Глава 50. Но я ведь мать.

Как это странно осознавать, что в клубе во весь разгар идёт вечеринка, а Сабрина в ней не участвует. Лежит на больничной койке, вокруг которой пищит разное оборудование с диаграммами на экранах, с закрытыми глазами, полностью отсутствует в этом мире. Пребывает в своём сознательно выдуманном мирке и есть вероятность, что счастлива. Врачи говорят, если коматозное состояние не ухудшиться, то она обязательно через время проснётся. Но эта небольшая вероятность, коробящая тебя изнутри, подговаривающая, что всё будет совершенно иначе, она больше никогда не очнётся, всю жизнь проведёт на койке по твоей вине и умрёт от отсоединения препаратов..

Больница может годами ждать пробуждения пациента, но не десятилетиями.

Кира стояла вне палаты, наблюдая за происходящим через застеклённое окно.

За прошедшую неделю с этого места она лицезрела, как к сестре приходят различные посетители, что-то говорят ей, а покидая, обязательно с прищуром смотрят на неё, которая стоит себе снаружи и какой-то подозрительной кажется её внешнее очарование. Все сразу думают, что оболочка обманчива; за красивой кожуркой персика может скрываться гнилая плоть, вся испещрённая червями да их грязными яйцами.

Она видела, как посещали сестру одногруппники.

Человек десять, если не больше. Все оделись в тёмную однотонную одежду, будто хоронить уже собрались. Один из них умудрился корзинку фруктов принести. Вот же идиот. Как она сможет в бессознательном состоянии их есть, глупый ты человек? Посетительницей была даже женщина лет пятидесяти. Немножко полненькая, с пучком на голове, очками и острым взглядом злобной училки, которая гоняет своих учеников, как сидоровых коз. Только не по полю, а по учебному материалу. Пришла, обмолвилась с лежащей парочкой словечек, по её выражению добрых. Сразу видно строгая женщина. Вот только, что могло её привлечь в своей вечно улыбающейся ученице, не понятно. Может как раз таки глуповатая улыбка и сыграла в этом огромную роль, потому что оценками она не отличалась.

Приходил к ней даже бармен Николай из клуба. Принёс небольшой букет ромашек с вазой. Позаботился даже об этом. Самостоятельно налил воду, поставил, наверное с тем же успехом поцеловал бы, но при виде стоящей и упрямо смотрящей за окном начальницы не стал.

Только руку погладил, напоследок что-то прошептав.

По наблюдениям приставленного к Сабрине врача посетителей было куда больше и Кира видела только малую часть. Значит было куда больше одногруппников, училок, работников из клуба, её подружек.. Это неудивительно. Каждый кто с ней подружился говорил, как она буквально светится, когда говорит, и даже, когда молча стоит сторонкой. Любого она заряжает своей мощной энергией, и по мнению Киры они приходят, чтобы подзарядить свою батарейку, вот только уходя больше не улыбаются. Оно и понятно. Вид перебинтованной лысой головы никого бы не обрадовал, а уж заставить улыбнуться.. Скорее разрыдаться в три ручья, образовав новую в мире солёную речку без живности.

Родители часто посещали свою старшую дочь. На следующий день после случившегося названивали Кире, просили приюта. Не вечно же им в гостинице жить — дорого, а как известно в семье Гамл деньгами не ходят в туалет и ими не подтираются. У них нет золотого унитаза, даже золотых украшений.

Без какой-либо вежливости она сказала, что не хочет видеть их в своём доме, но проявила учтивость, предложив ключи от квартиры бывшего, конечно без предупреждения, что она не пустует. Отец согласился сразу, но вот мать раскричалась, как отчаявшаяся истеричка, на что Кира сухо проговорила: «Тогда обойдётесь без жилья», и отключилась. В ту же минуту ушла покупать новую сим-карту. Перед заменой написала нужным людям свой новый номер телефона и выкинула старую симку. Так стало намного спокойнее. Из агентства никто больше не названивал, не писал о встрече с журналистом, не звонил на счёт жилья. Стояла тишь да гладь, особенно на квартире. Кира поняла, что ещё долго будет привыкать к этой тишине. Без музыки, танцев, неожиданных вскриков, включённого телевизора на очередном сериале, бурлящей воды под крышками на кухне, без Сабрины, которая создавала уют.

Вся работа по дому вновь свалилась на плечи беловласки.

Ранним утром по расписанию стояла тренировка. Затем посещение кафе с проверкой хода работы, отчётов, указаний, направлений, предложений. К вечеру ближе посещение клуба, где только только готовились всё начать, проверка придуманной Мари с Луизой программы на ночь, завоза продуктов с алкоголем, зарплат работникам, работу оборудования. И только к часу ближе возвращение домой. Готовить было некогда, поэтому она ела либо в столовых, либо заказывала обеды с ужинами из какого-нибудь интернет магазина.

Плюс к ко всему успевала посещать Сабрину. Постоять за стеклом, посмотреть на неё и подумать о своём.

