаюсь ей объяснить, вернее, показать ей мир таким, каким я его вижу. И с удивлением понимаю, что впервые за долгое время говорю искренне. Ведь я ей … доверяю! - Теперь ты понимаешь? – спрашиваю ее. Но вместо ожидаемого соглашения она начинает на меня кричать, обвинять в жестокости. Я молча стою и не верю своим ушам. Неужели я вновь ошибся? Да. Ошибся. Опять. - Я не хочу, чтобы ты становился чудовищем, - тихо шепчут ее губы. Мерлин, да что ты знаешь о жестокости? О боли? О разочаровании? Ты ничего не знаешь. Ты всего лишь глупый, эгоистичный ребенок. Мне хочется на тебя накричать, наслать Круцио. Да, я хочу сделать тебе больно так же, как и ты мне причинила боль своими словами. Сейчас я хочу убить тебя. Это так просто, ведь я уже убивал. Но вместо того, чтобы действовать, я стою и молча сверлю тебя глазами. Ты поднимаешь голову, смотришь мне в глаза и отшатываешься. Наверное, сейчас мои глаза отливаются алым. Это тебя пугает, тебе страшно. - Том, я не … я не имела в виду … Ну вот, она еще и оправдывается. А ведь мне так хочется, чтобы девчонка замолчала. Но Мия не слушает, вернее не слышит меня. И тогда я ударил ее по лицу. Меня всегда удивляло то, как быстро люди реагируют на проявление силы. Вот и гриффиндорка запнулась, удивленно посмотрела на меня и заплакала. Что ж, этого следовало ожидать. - Ты вообще ничего не поняла, - жестко говорю я ей. Стремительно развернувшись, иду к лестнице. Нужно поспешить, ведь желание помучить девушку Круцио кажется мне все более заманчивым.

Том довольно долго бродил по коридорам замка. Ему нужно было успокоиться, привести свои мысли в порядок. Слова Мии задели его сильнее, чем он думал сначала. Остановившись возле статуи неизвестного волшебника, Том прислонился спиной к каменной стене. Она была холодной и чуть шершавой. Устало, прикрыв глаза, юноша медленно вдохнул воздух. В голове само собой возникло воспоминание из детства.

Приют. От одного этого слова становится мерзко на душе, а во рту появляется привкус теплой слипшейся овсянки. Приют. Как же Том его ненавидит. Серость, сырость и однообразие были его спутниками первые десять лет жизни. В то время юный Риддл научился ненавидеть людей. Ненавидеть и делать им больно. Вернее, его научили. - Том, смотри! – воскликнул Эдди, указывая рукой на кошку. Риддл нехотя оторвал взгляд от книжки и взглянул на животное. Ну, кошка, серая и облезлая, которая к тому же роется в мусоре. И что в этом особенного? Повернув голову в сторону друга, мальчик спросил: - Ну, и зачем тебе кошка? Эдди забавно сморщил нос, покрытый веснушками, а затем весело рассмеялся. - Ничего ты не понимаешь, - ловко спрыгнув со ступенек на асфальт, мальчик сел на лестнице возле Тома. – Эта кошка волшебная. Она исполняет желания. Вот, например, на прошлой неделе Марта загадала желание и погладила кошку. А вчера ее удочерили. - И это ты называешь волшебством, - скептически посмотрел Том на друга и криво усмехнулся. Малыш Эдди: невысокий, щуплый, со смешными веснушками на лице. И в то же время безумно доверчивый и наивный. Он был единственным другом Тома в приюте. - А разве нет? Ведь у Марты появилась семья, и она скоро уедет из этой дыры. Разве ты не хотел бы этого? – удивленно спросил мальчик. Риддл задумчиво посмотрел на кошку, которая деловито жевала кусок зеленой колбасы, и медленно сказал: - Уехать отсюда? Пожалуй, да, я бы хотел, - встав со ступенек и сделав несколько шагов в сторону мусора, в которой рылась любимица приютских детей, Том неожиданно спросил: - А хочешь, я покажу тебе настоящее волшебство? Эдди недоверчиво прищурился и насмешливо протянул: - Ну, давай, удиви меня! Риддл внимательно посмотрел на кошку и медленно поднял руку. Словно повинуясь жесту мальчика, животное поднялось в воздухе на метр. Несколько минут кошка продолжала что-то жевать, забавно дергая лапами. Но, видимо, такой способ поглощения пищи ей не понравился, и зверушка, быстро задергав лапками, начала истошно мяукать. Том удивленно посмотрел на нее. - Что ты делаешь? Пусти, ей больно! – закричал Эдди. Подбежав к Риддлу и больно оттолкнув мальчика в сторону, он гневно спросил: - Зачем ты это сделал? Зачем ты ее мучил? - Я ее не мучил. Я всего лишь поднял кошку в воздухе. Клянусь! – Последнее слово мальчик произнес почти плачуще. - Я тебе не верю. Ты чудовище! – злобно прошипел Эдди Тому в лицо. Затем, резко отвернувшись, кинулся утешать блохастую зверушку, которая опять что-то жевала.

Словно очнувшись, слизеринец судорожно провел рукой по лицу. Сделав глубокий вдох, юноша на несколько секунд закрыл глаза. Затем, резко оттолкнувшись от стенки, он направился в коридор, ведущий в подземелья. Ему нужно было попасть в гостиную Слизерина и проверить тайник.

Снимая последнее охранное заклинание, Риддл задумался. Попасть в подземелья было несложно. Еще легче было достать пароль (всего-то пришлось немного повозиться с мальчишкой-первокурсником и, используя палочку, выведать заветное слово). Но то, что его ждало в тайнике, могло стать сюрпризом. Весьма неприятным сюрпризом. Открыв дверцу тайника, Том озадаче нно посмотрел внутрь. На гладкой каменной поверхности лежало письмо. Неуверенно протянув руку, юноша взял его. Скользнув взглядом по шероховатой поверхности пергамента, слизеринец прочитал: «Тому Риддлу от Лорда Вольдеморта». Несколько долгих секунд он отрешенно рассматривал письмо, а затем молча сунул его в карман мантии. Развернувшись, слизеринец направился к выходу из гостиной. Пора было возвращаться в «свое» время.