Глава 8

Вернувшись домой, Сора первым делом приняла ванну, смывая с себя всю соль, из-за которой кожа немного чесалась. Она слегка сгорела на солнце, поэтому к спине прикасаться было немного больно. А ещё сгорело немного лицо, в частности, нос, до которого прикасаться было очень неприятно.

Обернувшись в полотенце, Сора вышла из кабинки и вздохнула, выглядывая из ванной. Чонгук сидел на постели в телефоне, видимо, играя в любимые игры и ничего не замечая вокруг. Иногда морщился, а потом глухо стонал, ударяя себя по лицу. За его сменой эмоций было наблюдать крайне интересно. Сора замерла на месте, не в силах пошевелиться, потому что видеть Чонгука так рядом было... Прекрасно. Будто не было никаких ссор и недомолвок.

— Чонгук, — позвала его Сора, придерживая рукой полотенце.

Ей нужно было намазать на спину крем против ожогов, но дотянуться она не могла, поэтому позвать Чонгука было самым разумным решением из всевозможных. Да и брюнет не отказался бы. А ещё было приятно чувствовать его сильные руки на своей спине. У него ещё были поистине красивые пальцы. Иногда Хан задумывалась, откуда, чёрт возьми! У Чонгука пальцы были куда красивее, чем у русоволосой. У него — длинные, аккуратные. У неё — короткие и слегка пухленькие.

Он оторвался от телефона, поднял взгляд на девушку, встречаясь с её глазами, и широко улыбнулся, вставая со своего места и направляясь прямо к ней.

— Нужна помощь? — лукаво спросил парень, пытаясь проникнуть под полотенце, но схлопотал лишь удар по руке.

Брюнет наигранно скорчился и обиженно надул губы, всем своим видом показывая, что обиделся на неё, а Хан лишь задорно засмеялась и пальцами зарылась в его шёлковые волосы, которые приятно щекотали подушечки пальцев.

Сплошное блаженство.

— У меня спина сгорела, — в доказательство своих слов Хан повернулась спиной и слегка опустила полотенце, болезненно корчась, потому что оно проехалась по коже, предоставляя дискомфорт. — Помоги, пожалуйста, намазать крем от ожогов, — попросила она, и Чонгук глубоко вздохнул, заходя в ванную вслед за своей девушкой и в открытую наблюдая за ней.

И как она, чёрт возьми, смогла забыть крем, зная свою безумно нежную кожу? С переживаниями и раздумьями забыла. А возвращаться смысла не было. Русоволосая наивно думала, что ничего не будет, если она чуть посидит под солнцем, но результат показал иначе.

Молча оперевшись руками о стиральную машину, Сора глубоко вздохнула и зажмурила глаза. Чонгук стоял позади. Брюнет аккуратно выдавил крем на свою руку, а потом так же аккуратно, стараясь не причинить Хан боль, размазал его по спине, слушая шипение от любимой девушки.

— Болит? — хмыкнул Чон, продолжая растирать крем.

Он не был вредным, но Сора заслужила. Не надо было так безответственно себя вести. Пусть это будет маленьким наказанием для неё.

— Чуть-чуть, — скорчилась девушка, а потом спокойно выдохнула, когда Чонгук закончил и повернул её к себе лицом, вжимая в стиральную машину, которая вдруг сдвинулась с места, из-за чего Сора вздрогнула.

— Ну вот откуда у тебя такая нежная кожа? — закатил глаза брюнет, обвивая руками её талию и стараясь не задеть спину, за что русоволосая ему была безмерно благодарен.

Он, на самом деле, был очень заботливым всегда. И заботу ему показывать было совершенно не сложно. Чонгук мог мало говорить о своих чувствах, но своими поступками всегда доказывал свою любовь. И Сора это безумно ценила. Она всегда считала, что лучше всяких слов — действия.

Парень заботливо поглядывал на девушку, а она виновато поджала губы.

Было немного неуютно, потому что Сора себя чувствовала нашкодившим ребёнком, который сейчас стоял, опустив голову. Чонгук покачал головой и оставил поцелуй: лёгкий, как полёт бабочки, а у Хан от него всё затрепетало. Она иногда удивлялась, почему по сей день так реагировала на незначительные действия Чонгука. Должна была привыкнуть. Но стоило брюнету прикоснуться, весь мир застывал, а сердце в груди вытворяло какие-то непонятные для неё трюки, эхом отдаваясь в голову; иногда даже румянец прилипал к щекам.

