27

Как Барнса занесло в Трентон глубокой ночью, когда он обещал быть в девять дома? Такое, конечно же, не в первой, потому ужин для Баки будет по-прежнему тёплым, хотя и кушать он, как обычно, не захочет. Но… «Надо срочно позвонить» — думает суперсолдат и достаёт из кармана джинс телефон, которому пришёл безоговочный конец. Никаких шансов. В такие моменты так и тянет закурить, именно поэтому Баки никогда не осуждал курильщиков, а в его случае даже целая пачка за раз не принесёт вреда здоровью, но все же сигарет у мужчины нет. Задрав голову к небу, Барнс делает глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладой ранней осени.

Здание ФБР не выдаёт себя: невысокое здание на несколько этажей; серые стены, в тон тех, что стоят по обе стороны; вывеска, что гласит: «адвокатское бюро по делам коммерческих организаций округа Нью-Йорк»; уставшие рабочие, приходящие в восемь утра, и уходящие в шесть вечера, те самые, что не задействованы напрямую в спецоперациях. Выдаёт особую важность здания только Зимний Капитан, которого здесь быть не должно. Но это ночь, этим все сказано.

Прохлада заставляет сдвинуть плечи вперёд, или накинуть куртку, уже пора, но Баки прижимается к холодной кирпичной кладке здания спиной, чтобы придумать, как ему попасть домой, ведь поезда не ходят, ночной автобус уже ушёл, а до утреннего ещё долго, на попутках может быть действительно опасно, а позвонить кому-то глубоко за полночь — так себе перспектива. Кроме того, Саша по-прежнему не знает, почему муж задерживается. Сходить с ума она не станет, не сразу, но и заставлять её нервничать не хочется. Время летит слишком быстро.

— Хотел ещё раз поблагодарить, — вдруг раздался низкий голос младшего лейтенанта Дигори, который искал и нашёл Барнса на улице, как и предполагал.

Вздернув подбородком в сторону офицера, Баки начал убирать остатки телефона в карман. Не выбрасывать же его вот так, в помойку у заднего двора. В конце концов, что-то можно попробовать извлечь из памяти. За попыткой сохранить последнее своими карими глазами наблюдает высокий шатен, которому сегодня спас жизнь Зимний Капитан, подставив себя под удар. А заодно и тот самый телефон, который лишает Баки возможности вернуться домой. Даже такси не вызвать, не зайдя в приложение.

— Ты же живёшь в Нью-Йорке? — поморщившись на один глаз, словно это неловко, пытаться помочь кому-то, спрашивает офицер Фил Дигори.

— Будешь преследовать меня до дома и сыпать благодарностями? — продолжая осторожно ссыпать микросхемы в карман, язвит Баки. — Не стоит.

— Могу подбросить.

— До соседнего города? — подняв резко глаза, но не голову, уточняет суперсолдат. — С чего вдруг? Вот только не надо мне затирать про долг, честь и прочее.

Не дожидаясь оправданий, Баки начинает уходить подальше, оставляя Фила у здания ФБР, где Капитану настойчиво втюхивали значок и вынудили повесить на шею, словно Барнс работает теперь ещё и на правительство. И пусть офицер Дигори не признается ни за что в том, что действительно чувствует вину и благодарность, молодой офицер, подающий надежды, интуитивно втягивает и без того впалые щеки, прежде чем крикнуть в спину Барнса:

— Я еду в Нью-Йорк прямо сейчас. Моя машина не очень, ей нужно прогреться пару минут, прежде чем я поеду. Решайте, Капитан.

Не дожидаясь ответа, Фил садится в машину и действительно даёт ей прогреться. Стараясь делать вид, что ему все равно, офицер медленно проверяет уровень топлива, зеркала, а после понимает, что в машине уже не один.

— Предпочитаю тишину, — строгим голосом говорит Баки.

Только теперь Фил заметил, что его рука машинально потянулась к радиоприемнику старенького бьюика. Словно под дулом пистолета, офицер Дигори медленно убирает руку, кладёт её на руль и берёт курс на Нью-Йорк.

Дорога практически пуста, что должно облегчить путь, но тишина давит на Фила, который тоже, вообще-то, не любит болтать. Конечно офицер знает, что Зимний Капитан женат. Первое, о чем думает сам Фил, по привычке, «надо позвонить жене».

