Глава 17

До полнолуния оставались считанные дни, как и до праздника в честь Хэллоуина. Я не планировал на него идти, но Дерек настоял, а в связи с последними событиями, я не смел ему отказать. Быть альфой оказалась довольно отвратительно. Я не мог находиться дома, пока в полнолуние не признаю власть своего отца надо мной и он не подавит моего волка, иначе из-за одного всплеска силы мы могли разорвать друг друга в клочья. Волки не терпели соперников и не желали делиться территорией, даже несмотря на то, что во мне текла его кровь.

Неделю мне пришлось тусоваться в доме Теренсов, изредка задыхаясь от настойчивого запаха волка моего брата, которым за версту разило от Аши. Он укусил ее. Поставил на ней свою метку, и теперь она была обязана появляться на пороге его логова едва ли не каждые два-три дня, иначе он переставал питать ее. Хороший прием, позволяющий им общаться и вновь проникнуться доверием друг к другу. Впрочем, учитывая все истерики Аши по ее возвращению домой, находить общий язык им по-прежнему было сложно.

В школе Кейси избегала меня. Обходила десятой дорогой, а Эрик скалил зубы, демонстративно проявляя попытки помириться с ней, что злило до рези в груди. Мне было больно. Я не мог этого не признавать. Было больно и отвратительно от самого себя. Я не мог нормально спать, есть. Все казалось безликим. Неправильным. Таким, каким оно не являлось по факту, и причиной была она. Я был в этом на сто процентов уверен. Стоило лишь на секунду поймать ее взгляд, как даже воздух становился слаще. Это была бесконечная пытка для меня. Настолько отвратительная, болезненная, что когда Дерек сел за стол рядом с Беккой и Кейси, я не выдержал, вылетев со столовой прямо в тренажерный зал, где отбегал по меньшей мере двести кругов.

Между ними что-то было. Определенно было. Магнитные импульсы между ними были так ощутимы, что волоски на теле электризовались, стоило наткнуться на этих двоих. Дереку нравилась Бекка. Бекке нравится Дерек. Кажется, он все же спас ее от извращенца, бывшего ее учителем, и тот больше к ней не лез. Кажется, они даже пойдут на бал вместе. Интересно, что на этот счет думает мать? И думает ли она вообще об этом, или запрет на людей распространялся только на меня? И думает ли она обо мне? Даже не позвонила ни разу за столько времени, и трубку не взяла. Чувствую себя в шкуре Габриэля. Откровенно говоря, отвратительно.

Щенки общаются со мной осторожно, избегают касаться меня. Для них я чужой. Они в стае отца и сила другого альфы давит на них слишком болезненно. Я понимаю это, поэтому стараюсь держаться подальше, чтобы не напрягать. Возможно, мать тоже ощущает это. Ведь она стайная. И почему эта мысль пришла ко мне только сейчас?

Я шел мимо раздевалок, намереваясь отыскать тренера и попросить его включить меня в основной состав на следующую игру. Все же, это был неплохой способ выпустить пар, да и освобождение от наскучивших последних уроков играло немалую роль. Я почти прошел раздевалки, когда услышал приглушенную возню. Едва ощутимый запах ванили перебивался запахом нечистокровного, как будто еноты в мусорном баке порылись.

Закатив глаза, я шумно выдохнул. Я не должен заходить туда. Не должен в это лезть. Мне нужно держаться от нее подальше. Подальше, а не нахрен выламывать дверь, когда я услышал ее судорожный писк!

— Ты ему на хуй запрыгнула или минет отстрочила уебскому Росу? Что такое? Не нравится когда я тебя трогаю? Хочешь, чтобы он лапал тебя? А, шлюшка, отвечай мне! — сквозь зубы цедит Эрик, припечатав хрупкую фигурку Кейси прямо к шкафчику, бесцеремонно шаря у нее под юбкой. — Я научу тебя хорошим манерам, — многозначительно добавил, а пространство разрезал звук расстегивающейся ширинки.

Я замер от увиденной картины. Мое сердце пропустило удар: один, второй, третий. Воздух иссяк, а в горле образовалась сухость. Меня начинало трясти, а ярость неумолимо просыпалась из самых недр моего создания. Я оторвал его от нее одним рывком, зарычав зверем от вида клочка ткани в его кулаке.

