6. Страсть и прощание.

Находит себя Феликс накрепко прижатым к груди спящего Хёнджина. Голова спросонья слегка побаливает, конечности неприятно ноют, так ещё и вся спина пропотела из-за невыносимой духоты. Ли морщится от отнюдь не приятных ощущений и пытается отодвинуться от тела напротив, чтобы хоть немного продышаться. Хван в ответ на чужие действия сквозь сон протестующе мычит и сильнее цепляется пальцами за бока, пытаясь удержать на месте. Феликс удрученно выдыхает. Ей-Богу, Хёнджин даже во сне не изменяет себе.

С горем пополам Ли удаётся избавиться от загребущих хёнджиновых лап и на затёкших ногах добраться до окна. Свежий воздух из приоткрытой форточки приятно холодит вспотевшую кожу, обдувая её со всех сторон, и немного приводит смешавшиеся мысли в порядок. Судя по часам, прошло примерно полтора часа, а значит, отъезд Джина стал ещё ближе. Ликс с грустью хмыкает и тоскливо смотрит на тихо сопящего парня, к которому он так глупо успел привязаться. И без которого его будни снова станут огромным серым пятном в этих надоедливых белых стенах.

Кровать слегка скрипит, пока Феликс аккуратно опускается на место рядом с Хёнджином. На этот раз он просто садится рядом, упираясь спиной в изголовье, и ближе рассматривает прекрасное умиротворённое лицо. Ещё при первой встрече он отметил удивительную красоту Хвана: его острые черты, глубокие глаза, длинные тёмные волосы и невероятно привлекательные губы, которые Феликс самолично тщательно осматривал на наличие весомых повреждений. Хёнджин определенно хорош собой.

С ним хочется говорить и его хочется слушать. С ним хочется провести всё свободное время и хочется отобрать это же время у него, чтобы иметь возможность видеть друг друга ещё чаще. Ликса пугает подобная привязанность. И его пугает жизнь Хёнджина. Рука, будто по волшебству тянется к разбросанным по подушке волосам и нежно перебирает их. В голове невольно проносится тот поцелуй, пальцы, ощутимо сжимающие мягкие пряди у корней, горячее дыхание...

Ли невесомо оглаживает скулу и проводит большим пальцем по родинке под глазом. Если верить легенде, люди с такой отметиной рождены страдать, но что, если Хёнджин не заслуживает подобных мучений? Ему нужен тот, кто сможет о нём позаботиться, тот, кто сможет его защитить и тот... кто сможет принять его довольно опасные жизненные трудности. И это явно не Феликс.

Пальцы всё так же продолжают плавно скользить по лицу, внимательно изучая каждый его сантиметр, когда запястье Ликса неожиданно перехватывают и подносят к губам. Не размыкая век, Хван коротко целует каждую костяшку, а после крепко сжимает небольшую (но самую великолепную) ладонь в своей. Слов не хватит, чтобы описать, как же ему нравится их разница в размерах.

- Так любишь трогать спящих людей? - лукаво интересуется Хёнджин, приоткрывая глаза.

Ли вздрагивает всем телом и от неловкости отводит взгляд в сторону. Кончики его ушей моментально приобретают багряный оттенок, плавно перетекающий и на щёки. Боже, какой же стыд...

- И как давно ты не спишь? - смущенно спрашивает он.

- Хм, дай-ка подумать.

Джин на несколько секунд имитирует задумчивый вид, надевая на себя маску серьёзности и едва сдерживая вырывающуюся наружу улыбку довольного котяры. Проснулся он сразу же после Феликса, но решил чисто из любопытства не подавать вида и понаблюдать за чужими действиями. И не пожалел. Да, слегка нечестно. Нет, ему совсем не стыдно.

- А я просто так не скажу, - сквозь усмешку отвечает Хван и тянет Ли за руку на себя.

- Ах ты! - возмущённо вскрикивает Феликс, пока пытается сопротивляться. Бесполезно. И понимает он это уже спустя пару движений, когда снова оказывается крепко прижатым к чужой груди. - Хорошо, и что же ты хочешь взамен? - бормочет уже спокойным и даже слегка удрученным тоном. От Хёнджина определённо не стоит ожидать чего-то оригинального. Это же Хёнджин. Ему для безграничного счастья будет достаточно и самой обыкновенной физической близости.