Сейчас время близилось к часу ночи. Больница давно выпроводила посетителей из палат, только Кира настояла на своём присутствии. По деньгам, которые она платила, вообще имела право заселиться в одну из вип палат и жить там, питаясь за счёт больницы. Именно поэтому глав врач разрешил ей оставаться до стольких часов до скольких она пожелает. Слово клиента — закон.

В коридорах пахло стерильностью и хлоркой. Киру, как ни странно, эти запахи успокаивали, немножко даже усыпляли. За стеклом на экране оборудования привычно вырисовывалась очередная ломкая линия жизни, препараты пиликали, но Сабрина так и не дёргалась. Ни пальчиком, ничем. Некоторое время назад Кира в конце коридора по правую руку заметила кошку. Пошла за ней, но та испарилась. Прокрутив картинку вида белой, пушистой, знакомой кошки в голове, она поняла, что это совсем не животное, а Сицилла. Не хочет являться самой, но показывает, что всегда находиться где-то поблизости, где Кире не достать. Зато она всех достанет, если ей заблагорассудится.

Проведя внимательный взгляд по стеклу в последний раз Кира зашагала на выход. В остальных коридорах горело всего несколько лампочек, освещая лишь небольшие промежутки стен, остальное всё оставалось в полумраке. В главном приёмном зале горел светильник только у дежурного. Это был парень лет 25. В белом халате стоял у стойки и клевал носом. Видимо один из интернов оставшихся за плохую работу или неверно поставленный пациенту диагноз. Услышав шаги он ещё больше размяк на стуле, но всё же заставил приоткрыть слипающиеся глаза. Как только беловласка вышла из-за угла его глаза широко раскрылись, и он настолько воспрял духом, что жадно буравил её взглядом до самого выхода.

Уже давно привыкшая к подобному она проигнорировала. Не оборачиваясь вышла наружу и только тогда застегнула свою куртку до груди. Если живот она боялась открывать, то в грудной клетке у неё всё горело огнём. Вроде ничего не чувствовала, но тело сопротивлялось и само пыталось прожить те чувства, которые она запирала.

На улице всех кусал мороз.

А это всего январь! Если в этом месяце такие колкие температуры, то что будет в феврале и представить страшно. Кира и забыла какой бывает злой зима.

На тротуарах людей не было. В час ночи все уже сидели по домам у тёплых батарей, вешали на них мокрые носки с колготками, а затем крепко засыпали под тяжёлыми одеялками. Только она, сливаясь с цветом снега волосами, но выделяясь чёрной одеждой, шагала по тихим улочкам. Мимо порой проезжала машина, оставляя надолго гул в ушах.

Небо заволокло тучами. Подняв взгляд с надеждой Кира не увидела звёзд, даже луна скрылась под пелёнками облаков. Только фонари повсюду могли освещать ей путь и вести вперёд по тропинкам, дорожкам и в парк, где нападал более чистый снег. Там стояла пугающая тишина, даже деревья отказывались шевелиться от сковывающего их мороза.

Кира вытащила руку из кармана на холод и захватила снега, сколько смогла. Сжала в кулаке. Под теплом тела снежинки скрепились с друг другом, от формы пальцев напоминая гребешок на пирожке. Размеренно шагая вперёд она откусила от снежка кусок. От холода чуть не отвалились зубы, но она продолжила жевать его, а потом маленькими тающими кусочками играться во рту языком. Вдалеке послышался громкий лай собак. На время затих, затем они не просто залаяли, а завыли, то ли от холода, то ли от плохого предчувствия. Животным дано это внутреннее чутьё. Они знают, видят тени недоступные глазу, чувствуют смерть и непогоду. Не зря по состоянию животных можно определить идущие на местность природные явления.

Когда-то это являлось излюбленным местом вечных гулянок девушки. И зимой, и летом, и в непогоду, и в зной. Местность здесь была хорошей, воздух настолько свежим, что дышишь дышишь и никак не можешь запастись хотя бы на текущий день, всегда его мало. Деревья здесь были посажены разнообразные.. А вот и самая большая ель. Кира остановилась под её тёмно зелёными ветками, усыпанными множеством снега. Подняла на время вверх голову и закрыла глаза. На этом самом месте в том году Аластор дёрнул за колкую ветку и на девушку высыпалось столько снега, что попало во все открытые и закрытые зоны тела. Он тогда очень долго смеялся. Не забыл поиздеваться, назвав снеговиком, предложил купить морковку и сфотографировать. Кира помнила, как была зла на него за эти насмешки и отомстила за них, зарядила ему между ног, чтоб не повадно было.

Вспомнив этот случай она передёрнулась, и зашагала вперёд. Не хватало ещё предаваться померкшим воспоминаниям. Пусть они будут с ней вечно, но прячутся в тени, не показываются ей, слишком уж больно ранят новое сердечко.

До дома оставалось всего ничего.