— Я замоталась, — буркнула Хан, пытаясь высвободиться из его объятий, но Чонгук не позволил — лишь сильнее сжал руки вокруг талии, выбивая весь кислород из лёгких.

Сильные руки прошлись по её щеке, а потом зарылись в волосы, из-за чего Сора прикрыла глаза, наслаждаясь. Чонгук делал массаж головы и с гордостью наблюдал за тем, как в его руках таяла девушка. Такая красивая, родная.

На Соре сейчас совершенно не было макияжа, но и без него она выглядела чудесно. Так по-домашнему. И у Чонгука проскользнула мысль в голове, что он хочет видеть её всегда рядом. И это натолкнуло его на определённые мысли, о которых Хан знать пока необязательно.

Чонгук наклонился вдруг слишком близко к её лицу и прикоснулся своими губами к её. Совершенно просто, ненавязчиво, без пошлостей. И этот обычный поцелуй вызвал больше шквал эмоций, чем все остальные. Чонгуку подумалось, что вот оно — счастье. Иметь рядом человека, который является для тебя кислородом, который является для тебя миром, а то и целой Вселенной. Человека, грани которого хотелось познавать с каждым разом всё больше и больше. Наслаждаться многогранностью. И просто дарить любовь, чтобы видеть в чужих глазах восторги нежность вперемешку со всепоглощающим счастьем. И обнимать по ночам крепко-крепко, не желая отпускать. Дарить по утрам нежные поцелуи, которые были куда лучше, чем утренний кофе. Даже ругаться по мелочам.

Правильно говорят: счастье заключается в мелочах, и мы иногда собственноручно его упускаем, когда за него нужно бороться и всегда держать при себе. Нельзя опускать руки никогда.

— Знаешь, — вдруг выдохнул Чонгук и свой лоб приложил к её, соприкасаясь носами. В нос ударил запах леса. Именно с ним и ассоциировалась у него русоволосая: свежая, нежная и безумно глубокая. — Ты — это подарок судьбы, — он сплёл из пальцы, а Хан вдруг шмыгнула носом и опустила голову.

Слышать эти слова от любимого человека — самое лучшее, что могло случиться. Чонгук редко говорил такие слова, предпочитая короткое «люблю». Это слово несло всё, что он хотел сказать в себе.

— А я не буду тебе ничего говорить, — усмехнулась девушка, и Чонгук засмеялся, качая головой и думая о том, что она выглядела как маленький ребёнок.

Такой вредный маленький ребёнок. А ему слов и не нужно было. По глазам всё было прекрасно видно. Брюнету казалось, что глаза её искрились, стоило ему оказаться рядом.

Ему это льстило.

Безумно.

Но больше приносило какое-то непонятное удовольствие.

— Ну и не надо, — в ответ хмыкнул Чонгук, а потом отстранился и, схватив телефон, лежавший на стиральной машине, вышел, оставив позади себя Сору, которая приложила руки к щекам, в очередной раз удивляясь своей реакции на действия Чонгука.

Она выдохнула чересчур громко, а потом, положив крем на место, вышла из ванной, попутно высушивая свои мокрые волосы.

Насколько Хан было известно, сегодня должна была прилететь обратно Лин, которая наверняка сразу приедет сюда, к Чонгуку. И русоволосая соврала бы, если бы сказала, что не ревнует. Хотя на самом деле до чёртиков ревнует. И, если уж на то пошло, то раз Чонгук выдержал Тэхёна, то и Сора сможет.

Она мысленно успокаивала себя, приказывала смотреть на всё проще, хотя внутри от волнения всё буквально переворачивалось. Сора даже сама не знала, по какой причине нервничала. Боялась, что Чонгук сделает что-то? Скорее всего. Он умел так: сначала всё шло слишком хорошо, а потом Чон что-то выкидывал, и они ссорились.

Тут, конечно, не обходилось и без Соры, которая терпеть не могла, поэтому взрывалась от любой искорки, со злобой высказывала мнение и уходила подышать воздухом, громко хлопнув дверью. Но мирились они так же быстро. И пусть никто не произносил того самого: «прости меня, я был не прав», но обнимались крепко и целовались. Без всяких ненужных слов.

Действия куда важнее, чем пустые разговоры и слова.

***

Хан в очередной раз выглянула на часы, висевшие в гостиной, и со свистом выдохнула, понимая, что с минуты на минуту приедет Чонгук, а вместе с ним и Лин, которая, к сожалению, до сих пор являлась его невестой. И это раздражало вплоть до сильно сжатой челюсти. Она чувствовала себя паршиво, но мысли о Чонгука помогали расслабиться.