Хван, словно лис, хитро щурит глаза, а после медленно приближается к румяному уху и слишком слащаво шепчет в него:

- Что насчёт поцелуя?

Что и требовалось доказать: оригинальность совершенно отсутствует. Феликс цыкает и шумно выдыхает, закатывая глаза. И когда он только успел так хорошо изучить этого парня?

- А губа не треснет? - с издёвкой хмыкает он.

- Ну, если ты будешь кусаться, то, наверное, треснет, - Хёнджин вскидывает уголки губ, наслаждаясь чужим негодованием, моментально отобразившемся на лице. Дразнить Ликса - это что-то с чем-то. Ему никогда не надоест. - Я, кстати, люблю грубые поцелуи.

- Любить не вредно, - равнодушно бросает Ли.

- Ну Фе-ели-икс, - жалобно протягивает Джин, хмуря брови и дуя губы, будто капризный ребёнок, выпрашивающий у мамы в магазине конфетку. - Мы же оба знаем, что я не отстану.

Глаз Феликса невольно дёргается. Да, они оба прекрасно знают это. Особенно Ли, которому в один из таких разов вдобавок к номеру телефона пришлось давать Хёнджину ещё несколько своих соц-сетей. А всё потому, что Хван, кажется, дня три без остановки бессовестно причинял ему ужасную головную боль своими постоянными: "Ну Фе-ели-икс" и "Я просто хочу видеть твою красоту почаще."

- Боже, ты же действительно не отстанешь...

- Ага, - довольно подтверждает Джин, уверенно кивая головой.

- Это был не вопрос, а мысль вслух, - холодно бросает Феликс и слегка толкает Хёнджина в плечо, чтобы тот перевернулся на спину. - Предупреждаю: это...

- Разовая акция, - заканчивает Хван за Ликсом, а после "помогает" ему разместиться у себя на бёдрах. И обожемой Феликс так ахуенно на них смотрится и ощущается, что голова только от этого идёт кругом. - Тебе не кажется, что с такой любовью к акциям стоило пойти явно не на врача?

- Я могу и передумать, - шикает Ли. Хёнджин тут же тушуется. Так бы сразу, а то смелости где-то пожрать успел. - Руки держи при себе, - предупреждает он, намекая на ладони на своих бёдрах, и стремительно наклоняется вниз, приближаясь к лицу напротив.

Хван лишь успевает что-то недовольно пробурчать перед тем, как ощутить такое долгожданное прикосновение чужих губ к своим. Он тут же вплетает свои пальцы в светлые волосы на затылке, нагло нарушая установленное ранее правило, и прижимает Феликса ближе к себе. Вот же хам. Ли мычит, выражая негодование, пару раз пробует немного отодвинуться, но как-то слишком быстро забивает на своё же табу и начинает по очереди обхватывать и посасывать то верхнюю, то нижнюю губу Джина, параллельно вжимаясь в его тело ещё сильнее. Плевать на границы, если они их и так уже давно размыли.

Возможно, Феликсу стоит сейчас же остановиться и остановить Хёнджина, чтобы поцелуй не успел разойтись. Стоит начать забывать его и все моменты, проведённые с ним, чтобы потом не было так досадно и больно. Совсем скоро Хван уедет, забудет про больницу и снова погрузится в свою полную проблем рутину, в которой точно не будет места и времени на какого-то там врача. Но останавливать и забывать его совершенно не хочется. Хочется прижаться к нему ещё сильнее, оставить хоть какое-нибудь напоминание о себе и об этом месте, кроме хорошо заметного шрама на животе, который и то со временем почти полностью сойдёт.

Хёнджин определённо не врал, когда говорил о своей любви к грубым поцелуям. И Феликс во второй раз в этом убедился. Хван до лёгкой боли прикусывает каждую губу, оттягивая на себя, тут же зализывает их и снова прикусывает, выбивая тем самым из головы Ли все лишние мысли. Он будто на ментальном уровне чувствует эти глупые переживания, крутящиеся в светлой голове, и своими совсем лёгкими прикосновениями к оголенным участкам кожи, которые создают яркий контраст с тем, что он творит своими губами, пытается сказать, что заботиться не о чем, что можно расслабиться и отдаться. И Феликс поверит ему. Как тогда, когда в полном неведении прятал документы под матрас, надеясь не попасть за решётку.