Она прошла мимо закрытой булочной, кучи голых кустов, перешла на другую сторону по пустой дороге под красный для пешехода свет на светофоре. Краем глаза заметила тускнеющий фонарь и юркнула под крыши домов в закаулок.

Город спал.Вот только не везде. На улице, пока не родной, но уже прижившейся послышались голоса. Негромкие, но напористые.

Кира без интереса прошла мимо красной машины, завернула за чёрную, переступила порог и перешла на тротуар. У её подъезда под ярким фонарём стояли двое. Если бы только незнакомые, но нет..

— Наконец блять ты найдена. - повернулся Аластор, закончив говорить что-то своему излюбленному другу.

— Что-то долго искал. - Кира не остановилась.

Продолжила идти к двери подъезда, зная как хочет лечь в свою мягкую кровать.

— Не против кражи посреди ночи? - вмешался в разговор и Кроул, вечно наряженный в какой-нибудь плащ с меховым воротником. В этот раз воротник был с головой какого-то саблезубого зверька с синими кристалликами, вместо глаз.— Он намеревается тебя похитить. Раз уж ты против мириться хочет заставить пойти с ним силой.

— Не хочешь заткнуться? - непривычно с конфузом выпалил Аластор.

— Если это говорит глава, то наверное, если же друг, то ни за что.

Девушке это кое что напомнило.

— Где пакет бутылок? - обратилась она к двум сразу и одновременно в пустоту.

— Какой пакет? - нахмурил брови Ал.

— Не знаю никаких пакетов. - другой усмехнулся в своей излюбленной форме.

— Пакет с бутылками алкоголя. Помню, что именно так мы встречали прошлое Рождество. Он бы сейчас не помешал. Если его нет — домой не пущу.

— С дубу ёбнулась? Какая алкашка? Ты беременна! - рука Ала врезалась поверх головы девушки прямо в стену двери, не успела она её открыть.

Та в ответ только беспомощно запиликала, так и не открывши свою железную пасть в подъезд. Кира бегло окинула его пустым взором.

— Надоело. - безразлично сказала она. Отдёрнула его руку, снова приложила магнит к домофону и на этот раз открыла тяжёлую железную дверь. Но сразу заходить не стала.— Откуда вы все узнаёте, что я беременна? Как будто внутри фонарик какой-то включается при появлении зародыша, который видят все кроме меня. Это знатно бесит.

Аластор перехватил тяжёлую дверь своей рукой. Его лицо слегка сморщилось на мгновение, зато Кроул в улыбке оскалил острые зубки вампира.

— По запаху. - ответил он.— От тебя молозьевым молочком попахивает за версту. Ни один Альп не удержался бы от такого лакомства, а как известно, оно появляется только при или после беременности.

Под пристальными хищными взглядами двух существ она взглянула на время на экране телефона. Руки потянулись сразу к вискам. Время близилось к двум часам ночи, а тут ещё проблемы нарисовались. Одна сплошная гематома с ними, но и спрятаться от них возможности не представляется. Всё равно если не через дверь, так в окно влезут, твари живучие.

Оба пристально следили за каждым её жестом, взглядом, как за взятой с паличным преступницей. Наручники только надеть забыли, чтоб уж наверняка.

— Вариантов у меня нет. Украсть конечно можно всегда, но я скорее повешусь, чем ещё раз когда-нибудь тебе дамся. - губы парня шевельнулись, но Кира не дала ничего сказать:— Проходите, раз уж пришли.

Не веря в её доброжелательный, как им показалось, тон они последовали за ней в подъезд. Но поднимаясь по лестнице она ощутила, как позади эти двое остановились и начали скрючиваться, как листья Иван чая при экстремальной сушке. Обернувшись она увидела, как эти два прохвоста в одно мгновенье вылетели за дверь, злобно скалясь зубами хищников. Какая блоха их укусила? Покажите Кире и она всегда будет носить её с собой в кармане, чтобы отвязываться от этих кропийц.

— Что не так? - с пустым удивлением спросила она, остановившись на ступеньке эдак шестой.

Спускаться она не норовилась, как и помогать.

— Бляя, да ты специально, да? Успела ловушек наставить. Срань болотная! Жгёт с-с-сука!

— Жгёт? - она присела на корточки, высматривая за приоткрытой дверью их нервно двигающиеся взад вперёд фигуры.

— Нет блять, охлаждает!

Аластор был на взводе, впрочем как и всю свою жизнь. Вечно злой и вечно чем то да не довольный, с новым матерным словечком за пазухой.

Посмотрев по всей окружности девушка остановилась на носках своих зимних кроссовок. Что-то похожее вертелось у неё в голове, но из-за мутного сознания, которое норовилось заснуть прямо тут, она никак не могла поймать это за хвост. Кто-то также вылетел пулей из помещения, и вообще из здания.. кто-то.. почему то.. там присутствовала Сицилла с.. Уиллом. Она вспомнила. Эти двое однажды так взбесились друг на друга, что эта женщина взорвала шарик купола, из которой прорвалась энергия Эдема. Уилл, как падший, изгнанный, покрылся ожогами и скрылся прочь с болезненным вскриком. Эти двое выбежали точно также, как крысы с горящими хвостами. Мысль пришла только одна. Кто-то наложил на здание купол с той же энергией, что принесла некогда Сицилла. А скорее всего она сама это и сделала. Или же это всё те же остатки от того взрыва.

