4. Спастись или...

Феликс недоверчиво таращится по сторонам, будто проверяя достоверность слов Хёнджина. Действительно, даже маленькая красная лампочка на телевизоре перестала гореть. Странно. Он выпутывается из рук Хвана (несмотря на его ярый протест), несколько раз щёлкает выключателем от ночника, а после него и от основного света. Всё ещё темно. Последняя надежда - коридор. Парень настороженно выглядывает из-за двери, осматриваясь, но там его тоже встречает полный мрак. Приплыли.

- Электричество, что ли, вырубили?.. - задумчиво тянет себе под нос Ликс.

- А так разве можно? Я, конечно, могу чего-то не понимать, но у вас же люди под аппаратами лежат...

Глаза Феликса испуганно расширяются, и через секунду он уже стоит у окна, раздвигая плотные шторы. Но, как назло, вид из палаты Хёнджина оказывается прямо на одинокий фонарь, да грустно склонившуюся рядом с ним сосну. И ничего больше. Великолепно.

Обходной план рождается довольно быстро. С горем пополам Ли открывает окно, не забыв хорошенько обматерить, а после отпинать каждый его сантиметр. И какая только тварина придумала вытаскивать оттуда ручки?

- В реанимационном и реабилитационном корпусах свет вроде есть, - говорит, усердно всматриваясь в темноту и почти вываливаясь за пределы рамы. - Походу его нет только у нас.

Хёнджин задумывается. Всё-таки не зря с ним весь вечер было это странное предчувствие скорого пиздеца. В голове сейчас творится полная каша из-за опасливых мыслей и догадок. Из-за слишком большого количества стресса и экшена за один вечер. А ещё немного из-за вида Феликса, распластавшегося на подоконнике с выпяченной попой. Ракурс, конечно, неплохой, но ему бы слезть оттуда, а то того и гляди выпадет. Подобного хрупкое сердце Хвана точно не выдержит (хоть его палата и находится на первом этаже). Поток беспорядочных мыслей прерывает резко включившаяся система безопасности, раздавшаяся где-то за пределами их корпуса.

- Кто-то проник на территорию? Кому вообще нужно вламываться в больницу?! - Феликс оборачивается к Хёнджину, представляя его взору свой испуганный и полный непонимания взгляд.

Тот в ответ молчит, возвращаясь глубоко в свои раздумья. Что-то тут однозначно не так. Проходит буквально пара минут активного мыслительного процесса, после которого с его губ срывается тяжелый выдох и шёпотом раздаётся:

- Блять...

Хёнджин тут же поднимается с постели и, прихрамывая, подходит к стоящему у окна Феликсу.

- А ты-то куда встал? Быстро ложись, тебе ещё нельзя перенапр..

На рот Ли ложится чужая ладонь, затыкая.

- Чш-ш, сейчас слушай меня и не задавай вопросов, - Хван свободной рукой хватает парня за локоть и ведёт в сторону шкафа. - Не говори, не двигайся и тем более не шуми. Сделай вид, будто нас тут просто нет. Ты меня понял? - спрашивает, пока открывает дверцы и отодвигает совсем небольшое количество вещей в сторону.

- Хёнджин, это вообще к чему? Что происходит? - глаза Ликса в панике бегают по лицу напротив, отчаянно выискивая в нём хоть какие-нибудь ответы.

- Прямо сейчас подумай и ответь. Почему сначала только у нас по непонятным причинам пропадает электричество, отбирая возможность воспользоваться светом или кнопкой вызова медперсонала, а потом за пределами этого здания совершенно случайно включается сигнализация, переманивающая всё внимание охраны и остальных людей на себя?

Особо долго думать Феликсу не приходится.

- Ты хочешь сказать, что кому-то нужно было изолировать нас и ослабить чужую бдительность, чтобы без проблем проникнуть сюда?

- Именно. А теперь доверься мне.

Феликс попадает в шкаф первым. Вернее, Хёнджин заталкивает его туда всеми силами (или тем, что у него от них осталось), параллельно уворачиваясь от ярых, но несильных ударов, безжалостно атакующих его в попытках сопротивления. Хван заходит следом: пару раз негромко постанывает, жмурится от неприятных ощущений в районе живота, однако терпит, крепко стискивая зубы. Он прикрывает дверцы, оставляя между ними совсем небольшое пространство, чтобы можно было частично наблюдать за происходящим. И скрывается в глубине шкафа.