До того, как уехать в аэропорт, они провели время вдвоём: Хани и Чимин ушли за какими-то ненужными (как показалось в тот момент) вещами, а Тэхён изъявил желание прогуляться по городу, тем самым оставив Чонгука с Сорой наедине.

Брюнет крепко обнимал, прижимал к себе, целовал совсем мягко, но в своём амплуа: по-собственнически.

Может, люди и взрослеют, но некоторые привычки не меняются никогда. Чонгук раньше любил во время поцелуя надавливать на ямочку под нижней губой, и Хан поняла, что с годами это не прошло. Он до сих пор так делал.

А ещё рукой касался мочки уха, аккуратно теребя её.

Сора, на самом деле, не понимала, откуда у него взялись такие странные привычки, но ей определённо они нравились.

Иначе не отвечала бы на его поцелуи, запустив пальцы в волосы и слегка оттягивая их. Иначе не давала бы проталкиваться языком в рот и творить там непонятно что.

Когда входная дверь открылась, русоволосая вдруг подскочила с места, надеясь увидеть там Чонгука с Лин (на самом деле, только Чонгука), но это оказались Хани с Чимином.

Лучшая подруга устало скинула с себя босоножки и прошла к дивану, сразу плюхаясь на него и скуля от наслаждения.

— Так устала? — хмыкнула Хан, направляясь в сторону кухни, чтобы взять попить воды.

Невеста Чимина это раз лишь кивнула и поджала ноги под себя, расслабляюсь. Чимин усмехнулся совсем по-доброму, а потом, поцеловав в щёку свою возлюбленную, ушёл в их комнату, оставляя двух подруг наедине.

— А где Чонгук? — удивилась Хани, не замечая парня, который всё время маячил перед глазами, иногда раздражая девушку.

Русоволосая поджала губы и снова посмотрела на часы, не понимая, где же они, чёрт возьми, застряли. Нервы уже, кажется, шалить начинали.

— Поехал за Лин в аэропорт, — довольно спокойно ответила Сора и, взяв в руки стакан с холодной водой, присела на диван рядом с лучшей подругой.

Хани на этот ответ лишь нахмурилась, а потом стукнула себя по лбу, вспоминая, что сегодня должна была прилететь Лин. И, кажется, никого это абсолютно не радовало, несмотря на то, что блондинка им ничего не сделала.

— Он тебя не обижает? — спросила пока ещё невеста, локтем упираясь в свою ногу и беззаботно улыбаясь.

Сора улыбнулась.

— Совершенно нет, — покачала головой девушка.

И говорила абсолютную правду: наоборот, он заботился, вёл себя чересчур нежно, а ещё целовал так мягко, что хотелось завопить: что ты сделал с моим Чонгуком? Хан нравилась эта нежность. Ей нравилось всё, что было связано с Чон Чонгуком.

— Мой план удался, — гордо сказала Хани, вздёрнув свой нос с слегка маленькой горбинкой, которой и видно не было, а Сора удивлённо посмотрела на подругу, не понимая, о чём та вообще говорила, хотя некие сомнения закрадывались.

— Какой план? — прищурилась русоволосая, а Хани ойкнула и вскочила с дивана, выставляя руки вперёд.

— Прежде, чем ты захочешь меня убить, — Хани театрально вздохнула, но на деле действительно боялась Сору, что стояла в боевой готовности. Ей жизнь пока дорога. — Я хотела как лучше.

Хан в очередной раз прищурилась, а потом в два счёта оказалась около лучше подруги, которая очутилась на другой стороне.

— Всегда хочешь как лучше, но ты не учла одну вещь: у тебя всё идёт через жопу! — эмоционально воскликнула Сора. — Да рассказывай уже.

Хани истерично хихикнула себе под нос, а потом вдруг жадно вдохнула воздух и руку приложила к сердцу, думая о том, что слишком уж на постарела для догонялок. Пора заканчивать. Иначе может с остановкой сердца. Именно по этой причине Хани села на диван.

— Чимин пригласил Чонгука... А я предложила идею свести вас, — пожала плечами светловолосая, которую Сора заключила в удушающие объятия. — И оставила вас в клубе не просто так. Я же молодец, да?

Русоволосой хотелось ударить себя по лбу, но она лишь обречённо простонала. Да, она не жалела о том, что возобновила с ним отношения, но... Если бы не этот дурацкий план, то сошлись бы ли они? Хан на все сто процентов уверена, что да, потому что взгляды Чонгука невозможно было не заметить.

