Глава 6

"Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит". Булгаков Михаил Афанасьевич

- Ты думаешь, это не опасно? – с сомнением спросила Гермиона. - Смотря, что ты подразумеваешь под словом «опасность», - в голосе Тома не было и капельки сомнения. И этот факт чертовски раздражал Мию. Вот уже полчаса девушка пыталась убедить Риддла в том, что прогулка по Хогвартсу не самая лучшая идея. Но он даже не посчитал нужным слушать ее. Все разумные доводы, такие как «тебя могут узнать», «ты можешь повлиять на ход истории» и банальное «тебя могут заколдовать» не произвели на юношу никакого эффекта. Вместо того, чтобы одуматься, Том с удовольствием разбавлял нудный монолог Гермионы своими репликами. Например, на все причины «почему нельзя», он называл свои – «почему можно». На слова Мии про то, что его узнают, он с удивлением спрашивал « Неужели я настолько популярен в семьдесят лет?», на то, что он может изменить историю, прозвучало флегматическое «А разве она уже не изменилась?». А на предупреждение о возможной опасности со стороны студентов, Риддл искренне рассмеялся и сказал, что очень хочет посмотреть на того идиота, который решится это сделать. Уже не в первый раз, убедившись в непрошибаемости слизеринца, Миа вяло спросила: - У тебя хоть совесть есть? - Совесть? Это такая вещь, которую кладут в коробочку и по утрам забывают на тумбочке возле кровати? – «удивился» Том. За что и был награжден маленькой огненной змейкой, которая прожгла симпатичную дырку на груди юноши. - Мерлин, Мия, ты ранила меня в самое сердце! – воскликнул Риддл. Впрочем, этот факт не сильно его огорчил, так как он, небрежно взмахнув палочкой, залатал мантию. Проведя рукой по волосам, слизеринец сказал: - Давай заключим договор. - Какой еще договор, - насторожено отозвалась гриффиндорка. - Обыкновенный. Ты мне покажешь в Хогвартсе три места на мой выбор, а я наведу на нас чары невидимости. По-моему, неплохой компромисс. - Чары быстро выветриваются, к тому же они не универсальны: любой волшебник, сдавший СОВЫ, может нас обнаружить, - объяснила Миа, сделав очень умное выражение лица. - Не обнаружат. Это не стандартное заклинание. Оно взято из книги, которую я … впрочем, неважно. Поверь: даже Дамблдор ничего не заметит, - сказал Риддл. Тщательно обдумав слова слизеринца, Грейнджер ответила: - Хорошо, я согласна. Но …, - осторожно добавила Миа, зная вспыльчивость парня. - Есть какое-то условие? – кривовато улыбнулся Риддл. - Есть, – согласилась Гермиона. – Это ведь договор, все должно быть честно. - Чего же ты хочешь, - с интересом спросил парень. - После того, как ты побываешь в тех местах, ты немедленно отправишься в свое время. Слышишь? Не-мед-лен-но, - по слогам, как маленькому глупому ребенку, объяснила Гермиона. - Хорошо, - легко согласился Том. «Слишком легко и слишком быстро», - подумала девушка. – Наверное, он что-то задумал. Может быть, потребовать с него расписку? - Ну, так как, идем? – спросил Том. Гермиона внимательно посмотрела на слизеринца. В мягком свете камина его лицо казалось очень изящным и в то же время бледным. Глаза же были темными, почти черными. Смутная тревога кольнула Мию. Предчувствие, что должно случиться что-то плохое. Но, едва взглянув в его глаза, девушка поняла, что не сможет сказать ему «нет». - Идем, - согласилась гриффиндорка.

