- Я не буду против твоего кружевного комплекта...

  Белая роза в вазоне стояла на столике. Он сервирован на две персоны. Я фыркнула на такой романтический подтекст и осмотрела уже знакомую обстановку. Алекс заметил мой выпад, но продолжил открывать бутылку шампанского, которое только что вынул из ведёрка с квадратиками замороженного льда. Не задавая глупых вопросов типа: «Где мне сесть?» или «Где моё место?» Я плюхнулась на стул, который был ближе всего и посмотрела на свои руки, помыть их не мешало бы.

Алекс продолжал открывать бутылку и хлопок вместе с выливающимся из горлышка пенным напитком ознаменовал об окончании его стараний.

— Умывальник за той дверью, — мне указали на небольшой овал с мизерным окошком. Он налил в высокий бокал пузырящееся вино.

Я проследовала в том направлении, которое мне показали и действительно в крохотной каюте находились: умывальник с прохладной водой и подобие душевой кабинки.

Вернувшись обратно я, немного притормозив, удивилась расставленным на столе блюдам, о нахождении которых минутой ранее даже не догадывалась. Фрукты красовались в круглой вазе, возвышаясь над всеми. Салат с креветками явно «цезарь», устрицы, возлежащие на удлинённом блюде с половинками лимона по краям и две тарелки, накрытые полукруглыми колпаками, под которые хотелось тут же заглянуть. Но меня опередили. Из-под зеркальных колпаков на свет явилась паста с морепродуктами. Короче меня сегодня решили моллюсками закормить. И то, что я не сильно к ним привычна никого, видимо, здесь не интересует.

Устроившись на том же самом месте, которое облюбовала раньше, я наблюдала за Алексом. Он крутился у стола, убирая приборы, которые будут нам мешать. При этом отодвинув в сторону вазу с розой. Я посмотрела вновь на белизну бутона и прищурившись, спросила:

— Почему белая? — Алекс замер. Затем поняв, о чём я спрашиваю, улыбнулся.

— Просто мы только начинаем наш совместный путь, по этому её нежность и светлость говорят о чистоте моих к тебе чувств.

Романтик блин! Вновь фыркаю и закатываю глаза. Чистота наших чувств осталась позади, в тот день, когда ты наглым образом ощупал меня при всей аудитории, проводя мнимый эксперимент.

— Не смей больше так делать, наказание ещё в силе, да и вопросов, на которые вы милая леди должны мне ответить скопилось немало. Поэтому... — он садится напротив. А я снова его поддеваю.

— А руки мыть не надо? — Алексей Владимирович замер и, насупив брови, встал, затем обойдя стол, что-то взял сзади меня, а потом прошёл по каюте неся перед собой небольшую чашу, и я услышала всплеск выливаемой воды.

Алекс повернулся и поставил на импровизированный комод объёмную чашу напоминающую большую салатницу.

— Ресторан «Карзо» всегда предоставляет такую услугу, вместе с блюдами чистую воду, для рук. Не у всех яхт есть запасы пресной воды, поэтому их и ценят за эти тонкости.

Получается, что меня сейчас тактично «умыли» с этой чаши. Хотя чему удивляться, в нашей семье не принято тратить много денег посещая элитные рестораны. Так что моё удивление понятно.

— О, я не подумала об этом, — делаю вид, что просто забыла. Но по веселящемуся взгляду и искоркам в его глазах понимаю, что меня раскрыли.

— Я рад, что предоставляется возможность познакомить с новым для тебя миром.

Он берёт вилку с длинными зубцами и вставив её в спагетти, начинает накручивать макаронины, затем поднимает и подносит ко рту. Я проделываю тот же фокус, кстати, дома мы также наматывали спагетти, но предварительно мама всегда их ломала пополам. И сейчас я поняла, что в принципе этого можно не делать.

— Пей шампанское! — смотрю на стоящий передо мной бокал.

