Глава 18

POV Рос

Холодные пальцы коснулись моего лба. Аккуратно очертили извилистую полоску до самых скул, задерживаясь на долю секунды. Я не двигался. Практически не дышал. Впитывал в себя ее прикосновения. Я не мог ошибиться. Ее запах я не смог бы спутать среди тысячи ей подобных. Сладкий, с едва ощутимой кислинкой, он щекотал ноздри, дразнил обоняние, не давая вдоволь собой насладиться.

— Ты не боишься меня. Почему? — хрипло сказал я, чувствуя тянущую боль в районе груди. Другие ранения уже давно затянулись, но только не от серебряного клинка. Будет мучить меня еще не одну неделю. Жечь и нещадно чесаться, пока разорванная, обожженная ядом кожа, вновь будет срастаться.

— Я не знаю, — растерянно пожимая плечами, отозвалась Кейси, нерешительно делая шаг в сторону от меня.

Ее пульс подскочил, и сердце забилось чаще. Я неумышленно оскалился, отмечая, как она сразу же нахмурилась. Подобная реакция не была вызвана страхом, скорее она смутилась. Я насторожился, стараясь понять ее, вербально прочитать мысли или просто почуять хоть что-то, что было способно рассказать мне о том, о чем она сейчас думает, смотря на меня. Возможно, в какой-то степени я продолжал ей нравиться. Ведь внешние данные никуда не исчезли, вот только зверя она видела. Слышала его ярость и хруст ломающихся костей под натиском нечеловеческой силы. Но это ерунда. Так, пустяки. Она ведь здесь и даже не убегает. Смотрит пронзительно, с нескрываемым интересом. Приходит моя очередь хмуриться. С этой девчонкой что-то не так. Она должна в крике убегать от меня. На худой конец грохнуться в обморок. Но она здесь. Со мной. Рядом. И она не боится.

— Хочешь о чем-то спросить? — вкрадчиво проговорил я, подтягиваясь на локтях, чтобы сесть.

— Можно? — немного поразмыслив, вопросом на вопрос ответила Кейс, заломив тонкие пальцы.

— Да, — пожав плечами, утвердительно ответил, потянув носом ее запах.

Кажется, сейчас я нуждался в ней больше, чем обычно. Или мой волк нуждался в ней. Сложно было понять. Голова все еще была дурная, словно в тумане. Мысли путались. И режущая боль не умолкала на задворках сознания. Сейчас я был одним целым со зверем. Я чувствовал его так близко, что дай я слабину, и он в долю секунды вынудит меня перевоплотиться.

— Так значит, ты оборотень, — сказала Кейси, обойдя меня по кругу, но так, чтобы я не мог дотянуться до нее рукой.

Она рассматривала меня с неподдельным интересом, кусая при этом и без того обветренные губы. Изучала и что-то крутила в своей голове. Хмурилась. Вновь обходила меня по кругу, а я концентрировался на каждой эмоции на ее лице, впитывая в себя ее состояние.

— Не совсем так, я лугару. Потомок древних волков и все прочее, — прищурившись, сказал я, когда девчонка остановилась в центре комнаты, не решаясь присесть на край кровати.

— Эм, ну ты ведь перевоплощаешься как в фильмах? — вновь спросила Кейси, в этот раз прямо посмотрев в мои глаза.

— Это красочней, чем в фильмах, — напряженно отозвался я, решаясь подняться с кровати и подойти к ней.

Я не мог больше выносить ее рядом и не иметь возможности прикоснуться. Мне было нужно. Очень нужно. Я надеялся, что она сможет меня понять и простить, если теперь ей будет это омерзительно, но просто смотреть на нее я больше не мог. Это было выше моих сил.

— Сомневаюсь, что тебе можно нарушать постельный режим, — неосознанно отступая к двери, сказала школьница, а я почуял привкус страха на языке.