— Могу дать позвонить, если нужно, — мягко предлагает он, несколько раз быстро проверяя реакцию Баки на предложение. Реакции никакой. — Твой телефон разбился из-за меня, так что…

— Не нужно, — твёрдо отсекает Капитан, ведь это может быть небезопасно.

«Дай ему шанс» — настойчиво звучит голос Саши в голове Баки, который чувствует напряжение. Впрочем, это намного лучше, чем ехать в тишине и думать, что ты задержался и заставляешь всех нервничать из-за этого.

— Почему ты не звонишь жене? — спрашивает Баки, кивая на обручальное кольцо Фила.

Мужчина поерзал в кресле от вопроса и опустил левую руку, чтобы скрыть кольцо.

— Не сложилось у нас. Так бывает, — прочистив горло, говорит Фил.

— О, она конечно во всем виновата, — закатив глаза, говорит Баки.

— Терпеть не могу, когда она встречает меня с этой похоронной маской на лице, но она продолжает это делать, — вцепившись покрепче в руль, начинает Фил.

— Похоронной маской? — прищурившись, уточняет Баки.

— Намазывают они себе всякую дрянь на лицо, что пугаешься в темноте.

Кивнув, Баки вспомнил, как и сам иногда замечал на лице жены «антивозрастную маску из водорослей» тёмно-зелёного цвета. Чего ему стоило сдержаться и не высказаться на счёт внешнего вида жены в момент, когда она стояла напротив. Лишь после мужчина осторожно и многократно повторял, что Саше это не нужно, что выглядит она отлично.

— А если она не с этой уродской маской, то с порога пихает тебе ребёнка и уходит «на секундочку», а возвращается через час, — продолжает гневно перечислять офицер, костяшки на руках которого побелели от того, как сильно он сцепил пальцы на руле.

Снова кивнув, Баки вспомнил от чего-то именно тот день, когда Саша обещала скоро вернуться, но сильно задерживалась. Да так сильно, что Сэм уже успел забеспокоиться опозданием Баки и пришёл к нему. Мужчины сидели на диване, в то время как двойняшки ползали в манеже на полу, когда измученный суперсолдат с облегчением выдохнул, ведь Джеки немного успокоился.

— Выглядит не так уж и плохо, — приободрял Сэм, осматривая беспорядок в доме.

— Саша только закончила уборку перед уходом, а тут такое, — с грустью ответил Баки и откинулся на спинку дивана, запрокинув руки за голову. — Честное слово, иногда мне кажется, что я начну понимать его, только когда он вполне отчётливо сможет сказать: «хочу разрушить этот мир, не мешай». Вот чем ему не угодила та рамка?

— Э-эм, — озираясь на осколки и сломанную рамку для фото, промычал Сэм. — Не говори глупостей. Есть много вещей, которые можно сделать вчетвером.

— Да, можем прогуляться, — издевался Баки, — Джеки пройдёт намного дальше, чем Рейчел. Ну а я дальше, чем ты. Встретимся на финише, у ванны.

— Да быть того не может, — не поверил Сэм.

Время пролетело незаметно. Так это запомнил Баки, ведь это были одни из самых лёгких денег в его жизни. Три шага отделяло Рейчел от победы. Ей сильно захотелось обнять дядю Сэма, что стоял у нее за спиной, условившегося не поддерживать малышку, но быть рядом, чтобы поймать, если потребуется. Остались ли проигравшие? Нет. Малышка обняла любимого дядю, Джеки снова победил, а его отец поднял немного денег, которые спустил на сладости в кафе с Нейтом, которого Саша и забирала так долго.

— Дети, пф-ф-ф, — фыркает Фил и отворачивается на секунду в окно. — Вечно не могут решить, сделать выбор. Это просто карандаш. Возьми любой. Всем плевать, — продолжает извергаться гневом Фил, вспоминая, как опоздал на работу, потому что его сын никак не мог решить, какого цвета должен быть домик, а без этого рисунка отказывался отпускать папу.

Вдруг Баки перестал кивать. Ему стало по-настоящему обидно. Однако прежде всего стоит уточнить.