Он приоткрывает рот, пропуская внутрь язык Хёнджина, и издаёт сдавленное мычание, когда большие ладони вкупе с ним с силой сжимают бока. Хван абсолютно точно не целует, а пожирает, вылизывая всё, до чего только может дотянуться: верхний ряд зубов, нёбо, чужой язык, который он ещё успевает обхватывать своими нереальными губами и пососать. Он с чмоком отрывается буквально на секунду, чтобы бегло прошептать:

- Может, уже выполнишь обещание?

И не дожидаясь ответа снова "целует". Если Феликс будет против, ему не составит труда сейчас же отстраниться и прекратить происходящее. Хёнджин знает это. И он не будет давить или напирать. Да, останется с тайной обидой. Да, ещё долго будет чувствовать горькое разочарование. Но силой против воли брать точно не будет. И уж тем более не будет манипулировать "обещанием".

Однако Ли никак не останавливает процесс и не пытается как-то отстранить Джина, ведь уже для себя решил: он возьмёт от этого момента всё, чтобы потом пожалеть о том, что он успел сделать, а не наоборот. Ну и ещё докажет, что он не трепло. Хоть изначально правда бросал слова на ветер.

Довольствуясь немым ответом "можно", Хван бесцеремонно пролезает руками под чужую футболку и ведёт ими вверх: гладит изящную спину, пальцами мимолётно пересчитывает позвонки и нежно очерчивает лопатки. Феликс ярко отзывается на каждое телодвижение, слегка выгибаясь и охотно подставляясь под прикосновения. Он почти незаметно ёрзает на бёдрах под собой, но даже этого хватает, чтобы с губ Хёнджина сорвался дрожащий вздох, а взгляд безвозвратно поплыл. И это не удивительно. Учитывая все чувства, которые появляются в нём при виде Ликса, и длительное отсутствие подобной физической близости, заводится Хван практически с пол-оборота.

Парень принимает попытку перевернуть их двоих, чтобы принять более выгодное для себя положение, но Ли мастерски блокирует его движения, крепко удерживая за плечи, тем самым заставляя смириться с нынешней позицией и лишний раз не рыпаться. И как же Хёнджину нравится эта неподвластность.

- Хочешь быть сверху? - горячо выдыхает Джин куда-то в шею, которая так и манит оставить на ней новую порцию ярких отметин.

- Тебе ещё нельзя сильно активничать, - поясняет Феликс. - Поэтому отдыхай, калека, - хихикает он и сразу же вскрикивает от неожиданного укуса на изгибе между шеей и плечом.

- Не шуми, детка, - мягко усмехается Хван и снова припадает к нежной коже на шее, желая оставить рядом со стремительно краснеющим следом ещё несколько небольших засосов и пару влажных дорожек от языка. Пиявка, не иначе.

- Какая... - сбитый вздох. - Блять... Какая я тебе детка, Хван? - задыхаясь от ощущений, лепечет Ли. Губы Джина всё ещё слишком хороши.

- А как мне тогда тебя называть? - Хёнджин отрывается от своего засосного шедевра и в одно мгновенье оказывается около ушка. - Котёнок? - мягко шепчет, опаляя кожу своим раскалённым дыханием. - Ангел? - прикусывает мочку. - Или, может быть... Хён? - глаза Феликса странно блеснули, а пальцы на хвановых плечах только сильнее сжались. - Ах вот оно как получается...

Хван ехидно улыбнулся, максимально приблизился к лицу парня перед ним, оставляя между их губами всего пару миллиметров, и негромко выдохнул прямо в них:

- Хён.

Щёки Феликса тут же снова заалели.

- Хён, - Джин хватается за край чужой футболки и резко тянет её наверх, снимая. - Разденешь меня, хён? - игриво спрашивает, расплываясь в широкой улыбке.