Ее сердце участило удары. Манящий пульс так четко отбивался у меня в голове, что дурманил волчий разум. Но я не хотел этого. Не хотел заставлять ее бояться. Все, что мне было нужно — это прикоснуться к ней. Зарыться носом в мягкие, светлые локоны. Провести пальцами по ее лицу и сомкнуть их на шее, чтобы задрать ее голову вверх и поцеловать ее, смакуя ее вкусом. Но сначала я должен был спросить разрешения. И я спросил его, когда подошел достаточно близко, преграждая ей путь к отступлению, выброшенной вверх рукой, упираясь об холодную стенку.

— Можно... я?

Она была зажата между мной и пеноблоком. Хрупкая. Утонченная. Манящая. С огромными испуганными глазами и сбитым напрочь дыханием. Ее тонкие пальцы сжимали края толстовки, короткая клетчатая юбка едва прикрывала стройные ноги, обутые в причудливые, разноцветные кеды. На мне же были только спортивные брюки, по всей видимости, принадлежавшие моему старшему брату. Они были слегка велики и сидели слишком низко на бедрах, выставляя на показ широкую резинку боксеров. Но я был безмерно рад их мешковатости, потому что мой пах разрывало от пульсации и прилива крови, сметая с собой последние остатки моего самообладания.

— Да, — шумно сглотнув, едва ли уверенно, хрипло отозвалась Кейси, а я ближе склонился к ее лицу, позволяя себе едва уловимо коснуться ее мягкой кожи подушечками своих пальцев.

— Ты уверена? Не пожалеешь? — переспросил, доверительно всматриваясь в ее глаза, в поисках правдивого ответа.

— Ты спрашиваешь меня так, как-будто хочешь лишить меня девственности, а не поцеловать, — стараясь свести все в шутку, протянула девушка, а я немного притормозил у ее губ.

Девственница. Это откровение было приятным. Я подозревал, но подозревать можно во многом, реальность же может оказаться совсем другой. И она не всегда приятна. Но только не сейчас. Не тогда, когда кто-то может поистине стать твоим. В моем случае еще и навсегда. Ни я, ни волк внутри меня, мы не собирались ее отпускать. И сейчас она лишь утвердила вынесенный мной еще в самом начале вердикт. Вердикт, который я постоянно прогонял со своих мыслей. Но только не теперь. Потому что только сейчас я истинно ощутил то, что чувствует волк, когда находит свою пару. Даже если эта пара человек. Моей силы хватит на нас двоих. А если же ее не будет хватать, я сделаю все, чтобы удвоить, а то и утроить ее. Отныне и навсегда — ты моя, Кейси Нойс. Понравится тебе это или нет, но мы тебя выбрали. И ты теперь наша.

— Значит об этом мне нужно будет спрашивать тебя повторно? Нельзя получить разрешение на весь пакет услуг сразу? — вскинув правую бровь, спросил я, рассматривая глаза своей оппонентки, которые еще больше расширились от моего заявления.

— А... а...

Кейси что-то попыталась сказать. Но все слова покинули ее, и она смогла лишь пробурчать что-то нечленоразборчивое, вызывая на моем лице снисходительную улыбку. Поцелуями я был готов ограничиться только сегодня, но не потом. Теперь я знаю правду. Я смогу себя контролировать, да и мой волк сейчас не видит в ней жертву, хоть и чувствует сладостный привкус страха, исходящий от нее. Он воспринимает ее. Пока еще не как равную, но все же. Даже такого восприятия тяжело добиться, но он принял ее. Принял ради меня. Ради нас. И я успокоился, впервые ощущая внутреннее умиротворение. Мне было хорошо рядом с ней. Слишком хорошо.

— Рос, господи, все в порядке?!

Аша ворвалась в комнату настолько неожиданно, что я едва успел развернуть Кейси и принять удар открывшейся двери на себя, грубо проматерившись. Херовая планировка.

