23

Сяо Синчэнь не то чтобы рассчитывал на то, что Сюэ Ян его послушается и уберется с глаз долой, поэтому его отсутствие является приятным сюрпризом по возвращении из душа. Надо же, авторитет Даочжана еще не успел растеряться за время расставания... Впрочем, гордость собой у Синчэня длится ровно до того момента, как он заходит в спальню и имеет неудовольствие созерцать свою постель, теперь больше напоминающую гнездовище какого-то ксеноморфа, питающегося исключительно дешевым сладостями.Однако менять белье решительно нет никаких сил, потому Синчэнь с легкой руки сгребает весь мусор на пол и валится лицом в примятую подушку. Наверное, нужно будет купить вторую... Но не раньше того, как Сюэ Ян выполнит поставленные ему условия. А если не выполнит, то... Если честно, об этом думать тоже слишком уж напряжно, и Синчэнь просто отключается, наплевав на все. Он поразмыслит об этом позже.Однако по пробуждении у Синчэня только одна мысль: как же хорошо, что после командировки ему дали пару дней выходных, и он сможет без спешки хотя бы частично избавиться от всего хаоса, что Сюэ Ян успел развести в его квартире! Следов своего пребывания он оставил порядочно, будто территорию метил, честное слово...Пожалуй, в самый больший ступор Синчэнь впал, когда открыл свой холодильник и обнаружил, что половина полок там занята медом. Прямо в сотах и вперемешку с влипшими туда пчелами. Кажется, Сюэ Ян таки смог победить в этой войне... Доставать это великолепие Синчэнь не решился, вспомнив весьма зыбкий в своей достоверности факт, что некоторые насекомые от холода всего лишь впадают в спячку и могут проснуться, вновь попав в тепло. Звонить бабушке и выяснять, сколько из двенадцати ульев остались в целости, он тоже не стал — слишком подозрительное любопытство для человека, якобы не имеющего понятия, где находится беглец.Зато после медового морга Синчэнь уже не стал удивляться целым трем мешкам картошки, притаившимся в шкафу. Разве что задался вопросом: ну каким образом Сюэ Ян смог не только притащить всю свою добычу с собой, но и пропихнуть через люк?! Впрочем, едва ли в этом мире существует что-то невозможное для человека, способного уехать навстречу приключениям на безнадежно мертвом тракторе. К тому же, полтора месяца жизни среди людей с зашкаливающей одухотворенностью научили Синчэня воспринимать все странности бытия с исключительно философской точки зрения.Однако вскоре Синчэню начинает казаться, что ему встреча с Сюэ Яном попросту приснилась, а весь бывший бардак учинил он сам в порыве тоски под воздействием монашеской настойки, щедро налитой ему в дорожку гостеприимными обитателями горного храма. Он-то ожидал, что его неугомонный партнер начнет его донимать уже следующим утром, но тот словно исчез — даже шума никакого, а на слух Синчэнь никогда не жаловался!И по этой причине на третий день томительной тишины Синчэнь решается впервые заглянуть на балкон, чтобы убедиться, что преграды между этажами и в самом деле нет и он себе ничего не придумал. Он только посмотрит всего секундочку, поймет, что не сошел с ума, и со спокойной душой отправится на работу. Ну, насколько можно быть спокойным, имея такого соседа...Что ж, люк действительно скручен вместе с петлями: у дальней стенки балкона красуется зияющая дыра в полу — зловещая и манящая нарушить собственные установки. Но, судя по всему, среди прочих талантов у Сюэ Яна имеется в наличии и дар предвиденья (или невероятно острый слух), потому что стоит только подойти ближе, из провала слышится задорное и подернутое эхом восклицание:— Что, Даочжан, уже соскучился?Скрываться как-то глупо, раз его уже заметили, и Сяо Синчэнь гордо отзывается:— Не обольщайся. Я зашел предупредить, что ухожу на работу, и тебе все еще нельзя появляться в моей квартире. Надеюсь на твою добропорядочность или хотя бы ее зачатки.