- Сильно болит? - едва шевеля губами, шепчет Ли. Он, конечно же, заметил неоднозначные эмоции Хёнджина, посему немного напрягся.

Джин разворачивается на сто восемьдесят градусов и буквально сталкивается с чужим лицом. Только сейчас он находит себя стоящим неприлично близко к Феликсу. Что ж, это довольно приятная неожиданность. Вокруг резко становится слишком душно и жарко, будто они стоят в этом шкафу не минуту, а уже как минимум час. Их тела почти вплотную прижаты друг к другу, грудные клетки равномерно поднимаются и опускаются, сталкиваясь, а нос Хвана вовсе упирается прямо в лоб Ли, щекоча его кожу горячим дыханием.

Хёнджину очень повезло, что в окружающей их двоих темноте абсолютно не видно, как сильно покраснели его щёки.

- Нет, - тихо отвечает на ранее заданный вопрос, напряженно смотря на комнату через малюсенькую щель.

- Зачем нам надо было сюда лезть?

Какой же всё-таки Феликс неугомонный и любопытный. Кажется, кому-то в детстве родители не рассказывали о том, что случается с такими людьми и их носами. Зато Хван расскажет. Даже не так. Покажет. На живом примере.

- Если им что-то нужно, то мы просто можем им это отдать.

Хёнджин больновато щипает Ликса за нос. И пусть он не видит реакцию парня на сие действие, перед глазами всё равно всплывает этот забавный образ с нахмуренными бровками и обиженно надутыми губами.

- Слушай ты, мелочь..

- Тихо, - угроза остаётся недосказанной. Обе ладони Джина спешно ложатся на их рты, перекрывая любые звуки.

Либо ему показалось, либо...

Гробовую тишину, резко обрушившуюся на комнату, прерывает тихий дверной скрип. Не показалось. Внутрь настороженно пробирается тёмный силуэт, при виде которого у Хёнджина в жилах стынет кровь и по спине скатывается капля холодного пота. Воспоминания о той ужасной ночи накатывают на него со страшной силой, вызывая предательскую дрожь в коленях, а боль в боку почему-то только усиливается, словно разделяя его чувства.

Страх. Он надеялся забыть об этом слове на более долгий срок.

Феликс и без возможности что-либо видеть, будто на ментальном уровне чувствует подвешенное состояние Хёнджина. С этим парнем в принципе ни зрения, ни слов не надо. Он очень чувственный и эмоциональный, пусть и пытается казаться не таким. Даже сейчас его нарастающая паника отчётливо ощущается в каждом сбитом вздохе и лёгкой дрожи на кончиках пальцев, которыми он всё ещё прикрывает их рты.

Ли тянется к руке у своего рта, убирает её с него и переплетает пальцы. Он крепко сжимает образовавшийся замок, пытаясь таким образом без слов передать Джинни поддержку.

Тем временем неизвестный оглядывается, чтобы проверить наличие посторонних лиц в этой комнате. Убедившись, что никаких помех на пути нет, он бросается к тумбе и начинает как-то слишком несдержанно перерывать её содержимое, небрежно раскидывая вещи по полу. Хёнджин мысленно прощается со своими скетчами. Он уверен, что после такого варварства от них останется только жалкое подобие искусства.

Желаемого мужчина так и не находит, поэтому следом он заглядывает под кровать, тщательно осматривает стол и даже изучает пространство за телевизором. Последним его внимание привлекает шкаф, мирно покоившийся в тёмном углу. Сука.

Хван мгновенно замечает уверенное движение в их сторону и сильнее вжимается всем телом в Ликса, стараясь стать незаметнее. Всё-таки сыграть в ящик он абсолютно точно сейчас не хочет. Сердце бьётся с сумасшедшей скоростью и отдаёт неприятными пульсациями в голову. Ноги продолжают мелко дрожать. Феликс нервно закусывает губу и прикрывает глаза. Замок из их пальцев сжимается сильнее.

В самый последний момент, уже стоя перед дверцами шкафа, мужчина невзначай оглядывается по сторонам ещё раз...

... и теперь он обращает своё внимание на неприметный рюкзак.