— О, черт! Рос, прости! Я не концентрировалась. Столько волков. Все запахи спутались. Я не знала, что ты тут стоишь. И почему ты стоишь? — вымолвила маленькая брюнетка, запинаясь взглядом об Кейси в моих руках, сжимающих ее тонкую фигурку.

— Мышцы затекли. Нужно было размяться, — глупо оправдываюсь, не в силах отпустить девушку, которая оказалась в моих объятиях. Да и Кейси смотрит на меня трепетно, со сбитым напрочь дыханием. Идеальный момент, чтобы вновь ощутить ее на вкус, только волчица сзади мешает.

Волк внутри меня скалится, и я отступаю. Сжимаю и разжимаю кулаки. Заставляю работать мышцы и пробуждаю застоявшийся ото сна организм. Медленно поворачиваюсь к Аше, обрубая на корню ее желание обнять меня одним лишь взглядом. Это выходит неосознанно. Но я альфа, а она волчица другого альфы, пусть даже и моего брата, моей крови, но она его Луна. А за моей спиной стоит моя...

Осознание происходящего бьет меня словно молотом по голове. Я не ошибся. Волк ее принял. Принял как пару нам и теперь видел угрозу в других волках, потому что наша пара была слаба. Настолько слаба, что теперь он обязан защищать ее ото всех. Это могло стать проблемой.

— Что ты сделал? — растерянно спрашивает Аша, отступая от меня, и я вижу, как ее глаза наполняются пламенем разочарования. — Рос... я не могу поверить. Как ты мог это сделать?

Я до конца не понимаю, о чем она говорит. Я просто чувствую себя так, что сделай она шаг в мою сторону, и я перегрызу ей глотку. Она на моей территории. Эта комната — моя территория, и тут находится моя пара. Моя истинная пара, за которую я готов убить любого, кто посмеет приблизиться к ней.

— Да неужели. Все интереснее и интереснее, — доносится до меня ироничный голос Габриэля со стороны.

Он застыл в дверном проеме. Взгляд прямой, жесткие губы искажены в оскале. Он несколько раз в издевательском жесте хлопает размашистыми ладонями, после чего заслоняет Ашу собой, а его глаза меняют облик. Сильный. Его зверь был подавляюще сильным, но меня это не пугало, я готов был ответить на вызов, если он его бросит. Мой волк был к этому готов, и сейчас мы смотрели на Габриэля так же пристально, как и он на нас.

Границы были стерты. Впервые я ощущал такое единение с самим собой, со своей сущностью. Только сейчас мы стали окончательно одним целым. Мышцы больше не сводило от тупой боли. Даже рана, нанесенная серебром, не пекла. Я словно полностью восстановился. Мгновенно. И это было правильно.

— Это невозможно, — шепчет Аша, а я не вижу ее за размашистой спиной моего брата, только лишь отчетливо слышу.

— То, что мы видим, твердит об обратном, — сухая ухмылка касается губ Габриеля, он выравнивается, принимая расслабленную позу, и я вторю ему.

Кейси за моей спиной молчит. Я ощущаю ее жгучее смятение, но у меня нет ответов. Сам до конца не понимаю, что происходит. Знаю лишь одно — я веду себя правильно.

— Успокой своего зверя, Рос. Иначе это сделаю я, и тебе это не понравится, — твердо проговорил Габриэль, переплетая свои пальцы с Ашей, посылая умиротворительный поток своей силы по ее жилам. — Ты на моей территории. Среди моих волков. Будешь расплескивать свою силу — вынудишь меня применить мою. Твою девку здесь никто не тронет. Даю тебе свое слово. Слово альфы.

— Что это? — спрашиваю, заранее зная ответ. Но мне нужно понять, что я не схожу с ума, что это является действительностью, то, что все считали невозможным. Байками для молодых волчат. Издевками среди окрепших.