— Не совсем, — буркнула в ответ Сора, по-детски надувая губы и голову кладя на плечо лучшей подруги, которая поцеловала Хан в лоб, будто маленького ребёнка.

И пусть Сора вела себя рассудительнее и сдержаннее, но она с уверенностью могла сказать, что именно Хани всегда знала, что ей нужно было. Она была безумна проницательна. Их связь и вправду очень крепка.

Дверь со скрипом открылась, и показалась макушка Чонгука, а за ним и Лин, которая воодушевлённо о чём-то щебетала, раздражая Сору всё больше и больше.

— Всем привет, — блондинка легонько махнула ручкой и смущённо улыбнулась, любом утыкаясь в тело Чонгука, а Сора вспыхнула подобно спичке и встала с места, уходя в кухню, потому что лицезреть картину, разыгравшуюся в гостиной, была не в состоянии.

Отчего-то было больно, несмотря на то, что серьёзного ничего не произошло. Соре казалось, что всё, что они делали с Чонгуком — неправильно. Почему он позволял Лин себя касаться? Неужели пока что не поговорил.

Мысли хаотично крутились в голове, вызывая тупую боль, и Хан присела на стул в кухне, пялясь в одну точку.

Было обидно. До боли. Потому что русоволосая призналась Тэхёну довольно-таки быстро, а Чонгук, по всей видимости, пока не собирался ничего предпринимать.

Когда на её плечо опустилась тяжёлая рука, Хан на секунду вздрогнула, а потом повернулась лицом к парню, что возвышался над ней, внимательно наблюдая.

— Как ты оставил Лин одну? — съязвила.

Иногда она так ненавидела себя за то, что не умела держать язык за зубами, но по-другому не умела — стоит принимать Сору такой, какая она есть. Хватало и того, что она стала реже материться. Любимого ведь нужно принимать со всеми изъянами, иначе какой смысл? Ведь, в ином случае, ты полюбишь не самого человека, а его лживую копию, которая подстраивается под нужные стандарты.

Чонгук отчего-то усмехнулся, языком протолкнуться в щеку, а потом сел рядом и взял руки Соры в свои. Она оглянулась с гулко бьющимся сердцем, молясь, чтобы их не увидела Лин, а потом взгляд свой вернула на Чонгука, и на секунду затаила дыхание, любуясь им.

Брюнет был прекрасен.

Белый цвет идеально подходил ему, учитывая слегка смуглую, загорелую кожу, а джинсы плотно обтягивали накачанные ляжки. Тёмные волосы были неаккуратно уложены, а на лице играла тёплая улыбка.

Такой родной.

Дорогой.

Любимый.

— Они с Хани вышли на задний двор, — оповестил её Чонгук, а потом губами коснулся её скулы, надеясь задобрить, но Сора лишь хмыкнула и отодвинула парня от себя.

Обида давно спала на «нет», но Сора продолжала упираться, чтобы Чонгук немного помучился.

— И как ты её одну оставил? — притворно ахнула девушка, а потом поджала губы, понимая, что Чонгука это лишь смешит. Не больше.

Чон на её слова лишь улыбнулся, а потом схватил её за талию, пересаживая на свои колени.

— Хватит уже, — закатил глаза брюнет, а потом мягко поцеловал в губы, вызывая внутренний трепет, который расползся с невероятной скоростью по всему телу.

Кончики пальцев онемели, а ресницы затрепетали.

Чон Чонгук прекрасно знал, за какие ниточки нужно дёргать, чтобы усмирить и задобрить русоволосую. Вот чертёнок!

Она ответила на поцелуй, обвивая его шею своими руками и прижимаясь ближе, ощущая жар чужого тела.

Чонгук был горяч во всех смыслах этого слова, но, несмотря на это, Сора вовсе не боялась обжечься или сгореть дотла. Хотя бы потому, что сейчас не думала ни о чём, кроме как о губах, прижимающихся к её. Мягких. Направляющих по нужному направлению.

Целовать губы Чон Чонгука было приятно и так правильно, что даже коленки задрожали. Сердце забилось с немыслимой скоростью, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди, вот только из груди вырвался лишь стон, когда он прикусил её нижнюю губу.

Сильные руки блуждали по телу, вынуждая содрогаться и шипеть, потому что спина горела до сих пор, а парень, кажется, совершенно об этом забыл.

— Останови уже свои руки, — пробурчала русоволосая, на секунду останавливаясь, а Чонгук послушно убрал руки, вспоминая, что ей больно.