Пока Аластор в своём обычае ругался на всю улицу, а к нему присоединились проснувшиеся гневные соседи, Кира с облегчением начала подниматься на свой этаж.

Ура. Одной проблемой меньше.

В её спину летели разнообразные ругательства, на какие только оказался способен Аластор, но ей было не до них. Голова качалась туда сюда, ноги еле слушались, глаза хотели спать, а желудок молил хотя бы о крошечке пищи.

В холодильнике мало чего лежало.

Какие то иссохшие фрукты с овощами, парочка всеми забытых соусов, разбитое яйцо в тарелке, сбоку таблетки с сиропами, небольшая кастрюлька с чем-то, что уже наверняка протухло и парочка разных сластей. Их Кира и выбрала. Захватила полупустую пачку шоколадки да баночку сливок. Распласталась на диване, заодно заложив за щёку несколько долек обычного молочного шоколада, а сверху напшикала вкусных клубничных сливок. Вкус приторно-сладкий, но ей зашёл.

Без вмешательства уставших органов пища сама растворяется, обмакиваемая горячей слюной, касается языка, с ним вкусовых рецепторов, расползается липкой, сладкой жидкостью к глотке и остаётся только проглотить. Для ночи шоколад со сливками являлись не самой лучшей пищей для ребёнка. А впрочем, что она сегодня ела? Утром творожок и кружечку клюквенного сока, для перекуса схватила с полки магазина свежую ватрушку. В обед немного припозднилась, но всё же съела две тарелки горохового супа. Правда через час он вышел из неё из-за проклятого токсикоза. К вечеру ближе нахваталась в клубе различных закусок с соками, а вот по дороге к сестре в больницу купила сырок. И так и забыла его съесть. Бедный. К завтрашнему дню у себя в кармане Кира обнаружит лужицу протёкшего шоколада заодно с липкой рукой, которую туда засунет не подумав.

В квартире стояло молчание. Стены не проницали ни единого звука с наружного потока возни соседей и проезжающих мимо машин. Тикающих часов здесь не имелось, зато в ухе девушки они по привычке тикали, заполняли хоть как-то эту беспросветную тишь. Может чайник поставить? Пока жидкость в нём кипит и булькает ей будет куда комфортнее находиться здесь одной. И заснёт со спокойным сердцем на душе.

Но подниматься было уже не вмоготу. Как только её тело распласталось на диване все мышцы решили взять полный отпуск, где-нибудь эдак до рассвета. Даже палецем на ноги казалось трудно пошевелить, не то что встать.

Впервые с шести часов утра Кира закрыла глаза. Перед ними предстали Герман с Луизой, новые лица, которые должны стать управляющими.

Герман тихий, спокойный парень. Он нестандартно одевается. Постоянно различные заколки на чёрных волосах, кольца на пальцах, много серёжек в ухе, однажды умудрился чокер на шею нацепить. А его тело вообще является храмом татуировок. Он вечно кивает и благо выполняет всё в точности, как ему говорят. В коллективе кафетерия поговаривают, что он ещё тот креативщик в плане хобби. Увлекается дизайном интерьера, одежды, умеет рисовать, играет на нескольких инструментах, собирает различные виды живых кактусов. Отчасти именно это и заставило пасть выбору Киры на него. Но были ещё одни хорошие в нём черты — нрав и голос. Обычно он мало говорил, а если что-то произносил, то от его приятного нежного голоса во внутреннем мирке каждого расцветали цветы. Но это не всё. Однажды Мари рассказала очень интересную его сторону, почему и её выбор пал на него. Когда она только только устроилась в Неко-кафе, Геру, так его обычно называли, представили к ней присматривать. Прошлая управляющая слишком уж вредная была, за небольшую оплошность мгновенно убавляла часть зарплаты. Под его началом в первый же день рабочего дня она разбила маленькую чашечку для кофе. Задела её палкой от швабры. Герман, понизив свой голос до доминантных нот, которые она услышала впервые, сделал ей выговор. Мари призналась, что даже вступор впала, пока он отчитывал её неуклюжесть, побоялась за свою зарплату. Но он так ничего и не рассказал управляющей про тот случай. Разбитая чашка и её стоимость были всеми забыты, а вот голос баристы Германа, которого одновременно подивились и испугались все, нет.