- Заткнись, дурак, - злобно бормочет Ли, пока расстёгивает ужасно мелкие пуговички на рубашке Хёнджина.

Невольно вспоминаются те самые осмотры, когда градус неловкости при виде оголенного тела Хвана повышался с каждой секундой и совсем не собирался спадать. Теперь же Феликс чувствует странный трепет, проводя самыми кончиками пальцев по часто вздымающейся груди, по не совсем чёткому очертанию пресса, который уже успел частично пропасть из-за отсутствия необходимых тренировок, по сильно выделяющемуся посреди ровного оттенка кожи шраму. Хёнджин как-то говорил, что лёгкий дискомфорт всё ещё не покидает его. Однако он уже не представляет из себя ту невыносимую тянущую боль, а скорее работает как напоминание о том, почему Хван здесь оказался.

Хёнджин несильно дёргается под невесомыми касаниями, оседающими где-то в паху. Терпеть тяжело и даже немного больно, но ради такого прекрасного вида на сосредоточенного полуголого Феликса, изучающего каждый сантиметр его тела, он готов мучаться хоть всю жизнь. Дыхание спирает в момент, когда Ликс приближается к нему для нового поцелуя и параллельно тянется к джинсам, расстёгивая и приспуская их. Горячая ладонь на члене ощущается настолько хорошо даже через ткань боксеров, что Хёнджин оказывается просто не в силах сдержать громкого мычания. Он практически вгрызается в мягкие губы Ли, с напором переплетает языки, хмурит брови и жмурит глаза, сдерживая в себе желание податься бёдрами вверх, навстречу такому необходимому прикосновению.

Феликс отстраняется всего на пару секунд, временно прекращая свою сладкую пытку, чтобы полностью освободить себя и Джина от низа. Пока парень разбирается с чертовски тугой молнией, Хёнджин немного приподнимает корпус и упирается в изголовье, принимая полусидячее положение. Теперь ему будет намного удобнее касаться желанного тела. Возвращается на чужие бёдра Ликс полностью раздетым, и как же сильно тешится самолюбие Хвана, когда он замечает, что не один так чрезмерно возбуждён.

Руки сами находят место на упругих ягодицах, за которые Хёнджин притягивает Феликса поближе к себе. Он покрывает едва уловимыми поцелуями рёбра, уделяя внимание каждой косточке, осторожно ведёт губами вверх по разгоряченной коже и накрывает ими возбужденный сосок. Ли мелко вздрагивает и подаётся вперёд. Джину нравится такая чувствительность. Парень хмыкает и коротко проводит по чувствительному ареолу языком, снова наблюдая за реакцией.

- Вижу, что тебе очень нравится, - Хёнджин издает лёгкий смешок, погружая уже второй сосок в плен своего рта.

- Мхах.. Да что ты, - рвано выдыхает Феликс. Его ладонь вновь оказывается на твёрдом члене Хвана и резко опускается от головки к основанию. Раздаётся протяжный стон. - Тебе, видимо, тоже.

Хёнджин прикрывает глаза, откидывая голову назад. Он уже успел позабыть, насколько этот процесс приятный. Всё-таки два месяца в больнице, один из которых был проведён с ужасными болями - это не шутки. Тело реагировало слишком ярко, просило ещё больше контакта, ещё больше Феликса. Чужая рука ощущалась слишком хорошо и двигалась слишком правильно. Настолько, что у Джина невольно проскользнула нерадостная мысль о досрочном окончании их единения. Такого ему абсолютно точно не хотелось бы.

- Что же ты со мной делаешь... - хрипит он, пока хорошенько смачивает свои пальцы слюной.

Хёнджин с небольшой опаской заводит руку Феликсу за спину, пристраивая увлажнённые пальцы к сжатому колечку мышц, и начинает медленно водить по нему, тщательно размазывая жидкость. Ему совсем не хочется делать больно или неприятно своему партнёру, но из-за отсутствия такой необходимой сейчас смазки комфорт Ликса действительно находится под большим вопросом.

- Если что... - начинает Хван.

- Эй, я не хрустальный, - Ли прерывает излишне взволнованного парня и самостоятельно насаживается на первый палец, уверенно подаваясь бёдрами назад. - А ещё самую малость нетерпеливый.