— Сколько лет твоему ребёнку?

— Три, — быстро отвечает Фил, но, облизнув губы, спустя пару мгновение исправляет себя, — четыре.

— Однажды дочь спросила меня: «какого цвета цифра шесть?».

— И что, есть правильный ответ? — хмыкает Фил.

— Зелёного, — уверенно отвечает Баки и слегка поворачивается корпусом к офицеру. — Я долго думал, почему она это спросила, а потом понял, забирая её из садика, что при входе у них висит плакат с цифрами, где у каждой есть цвет. Она просто забыла, какого цвета цифра шесть.

— Это вообще не имеет значения, — буркает в ответ Фил и взмахивает рукой. — Я готов говорить о том, что важно. Нужно, чтобы было что поесть, одеть и куда вернуться. Готовила она слишком много. Ломала вещи постоянно! Скажи, Капитан, — затормозив у светофора на окраине Нью-Йорка, офицер повернулся полностью на Баки, ведь у них есть на это время. — Твоя жена стоит над тобой, пока ты что-то делаешь, а потом ещё и говорит, что сделано плохо?

— Нет, — уверенно отвечает Баки. — Она просит что-то сделать, предлагает, как это может быть, а потом я вижу, как она спотыкается о стык порога спальни и переношу совещание, чтобы заехать в строительный магазин, пока она не сломает ногу.

— Ну, значит тебе просто повезло, — возвращая внимание на дорогу, злится Фил. — Моя бы сожрала меня сразу же. Или нет, растянула бы удовольствие.

— Останови здесь, — командует Баки и дожидается, когда его высадят за пару кварталов от дома.

Офицер Дигори давно на взводе, но сказать ему больше нечего. Точно не Барнсу, у которого «в семье все нормально». Не очень-то Баки любит лезть в чужие дела, особенно в сложные взаимоотношения, но парочку слов сказать хочет.

— А сколько раз ты сказал жене «спасибо»? — положив руку на дверь автомобиля, но не открывая её, спрашивает Баки, сдвинув брови к переносице.

— За то, что выглядела как чучело, что спихивала на меня сына, или за то, что капала мне на мозги? — наигранно задается вслух вопросом Фил, рассматривая улицу перед собой. — Да, пожалуй, ни разу.

— По твоим же рассказам, офицер, она родила тебе сына, в воспитании которого хотела, чтобы ты учувствовал, готовила и поддерживала порядок, пыталась наладить отношения, но ты хлопнул дверью и решил уехать не то чтобы надолго, а навсегда.

— Я не хочу больше об этом говорить, — спустя продолжительную тишину, выдаёт Фил и глушит мотор на парковке у круглосуточного магазина.

— Ты хотел поговорить об этом, но не знал как, — ставит точку Баки. — Нужно было поговорить обо всем этом не со мной, но… Когда за твоей спиной семья: жена, дети, в тебе силы только прибавляются, — уверяет Баки, а затем, заметив на себе взгляд, а-ля «суперсолдату силы?», добавляет: — Также, как и ответственность, также, как и счастье, когда ты берёшь их на руки и слышишь смех. Вот ты куда едешь после работы?

— Спать, — взглянув на себя, свой потрёпанный внешний вид в отражении зеркала заднего вида, отвечает Фил. — Я устал.

— И я домой, — легко отвечает Баки и открывает дверь, но не выходит, — но сначала я обниму детей, погашу ночник в виде уточки, и поцелую их на ночь, а потом завалюсь спать, — взглянув на наручные часы, суперсолдат исправляет планы на ходу: — Может сделаю только последний пункт. Они уже спят. Когда ты в последний раз видел своего сына?

— У суперсоладата суперсилы, — наклонив голову вниз, посмотрев на Баки исподлобья, грозно говорит Фил, — а я просто человек, у которого болит спина.

— Я в первую очередь папа, а потом уже солдат. Хотя супер, или нет, это спорный вопрос. Никто не знает, что за дрянь в меня накачали. Не сворачивай с темы. Езжай к сыну. Может дело в том, что такие люди как я держатся за семью, конечно, — пожимает плечами Баки.

— Именно так и есть, — перебивает Фил и запрокидывает голову, вспоминая постоянные нотации. — Точно, как мои старики. Все твердят, что я не пытался.