Мне было плевать. Плевать на вздувшиеся на моих руках вены, на то, что волк стоит вплотную к моему сознанию и смотрит на сжавшегося передо мной полукровку. "Убить" — этого требовал зверь во мне. Это же читалось в моих глазах. Волчьих глазах, в которых горел гнев вперемешку с жаждой крови. Сила сочилась из меня. Заполняла собой все пространство. На заднем плане Кейси скрутилась в комок, медленно скатившись по дверце вниз. По ее щекам текли слезы. Я чувствовал это, из-за чего мое сердце разрывалось от боли. Он не смел трогать ее! Не смел!

— Назови мне хоть одну причину, чтобы я не оторвал твою голову? — рокочущим голосом произнес я, присаживаясь на корточки, рассматривая Эрика сверху вниз.

— Вот ведь хуйность какая, вроде бы альфа, а втрескался в вонючую дырку...

Он не успел договорить, как его лицо дернулось от моего выпада. Удар вышел довольно слабым, я не хотел раскроить ему череп. Только остудить. Не в школе и не при ней.

— Закрой. Свой. Ебаный рот, — отчеканил я. — Пока я не переебал тебя на хуй.

— Слушай, а ты не охуеваешь от своей пиздатости? На зеркало не дрочишь? Ну а что, мало ли? Я теперь альфа. Папочка в здании! Даже от братца своего отказался. Теперь сам по себе? Отца предать хочешь? Надумал свалить в стаю Габа? Мы завалим этого блядского мудозвона! И тебя завалим!

Я не имел малейшего представления, откуда во мне взялось столько выдержки, но после того, как он притих, чтобы набрать немного воздуха и продолжить гонять говно по трубам, я хорошенько переебал его по лицу, с раздражением замечая его кровавую улыбку.

— Блять, ну ты и сука! Зуб выбил! — заныл Эрик, а я за своей спиной ощутил по меньшей мере запах трех незнакомых мне волков, в то время как школьник стал подниматься, расправляя плечи. — Знаешь, что сейчас будет? — издевательски спросил он, а я с сомнением уставился на него, чуя патовую ситуацию. Кейси была приманкой. Они взяли меня в кольцо. — Вижу, что соображаешь. Что ж, я все равно расскажу. Ведь убить альфу для обращенного такая честь, выпадающая раз в тысячелетие, скорее всего. А тут мы еще в четвером выебем твою подружку во все щели, пока у нее даже из глаз кровь не потечет, конечно, если не разорвем ее до этого, — клацнув окровавленным ртом, воодушевленно протянул оборотень, а я инстинктивно сделал несколько шагов назад, закрывая ее собой.

— Рос, что происходит? — ее голос едва различимо прошелестел у моих ног. Она была в панике, и я разделял это чувство. Нет, я не переживал за себя, только за нее. Одному мне не справиться, даже будучи альфой. Только не с такой толпой обозленных, незнакомых мне волков.

Я наклонился, касаясь губами ее виска, не давая отстраниться от себя, незаметно протягивая ей свой мобильный с набранным номером Габриэля. Она сообразительная. Должна понять. Или он услышит. А мне пока предстоит выиграть время.

— Пожалуйста, спрячься в этом шкафу, Кейси. Заткни уши и закрой глаза. И чтобы не случилось, не вздумай оттуда выбираться, пока я тебя не достану или путь не будет свободен. Ты поняла меня? — твердо проговорил я, игнорируя словесные выпады со стороны Эрика, дожидаясь ее кивка.

Единственный выход отбить атаку — это обратиться. Тут мало места. Все мы не поместимся. Значит, я буду давить по одному. Как по приказу зверь во мне стал разрастаться, проникая в каждую клетку моего организма, захватывая власть. Боль сковала мышцы, тут же разрывая их под натиском ломающихся суставов и перестраивающихся костей. Кожа ошметками падала на пол, разрываясь пополам, брызгая тягучей, прозрачной жидкостью, сопровождающей обращение. Иссиня-черный мех покрыл тело зверя, оскалившего пасть. Эрик больше не ерепенился, он оборотень, значит не сможет обратиться без луны и без своего альфы, который способен умышленно вызвать обращение. Пока он не опасен, а вот трое других волков последовали моему примеру. Ждать я их не стал, первым же прыжком отрывая удлинившуюся голову полуволка. Густая, горькая кровь брызнула в пасть, вызывая отвращение. Я потрусил огромной мордой, выплевывая остатки кожи и костей, застрявших между зубов, и в ту же секунду был атакован двумя волками, один из которых прыгнул на меня, придавив к лавочке, рухнувшей от тяжести наших тел. Я испустил рык, ощущая, как острые, как клинки зубы впились в мой загривок, стараясь прокусить шею. Перевернулся на спину, лапами отбиваясь от рыжего волка, взыв от боли, когда второй прокусил мою лапу, утягивая меня куда-то за собой. На заднем плане мельтешил Эрик, стараясь убраться так, чтобы его не задели. Нужно было оторвать ему голову, пока мог! Теперь мои мысли были заняты тем, чтобы он не добрался до Кейси.

