Глава 9

«Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния». Сеатр Ж.-П.

- Сегодня мне приснилась мама, - сказал Малфой.- Она улыбалась и говорила, что очень меня любит. Вот уже вторую ночь слизеринец сидел на кровати грифиндорки и разговаривал с ней. Не оскорблял, не издевался, а просто разговаривал. Это было странно и в то же время правильно. - А ты ее любишь? – спросила Гермиона. - Люблю, - просто ответил юноша. Немного помолчав, он добавил: - Знаешь, Грейнджер, тебе это, наверное, покажется забавным, но я и отца очень люблю. - Почему это должно казаться забавным? – удивленно переспросила девушка. - Ну, ты же считаешь его циничной сволочью, который слепо следует приказам Лорда.- Ничего я не считаю, - возмутилась Грейнджер. - Неужели? Впрочем, нет, не отвечай. Давай просто посидим молча, - предложил Малфой. Так они и сидели: вдвоем на одной кровати. Слизеринец задумчиво смотрел в окно и время от времени улыбался. Гермиона же размышляла о том, что сидеть рядом с Малфоем было спокойно и даже приятно. Девушка поймала себя на мысли, что ей необходима эта тишина, это молчание. И если бы кто-то спросил ее: «Зачем?», - она б ответила - «так надо». Гермиона решилась первой нарушить эту «необходимую» тишину: - Малфой, то, что ты мне вчера рассказал … зачем ты это сделал? – голос грифиндорки слегка дрожал. - Ты хочешь знать правду? – дождавшись утвердительного кивка, юноша ответил: - Не знаю. - В смысле? - В прямом, Грейнджер. Я не знаю, зачем я это сделал. - Но ведь ты меня предупредил об опасности. - И что с того? – тяжело вздохнув, слизеринец начал объяснять девушке элементарные, с его точки зрения, вещи. - Пойми же, Грейнджер, это ничего не изменит. Ничего. Война не исчезнет из нашей жизни. Ты, несмотря на то, что являешься умной и сильной ведьмой, так и останешься грязнокровкой. Я – останусь Малфоем: чистокровным, эгоистичным слизеринцем. - Это не справедливо. Так не должно быть, - пробормотала Гермиона. - Да, это несправедливо. Но в этом есть и хорошая сторона. - Какая? - Этот кошмар рано или поздно закончится. - Хорошо или плохо? - Скорее, плохо или очень плохо. - Почему? – взволновано спросила Гермиона. Малфой не ответил. Посидев минут десять в тишине, слизеринец нехотя встал и, со словами «спокойной ночи», пошел к своей кровати.

После разговора со слизеринцем, Гермиона еще долго не могла уснуть. Прокручивая в голове каждое слово Малфоя, девушка все отчетливее понимала, что упускает что-то важное. Какую-то мелочь. «Мерлин, как же все сложно. Я шесть лет считала Малфоя испорченным, трусливым мальчишкой, а он удивил меня вчера. Более того, заставил видеть не только черные и белые цвета, но и их оттенки. И все же я правильно сделала, что наложила на него заклятие Паворус. Надо будет поблагодарить профессора Флитвика за то, что он научил нас чарам волшебного сна. Интересно, слюни пускают все люди, или только Невил опять «отличился»? Нужно будет как-нибудь поэкспериментировать. Например, на Роне. Хи-хи, это будет забавно выглядеть», - думала Гермиона, медленно засыпая. А утром девушку выписали с больничного крыла.

День прошел спокойно: завтрак, зелья, руны, обед, трансфигурация, библиотека, ужин. Все было настолько привычным и однообразным, что Гермионе захотелось взобраться на Астрономическую башню и закричать. Эдак, громко и проникновенно. Чтобы мурашки пробежали по коже. Девушке было плохо. Как будто что-то скользкое и холодное поселилось в животе. Паразит, который поедал ее изнутри, тянул из нее все силы. Это мерзкое существо создавало ощущение безысходности. Именно поэтому, сидя вечером в гостиной Грифиндора, девушка занималась самоанализом. Сие неблагодарное занятие самым бессовестным образом прервал Поттер. Подкравшись сзади к подруге, парень наклонился к ее уху и громко сказал: «Гермиона, не спи!». Вся проблема была в том, что Гарри говорил на парселтанге. И поэтому вместо безобидного замечания, Гермиона услышала шипяще-свистящие звуки. Сказать, что это очень не понравилось девушке, значит вообще, промолчать. Резко вскочив из кресла, Гермиона выкрикнула: Ступефай! На лице грифиндорца возникла счастливая улыбка клинического идиота, и он, закатив глаза, рухнул на пол. - Ой, - только и сказала девушка.