На его мнение, он отлично выкрутился! Хотя, наверное, наоборот, следовало бы велеть вынести отсюда все эти огородные дары куда подальше... Но уже поздно брать слова назад — придется самостоятельно разбираться с промышленным запасом ворованной картошки. Хотя можно ли считать ее ворованной, если она хранится у Синчэня, а он является внуком пострадавшей от грабежа госпожи Баошань?— Эй, постой, у меня к тебе важный вопрос! — доносится из люка.— Какой? — вздыхает Синчэнь, заранее зная, что услышанное ему не понравится.— А можно возвращать деньгами, а не натурой? — интересуется Сюэ Ян.— Ты о чем? — недоуменно уточняет Синчэнь. Какая еще «натура», это какой-то пошлый эвфемизм?— Давай я твоей бабке переведу на счет стоимость Цзянцзая, и ты перестанешь на меня дуться.Предложение заставляет призадуматься. Ну, технически, звучит довольно неплохо... Бабушка купит себе новый трактор, с гарантией и без поломок в анамнезе, и можно будет забыть все обиды. Только вот...— Откуда у тебя такие деньги? — мнительно вопрошает Синчэнь.— А какое тебе дело?Исчерпывающий ответ. Нельзя позволить Сюэ Яну расплачиваться средствами, которые он уведет с чужой карты без всяких зазрений совести — это будет уже двойным преступлением! А у Сяо Синчэня есть моральные принципы, пускай и очень пошатнувшиеся. Хватает того, что он вообще ведет какие-либо переговоры с криминальным элементом и не спешит о нем куда-то доносить.— В таком случае — исключено. Условия остаются прежними: ты должен вернуть Цзянцзай.Синчэнь точно знает, что Сюэ Ян никак не мог бросить или пустить на запчасти своего любимца даже во имя собственной безопасности. Угнанный трактор определенно где-то спрятан в укромном гараже, и делать ему там совершенно нечего, кроме как становиться жертвой грязных технодомогательств. Вот уж кого нужно спасать из плена! Боже, Синчэнь его уже тоже начал всерьез считать полноправным членом общества? Куда он катится...— А если не верну? Ты меня что, сразу же сдашь?Похоже, Сюэ Ян вздумал давить на жалость этими плаксивыми нотками в голосе, но не на того напал!— Нет, я не буду тебя сдавать, а просто забуду о твоем существовании. Если ты не намерен возвращать Цзянцзай, можешь прямо сейчас начинать искать себе другого господина, который будет тебя... — Синчэнь замолкает на полуслове, неспособный закончить эту откровенную ложь. Он шумно вдыхает, пытаясь внятно переформулировать фразу, и наконец находит подходящие слова: — Нет, я тебе запрещаю кем-то меня заменять, но вместе мы больше никогда не не будем.В ответ слышен возмущенный раздосадованный всхрип и буквально через десяток секунд уже гудят металлические перекладины пожарной лестницы, а из люка появляется растрепанная голова новоиспеченного соседа снизу. Ему, несомненно, требуется подстричься поаккуратнее... Сюэ Ян одаривает оппонента горящим взором, вероятно, означающим: «Для человека, на чьей состоятельности как завидного жениха поставила крест даже собственная бабушка, ты слишком много выделываешься!».Синчэнь мужественно сглатывает в ожидании предсказуемого посыла прогуляться до вершины горы, с которой недавно слез, с последующим прыжком с края, и успевает пожалеть о том, что сказал. У него не было никакого права требовать подобную неслыханную чушь, на такую дикость никто в жизни не согласится даже в шутку... Это же надо было выставить себя распоследним самодовольным дураком и тираном!Однако А-Ян всего лишь продолжает сверлить взглядом перед собой, а затем обреченно бросает:— Вот же вляпался в доставучего внучка... — И, не дожидаясь ответа, скрывается из виду, оставляя потрясенного и отчаянно опаздывающего на работу Синчэня в одиночестве.