Точно не уверен, как мне удалось отбиться, но вскоре один из волков оказался подо мной. Тот самый волк, из-за которого сейчас кровоточила моя лапа, а второй намеревался уже прыгнуть на мою спину. Нагнувшись, я перекрутился, откидывая нападающего прямо на сломанную деревянную скамью. Приземлился он неудачно, продырявив бок сломанной деревянной доской, отчего завыл так, что я покривил мордой, поджимая уши. На его вой должна была собраться вся школа, но вспомнив о том, что я направлялся сюда в конце последнего урока, а в здании и без того оставалось ничтожное количество школьников — выдохнул. Никто сюда не придет. Все готовились к вечеринке, не желая засиживаться. И это был правильный выбор.

Развернувшись, я перегородил проход. Пора было с ними заканчивать. Лапа ныла, как и загривок. По шерсти растекалась кровь, окрашивая пол вокруг меня в багрово красный. Адреналин мешал здраво мыслить. В голове стоял шум, и я покрутил мордой, стараясь сосредоточиться. Зверь брал управление на себя, и я едва мог затормозить его. Если я отключусь, он не остановится на них. Он вытащит девчонку. Вскроет когтями железную коробку и достанет ее по частям.

Вновь атака, и я едва успеваю увернуться, борясь с самим собой, прогоняя зверя на подкорки. Волки скалятся, обнажая окровавленные клыки. Серый проткнут древесиной, едва стоит на лапах, рыжий все еще цел. Они бросаются на меня одновременно. Я поджимаю уши, сосредотачиваясь на приобретенной силе. Теплом она отдается во мне, сочится по моим жилам, туманит сознание, поглощая естество. Боль отступает, а из глотки вырывается устрашающий рык. Волки останавливаются. Переглядываются. Меня ведет от их сомнения. Они чуют силу, их трясет. Горло рокочет от собственно рева. Серый заваливается на здоровый бок, прижимая морду к полу. Рыжий держится, огрызаясь рычит, клацая клыками. Альфа не с ними. Решил, что они и без него справятся. Опрометчиво.

Энергия электризует мою шерсть и я выплескиваю ее наружу, слыша жалобный скулеж. Больно. Чертовски больно. Я знаю. Сам нарвался на враждебного альфу, который едва не расщепил меня на атомы под прессом своей силы. Делаю шаг вперед, вынуждая склониться и второго волка, слишком поздно вылавливая боковым зрением Эрика, глубоко полоснувшего мою бочину серебряным клинком.

Рану жжет с такой силой, что у меня мутится сознание. Я отскакивая в сторону, позволяя ему скрыться в дверях. Кровь хлещет из разреза, пропитывая насквозь шерсть, и я едва могу удержать равновесие, перед тем, как рыжий волк набрасывается на меня лишь с одним желанием — убить.

<center>***</center>

Габриэль

— Испугалась? — спрашиваю я, пытливо рассматривая взъерошенную девчушку перед собой.

Мелкая. Щуплая. С растрепанной шевелюрой, глазами блюдцами полными непонимания, шока. Она ерзала на месте от моего пристального взгляда, заламывая тонкие пальцы. Я слышал, как хрустят ее суставы и едва не скрипел зубами от раздражения, чувствуя нервное состояние мельтешившей за моей спиной Мелиссы, отчетливо чуявшей, как и я, запах Роса на этом недоразумении.

Кожа да кости. Девчонку мог переломить слабый ветерок. Даже зацепиться было не за что. Неужели у моего братца так испоганился вкус? Потянув носом, в очередной раз вбираю в себя тонкий аромат ванили. Недурно. Туманит разум, словно она не человек, а чистокровный волк. Скалюсь своим мыслям, почесывая подбородок, ожидая ответ.

— Нет, — мямлила школьница, дернувшись от шума хлопнувшей от сквозняка двери.

Пугливая мышка.

— От тебя за версту несет страхом. Я не терплю ложь, — выплевываю я, продолжая ее испытывать.