- И всё равно...

И снова Хёнджину не дают договорить. Феликс деликатно затыкает его своими губами, и все слова тут же покидают голову. Остаются только пальцы, окутывающий их жар и заглушенные стоны Ликса, от которых Хвану становится так хорошо, что плохо. Когда к первому пальцу присоединяется второй, Джин самостоятельно отрывается от поцелуя и внимательно следит за каждым изменением в выражении лица Феликса. В глаза тут же бросаются нахмуренные брови, приоткрытые в букву "о" губы, нервно дёргающийся кадык. Он почти останавливается, чтобы спросить о самочувствии, но прежде, чем вопрос успевает покинуть его рот, Ликс выдаёт сиплое:

- Давай ещё один.

- Рано, - в качестве доказательства Хёнджин разводит пальцы на манер ножниц, демонстрируя, что стенки всё ещё слишком тугие.

- Я так не думаю, - Феликс озорно улыбается, а Хван оказывается просто не в состоянии сказать что-то против.

- Сумасшедший, - хмыкает он и после добавляет немного тише: - Мне нравится.

Хёнджин вводит третий палец одним резким толчком и даже не удивляется, когда на лице Ликса отчётливо прорисовывается удовольствие. Он слегка сгибает фаланги, надавливая подушечками на верхнюю стенку, и в ответ тело на нём чувственно дёргается. Ли закусывает раскрасневшуюся нижнюю губу в попытках сдержать скулёж, на что движения пальцами только ускоряются, растягивая его сильнее.

- Тебе хорошо, хён? - дразняще спрашивает Хван, кружась вокруг простаты Феликса и наслаждаясь тем, как тот от каждого попадания по "правильному" месту сжимается и извивается от ощущений.

- А сам к-как думаешь? - на одном дыхании выпаливает Ликс. Хёнджина, по всей видимости, ответ не устраивает, посему он снова давит пальцами на комок нервов. - Блять... - громко сглатывает, подавляя в себе желание застонать. Они всё ещё в больнице - нельзя превышать допустимый уровень шума. - Просто вставь уже. Хватит ерепениться.

- Как скажешь, х...

- Помолчи.

Феликс самостоятельно снимается с незаконно умелых пальцев и сплёвывает на свою ладонь, чтобы в следующую секунду размазать слюну и успевший выступить на покрасневшей головке предэякулят по всей длине чужого члена. Глаза Хёнджина слегка расширяются, когда он чувствует пылающее прикосновение к себе и одновременно с этим бросает взгляд на знатно затраханного, но при этом греховно прекрасного Ли. На его влажные пряди светлых волос, прилипшие к лицу, на покрасневшую от жары и поблескивающую от выступившего пота кожу, на очаровательные губы в форме сердца, которые ему ну очень хочется прямо сейчас поцеловать.

Хёнджин не из тех, кто привык себе отказывать, поэтому он, не задумываясь, подаётся вперёд. Но стоит ему найти своими губами чужие, как неожиданная вспышка удовольствия прошибает всё его тело. Феликс насадился почти до основания. Они стонут одновременно и настолько громко, что даже поцелуй остаётся не в силах заглушить подобные звуки. Боже, только бы никому не было дела до странного шума, доносящегося из их палаты.

Хван с силой впивается пальцами в задницу Ликса, сжимая упругую кожу до белёсых следов. Сейчас все его чувства находятся на пределе, тело будто горит огнем, а каждая клеточка буквально пропитана накатившим, словно цунами, наслаждением. Когда их губы расстаются, Джин роняет голову на плечо Феликса и прикрывает глаза. Он с шумом выпускает из себя воздух, обжигая им чувствительную шею.

Ли дрожащими руками находит плечи Хёнджина и цепляется за них, перед тем, как начать аккуратно приподниматься, оставляя внутри себя только головку, и резко опускаться прямо до звонкого шлепка кожи о кожу. С каждым новым толчком его движения выходят чётче и увереннее, а стенки становятся мягче и охотнее принимают в себя твёрдый член. Хван на пробу подаётся бёдрами вверх, и вместе с этим изо рта Феликса вылетает стон. Громкий такой, сорванный, что у Хёнджина на лице невольно расплывается довольная улыбка.

