5. Правда.

Свой последний день в больнице Хёнджин встретил со странным чувством опустошенности и какой-то непонятной грусти. Радость из-за долгожданной выписки всё ещё оставалась для него номером один, однако раздражающая привязанность к этому месту нагло вторгалась в голову и закрывала собой большинство позитивных эмоций. Джин никогда не признает, но он в самом деле будет "чуточку" скучать по этой дохлой атмосфере, токсичному персоналу и обшарпанному голубому тазику, который так и остался мирно покоиться где-то под кроватью. Бедняга.

С той головокружительной ночи в шкафу прошло почти две недели. И с того поцелуя с Феликсом тоже. После произошедшего Хвану больше не казалось, что кто-то стоит под окном, выслеживая каждое его движение. Повышенная тревога тоже сошла на нет. Всё вернулось на свои места. Всё, кроме одного... Мягкость губ Феликса и жар его тела до сих пор разводили в груди Хёнджина адский пожар, а брошенное им в порыве страсти "обещаю" с каждым днём теряло свою значимость, правдивость и серьёзность. Потому что больше они не обсуждали случившееся. И в целом то, что происходит между ними.

Они всё так же хорошо общались и проводили перерывы Феликса вместе. Шутили над сотрудниками, стебали друг друга и, как обычно, спорили по пустякам. Хёнджин тактично игнорировал свои же постепенно бледнеющие засосы на шее Ли, которые тот старательно скрывал от чужих глаз под водолазкой. А сам же Ли продолжал делать вид, будто никаких поцелуев и обещания вовсе не было.

И раз Феликс решил молчать, Хван будет делать то же и терпеливо ждать, когда кто-то из них двоих решится на разговор. Пусть даже его надежда на дальнейшее развитие их взаимоотношений уже давно начала тонуть где-то за горизонтом.

Хёнджин трясёт головой, собираясь с мыслями. Сейчас ему нужно думать о другом - о сборах. Он осматривается ещё раз, чтобы проверить, не забыл ли он что-нибудь ненароком. Вроде нет, а вроде да. Непонятно. С отсутствием каких-либо вещей его палата снова стала вычурно-белой и слишком пустой, совсем такой же, какой была при его первом открытии глаз. Когда он сидел нахохлившимся воробьём, щурился от света и пытался вдуплить, что вообще с ним произошло.

Хван с грустью смотрит на большой шкаф, хранивший в себе одно яркое воспоминание, на полюбившийся Феликсу стул, на ненавистную ранее кровать... Ой, кажется, он всё-таки кое-что забыл. Парень приподнимает матрас, те самые бумажки и паспорт так и лежат на месте. Хёнджин забирает их и кладёт в сумку к остальным вещам. Вот теперь точно всё.

- Уже собрался? Я думал, что ты уедешь ближе к вечеру, - раздаётся знакомый голос за спиной.

Ли по привычке появляется в палате неожиданно. Хотя, Хёнджин всегда его здесь ждёт.

- Так и есть. Просто решил сделать всё заранее, - Джин откладывает сумку в сторону и присаживается на край кровати. - Не хочется потом слушать вопли Джисона о том, что я копуша, раздолбай и всё такое.

- Джисон - это тот парень, который привёз твои вещи, а после плакал и кричал тут битый час?

- Ага.

Феликс усмехается. Джисона и его концерт тогда, кажется, запомнила вся больница.

- Полежишь со мной? У нас есть ещё несколько часов до моего отъезда, - полуспрашивает-полуутверждает Хёнджин и двигается к изголовью, оставляя рядом с собой место.

Ликс из вредности продолжает стоять в дверях, делая вид, будто он отчаянно борется с сомнениями.

- Даже не знаю... у меня ещё столько дел, времени совсем ни на что не хватает, - нагло врёт, зная, что Хван уже давно выучил его расписание и сможет легко раскусить этот неправдоподобный обман.

- Да что ты? - хмыкает Хёнджин. - А мне казалось, что ты сегодня работаешь во вторую смену и пришёл так рано, чтобы как следует меня проводить.

Попал прямо в точку. И ничего против тут даже не скажешь. Феликс шумно выдыхает и под самодовольную улыбку Джина плетётся в сторону кровати.

- Это разовая акция.

- Конечно-конечно, всё как ты скажешь, - с притворной покорностью соглашается Хёнджин, пока притягивает Ли поближе к себе и замыкает кольцо из рук на его талии.

Понятие "разовая акция" ему уже отлично знакомо: почти каждый тесный контакт с Ликсом на протяжении этих двух недель начинался именно с этих слов. И действительно разовой эта "акция" оказалась только однажды - тогда в шкафу.

- Знаешь, это всё так странно, - бубнит Хёнджин куда-то в загривок Феликса. - Я все эти два месяца мечтал отсюда сбежать, а теперь, когда свобода находится в паре шагов от меня, хочу остаться.

- Ну... ты всё ещё можешь записаться на курсы реабилитации и приходить в соседний корпус два раза в неделю на протяжении месяца, - сквозь лёгкий смешок выдаёт Ли.