— Что с ним? — стараясь игнорировать мой выпад, спрашивает девчушка, обретая дар речи.

— Скоро придет в себя, но на твоем месте я бы больше переживал за себя, — лениво отвечаю, все еще блуждая по ее костлявой фигуре пытливым взглядом, кожей ощущая ее нервозность. Упоительно.

— Убить ее! Мы должны следовать закону! — бросается вперед волчица, но Морок ее останавливает, косясь на меня.

— Закону? — я обернулся, в удивлении вскидывая брови. — Что ж, тогда мне следовало убить и тебя, — равнодушно припоминаю я ее недавнее прошлое.

— Я была укушена! А она человек! Человек, знающий наши тайны, опасен! — попыталась воззвать к моему разуму Мелисса, выбрав совсем неподходящий тон.

— Ты была разодрана! — повышая децибелы, пуская поток силы по комнате, рычу я, мгновенно осаждая ее. — Пока здесь альфа я, или ты хочешь оспорить это право? — спрашиваю, недобро сузив взгляд. Она должна знать своё место. Все они.

Зверь раскрывает пасть, встряхивая шерстью. Смотрит прямо в душу обращенной, выискивая ее относительно слабого зверя, вынуждая поклониться. Мелисса не сопротивляется. Она покорно встает на колени передо мной. Убирает волосы на другой бок, подставляя шею, выказывая высшую степень подчинения.

Крепче сжимаю челюсть, едва ощутимо веду подушечками пальцев по тонкой шее, останавливаясь на бьющейся в припадке жилке. Сила потоком поднимается во мне, электризуя воздух. Несуразная девчушка жмётся на своем кресле. Для неё это сродни уколам сотни мелких иголок. Она кривится, обнимая себя руками, но я не могу спустить такую вольность. Волки не должны забывать своего вожака и не смеют пререкаться с ним. Только не в моей стае.

Мелисса, доверительно прижимается к моей руке, а я перехватываю ее за горло, с силой сжимая пальцы. В ее взгляде мольба, покорность. Ошибка осознана, и впредь она постарается ее не допускать, иначе мне придётся свернуть ей шею в подтверждении силы своего слова.

Мой тяжелый взгляд вновь обращается на девчонку, сжавшуюся на кресле в клубок. Ее трясёт. Я чую ее страх на кончике своего языка, ощущая так ни к месту просыпающийся азарт. Моему зверю интересны ее пределы. Интересно то, что способен выдержать организм этой невинной овечки, и лишь слабость к младшему брату останавливает меня от желания объявить на неё охоту, загоняя ее до беспамятства по лесу.

С улицы тянет ароматом корицы и крошки шоколада. Я веду носом, впитывая в себя ее запах, чувствуя, как зверь во мне с упоением тянет морду к ней. Губы невольно растягиваются в жесткой ухмылке. К девчонке я теряю всякий интерес, сосредотачиваясь на ощущениях ментально привязанной ко мне волчицы. Я знаю, что ее метка сейчас пылает, стоит лишь мне воззвать к ней. Знаю, что она испытывает боль, сопротивляясь моему позыву. И слышу, как она ругается про себя, проклиная все, на чем свет стоит. В следующую секунду, дверь открывается, представляя взволнованную Ашу.

На ее щеках горит румянец. Ее грудь судорожно вздымается. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в глубине которых я вижу волнение и херов страх. Страх за него, за моего брата, который сейчас борется за свою жизнь в соседней комнате, после нападения чужаков. Ревность во мне вспыхивает пламенем. Губы складываются в прямую линию, и я ловлю себя на мысли, что моего запаха на ней недостаточно.

— Как он? Что произошло? — взволнованно спрашивает Аша, а я поднимаюсь, расправляя плечи.

Она ниже меня. Гораздо ниже. Ее макушка едва касается моей груди, а еще, она идеально умещается между моими руками, когда находится снизу. Ее запах заполняет собой комнату, и я медленно подступаю к ней, чувствуя, как мышцы буграми перекатываются под моей пылающей кожей.

Я не был уверен, когда именно это началось. Возможно, с того самого момента, когда я после долгой разлуки вновь оказался в ней. Возможно, когда мои клыки вонзились в ее плоть, навеки делая ее моей. Возможно, тогда, когда я оставил ее, а после сжирал себя заживо, смакуя каждым кусочком прогнившей плоти. А возможно, гораздо раньше, когда только ощутил тягу к ней. Но сейчас моя внутренняя потребность в ней была настолько велика, что порой мне буквально хотелось посадить ее на цепь в моей комнате и никогда не отпускать. Заставить ее покориться. Признать меня центром ее вселенной, упиваясь властью над ней. Но я не спешил этого делать, зная ее херову непокорность и подружку-гордость. Аша не из тех, кто сдается, и это всегда подкупало меня в ней.