- Извини, Гарри, я не хотела, - оправдывалась грифиндорка, виновато глядя другу в глаза. - Ничего, бывает, - утешил подругу Поттер, украдкой потирая руку. А если быть точным – то локоть, который юноша ушиб при падении. - Гарри, я, правда, не нарочно, - в третий раз повторила девушка. Зная любовь подруги к самобичеванию, Поттер решил тактично промолчать. И вместо еще одного «все хорошо», спросил: - Как там Малфой? - Нормально. Мадам Помфи говорила, что ему уже намного лучше, – осторожно ответила Гермиона. – Кстати, а как вам удалось вырвать его с рук пожирателей? - А откуда ты знаешь об этом? – Гарри подозрительно посмотрел на девушку. - Ну, я подслушала ваш разговор той ночью, когда Малфоя принесли в больничное крыло, - призналась грифиндорка, нервно теребя мантию. - Понятно. Да, ничего сложного в этом не было. Я, профессор Дамблдор и Снейп аппатировали недалеко от поместья Малфоев. Видела бы ты их дом! – воскликнул парень. – Это даже не особняк, а замок. Представляешь – замок! Там столько картин, гобеленов и… - И что же там произошло? – перебила друга Грейнджер. - Где? - В замке! – Гермиона нетерпеливо заерзала в кресле. - А! Мы там встретили пожирателя. Его звали то ли Макнаер, то ли Макнеер. - Звали? – переспросила грифиндорка. - Звали, - подтвердил Гарри, внимательно разглядывая рукав своей мантии. – Знаешь, Герм, я так и не понял, зачем директору понадобилось мое присутствие там. Я ведь просто стоял и ничего не делал. Даже когда мы апарировались назад в Хогвартс, Снейп сам отлеветировал Малфоя на носилках. А я, как дурак, шел сзади. Девушка грустно взглянула в расстроенное лицо юноши и ободряюще сжала его руку. Гарри благодарно улыбнулся ей. Вот так они и сидели некоторое время рядом, думая каждый о своем. - Гарри, можно тебя попросить кое о чем, - робко спросила Гермиона. - Да, конечно. Что ты хочешь? - Ты не мог бы мне одолжить мантию-невидимку и карту мародеров. - Зачем? – озадаченно спросил Поттер. - Мне надо незаметно пробраться в одно место. - Хорошо, я сейчас принесу, - сказал юноша, вставая с кресла и направляясь в сторону спален мальчиков.

План Гермионы был прост и состоял из нескольких пунктов. Первое: пройти по «Дороге снега» и попасть во времена учебы Риддла на шестом курсе. Второе: с помощью карты мародеров и мантии найти Тома, при этом надо постараться извиниться. О том, что Риддл не захочет с ней разговаривать, и, скорее всего вместо «привет» девушка услышит Круцио, Гермиона старалась не думать. Стоя перед аркой, ведущей во внутренний дворик Хогвартса, грифиндорка разочарованно смотрела на этот самый дворик. Черная земля, местами прикрытая грязно-серым снегом, голые деревья и несколько каменных лавочек – вот все что осталось от былого великолепия. Великолепия, которым всего лишь неделю назад так восхищалась Гермиона. Казалось, что вместе с растаявшим снегом исчезло очарование этого места. И от этого все, что с ней здесь произошло, походило на красивую сказку. Девушка рассеяно прикусила нижнюю губу. Снег практически исчез. Но ведь это же не значит, что исчез излом во времени и сама дорога, которая соединяет две реальности. Еще немного потоптавшись на месте, грифиндорка решилась сделать первый шаг. За ним последовал второй, третий.… Стараясь идти прямо к двери, ведущей в одну из башен замка, девушка, как молитву, повторяла про себя: «Пожалуйста, только чтоб все получилось! Пожалуйста, пожалуйста!». Подойдя к двери и медленно войдя внутрь башни, Гермиона разочарованно вздохнула. Не вышло. Судя по тому, что вокруг висели все те же потертые гобелены, все осталось прежним. Маленькая надежда, которая, вопреки здравому смысл у, теплилась в сердце девушки, вдруг исчезла. Вместо нее возникло чувство потерянности, отчаянье, которое безжалостно душило грифиндорку. Судорожно вздохнув, Грейнджер устало закрыла глаза. «Ничего, я обязательно найду способ встретиться с Томом», - пообещала себе Гермиона. Слева раздались шаги. Открыв глаза и повернув голову, девушка имела счастье лицезреть Минерву МакГонагалл, одетую в школьную мантию. Этот факт приятно удивил Грейнджер. Грифиндорка с интересом стала рассматривать своего будущего декана. Квадратные очки, строгий взгляд, туго стянутые в пучок волосы, мантия, застегнутая на все пуговицы и крючки – все это было привычным для Гермионы. Но мягкая улыбка на юном лице никак не вязалась с образом строгого преподавателя. Проходя мимо Гермионы, Макгонагалл дружелюбно кивнула ей. Приободренная этим жестом, девушка поспешила к ближайшему тайному переходу.

Стоя возле портрета средневекового рыцаря на пятом этаже, Миа еще раз посмотрела на карту мародеров. Согласно карте, Том находился в комнате для размышлений. Сложив кусок пергамента, девушка спрятала его в сумку. Подойдя к портрету, грифиндорка деликатно кашлянула, привлекая внимание рыцаря к своей скромной персоне. Видимо, обитатель портрета оказался слегка глуховат, ибо он никак не отреагировал на действие девушки. Нахмурившись, Мия сказала: - Estote prudentes sicut serpentes. Пренебрежительно взглянув на грифиндорку, рыцарь молча открыл тайный ход. Кивнув в знак благодарности, девушка начала спускаться вниз по каменным ступенькам. Оказавшись возле деревянной двери, Миа остановилась. Робко протянув руку и толкнув дверь внутрь, девушка шагнула в комнату, освященную лишь пламенем, пылающим в камине. Обведя глазами комнату, грифиндорка наткнулась взглядом на Риддла, который сидел в кресле. Юноша задумчиво вертел в руках палочку и, казалось, совсем не заметил появления девушки. Миа робко улыбнулась. Червь сомнения, который еще вчера медленно пожирал девушку изнутри, казалось, исчез, стоило ей взглянуть на Риддла. Эти несколько дней Гермиона искала деталь, мелочь которой ей не хватало, что бы ощущать себя спокойно, уверенно. И вот, она нашла это. Вернее, Миа нашла Тома. Такого обаятельного, холодного, порой жестокого, безумно родного Тома. Сделав несколько шагов по направлению к слизеринцу, девушка остановилась. Заправив за ухо выбившуюся прядь волос, Миа тихо сказала: - Здравствуй, Том.