Луиза же нервная особа, больше напоминающая училку из старшей школы. Ей уже исполнился тридцатник. Она высока ростом, тонкая, никто и никогда не видел её без пучка на голове и без серой или чёрной юбки карандаш. Единственная зацепка в её на столько сером, даже для школы, образе выделялись жирно накрашенные брови. Видимо у неё бедняжки их вообще не было, поэтому каждое утро перед зеркалом она кроптела над ними так, чтоб их даже издалека становилось заметно. На фантазию в программе вечеринок была конечно плоха. Она с лёгкостью могла поставить программу из прошлых дней, или взять из интернета, но самой выдумать что-то новое фантазии не хватало. Но был в ней тот самый плюс, которого не хватало в прошлой управляющей. Луиза никогда не вливалась в клубную атмосферу. Всегда бегала серой мышкой, к ней никто не приставал, почти даже не замечал, что было просто замечательно. А работу она выполняла добросовестно. Поговаривают, что она и вправду педагогический окончила, проучила несколько лет детей начальных классов, но из-за чего-то уволилась. Года два сидела безработной, а потом устроилась в клуб знакомой. Занимала там пост управляющей, но этот бизнес не смог выйти на новую ступеньку и стал дешёвым заведением. Именно по этой причине Луиза в поиске хорошей зарплаты пришла сюда. До недавних пор она всегда являлась только помощницей Сабрины, заодно креативным директором, правда только по названию. А вот сейчас она показывала Мари устройство клуба. Для дальнейшей работы им  необходимо было некоторое время пообщаться, найти общий язык, как в клубной жизни так и в личной.

Всем телом Кира почувствовала шевеление в квартире.

Дрожь пробрала каждый участок тела, и девушка заставила разлепить себя глаза. С приоткрытого рта капнула непроглоченная сладкая клубничная слюна, которую она вытерла об подушку, пока всматривалась в шевелящиеся карамельного цвета шторы. Они колыхались, как при ветре. Первая мысль конечно облокотилась о не закрытое окно. Вот только шторы до сего момента не колыхались.

Неужели Аластор всё таки нашёл лазейку как-то пробраться к ней?

Но нет. Из-за двери в комнату вошла молодая женщина с сиреневыми волосами. Она ступала по полу в покрытых беленьким пушком сандалиях, уходящие тканью на её тонкие икры и до самых колен. Плечи красовались в золотых подплечниках, от них шёл белый мех, сниспадающий накидкой на спину, плюс плечевую часть руки и слегка на груди. Рельефный живот как всегда был открыт, какое время года не стояло бы на дворе. Груди и пах закрывались жемчужно-синеватыми тканями, которые отражали весь её сиреневый цвет в разных тонах. На голове высилась золотая с веточками и листиками тиара. В левой руке красовался посох, конец которого являлся голубым острым кристаллом, а сверху, в загнутой деревянной части, парил шар такого же цвета, как и её волосы. От широких бёдер шли розовые длинные ткани до самого пола, по бокам ткани которых также выделялся беленький пушок меха.

Они колыхались, как тяжёлые карамельные шторы, движения которых Кира знатно испугалась, но сейчас могла спокойно выдохнуть. Вместе с шумом тиканье в голове испарилось.

— Ты снова появилась. - безразлично кинула Кира, вновь расслабляя напряжённые конечности.

Провалиться бы сейчас в сон, но навряд ли эта женщина пришла посмотреть на своего спящего отпрыска.

Сицилла быстро перевела свой кошачий взгляд не на дочь, а на рядом с диваном на столике стоящий тюбик со сливками вместе с пустой пачкой шоколадки. Ранее огромные зрачки сузились в треугольничек с интересом, но сама она предпочла остаться на месте около телевизора, висящим на стене.

— Да. Защищать твою шкурку. Сама ты с этой миссией никак не можешь справиться. Учла бы то, что и у других есть обязательства и дела, но нет. Из раза в раз ты влазишь в новые ситуации неподвластные твоему контролю.

— Они сами меня находят. - в последний раз Кира облизнула нёбу и проглотила полусладкую слюну. Затем положила левую руку на глаза, другую на живот. О Господи! Она так устала, так сильно устала. Жаль, что это женщина не может предсказывать её мысли, как та дева в пруду. А так лежи и показывай вид, что ты сильная и невозмутимая.— Раз ты защищаешь меня, где ты находилась, когда нужна была мне?

Сицилла скучающе нарисовала кончиком подошвы круг на полу.

— Твоя семья значит и ты её защита. Не приплетай мне обязанности, которые совершенно ко мне не относятся. Это ты не смогла сберечь свою так называемую сестру, так прими за это ответственность. А я буду до поры до времени укрывать тебя своим плащом.

— До поры до времени?

— Так и есть. До поры до времени, глупое ты дитя. Зачем повторять? - без прежней брезгливости женщина села на стеклянный столик рядом с тюбиком сливок и начала его раскачивать из стороны в сторону пальчиком.— Если ты погибнешь, то твой долг придётся перенять другому с божественным телом. А я умирать не тороплюсь. До твоего появления жила, поживу и после исчезновения.

— Что ты несёшь? - убрала беловласка руку с лица чуть приподнимаясь телом, чтобы видеть свою собеседницу.