Неужели кто-то сверху всё-таки решил вернуть Хёнджину должок за прошлый инцидент?

Странно хмыкнув, незваный гость за секунду подлетает к рюкзаку, открывает его и проверяет наличие нужных ему вещей, вслепую копаясь в содержимом. Находит необходимое он довольно быстро и, чтобы жизнь малиной не казалась, забирает с собой сразу всё. Вот гандон. Хёнджин будет очень скучать по своим помадам с разными вкусами.

Дверь с шумным хлопком закрывается, и они оба резко выдыхают. Всё закончилось. Разум постепенно приходит в себя. Сердце продолжает всё так же быстро колотиться, кончики пальцев до сих пор немного покалывает, но в груди чувствуется приятное облегчение. Феликс издаёт едва слышный смешок и упирается своим лбом Хёнджину в плечо.

- Почему с твоим появлением здесь у меня не бывает скучных дней? - бубнит куда-то в футболку и снова роняет смешок.

Хёнджин сглатывает.

- Тебе это не нравится?

Он пытается немного отодвинуться, чтобы ограничить себя от необдуманных глупых поступков, но его затёкшая от долгого стояния в неудобном положении нога решает иначе. Парень оступается и только сильнее заваливается вперёд, прижимая Феликса всем своим весом к стенке.

- Прости, я случайно.

Джин пытается отодвинуться ещё раз, но Феликс останавливает его, кладя свою свободную ладонь ему на плечо.

- Не двигайся, пока полностью не успокоишься. Если ты, конечно, не хочешь задержаться тут ещё на месяц с переломом ноги или расшибленной всмятку головой.

Хёнджин согласно мычит. На больший срок в этой больнице строгого режима он оставаться не собирается. Да и постоять так близко к Феликсу звучит как очень даже неплохое предложение.

Очень плохое. И Хван осознаёт эту истину уже спустя несколько мучительно долгих минут. Прижиматься всем своим телом к горячему телу Ликса, невольно сталкиваться с ним носами или лбами, сопровождая это всё тихими: "ой" или "прости", делить один воздух на двоих - всё это кажется ему каким-то новым видом нестандартной пытки. Их руки всё ещё переплетены в замок, ладонь Феликса всё ещё покоится на его плече, периодически несильно сжимая, а Хёнджин всё ещё влюблённый дурак, предпочитающий думать не головой, а тем, что находится ниже. Ну вот, его разум снова поплыл не туда.

Он приобнимает Феликса за талию, наклоняет голову чуть ниже и упирается носом в его висок. Ли на секунду перестаёт дышать и брякает тихое:

- Ты чего?

Хёнджин скользит вниз и останавливается на чётко выраженной линии челюсти.

- Не знаю, - так же тихо отвечает он.

Феликс постепенно начинает понимать, на что он сам себя неосознанно подписал. Хван же время зря не теряет: просовывает свою шаловливую ручонку под лёгкую ткань футболки, сжимает ей талию, легко царапая её ногтями, и прижимается вплотную своими бёдрами к чужим.

- Феликс... - шепчет Джин прямо в ухо. И шепчет так сладко, что у Ли по спине бежит целая стая мурашек, спускаясь вниз прямо к пальцам на ногах.

- М? - отзывается Феликс.

- Ты так и не ответил.. Тебе не нравится моё присутствие?

Боже, нашёл что спросить. Ликс шумно выдыхает и отвечает неровным голосом:

- Нравится.

Хёнджин довольно хмыкает.

- А это нравится? - парень резко прикусывает чувствительную мочку и проходится по ней языком. Феликс открывает рот в немом вскрике.

- Хёнджин, твою ж налево, ты что творишь? - от шока тараторит Ли. Однако Джина от себя не отодвигает.

- Жду ответа, - Хван незамысловато ведёт плечами, будто сейчас он не нагло вторгается в чужое личное пространство своим языком и зубами, а просто стоит рядышком, не делая ничего особенного.

- И какой ответ ты ждёшь?

Вопрос остаётся проигнорированным. Вместо каких-либо слов на нежную кожу шеи опускается горячее дыхание. О нет, только не... Мокрый язык скользит по пульсирующей вене. Феликс весь сжимается и закусывает щеки изнутри, сдерживая таким образом вырывающиеся наружу звуки. С ума сойти.