Это было странное ощущение, и Гермиона никак не могла понять, нравится оно ей или нет. Даже во время их вылазок с Гарри и Роном под мантией - невидимкой Грейнджер не чувствовала себя так … странно. Шагая рядом с Томом, невидимая и в то же время осязаемая, девушка была живой и абсолютно счастливой. Слегка скосив глаза на то место, где по идее должен находиться Риддл, Мия протянула руку и коснулась пальцами его локтя. - Что? – тихо спросил парень. - Почему ты хочешь увидеть Большой зал? - Мне хочется сравнить тот зал, который я знаю и тот, каким он стал. - Зачем? - Это важно, - немного помолчав, Том добавил. – Большой зал – это сердце Хогвартса, его жизнь. Мне важно узнать, насколько все изменилось. Гермиона скользнула рукой от локтя к ладони парня и легонько сжала ее. Риддл хмыкнул. Прибавив скорости и в то же время, не отпуская теплой ладошки Мии, слизеринец уверенным шагом вошел в зал. На мгновение ребят оглушил шум, который обычно был в зале во время завтрака. Стук тарелок, веселый смех и обрывки разговоров смешивались в невероятный каскад звуков, которые создавали собственную неповторимую песню. Песню, которая могла звучать лишь в старинном замке. Песню жизни. Посмотрев на стол Гриффиндора, Гермиона заметила рыжую растрепанную голову Рона. Присмотревшись, девушка заметила, что он ожесточенно спорит с Невиллом. Невилл, в свою очередь, усиленно жестикулировал руками и уже умудрился раз стукнуть Рона по лбу. Но, видимо, этот шлепок имел воистину позитивное действие, так как младший Уизли начал с еще большим энтузиазмом что-то втолковывать Невиллу. Скользнув взглядом по столу львиного факультета, Грейнджер с изумлением поняла, что Гарри нет на завтраке. Переведя взгляд на стол преподавателей, девушка так же увидела пустующее кресло директора. Этот факт очень не понравился Мии. Нахмурившись, Гермиона еще раз внимательно провела глазами по столу Гриффиндора. Безрезультатно. Гарри не было в Большом зале. - Пошли, - кто-то тихонько шепнул ей на ухо. Вздрогнув, Мия слегка повернула голову, судорожно вспоминая человека, которому мог принадлежать этот голос «Том», - пронеслась в голове мысль. Легонько потянув Мию за руку, Риддл направился к выходу с Большого зала.

Солнце сегодня было необыкновенно ярким, а холодный зимний ветер – необычайно нежным. Стоя на астрономической башне, Гермиона заново открывала для себя внешний мир. Каждой клеточкой своего тела девушка впитывала тепло солнечных лучей и свежесть дыхания ветра. Смотря на открывающуюся панораму с окна башни, Миа восхищалась красотой природы. Озеро, Запретный лес и даже хижина Хагрида создавали этот удивительный мирок, в котором хотелось раствориться, стать его частью. - Здесь красиво. - Красиво, - подтвердил Том. - Ты часто сюда приходишь? - Время от времени, когда нужно подумать. - А как же «комната для размышлений»? - Мия, неужели ты не понимаешь, что это не одно и то же? – спросил слизеринец. - Нет, не совсем. Объяснишь? – попросила Гермиона, доверчиво глядя Риддлу в глаза. Улыбнувшись, Том медленно проговорил: - Когда мне нужно подумать, я ищу место, где можно уединиться. Сюда же я прихожу для того, что бы ощутить себя свободным. Свободным от обязательств и обещаний, свободным от людей, которые от меня зависят. Здесь я чувствую себя так, как будто держу мир на ладони. Как будто весь он принадлежит только мне, и я являюсь его единственным хозяином. Теперь ты понимаешь? - Нет, я не хочу понимать, - проговорила Мия, качая головой. – Ты говоришь жуткие вещи. - Отчего же? – спросил Риддл, недобро прищурив глаза. - Это неправильно. Нельзя быть настолько эгоистичным в своих стремлениях. Это погубит тебя! – Последние слова Гермиона уже выкрикивала. Все шло не так: у нее не получалось повлиять на Тома, он не хотел менять свои взгляды и принципы. Это приводило девушку в отчаянье. Дрожащими руками Мия закрыла лицо и тихонько прошептала: - Я не хочу, чтобы ты становился чудовищем. Юноша ничего не ответил. Так они и простояли в тишине некоторое время. Когда молчание стало невыносимым, гриффиндорка убрала руки с лица и робко посмотрела на Тома. Его лицо было похоже на маску. Изящную, красивую фарфоровую маску. А глаза отливались багрянцем. Он был зол. Очень зол. Миа невольно сделала шаг назад, так как сейчас он невероятно напоминал Вольдеморта из рассказов Гарри. - Том я не … я не имела в виду … - Замолчи, - грубо перебил Гермиону Риддл. - Том, ты все не так по… - Замолчи, - голос слизеринца походил на сдавленное рычание. - Том … Взмах руки и щек у девушки обожгла пощечина, не сильная, но весьма ощутимая. - Ты вообще ничего не поняла, - сквозь зубы проговорил слизеринец и, резко развернувшись, ушел. Всхлипнув, гриффиндорка медленно осела на пол. Щека горела. Но эта боль была ничтожна по сравнению с той раной, которая открылась в груди девушки. Рана, которая не давала Мии дышать, которая сжимала легкие и, казалось, ломала ребра. Том ушел, и от осознания этого Мии было очень больно и обидно. Хотелось кричать. Но девушка лишь неподвижно сидела на холодном каменном полу и плакала. Она была не в силах вернуть неосторожно вырвавшиеся слова назад. Она была всего лишь Гермионой Грейнджер …