Она чувствовала как нахмурилась, но ощущение было ошибочным. Скорее внутренним, чем внешним.

Сицилле это очень понравилось.

— Истинно изваяние из камня и льда. Нужно отдать тебе должное. С каждым деньком становишься всё бесчувственнее, а с этим прекраснее. Только вот от красоты говорят ума не прибавляется. Но ты другой случай. Рациональность тебе к лицу, не то что раньше эта глуповатая улыбка, - женщина откинула сиреневую прядку волос назад,— искра в глазах ещё глупее. Влюблённость. Кто её вообще придумал? Боги? Да, они её дали нам, но мы превратили её в страсть и похоть, взамен на любовь. Мне нравится когда ты такая, как сейчас. Больше походишь на меня.

Комплиментом Кира подобные слова не посчитала. Снова закрыла лицо рукой.

— Посмотрела бы я, как ты пожила бы с каменной дырой в груди.

— Ничего, другие без органов уживаются на свете и ты это перетерпишь. Боги милостивы к жертвам!

— Так ты знала о моём камне в груди? - под рукой загорелись два злых огонька в глазах, но тут же потухли.

— А ты думала оставить его секретом? И это не камень, а Энергосердце. Без него не существует больше возможности сделать таких как ты сильнее. Твои эмоции превратились в твоё оружие. Ты должна быть благодарна за такой могущественный подарок.

— Это скорее проклятье, чем подарок. - буркнула Кира под нос, уже проваливаясь в сон без желания слушать продолжение наставлений этой женщины.

— Скорее эмоции наше проклятие, чем бесчувственность.

Она видела, что этот ребёнок больше не желает её слушать и ищет свои сновидения. По сравнению с ней Кира была одета, как простолюдинка. Безразмерная тёмно-синяя толстовка, больше напоминающая мешок, чёрные утеплённые штаны, да серые носки. Никакого сочетания и никакого вкуса. Одно безобразие.

— В скором времени отправишься в Параллель. Подготовь всё к своему уходу. Та земля больше не намерена ждать.

Прошептала она напоследок над самым её ухом. Кира это услышала, но тут же провалилась в сон от холодного дыхания женщины. В какой, только одним Богам известно. За окном зима, в квартире прохладно, даже толстовка не может задерживать в себе тёплый воздух — выветривается. Девушка вздрогнула, и нет, чтобы накрыть её одеялом, Сицилла вообще этого не заметила. Всё её внимание оказалось приковано к любопытной бело-розовой баночке, которую она всё время пошатывала из стороны в сторону пальцем. И нельзя сказать, чтоб не манила.

Сглотнув, женщина медленно поднесла ко рту эту штучку, всболтала и пшикнула на высунутый кончик языка. С прищуром интереса задвинула язычок обратно, размазав по нёбе сладкую пенку. Секунда и последовал плевок.

— Тьфу! Что за мерзость! И ты этим питаешься?

Кира в ответ только просопела.

Кончик пальца с разочарованием пнул баллончик с клубничной жидкостью. Интерес был безвозвратно утерян, а вместе с ним сидячее положение существа. Одежды вновь заколыхались, проносимые волнами за спину Сициллы, и она двинулась к двери. Толкнула, вышла, осмотрела лестничную клетку, нашла пришедшую идею замечательной, поэтому убрала длинный посох во внутрь своих одежд, который исчез там в точку. Затем устроилась на перилах и с ветерком покатилась вниз, чудесным образом ничего не задевая, да совершая идеальные повороты пятой точкой. У входной двери пришлось немного поднапрячься. Сначала она попыталась открыть её толчоком пальца. Не открылась. И даже не сдвинулась с прикипевшей точки. Затем последовал толчок ладошкой. Тоже никакого результата.

Что это за дверь такая? Испытывает её на терпение что ли?

Следом пошёл пинок. После него на железном прямоугольнике осталась огромная вмятина, но он всё равно ни на сантиметр не поддался.

— Откройся же. - приказала она строго, но дверь по прежнему стояла на своём месте без ответа.

Следующим применённым оружием стало детское любопытство, которое влечёт для начало осмотреть свой объект любви или ненависти, а затем действовать. Да, это тебе не двери в Параллели, которые ткнул пальцем, а они по щучьему велению, по твоему хотению вышла из рамы, задвинулась в проём стены и потом сама собой закрылась. Тут нужно что-то применить. Но что именно нужно применить к странному куску металла, который даже не слушается твоей мощи озлобленного пинка? На ней всюду какие-то царапины, пару записей нестираемыми чёрными фломастерами по типу: "Катя - дура" или "Игорь чмо прямоходячее". Может это пароль от двери для голосового управления? Надо попробовать.

— Катя — дура, Игорь чмо прямоходящее. Откройся!