Хёнджин отрывается от чужой шеи и недовольно морщится. Ну уж нет, только реабилитации ему для полного счастья и не хватает.

- Пожалуй, откажусь. Мне и так нормально.

- Где-то я уже слышал похожую фразу, - невзначай бросает Феликс и только спустя несколько секунд осознаёт, что он только что сказал. Молодец, сам себе яму и вырыл.

Сперва Хёнджин не понимает сказанных Феликсом слов и просто продолжает молча лежать в резко образовавшейся между ними тишине. Ликс даже успевает немного расслабиться, теша себя мыслями о том, что его просто не услышали. Ещё как услышали. И когда до Хвана всё-таки доходит смысл высказывания, он забавно открывает рот в букву "о" и выпаливает удивленное:

- Ого, так у мистера Ли Феликса, оказывается, нет амнезии.

Феликс этот подъёб никак не комментирует. Лишь разворачивается в замке из рук, чтобы они могли видеть лица друг друга, и пристально смотрит в бесстыжие глаза напротив, размышляя над последующими словами.

- Нам однозначно стоит это обсудить, - с максимальной серьёзностью отчеканивает он.

Что ж, две недели беготни в одно мгновение ушли насмарку. Не сказать, что Ли об этом шибко жалеет, ведь этот разговор всё равно должен был случиться. И случиться намного раньше. Тянуть уже давно нечего, поэтому пора включать в себе режим взрослого человека, способного рационально оценивать ситуацию, и напрямую говорить о том, что как-то напрягает.

- Честно, я уже особо не надеялся услышать от тебя хоть что-нибудь касательно этой темы, - с плохо скрываемой лёгкой улыбкой признаётся Хёнджин.

- Сперва я хотел поговорить с тобой прямо на следующий день, но потом... - Ликс заминается и опускает глаза, сомневаясь, нужно ли Хвану слышать продолжение. Тот довольно ранимая личность, мало ли что.

- Что потом?

Ладно, если что, Джин сам попросил. И ежели потом будет дуться, то пусть начинает прежде всего с самого себя.

- Потом я вспомнил, что умею думать головой, а не чем-то другим. Хёнджин, я практически ничего о тебе не знаю. Как я могу обсуждать какие-то взаимоотношения с человеком, когда он попадает в больницу в предсмертном состоянии из-за нападения, а потом отказывается заводить дело и искать виновного? Когда он прячет документы и меняет их на копии? Когда он отсиживается в шкафу, пока какой-то левый мужик ошивается в его комнате, воруя вещи? Я не могу быть уверенным в тебе и в том, что происходит вокруг тебя. Мне будет намного легче сделать вид, будто между нами ничего не было, и жить дальше, нежели постоянно чувствовать себя в опасности.

Правильно говорят: "Чтобы стало легче, нужно выговориться". И сейчас Феликс действительно чувствует долгожданное облегчение. Ему не хочется смотреть на Хёнджина, потому что его затянувшееся молчание напрягает, слышать его ответ, потому что действительно привязался к этому очаровательному мерзавцу. Но жизнь у него одна, и он точно не хочет терять её из-за многочисленных проблем Джина, которые тот предпочитает игнорировать, а не решать.

- Вау, - тихо доносится до Ли. Хёнджин не на шутку впечатлён его прямолинейностью. - Наверное, мне всё-таки стоит тебе всё рассказать.

В голосе Хвана не чувствуется грусти, напряжения или злости. Он всё такой же: непринуждённый и даже какой-то подозрительно довольный. Видимо, не один Феликс получил облегчение от сего монолога.

- Прежде всего, я прекрасно знаю виновного. И поверь мне, искать его совсем не нужно. Тем более, ранее вы даже пытались до неё дозвониться.

Широко распахнутые глаза Ликса возвращаются на лицо Хёнджина.

- А теперь, когда ты снова смотришь на меня, давай-ка начнём с самого начала... Представь, что ты живёшь в счастливой полной семье. Отец и мать безумно любят друг друга и в обязательном порядке делятся своими тёплыми чувствами с тобой. Благодаря вере и поддержке мамы отец открывает свою компанию, которая со временем становится довольно успешной и приносит очень, очень хорошие деньги. Жизнь кипит, строится огромное количество планов, а потом... - улыбка с лица Хёнджина резко пропадает. Он шумно сглатывает и сжимает руки на чужой талии чуть сильнее. - Потом твоя мать рассказывает, что ей диагностировали лейкемию.рак крови Сначала эта болезнь не внушает особого страха, ведь вероятность вылечиться почти всегда довольно большая. Тебе ли не знать. Всё продолжает идти в привычном темпе, но со временем, как обычно бывает, облачные замки рушатся, а розовые очки спадают.

Феликс чувствует, как постепенно сбивается его же дыхание. Он совершенно не ожидал услышать такое. Были мысли о проступках в прошлом, о плохих компаниях, которые затащили бедного парня не туда, но никак не о том, о чём сейчас так спокойно повествует Джин. Похожие трагичные истории часто можно встретить в книжках или сериалах, где всегда они кажутся до боли в глазах скучными и банальными. И только тогда, когда перед тобой сидит человек, столкнувшийся с подобным в реальной жизни, ты понимаешь, что это уже совсем по-другому - не как на бумаге или экране.