- Н-нравится... - на грани слышимости отвечает он.

Наконец-то. Хёнджин чувствует, как сильно после этого "признания" заколотилось его же сердце. Феликсу нравится его присутствие. Ему нравится его касания. А нравится ли ему сам Хёнджин..? Нет, сейчас точно не время для разговора на эту тему.

- Феликс, - вполголоса зовёт Джин. - Феликс...

Его пухлые губы медленно поднимаются вверх и останавливаются у раскрасневшейся щеки.

- Что такое? - взволнованно интересуется Ли.

- Прости меня, Феликс...

Хёнджин оставляет лёгкий чмок у самого краешка губ, а после несдержанно впивается в них уже с полноценным и слегка хаотичным поцелуем. Глаза Ликса широко распахиваются. Теперь в этом шкафу учащенно бьётся уже два сердца. Хван не даёт ему возможности собраться, осознать или хотя бы нормально ответить, опережая его своими активными движениями. Он ощутимо прикусывает нижнюю губу, тут же зализывает её и втягивает в себя. Его рука отцепляется от руки Феликса и присоединяется к другой на талии, чтобы потом спуститься вместе с ней на бёдра и крепко сжать их.

Ли в ответ окольцовывает шею Хёнджина и за неё притягивает его поближе к себе. Голова приятно идёт кругом, в груди один за другим взрываются фейерверки, а дыхание спирает только от одного осознания происходящего. Язык Джина снова уверенно скользит по губам, которые тут же размыкаются, чтобы поцелуй смог углубиться.

Колени предательски подкашиваются, ноги ощущаются практически ватными, губы гудят и пульсируют. Сумасшествие какое-то. Хван буквально вылизывает чужие дёсна и зубы, ловит и посасывает язык, а после переплетает его со своим в неравной битве. Слишком быстро. Слишком мокро. Слишком пошло.

Феликс мычит в поцелуй, цепляясь пальцами за мягкие тёмные пряди. Перед глазами яркими красными буквами маячит надпись: "Нельзя! Хёнджин всё ещё травмирован". Но самого Хёнджина, кажется, этот факт особо не волнует. Парень отрывается и прижимается влажными губами к шее. Он покрывает каждый её сантиметр либо обжигающими поцелуями, либо болезненно ноющими укусами. Феликса мутит. Ему впервые хочется поставить свои личные интересы выше правил. Боже, как же он будет об этом жалеть...

Чужое бедро, резко проскользнувшее между его ног, будто отрезвило разум. Ярко красная надпись "Нельзя!" снова проявилась перед глазами. Нет, он так не может.

- Хёнджин, стой, - Ли ладошками упирается Хвану в грудь и пытается немного отодвинуть его от себя.

Ноль реакции.

- Нам.. нам нельзя! А-ах! - его бёдра резко двигают на себя. Член болезненно врезается в грубую ткань джинсов, вырывая громкий стон. - Тебе нельзя!

Хёнджин немного отодвигается, демонстрируя Ликсу во всей красе свой помутневший взгляд.

- Мне уже нормально, - хрипло отвечает он.

- Нет, Хёнджин, - Феликс убирает руки Хёнджина со своего тела, но не отпускает, а оставляет подле себя. - У нас ещё будет время, правда. Просто дождись выписки.

Хван всё ещё чувствует тёплое дыхание на своих губах, сжимающие корни волос пальцы, мягкость кожи под ладонями. Только теперь ко всем этим приятным ощущениям добавилось неожиданно возникшее горькое чувство досады и неприятно колющее где-то под сердцем разочарование.

- Обещаешь?

- Обещаю. А теперь расскажи мне, что это был за мужик.

Браво, Феликс! Отлично умеешь скакать с темы на тему. Особенно, когда ты до сих пор стоишь с чужим бедром между своих ног и огромным количеством стремительно краснеющих на шее меток.

- Уже неважно, - после недолгого молчания отвечает Хёнджин. - Важно то, что теперь они ненадолго, но отстанут.

Парень прикрывает глаза, и на его лице растягивается дурацкая блаженная улыбка. Этот день стал для него одновременно худшим и лучшим. Худшим, потому что он лишился практически всех важных ему вещей. А лучшим, потому что он наконец-то узнал, каково же целоваться с Феликсом.

Нереально.