В который раз дверь снова молчит. М-да, с таким раскладом не разозлиться уже сложно, и Сицилла уже подумывает не выбить ли эту дверку к хренам, чтоб не повадно этим тупым людишкам было! А то понастроили, а инструкций к использованию не приложили. А пришельцы? О них они не подумали? Нет конечно. Эгоисты чёртовы. Но тут во внимание женщины попал квадратик с кнопочкой. Она незамедлительно нажала на центр и дверь запиликала, но не открылась. Наверное ей помочь надо. Снова нажала и пнула, приложив немного сил. Железная дверь нараспашку отворилась, чуть не слетев с петель, но самое главное открылась.

— Хух. - отряхнула она ручки.— А я уж подумывала над небольшим переполохом в человеческом курятнике. Люди такие глупые! Ну, согласитесь же!?

Пока ошеломлённые появлением ещё одного существа прямо из многоквартирного дома, в который причём ни Аластор ни Кроул не могли зайти, стояли и лупили в неё глазками, Сицилла взметнулась вверх и присела на крышу пристройки к входной двери, которая должна была спасать от дождя или снега. В миг все наваленные здесь сугробы с сосульками испарились. Осталась чистая поверхность шифера.

— Ты ещё кто такая? - с осторожностью, но с присущей ему наглостью отозвался Аластор.

Кроул в свою очередь положил ладонь тому на плечо, успокаивая и намекая на исходящую от неё не просто силу высших, но огромную силу. Так-то её всегда можно было скрыть, но эта фигура намеренно выпускала её в свою ауру.

— Та, у которой следовало бы брать благословение на брак с моей кровью.

— Чё городишь вообще?

Сицилла разочарованно вздохнула и, проигнорировав вопрос Аластора, обратилась к Кроулу:

— Твой король глуповат, ты так не думаешь?

— Следи за языком, предательница Бакенеко. Я не смею думать подобным образом о главе клана.

— Врёшь же. - посох в её руках появился снова и она ткнула им в грудь парня так молниеносно, что тот не успел отреагировать, как эта палка снова закрутилась в длинных проворных пальчиках женщины.— Лжёшь даже себе. Просто подстраиваешься под него, под своего глупого короля, главу клана.

Кроул подозрительно затих, привлекая к себе вопрошающе раздражённый взгляд Аластора.

— Ты чё притих, клоун?

— Вот видишь. Глупый до мозга костей. Его исправит только семя от деревца, да землица в вашем саду Дарк. Может тогда перед Богами предстанет в более лучшем свете. А на счёт Бакенеко.. - кошачьи зрачки с азартом сверкнули.— Куда уж мне до них, - спрыгнула она с крыши на носочки, представ перед двумя Альпами во всех своих тканях, которые еле еле прикрывали пышное тело,— спускаться долго придётся. И не одну и не две ступеньки, а несколько сотен тысяч. Понимаете каков разрыв?

— Да ты хоть понимаешь с кем блять говоришь?

— Тш. - Кроул с осторожностью выдвинул перед другом руку, чтобы тот не выкинул какой-либо глупости до того, как в появившемся существе появится хоть малейший намёк на агрессию.— Это Некомата. Лучше не плясать на этом лезвии меча. В любой момент он тебя может изрезать.

— Да плевать мне какая эта за срань. Что ты здесь делаешь? А? Это ты защитник Киры? Давай, один на один. Когда я одержу победу ты свалишь в туман к праотцам, а ещё уберёшь этот проклятый купол. - Аластор на полном серьёзе сбросил куртку и заправил рукава, приготовившись к схватке прямо во дворе людей.

Только вот противоположная сторона не поддерживала этот настрой. Сицилла расхохоталась.

— Аха ха ха ха ха.

— Чё ржёшь?

— Потому что смешно, глупыш. Ты хоть знаешь кого вызвал на поединок?

— Да мне плевать! Хоть богиня, хоть само дьявольское отродье. Я выпью всю твою кровь и размажу труп по стенке. - Аластор убрал руку друга от себя, отшыврнул её в сторону, и шагнул вперёд в наступающей позиции.

Кроулу пришлось поступить точно также, но в нём явно не горел огонь драки. Осторожность читалась не только в его движениях, но даже в мрачных глазах.

— Мать её ты вызвал на поединок, придурок неотёсанный! - но Сицилла вновь залилась громким смехом, сотрясающим высокие сугробы. Звук пополз вверх, по этажам. И где-то вдали с концов крыш посыпались вниз сосульки, одна за другой.— Это так берут благословение в низшем мире на брак? Очень занятно. Вот вам и выяснилась одна из причин, почему Бакенеко ушли из числа низших. Вы глупы и тупы, прямо как стадо *лукотрусов.

* Лукотрусы — выдуманные существа в мире Параллели. Они бегут от хищников, превращаясь в клубок, и таким образом скатываются с гор. Вообще очень схожи по телосложению с медведями. Обитают в зимних суровых условиях.

— Да ты блять лжёшь нам. Ты не можешь быть её матерью.

— Вы совершенно не похожи. - поддержал друга Кроул, но нахмурился, чувствуя, что он может и ошибаться.