Сора снова коснулась его губ более мягче и нежнее, а потом вздрогнула, когда услышала, что позади что-то упало. Сердце в груди остановилось, а сама девушка боялась повернуться на звук, потому что отчего-то была уверена, что это Лин.

Она не должна была позволять Чонгуку целовать себя, зная, что Лин может прийти в любую минуту, но он — её слабость, а им всегда поддаются.

Чонгук поднялся с места, а потом глубоко вздохнул. Лин, видимо, успев увидеть многое, со слезами на глазах ушла, а у Хан в ушах стоял лишь оглушительный шум, мешающий нормально думать. Тело будто парализовалось, из-за чего девушка не могла повернуться. Чёрт возьми! Всё очень и очень плохо!

— Вот и узнала, — спокойно сказал брюнет, пальцы запуская в непослушные волосы, а у Соры образовался ком в горле.

Было так стыдно перед блондинкой.

— Почему ты так спокоен? — Хан действительно не понимала, почему.

Неужели этот разрыв никак не повлияет на него?

— Потому что рано или поздно это случилось бы, — вздохнул парень, а потом вышел из кухни, оставляя Сору одну.

***

Чонгук нашёл Лин сидящей во дворе, в полном одиночестве и плачущей. Было жалко, но не больше. Блондинка была неплохой, но Чонгук не мог поделать ничего с тем, что не любил её.

Сердце тянулось к другому человеку, который уже давно перекрыл весь кислород. Смотреть на других уже было невозможно.

Чонгук присел рядом с девушкой, а потом поджал губы, впервые не зная, что сказать. Было неловко, и может, совсем чуть-чуть стыдно. Он знал, каково это — чувствовать боль, поэтому прекрасно понимал влюблённую в него девушку.

Боль хотела, чтобы её чувствовали.

Она сдавливала грудную клетку, заставляла чувствовать себя ужасно, чтобы о ней знали.

— Будешь оправдываться? — не выдержала Лин паузы и всхлипнула, размазав по лицу тушь. Чонгук тепло улыбнулся, а сердце блондинки ёкнуло. В очередной раз.

— Не буду, — отрицательно покачал головой брюнет, потому что не видел в этом смысла. Он даже удивился, как Лин раньше не заметила его отношения к Соре. Чонгук к ней относился по-другому.

Лин горько усмехнулась.

— Поцелуешь меня на прощание? — вдруг спросила Лин, но Чон лишь покачал головой. — Твоё отношение к Соре... Оно было видно даже слепому, но мне так не хотелось замечать, — отчаянно прошептала блондинка.

Ни в коем случае.

Он не может целовать ничьи губы, кроме Соры. Со вкусом клубники. Такие мягкие, теплые и родные.

— Нет. Лин, ты замечательная девушка — найдёшь себе достойного парня, который будет любить тебя, — он аккуратно провёл по её волосам рукой, не ощущая никакого трепета, а потом встал и, прежде, чем войти в дом, добавил: — Ты можешь оставаться тут, ведь на свадьбу приглашена, в любом случае.

У Чонгука сейчас была одна цель: найти Сору и снова почувствовать её губы. И Хан нашлась. Она лежала у себя в комнате, в телефоне, видимо, играя или же с кем-то переписываясь.

Сора не успела среагировать, как была прижата к матрацу, а руки её Чонгук поднял над головой, блокируя все движения. Мягко коснулся губ, укусил её, вызывая возмущение, но лишь усмехнулся. Дразнить русоволосую было приятно. И слушать её возмущения тоже. Она так мило надувала свои губы и жестикулировала руками, что волей-неволей заглядывался.

Она разумная, но вместе с тем в ней живёт ещё и маленький ребёнок.

Чонгук готов был всё время шептать слова любви и слышать в ответ то же самое.

Обнимать её крепкими руками, прижимая к себе и желая почувствовать каждой клеточкой тела.

Целовать её и понимать, что она отвечает с таким же энтузиазмом, иногда пытается доминировать. Но на это так смешно смотреть.

Сора соврала бы, если бы сказала, что ей не нравился тот трепет, с которым к ней относился Чонгук.

Он отстранился и носом провёл по её щеке.

— До бесконечности и дальше, — хрипло пробормотал Чонгук, устраиваясь рядом и носом утыкаясь в её макушку.

Сора прикрыла глаза, наслаждаясь близостью, а потом таким же шёпотом повторила за ним.

Иначе быть и не могло.