— Мы выясним, что это. Она не волк. Возможно, ты к ней привязался, поэтому такая тяга. Но это не то, что ты чувствуешь. Иллюзия. Ты же сам умом понимаешь, что этого не может быть, — рассудительно ответил брат, все еще пронизывая меня взглядом свои звериных глаз. — Тебе не мешало бы еще немного отдохнуть. Девочке пойти домой, пока ее предки не заявили о ее пропаже. Морок ее проводит. Доставит в целости и сохранности. Еще одно обещание тебе, но взамен ты выспишься. Завтра нас ждет серьезный разговор, братец.

Я согласно киваю, но при этом я не готов расстаться с Кейси так. Я прошу у него минуту разговора с ней. Мне нужно сказать ей кое-что важное и попросить о чем-то очень важном. Возможно, еще раз ощутить тепло ее тела в своих руках. Мне это нужно.

<center>***</center>

POV Габриэль

Небо было чистым. Дурманило россыпью ярких звезд. Луна продолжала грезить близлежащим полнолунием. Прохладный, свежий ветерок с запахом полыни окутывал меня, вынуждая футболку на мне идти рябью. Я слышал едва различимые шаги за своей спиной. Сидя здесь, на крыше, в гордом одиночестве, я ощущал Ашу, не смеющую покинуть мою обитель не попрощавшись.

— Мне пора, — произнесла девушка за моей спиной, сознательно соблюдая огромную дистанцию между нами.

— Не так быстро, — отозвался я, криво усмехнувшись. — Я выполнил твою просьбу, но не получил за это награды, — приподнявшись, дополнил я, размеренно начиная двигаться в ее сторону. Надвигаясь огромной скалой, затмевающей саму луну. — Я требую ее сейчас.

В глазах волчицы промелькнул отголосок страха. Она отступила, упираясь лопатками об шершавую стену, сделанную для крытого выхода на крышу. Шумно сглатывая вязкую слюну, Аша распахнула губы, чтобы дать мне ответ, вот только я не нуждался в этом.

— Либо ты сделаешь это сама. Либо возьму я, — наклоняясь как можно ниже к ней, выставив обе свои руки по сторонам от ее головы, небрежно проговорил, впитывая в себя каждую ее эмоцию, разрывающую сознание. — Не уверен, что тебе это понравится.

— Тебе обязательно быть таким? — хмурясь, тихо сказала девушка, поднимая свой взгляд на меня, стараясь рассмотреть во мне что-то, чего там давно уже не было.

Ее вера в меня убивала. Каждый раз оставляя за собой жженую рану. Она делала это всегда. Смотрела так обвинительно, ядовито, словно я был всемирным злом, забравшим у нее что-то ценное. Но это ценное никогда не было правдой, скорее иллюзией. Мой отец видел во мне это. Откровенно говоря, это было единственным, в чем он не ошибся. Я был воплощением самого зла. Жестокость текла по моим жилам, и мне это нравилось. Так же, как сила, пропитавшая каждую клетку моего прогнившего организма. Аша должна была это понять. В конце концов — почувствовать, за все то время, что мы провели здесь вместе, пока я старался напитать ее зверя после того, как лишил ее своей поддержки. Но она вновь берется за старое, и это до помутнения злит меня.

Одной рукой я срываю с маленькой крыши кафель, который летит в стороны, разбиваясь на тысячи осколков. Злость прожигает сознание, заставляет наливаться глаза кровью, вновь сменяясь на звериные. Да что с этой девкой не так? Чего она добивается? Чтобы я вышел из себя? У нее это прекрасно получается, на раз два. Но она же не готова мириться с последствиями, которые сама же вызывает!

— А тебе обязательно заниматься мозгоебством? — едва сдерживаясь, чтобы не перейти на рык, спрашиваю я, цепляясь взглядом за вырез на ее футболке.