Парень скатывается вниз по кровати, укладывая голову на подушку. С такого ракурса Ликс выглядит ещё горячее. Просто с ума сойти. Он сгибает ноги в коленях, придерживая Феликса за ягодицы, и начинает в ускоренном темпе подмахивать бёдрами вверх, двигаясь под разными углами, чтобы побыстрее найти нужную точку внутри. И находит. Ли сжимается на нём до ярких кругов перед глазами и обессилено падает ему на грудь. Хёнджин рефлекторно тянется к мягким белым волосам на затылке и тянет за них поближе к себе для очередного поцелуя. Он ловит своими губами томные вздохи, стоны и всхлипы, неразборчивый шёпот, тихие маты, что в сумме образуют какую-то невероятную комбинацию звуков, от которых внизу живота всё сладко поджимается.

Ли очаровательно жмурится, когда Джин отрывается от его губ и расцеловывает каждый миллиметр лица, пересчитывая многочисленные веснушки. Он не узнаёт сам себя, не узнаёт своё тело, буквально разваливающееся на мелкие кусочки от чужих прикосновений. Феликсу не нужно видеть, чтобы представить, как он выглядит прямо сейчас, ведь глаза Хвана и так молча говорят ему - нереально. От такого пронзительного взгляда хочется взвыть, заплакать от вырывающихся чувств, которые совершенно не получается спрятать за маской безразличия. Хочется впасть в отчаяние и бесконечно винить себя за трусость.

Резкий и глубокий толчок хорошенько встряхивает сразу обоих. Феликс от неожиданности забавно взвизгивает и тут же прикрывает рот рукой, а Хёнджин в полной мере ощущает, что находится чертовски близко к концу. Он рычит как-то совсем не по-человечески, сильнейшей хваткой цепляется пальцами за бледные бёдра и вгоняет член ещё глубже, резче, грубее, наслаждаясь тем, как человек на нём распадается на части.

Создаётся впечатление, будто даже время остановилось - тиканье настенных часов полностью пропало в симфонии их голосов. Хочется остаться в этом моменте на подольше, не дать Хвану уехать и уж тем более забыть про то, что сейчас происходит между ними. Феликс плотоядно впивается зубами в чужое плечо, желая хотя бы так остаться небольшим напоминанием на пару ничтожно коротких дней. Хёнджин в момент укуса выдаёт болезненный стон и непроизвольно толкает бёдрами вверх, да так, что Ли на нём слегка подбрасывает.

Свой финальный стон Ликс так же оставляет на губах Джина. Он громко выдыхает и полностью растворяется в моменте, жмурясь и бурно кончая на их животы. На несколько секунд тело будто становится очень лёгким, а наслаждение плавно растекается по венам. Хёнджин набирает темп, догоняя Феликса с помощью сбивчивых хаотичных телодвижений. Перед глазами проносится потрясный вид на выгибающееся и бьющееся в конвульсиях тело и, сделав ещё пару толчков, Хван с головой окунается в накрывшее громадной волной удовольствие, со стоном кончая на чужие ягодицы.

Ещё не восстановив дыхание и тяжело дыша, Феликс отрывается от груди Хёнджина, чтобы сходить за чем-нибудь, что поможет им очистить следы их непотребства и по дороге подобрать улетевшие во все четыре стороны вещи. Хван не сразу замечает, когда ему протягивают пачку влажных салфеток, поскольку до сих пор находится не в состоянии нормально соображать. Он вытирает себя и аккуратно тянется к заляпанной коже Ли, желая помочь. В глаза тут же бросаются сиреневые отпечатки на стройных бёдрах и подтянутых ягодицах, ярко красные следы от зубов и многочисленные засосы, разбросанные по всему периметру тела, которые прекрасно видно даже с надетой на измотанное тело футболкой. Хван шумно сглатывает. Это действительно он натворил?