— Именно так и есть, — передразнивает Баки и открывает дверь. — Дело не в нас, тех, кто старше, а в том, что люди перестали пытаться и хотят всё здесь и сейчас, только для себя или никак.

— Я старался, — снова повторяет Дигори, но уже Барнсу.

Короткое время постояв перед открытой дверью автомобиля, из которого он только что вышел, Баки одобрительно кивнул.

— Надо стараться лучше, — говорит суперпапа. — Вот тебе новость: она хочет чувствовать рядом с собой настоящего мужчину, на которого может положиться. Тебя вечно нет дома, а по возвращению ты указываешь на ее недостатки и хлопаешь дверью, как подросток, сбегая подальше.

Обиженный мальчишка, едва переживший пубертатный период, по-прежнему смотрит на Баки, который видит, что не смог достучаться. Что ж, по крайней мере Барнс пытался показать, что над отношениями работают двое. В последний момент, прежде чем потерять из вида автомобиль офицера Дигори, Зимний Капитан все же обернулся и увидел, как темно-зеленый бьюик свернул с дороги, ведущей в город, чтобы развернуться.

Ключи осторожно легли в тарелочку у входа, когда Баки заметил на кухне накрытую крышкой для микроволновки тарелку с ужином, предназначенную ему. Как бы вкусно из-под нее не пахло, суперсолдат не голоден. Часы показывают, что рассвет не за горами, а Баки еще не ложился, в отличии от остальных. Выйдя в спальню из ванной, мужчина обнаружил, что жена уже не спит и ждет его, лениво потирая глаза.

— В этот раз ты хотя бы смогла уснуть, — вздернув плечом, виновато говорит он.

— Я учусь, — отвечает Саша и тянет руки к мужу, чтобы тот к ней прижался, что он и делает. — И довольно не плохо.

— Ни пулевых, ни ножевых, — привычно отчитывается Баки, забираясь в объятия любимой.

— Ни погромов, ни ссор, — привычно отчитывается Саша.

Прижимаясь спиной к животу жены, мужчина наслаждается тем, что женские пальчики забираются ему во влажные после душа волосы, а после спускаются на плечи, с которых спадает груз. Скользнув кончиками пальцев по ноге миссис Барнс, мистер Барнс крепче прижал к себе женскую ножку и вдруг представил, чтобы было, если б он внезапно ушел от нее после первой ссоры, или простой маски на лицо, очередных детских слез, или чего-то другого, совершенно обыденного, что есть в каждых отношениях. От того, что никто избежать не может.

— Скажи, — говорит Баки, запрокидывая ножку жены на себя, а затем начинает ее поглаживать по всей длине, — если бы я, ну не знаю, побрился налысо, ты бы ушла от меня?

— Ну, я пролью тонны слез на твою лысину, чтобы волосы росли быстрее, а потом спрячу от тебя все колюще-режущие предметы, чтобы ты никогда не поступил так снова.

— Я серьезно, — настаивает Баки.

— А если серьезно, Гриз, то замуж я выходила не за волосы, — смеется Саша и целует мужа в висок. — Это будет большая потеря, но дело твое. А может все-таки компромисс?

— Компромисс, — с улыбкой повторяет Баки.

— Да, — воодушевленно подтверждает Саша и чуть приподнимается. — Обещаю никогда больше не трогать твой шампунь, никогда не надену больше ту футболку с принтом на спине и… — миссис Барнс обрывает себя на полуслове и перестает массировать плечи мужа, еще чуть-чуть приподнимается на кровати, чтобы заглянуть в лицо Барнса, который уснул.

В отношениях работают оба. Компромисс — залог успешных отношений, так было всегда. Нельзя все время требовать, нельзя все время идти на уступки. В конце концов вместе остаются те, кто готов пройти через трудности вместе, поддерживая и уважая друг друга. В семье Барнсов это знают наверняка. Баки и уснул в объятиях любимой под утро, но стоило ему проснуться, как лезвия из ванной испарились, машинка для стрижки внезапно сломалась, а та самая нелюбимая Барнсом футболка отправилась в урну. Компромисс. Шампунь, кстати, цел также, как и их отношения.