Он был обычным. Ничего особенного. Неглубоким от слова совсем. Но мое воображение справилось за долю секунды, чтобы нарисовать на его месте два потрясающе упругих холмика, с розовыми, набухшими от моих касаний, горошинами сосков.

Я сжал ладони в кулаки. Заставляя себя смотреть прямо в ее глаза. Сейчас я не мог позволить себе сорваться. Не тогда, когда мы почти стали находить общий язык. Или хотя бы старались делать вид, что находим его. Позже солью свое семя в чей-то жаркий, по блядски распахнутый рот, но сейчас я буду держать себя на привязи, пусть даже в штанах уже образовался дубовый стояк. Блядство.

— Ладно, хочешь поцелуй, пожалуйста. Пусть будет по-твоему, — сделав усилие над собой, согласно кивнула брюнетка, приподнимаясь на носочки, запечатляя на моих губах до отвращения невинный поцелуй.

Она каким-то образом проскользнула под моей рукой и уже попыталась скрыться в проеме лестницы, когда я пришел в себя, разъяренный до краев ее наглостью. Маленькая сучка захотела поиграть. Вот только я не разделял ее настроя.

— Какого хрена?! — схватив ее за руку, резко дернув на себя, вопросил я, обратно впечатывая ее в стену. — Эй, я тебя спрашиваю?! Это что, блять, сейчас было?!

— Обещанный тебе поцелуй, — гордо задрав носик, сухо бросила Аша, вновь намереваясь выпутаться из моей хватки.

— Так значит? — всматриваясь в ее глаза, переспрашиваю, выискивая в ней остатки здравого рассудка или хотя бы маломальское чувство самосохранения. — Хорошо, тогда я возьму вдвойне больше, — согласно кивнув на свои размышления, не найдя в ней ни того, ни другого, добавил я, смыкая свою широкую ладонь на ее шее.

— Не смей! — зашипела волчица, подключая руки, желая расцепить мою мертвую хватку. Вот только на все ее выбрыки мне было плевать.

Она не управляла мной. Никто не управлял мной. Сделай она все с первого раза правильно, мне не пришлось бы ее учить. Но что же заставила меня сделать она? Правильно — она заставила меня перейти черту.

Поцелуй вышел рваным. Грубым. И до безумия собственническим. Я просто вынудил ее открыть рот, надавив пальцами на ее челюсть, проталкивая язык, в который раз жадно пробуя ее на вкус. Аша продолжала сопротивляться. Она пыталась царапать меня, впиваясь ногтями в мою кожу. Пыталась рычать. Отталкивать. Но все ее действия лишь раззадорили меня, выпуская моего зверя наружу.

Я желал выпить ее досуха, продолжая вести заранее проигранную войну с ее языком. Кусал ее губы, пуская по зубам сок ее крови, омывающей мою глотку. Дернув на себя пряжку ее ремня, я ощутил с ее стороны большие потуги освободиться. Она начинала жалобно скулить, наконец осознавая свою фатальную ошибку. Не нужно было дразнить зверя. Это была плохая затея. Очень плохая затея.

— Прекрати, пожалуйста, — хрипло зашептала Аша, но я уже не мог остановиться. Слишком поздно для меня. И для нее.

— Не сопротивляйся. У меня нет желания причинять тебе боль, — в тон ответил, в этот раз мягко завладевая ее истерзанными мною губами. — Просто расслабься, Теренс, я прошу тебя. Слышишь? Прошу.

Это было жалко с моей стороны. Но я не хотел с ней бороться. Нам было хорошо вместе. Очень хорошо. Почему бы не сделать это снова? Почему не подчиниться своим желаниям? Тут только мы. На ней и без того мой запах. Все окружающие волки чувствуют меня. Она никому не сможет доказать обратное. К чему вся эта борьба? А главное, зачем?

— Ругару, если ты не остановишься. Я возненавижу тебя!