То, каким расслабленным и разнеженным сейчас выглядит Феликс, даже со всеми этими наверняка болезненными метками, подталкивает Хёнджина к озвучиванию одного вопроса, который уже очень долгое время крутится у него на языке, так и норовя сорваться в неподходящий момент. Он выдыхает и хриплым после длительного молчания голосом спрашивает:

- В каких мы отношениях?

Феликс заметно теряется, а после и вовсе приобретает какой-то слишком огорченный вид. Он опускает глаза в пол, желая спрятать лицо, да и самого себя в целом от полного надежды взгляда Хвана, и едва слышно отвечает:

- В никаких.

Хёнджин чувствует, как от двух проклятых слов щемит сердце, а душа разрывается на тысячу маленьких кусочков. И на что он только рассчитывал? Уши закладывает, к горлу подступает громадный ком, и мозг полностью отказывается принимать услышанное. Все наивные ожидания и не высказанные слова в миг становятся ничем. Просто пылью. Жалкой, ничтожной пылью.

- Почему ты тогда... - голос Джина опускается до шёпота, потому что иначе он просто не сможет совладать с бушующими внутри него эмоциями. - Я думал, что между нами...

- Стой, Хёнджин, - Феликс хватается за чужую ладонь, обрывая парня на полуслове. - Не накручивай себя раньше времени. У нас не будет никаких отношений не потому, что я игрался с тобой или ты мне не нравишься. Всё совершенно не так, - Хван вопросительно наклоняет голову в сторону, ожидая продолжения. Душа уже не болит, сердце не щемит, но чувство, будто его жестоко наебали или предали, остаётся при нём по сию секунду. - Я уже говорил тебе, что не чувствую рядом с тобой безопасности. Кто знает, может, их следующей жертвой стану именно я?

- Ты не станешь, - коротко отрезает Хёнджин.

- Откуда ты знаешь?

Хван не отвечает, а Феликс смотрит на него взглядом победителя, молча говоря, что последнее слово в этой дискуссии остаётся за ним.

- У всех есть свои правила, Хёнджин, которые они не могут, да и не хотят нарушать. Твои, например, - не влезать в игру и тихо отсиживаться в стороне, терпя мучения и ожидая самостоятельного решения проблемы.

- А что насчёт тебя?

- И у меня тоже есть два правила, - Хван заинтересованно ведёт бровью. - Первое - не связываться с дураками, а второе... не иметь никаких дел с криминальными личностями.

Хёнджин хмыкает. Ему кажется, или его только что отшили только потому, что считают дураком?

- Я дурак?

- Ты криминальная личность.

Частично удовлетворённый ответом Хван улыбается. Не дурак - уже хорошо.

- И дурак, кстати, тоже, - добавляет Ликс.

Уголки пухлых губ стремительно двигаются вниз. Хёнджин приоткрывает рот, желая сказать что-то явно доверху наполненное возмущением, но его не начавшуюся тираду прерывает внезапный звонок. Парень чертыхается себе под нос и тянется к тумбе за телефоном. Настроение тут же опускается ниже плинтуса, когда он видит, кто его вызывает.

Джисон.

- Кажется, мне пора, - Хван откидывает телефон куда-то в сторону и принимается спешно одеваться. Криков о том, что он копуша и раздолбай, слышать всё ещё совершенно не хочется.

- Ты даже не ответишь? - Феликс растеряно глядит перед собой, едва успевая ловить в поле зрения метающегося туда-сюда парня.

- Джисону лучше не отвечать. Опасно для ушей и нервов.

- Джисону..? - тихо повторяет Ли и тут же смотрит в сторону часов. Вот оно что. Их время вышло...

Феликс возвращает взгляд обратно. Хёнджин стоит перед ним уже полностью одетый, держа в руке свою дорожную сумку. Он не выглядит разбитым или огорченным, как это было некоторое время назад. Он всё такой же - очаровательный и по-своему родной. С хитрыми глазами, на дне которых горят яркие огоньки, и самодовольной улыбкой.

Когда Ликса сжимают в прощальных объятиях и нежно целуют в висок, его дыхание замирает и с губ почти срывается жалкое: "Останься ещё хотя бы на пару минут". А когда дверь за его спиной с привычным хлопком закрывается, он понимает, что так и не ощутил ожидаемого чувства сожаления за совершенное.