— Что с ним? Он цел?

Ее волнению не было предела. Я поморщился, жестом показывая Мороку вывести человеческую девчонку и прихватить с собой обращенную. Мне нужно было остаться с ней наедине. Мой зверь истосковался. Он жаждал впитать в себя ее запах. Жаждал поделиться с ней жизненной силой. Жаждал оставить на ней наш отпечаток.

— Габриэль, пожалуйста, не сейчас, — вскидывая подбородок вверх, чтобы посмотреть в мои глаза, сказала Аша, сжимая в руках края толстовки. — Проведи меня к нему. Я должна его увидеть.

— Не должна, — холодно отрезал я, чувствуя, как ревностная злость скребется на подкорке моего сознания.

— На него напали! Я переживаю. Это естественно. Не ищи никакого подтекста, — запротестовала волчица, нахмурившись.

— Он теперь альфа. Альфа, который какого-то хера живет в твоем доме. С твоего разрешения, — проговорил я, стараясь сдерживать рычащие ноты в голосе. Она должна была объясниться. Не имеет значения, что он мой брат. Теперь он такой же соперник, как и все. Она урожденная. Она знает правила. Намеренно меня разозлить решила? Или проверяет пределы моего терпения? Что ж, пора с этим заканчивать.

— Я отношусь к нему как брату. Ясно? — излишне спокойно отвечает девушка, заправляя короткие волосы за ухо. — Ты же чувствуешь это. Твой волк точно знает, что я никогда не была с ним. Что у нас нет связи. И никогда не было. Пожалуйста, дай мне убедиться, что с ним все хорошо.

— Мне не нравится, что ты так волнуешься за него, — передернув плечами, сказал я, делая шаг к ней, шумно втягивая носом тонкий аромат ее тела, круживший голову.

Расстояние между нами сократилось до минимума. Она дышала тяжело, прерывно, не позволяя себе отступать. Волоски на ее теле встали дыбом, стоило лишь мне пустить частицу своей силы по ее существу. Ее зверь давно уже сдался, но не она. Не человек в ней. Я чувствовал это так же отчетливо, как биение собственного сердца. Тонкие, прохладные пальцы коснулись скулы и я замер, впитывая в себя этот миг. Я так скучал по ее прикосновениям, что едва осилил себя сделать вдох, блаженно прикрывая глаза.

— Пожалуйста, Габриэль. Под твоим присмотром. Позволь мне его увидеть...

Это был запрещенный прием. Я знал, что сейчас она использует слабость к ней против меня, но ничего не мог с собой сделать. Человеческую сущность коробило в ярости от ее манипуляций, а волчья истекала слюной от ее касаний. Я зарычал, перехватывая ее руку, всматриваясь в глубокие, карие глаза.

— С ним все в порядке, но если ты хочешь убедиться в этом лично, то тебе придется доказать мне свою верность, — прищурившись, проговорил я, испытывающе рассматривая ее, пока ее щеки не стал заливать настойчивым румянец, а зрачки испуганно не замельтешили в темной радужке.

— Поцелуя будет достаточно? — взяв себя в руки, выдержав паузу, твердо проговорила Аша, старательно выдерживая мой взгляд.

Я оскалился, с упоением отмечая ее внутреннюю борьбу против собственного страха передо мной. Она прекрасно осознавала, что я не трону ее, уповая на брошенную угрозу навредить себе. Прекрасно осознавала, но все же продолжала трепетать передо мной, сжирая себя изнутри за свою слабость. Но это не было слабостью. Все это было иллюзией в ее голове. Она не видела очевидного. Побуждая меня злиться. Электризоваться от внутренней силы, бьющей ключом невыплесканной энергии. Я чувствовал. Мой зверь чувствовал. Мы вбирали ее запах в себя с жадностью, упоением, зная, что ей надлежит занять место рядом с нами. Встать подле меня в стае. Ей не сбежать. Не скрыться. Она наша пара. Луна для альфы. Моя Луна.

— Мы переходим на стадию торгов? Что ж, я не против, — скалясь, отозвался я, перехватывая ее поудобнее, носом впечатываясь в ее шею, с упоением прикрывая веки.

Она пахла домом...