Слезы скопились в уголках ее глаз. Она вцепилась в меня, глядя на меня так глубоко, словно хотела коснуться моей обугленной, давно истлевшей души. Или воззвать к какому-то здравомыслию. Вот только какое к черту здравомыслие, когда мой стояк готов разорвать брюки. А еще эта токсичная злость вновь находит истоки, переплетается нитями, оплетая внутри мой разум. Давит. Душит. Зверь рычит. И пасть его в крови. Он зол. Он в ярости. Этот гнев отзеркаливает в моих глазах, потому что Аша заметно бледнеет. Только ее щеки продолжают контрастно пылать. Страх растекается по ее глазам, отравляет ее нутро. Она больше не бьется. Смиренно ждет вердикта, потому что я на грани и как следствие срываюсь, скидывая ее руки с себя, отступаю на несколько шагов. Чтобы не задеть. Не убить ее прямо здесь, расплескав на бетоне. Ведь мы хотим этого. Так сильно хотим. И жжем этим желанием ее скукоженное существо.

— Блять, да что не так, Аша? Объясни мне? — я взрываюсь. Мой голос переходит на крик, заканчивающийся угрожающим рычанием. — Я чувствую, как ты течешь! Чувствую запах твоей херовой дырки! А ты говоришь мне остановиться? Что за пиздоблядство? Ты хочешь испытать меня? Проверить мои пределы? Ты этого хочешь? Хочешь вновь ощутить меня в гневе? Хочешь, чтобы я драл тебя до беспамятства, пока ты будешь истекать кровью? Так тебе нравится теперь? Так?! Отвечай мне!

Я сжимаю и разжимаю кулаки. Скалюсь и смотрю на нее столько озлобленно, что дайте мне волю, и мой волк перегрыз бы горло этой суке, заходящейся в рыданиях. Она молчит, и взгляд ее разбитый, расфокусированный, то ли смотрит на меня, то ли сквозь. Но мне плевать. Не хочу ее больше видеть. Отвратительна. Выворачивает. Больше не могу. Не нравится мое хорошее отношение. Значит откатим время назад и засунем дипломатию в жопу.

Я приближаюсь к ней стремительно. Вновь хватаю за шею, зацикливаясь на том, что это скоро станет моим фетишем в отношении ее. Зарываюсь носом в ее волосы, стараясь впитать ее запах и успокоиться, но гнев лишь набирает обороты. Никто не смеет нам отказывать. Тем более та, кто по праву принадлежит нам. Рано или поздно она перестанет бороться с меткой. Ей придется покориться. Но больше я не стану оттягивать. Хватит. С меня хватит.

— Сейчас ты отправишься домой с моими волками. Они помогут тебе собраться и перевести твое барахло сюда. Больше у тебя нет выбора, Аша. Теперь ты моя собственность. А если захочешь что-то сделать с собой, то подумай о том, что я сделаю с твоим братом. Если ты думаешь, что я обойдусь одним вырыванием его сердца — ты крупно ошибаешься. Я проведу ток к его телу, чтобы он не смог отключиться, пока я буду ломать по одной его конечности, а затем заставлять перевоплощаться. Это может длиться месяцы, а может годы, пока мне не надоест. А потом я вскрою его, вывернув грудную клетку наружу, и повешу в своем доме, как зрительное напоминание о том, что я делаю с теми, кто неверен мне. Кивни, если поняла, — вкрадчиво проговариваю я, скалясь. Она кивает, как заведенная, а я жгу яростью ее распахнутые в сокрушающем ужасе глаза. — Умница, — по отцовски целую ее в лоб, разворачиваюсь и уже собираюсь уходить, под конец бросая несколько добивающих ее фраз: — Ах, да. Подумай о том, что этого разговора не было бы. И необходимости переезжать тоже. Если бы изначально ты просто соизволила меня поцеловать или позже молча раздвинуть свои ноги. Это все, что нужно было сделать тебе, Теренс. Просто дать мне то, что я попросил.