- Её болезненный вид и стеклянные глаза до сих пор всплывают в моей памяти. Эти слёзы и мучения во время лечения, разбросанные по дому пачки от таблеток... - Хван делает паузу, собираясь с мыслями, и с его губ срывается дрожащий вдох.

Хоть старые раны уже давно зажили, трудно сдерживаемая боль от них всё ещё есть. И будет ещё очень долгое время.

- Хёнджин, если тебе тяжело, ты можешь не...

- Она умерла шесть лет назад. На удивление всех, отец недолго страдал. Вот такая иногда бывает "любовь". Буквально спустя год он расписался с самой отвратительной женщиной в этом мире, которой нужны были только его деньги. Слепой дурак, - Хёнджин хмыкает. У него явно остались не самые тёплые чувства к этому мужчине. - Он, к слову, умер спустя два года от сердечной недостаточности, оставив мне после себя замечательную мачеху. Ну и ту самую компанию, которую я всё равно смогу унаследовать только после окончания университета и экспресс-курса, потому что "ребёнок" без достойного образования и навыков там совершенно никому не сдался.

- Дай угадаю, сейчас там всем руководит твоя мачеха? - Феликс говорит тихо, боясь помешать или сбить Хёнджина с мысли.

- Именно. Она прекрасно понимает, что скоро её так называемая "власть" закончится, поэтому и пытается меня всячески убрать.

- И часто она тебя так? - Ли взглядом намекает на недавно полученную рану. По медицинской карте, конечно, никаких подобных травм у Хёнджина ранее не было, но кто знает. Может, он всё это время справлялся со всем сам и просто не обращался за помощью.

- Не-а, - Джин отрицательно вертит головой. - Изначально, когда я ещё жил вместе с ней в нашем "семейном" доме, она просто делала мелкие пакости: отключала будильники, прятала вещи и всё такое, чтобы меня отчислили либо за плохую посещаемость, либо за постоянные опоздания. После совершеннолетия я съехался с Джисоном и думал, что на этом наши с ней пути наконец-то разойдутся. Как бы не так. Вскоре она начала нанимать людей, чтобы они вместо неё мешали мне нормально жить. Портили имущество в качестве предупреждения, постоянно крали документы и иногда даже права, чтобы я тратил кучу времени на их восстановление и не мог в этот период никуда уехать или совершить нотариальные сделки. Пару раз они умудрились вломиться в квартиру и перерыть там всё. Джисон их так как-то застал и чуть со страху там и не помер. Пришлось отпаивать его чаем и очень долго всё объяснять.

- Получается, что тот мужик тоже пришёл сюда от неё... - умозаключает Феликс. - Ты знал, что так будет, или просто решил на всякий случай перестраховаться?

- Решил перестраховаться. Избавиться от меня у них не получилось, вот и решили хотя бы так насолить. Смешные, - Хёнджин усмехается. - Ну, пусть думают, что я снова мучаюсь с восстановлением всех этих бумажек. Хоть ненадолго отвяжусь от них.

- И почему ты до сих пор сидишь на месте? - с ноткой осуждения интересуется Ликс. Он совершенно не понимает, для чего Хёнджину нужно всё усложнять. - Давно нужно было подать на неё в суд и жить спокойно.

- Первое, если начнётся судебный процесс, а это дело длительное, я не смогу вступить в компанию. Так как на подобное там явно глаза не закроют. Второе, не забывай про самое главное правило - пока не доказано, не ебёт, что сказано. Против неё нет никаких улик, а значит, для всех, кроме меня, тебя и Джисона она невиновна. К тому же, ей точно не составит труда отмыться или свалить что-нибудь на меня. А такого мне не нужно. Лучше сидеть по-тихому и не высовываться. Со временем всё само разрешится, нужно только немного подождать.

- Мне даже сказать нечего... - намного тише, чем до этого добавляет Феликс.

- Да и не надо, - с лёгкостью бросает Хван в ответ. - Не забивай свою прекрасную голову моей запарной жизнью.

Хёнджин всеми конечностями прижимает Феликса к себе и утыкается носом в его блондинистую макушку, без слов говоря, что диалог окончен. Ли прикрывает глаза и прислушивается к чужому сердцебиению. После такого рассказа эмоции у него остались смешанные.

Почти из любой ситуации можно найти выход. И если бы Хван перестал вести себя как обиженный ребёнок, пытающийся самостоятельно отобрать у злой тёти свою конфетку, проблема была бы уже давно решена. Но и Джин не глуп. Возможно, тихо дожить до выпуска было действительно самым правильным решением. Только вот доживёт ли Хёнджин до него? В этот раз ему просто нереально повезло, а что, если будет следующий? Феликсу даже думать о таком не хочется. Он стискивает Хёнджина в своих объятиях, впиваясь пальцами в широкие плечи, и очень надеется на лучшее.