Пузырьки, отрываясь от стенок, быстро устремлялись вверх не удерживаемые ничем и взрывались у поверхности. На это можно было бы смотреть бесконечно, но сейчас наше время ограничено, хотя кто мне запрещает наслаждаться банальными вещами. Беру бокал и, отпив глоток, продолжаю наблюдать за этой короткой жизнью маленьких пузырьков воздуха, погружаясь в себя. Из размышлений меня вырывает голос Алекса и, словно возвращаясь, переспрашиваю: — Что?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я спросил, ты придумала оправдание своему поведению, когда разыграла перед всеми тот спектакль?

Делаю большой глоток шампанского и пузырьки теперь лопаются у меня в глазах, носу, на языке. Потом понимаю, что умалчивать и пытаться перевести тему нет смысла, надо отвечать. Тем более мне дали время.

— Это всё было для Марка, — произношу тихо, но мой шёпот слышит Алекс и смотрит на меня пронизывающим взглядом. От него озноб пробежал по телу.

— А мы стали невольными свидетелями этой драматической роли, — он задумался, что-то ковыряя на тарелке. — Мне Алиса тогда чайными ложками мозг выедала, потому как решила, что я тебя очень обидел и изменял постоянно.

— Но Марк подумал, что вы с Алисой любовники.

Он хмыкнул. Потом положил вилку и пододвинул ко мне блюдо с устрицами. Я же, никогда не вкушавшая такой изысканности, брезгливо поморщилась.

— Могла бы ему объяснить, а не продолжать этот фарс, — Алекс, взяв раковину и полив содержимое лимонным соком, отправил содержимое в рот, причём его губы даже не касались краёв ракушки. — Я с Алисой еле смог нормально объясниться, она не внемлила моим нравоучениям, постоянно напоминая мне о твоей выходке.

— Я не виновата, — он остановил свою руку, тянувшуюся ещё к одной устрице. Я же для себя решила не пробовать столь сомнительный деликатес.

— Естественно, Марк виноват! Это же он сам всё себе напридумывал. Это же он выкидывает всевозможные фортеля, хотя я не подаю повода. Это он сомневается в моих чувствах. Это он воспринимает меня, как потенциальную пару. Это он чувствует через тебя тягу ко мне и страдает от этого.

Я с открытым ртом смотрю на него и внутри сердце обрывается, потом снова возвращается на место, затем опять ухает вниз и продолжается всё заново. Многое мне неясно, но Алекс чувствует нашу связь до мелочей, которые не каждый человек может прочувствовать к своим единокровным братьям либо сёстрам. Это тонкая нить известна лишь близнецам, неважно «истинные» они или «ложные».

Прикусываю губу и опускаю взгляд на практически нетронутое блюдо.

— Прости. Я напал на тебя. Прошу поешь, — в недоумении поднимаю глаза. Алекс с измученным выражением смотрит на меня.

— Нет, ты прав. Мне давно пора прекратить вести себя, как капризный ребёнок, думающий лишь о себе. Я знаю, как Марк страдает от всего этого. И полагаю тебе неприятны его томные вздохи. — Жаль, что мы сейчас где-то посередине моря иначе, я бы ушла.

— Иди ко мне, — Алекс протянул руку приглашая.

Значит, он всё же прощает. Поднимаюсь и иду к нему, он ловко усаживает меня на своё колено, при этом я охаю и мои щёки начинают гореть. Алекс свободной рукой берёт устрицу.

— Выдави на неё немного сока, — взглядом показывает на половинку лимона. Я делаю, как он сказал. — Теперь открой рот, — мотаю головой. — Это вкусно, так что давай!

— Алекс это противного и склизко.

— С чего ты взяла? — он секунду думает потом добавляет: — Это твоё наказание за телефон. Можешь даже не возражать и с охраной я уже договорился.

— Охрана мне не нужна, а насчёт наказания, то лучше бы ты прочитал лекцию, чем заставляешь есть это, — в очередной раз кривлюсь.

— Хорошая идея, но её я припасу на потом. Ешь, — в его тоне стальные ноты. Значит, Алекс не так и прост, и уж его терпение не безгранично.