— Милый, ты не поверишь, что произошло, — с торжественным видом возвещает Баошань Санжэнь с экрана телефона.— Долгунец наконец дотеребили? — осторожно предполагает Сяо Синчэнь, стараясь придать своему лицу наиболее незаинтересованное выражение.Не стоит спешить заранее обнадеживаться и ликовать — вдруг бабушка имеет в виду совсем не то, о чем он сразу же подумал, когда поднимал трубку? Он успел себя накрутить сверх меры за последнюю неделю очередного исчезновения Сюэ Яна со всех радаров, со всех возможных ракурсов интерпретируя его последние слова. Он согласился сделать что угодно или все-таки расплевался с Синчэнем, посчитав его не стоящим своих усилий? Тогда почему не забрал свою чертову картошку? Она же скоро прорастать начнет, если с ней ничего не сделать... А может, это такая своеобразная месть? Вполне в его стиле.— Какой же ты безграмотный! Мы еще в августе с ним закончили, а сейчас ноябрь на носу! — фыркает бабушка.— Тогда что же случилось? — все так же равнодушно спрашивает Синчэнь.А про себя он радуется, что нет нужды слишком усердствовать в разыгрывании сценки под названием «я ничего не знаю про Сюэ Яна и мне глубоко на него плевать» — вид у него и без того отвлеченный от беседы. После того, как Синчэня оценили как необычайно талантливого сотрудника, работы у него стало в пять раз больше. Зарплата, правда, не увеличилась, но ведь главное — это статус!— Проще показать, чем рассказать, — хмыкает госпожа Баошань.Изображение на экране на пару секунд темнеет, переключаясь с фронтальной камеры в обычный режим, и Синчэнь взирает на гордо стоящий на фоне какой-то стены Цзянцзай. Он недолго любуется сим почти величественным зрелищем, прежде чем в весьма натуралистичном удивлении вскинуть брови и протянуть:— Это тот самый трактор?— Да! Сегодня утром мне позвонили с автозаправки — нашли у себя на парковке, представляешь? Похоже, у этого вредного мальчишки проснулась совесть... Что ж, буду считать, что он взял мой трактор в аренду, а не угнал. Хотя мог бы и не красить его в черный! У меня теперь будто катафалк во дворе... И как ты об этом только догадался? Он тебе что, все-таки говорил о своих планах?Синчэнь издает нервный смешок. Чего ему Сюэ Ян только не говорил! Но бабушке лучше об этом не знать. Поэтому он, не скрывая своей улыбки — ее вполне можно списать на искреннюю радость за возвращение имущества дорогой госпоже Баошань — любопытствует:— Как я понимаю, его не поймали?— Нет, — качает головой Баошань Санжэнь, вновь переводя обзор на себя. Она жует губами, о чем-то размышляя, и вдруг выдает: — Ну и хорошо.— Ты на него уже не злишься, что ли? — А вот сейчас уже Синчэнь изумлен совершенно неподдельно. Неужели бабушка снова начнет пытаться их свести, несмотря на ворох проступков Сюэ Яна?— А какой смысл на него злиться? — вздыхает она. — Он же даже не преступник.— Разве? — голос Синчэня неконтролируемо становится одновременно сиплым и высоким, настолько он ошарашен. Как это — «не преступник»? А почему ему об этом никто раньше не сказал?! — Он же в розыске!? Или я что-то пропустил?Баошань Санжэнь сканирует его своим фирменным взглядом, залезающим под кожу даже через видеосвязь, и ухмыляется.— Конечно, с юридической точки зрения он заслуживает того, чтобы его посадили на пару лет. А с моей... Как я могу винить невоспитанного ребенка, застрявшего в бунтарской фазе? И хотя ему это явно далось очень нелегко, он мне вернул украденное... Ох, ты бы видел письмо, которое он мне оставил! В жизни бы не подумала, что можно втиснуть на один лист столько угроз вместе с рекомендациями по заботе о тракторе... Честное слово, если не знать, о чем речь, можно подумать, что его разлучили с любимой собакой! — она закатывает глаза и цокает языком.— О нет, точно не с собакой! — несдержанно восклицает Сяо Синчэнь, чуть было не проговариваясь о том, что отношения с Цзянзаем у Сюэ Яна далеко были не формата «хозяин-питомец», и что ребенком его тоже ну никак не назвать... Синчэнь же не извращенец, в конце концов! Ну только если немножко и в другую степь. Ох... Нужно срочно перевести тему: — Ну что ж, я тебя поздравляю. Надеюсь, Цзычень не посчитает тебя пособницей после этого.— О, пока что у него виноват сменщик на парковке, за меня он возьмется следующей. Но не волнуйся, я со всем разберусь. И ты разберись, — на прощание улыбается госпожа Баошань. И что-то подсказывает, она имела в виду не напряженную работу фотографа, от которой оторвала любимого внука своим звонком.Пожалуй, стоит последовать ее совету. И заглянуть на обратном пути в аптеку. Жаль только, что едва ли где-нибудь удастся купить мухогонку — без нее сегодня никак не обойтись!