Открываю губы и зажмуриваю глаза, что-то протекает в мой рот и оставляя непонятный, но необычный шлейф вкуса исчезает в глотке, орошая язык приятным кисловатым привкусом.

— Повторим? — я еле качаю головой, понимая, что вкус устриц не так уж и плох, и мне хочется ещё.

Ещё два моллюска проделали свой путь за первой. Алекс подносит бокал шампанского.

— Ты хочешь меня споить? — беру в руку фужер и делаю глоток.

— Ну уж нет. Я уже знаю, какая ты, когда расслабишься, а общаться с телом неинтересно. Тем более у меня на тебя есть некоторые планы.

— Прости, я догадываюсь о них, — опускаю голову и мои щёки вновь начинают гореть.

Алекс обвивает мою талию руками и прижимает к своей груди.

— Тогда что же мы теряем время.

Он через футболку и кружевной бюстгальтер зубами обхватывает сосок и слегка прикусывает. Я замираю, понимая, что мужчина намекает на большее, чем просто поцелуй. И требует к себе внимание. Ну что ж я готова, да только дрожь вновь пробегает по телу. Пытаюсь её унять, чтобы не показывать Алексу свою неуверенность и боязнь переступить через себя. Его рука плавно опускается на бедро, я немного выгибаюсь, а Алекс, пользуясь моментом, другой собирает рассыпавшиеся по спине волосы и фиксирует. Горячими губами проводит по открытой шее и вновь дрожь пробегает по телу и рассыпается, заставляя желание собираться в тугой узел, сконцентрированы внизу живота, в нескольких миллиметрах от жёстких завитков на лобке. Его губы творят невероятное. Он проводит языком по коже и оставляет влажные дорожки по всей длине шеи и опускаясь в декольте белой футболки. Хочется наклонить голову, но он удерживает и я остаюсь в том же положении. Другая рука на бедре опускается ниже и сжимает одну из половинок моей задницы. Ощущения непередаваемые и с губ срывается всхлип. Все эти чувства несравнимы с моим первым разом, да и была ли, вообще, какая-нибудь прелюдия совсем не помню, лишь неумелый трах и смущение. Сейчас же в более опытных руках я таяла как свеча. Внутри пожар разгорался, заставляя вновь и вновь выгибаться тело, навстречу умелым прикосновениям.

Волосы мои отпустили теперь я чувствую, как его пальцы пробираясь под футболку, легонько касаются груди. Они отодвигают кружево, выпуская напряжённый от возбуждения сосок и я, задыхаясь, начинаю ловить ртом воздух. Его указательный палец делает несколько кругов около соска, при этом у меня из горла вырывается протяжный стон. И моё тело начинает расслабляться в его руках. Алекс убирает пальцы с груди, целует меня в районе ключицы и еле касаясь, проводит другой рукой по внутренней стороне бедра. Я замираю в ожидании продолжения. Но его дыхание намного спокойнее, Алекс хорошо контролирует свои эмоции.

— Ты в чём будешь плавать? — я вся разнеженная и моё тело требует продолжение, а голова не соображает ничего. Но всё же через туман моего состояния долетает понимание, что меня кинули.

— Что? — волны возбуждения растворяются в реке гнева. Мне сейчас хотелось разорвать эту сволочь, которая «возбудила и не взяла».

— Я не буду против твоего кружевного комплекта, — он как кот над миской сметаны. Только что не мурчит от удовольствия. Я же завожусь по полной.

— Обойдёшься, — как отрезала.

Отталкиваю его руки и пытаюсь встать. Он теперь хватает меня за талию и старается удержать. А во мне пробуждается монстр, готовый расцарапать его ухмыляющуюся физиономию.

— Отпусти!

Он держит.

— Алекс я не шучу, отпусти!

Не отпускает.

— Знаешь, меня уже берут сомнения.

Алекс прижимает к себе. А я как могу, так и сопротивляюсь.

— Какие сомнения?

— Что ты по девочкам!