— От слова совсем это вы не похожи на своих отцов. Внешняя копия? Лишь пустышка. Личико передалось, а вот отцовские характеры, да принципы отбросили в сторону, словно это дерьмо никчёмное и вас недостойное. Раз Кира на меня не похожа, это не значит, что я не её мать.

— Она не Бакеноко, лживая ты тварь! - уже не выдержала и вскрикнул Аластор. С первого взгляда он возненавидел эту фигуру.— Лучше уйди отсюда по-хорошему, пока не накликала на себя беду.

На женском личике, вместо обидки, расползалась кошачья довольная улыбка до самых ушей. Кристальный кончик посоха уткнулся в снег рядом с парнями. Не подозревая ни о чём они приморозились к одному месту без шанса двинуться. По их ногам, до самых коленок проползла волна льда с дымком. Даже для сегодняшнего мороза эта магия оказалась слишком холодной.

— Облезлая кошачья сучка. - и в ноги женщины от взбешённого парня прилетел плевок.

— А ты выродок, не понимающий всей ситуации. - спокойно обошла обоих Сицилла, улыбаясь каждому в лицо. В отличии от Аластора, Кроул смотрел на всё исподлобья, придавая оценку сложившимся неудачным обстоятельствам. И опасность была на высоком уровне.— Не думаю, что от оскорблений хоть что-то изменилось. Ты заводишься от гнева, - мельком ткнула Аластору в пышащую грудь, пока тот не успел даже среагировать, не то что схватить,— а я нет. Без разницы как ты меня обозвал, я не отреагирую. А истины всё равно не изменить. Я — мать Киры, которая свободна может к ней подходить. Ты — её предатель, от которого я её спасла уже не один раз. Счёт 2:0. Хочешь играть дальше? Уверена, настоящего боя ты и минуты не выдержишь. Верно. - прицокнула она язычком, обводя взглядом их статные фигуры.— Ты не видел в Кире Бакенеко, как и в тебе никто не видел Альпа. По крайней мере раньше. Какая ирония! Связались обе несчастные души, над которыми сами Боги посмеялись, кидая кости на ваши гены. Думаю вы замечательный дуэт, чтобы всю жизнь страдать. И вместе и порознь, всё одно. Но в отличии от тебя её гены никогда не пробудятся, потому что настоящее тело потеряно, причём по твоей вине. А по судьбе своей она обречена. Об-ре-че-на. Всё ещё хочешь забрать её с собой? Увезти за тридевять земель в тридесятое царство, даже без её согласия?

— Не твоё дело. - сложил он руки, отворачиваясь в сторону.

Он был не дураком. Раз уж ноги не было возможности вытащить, то бойню устроить и вовсе невозможно. Приходилось стоять и терпеть.

Сицилла фыркнула так громко, прямо как лошадь.

— Ты меня не понимаешь. Это наше общее дело, куда денется моя дочь.

— Ал, - подал голос вдруг Кроул. — она что-то хочет из этого извлечь. Если бы она хотела нас убить мы бы давно были мертвы.

— Верно подмечено раб короля. - в знак признательности Сицилла даже головку наклонила на пару сантиметров, но Кроулу сказанное ею выражение не понравилось. Он укутался в плащ и закрыл пол лица мехом.

— Что ты тогда хочешь? Я пойду на всё, если ты испаришься с моего и её горизонта.

Без всякой резкости Сицилла ткнула парня острым кончиком посоха — голубым кристаликом в плечо, усмехаясь его безграничной наглости.

— Блять. - пшикнул он, получив от этого простого тыка дыру с палец.

— Во-первых.. - потянулась она к главе Альпов и взяла его за подбородок. Тот конечно воспротивился, хотел оторвать её пальцы от себя, но она ударила его по тянущимся рукам. Тыльная их сторона сразу покраснела.— Во-первых, - повторила она во второй раз, ещё больше приближаясь к нему лицом, словно сам соблазн,— это я ставлю здесь условия. А во-вторых, мне просто было интересно посмотреть на своего зятька со всех сторон света. - она покрутила его лицо небрежно то туда то сюда, а потом откинула с равнодушным покер фейсом. Ещё отошла в сторонку со вниманием уже к своим лакированным ноготкам.— На самом деле меня не интересуют распри с высшими и низшими. Что одни, что другие погрязли во лжи и грехах. Каждый не видит дальше своего носа, зато у другого каким то чудным образом находит гнойники. Но не в этом суть. Правда ведь? - кинула Кроулу заигрывающую улыбку. Тот отвёл взгляд в сторону от бессилия.— На самом деле мне без разницы, куда всё таки денется Кира, но..

— Тебе что-то от неё нужно? Божественное тело, я ведь прав?

От недовольства, что её перебили Сицилла сделала дырку Аластору и во втором плече. Тот зашипел.

— Весь твой клан сплошные дураки, раз выбрали тебя в короли. Какое божественное тело? Ты видишь, чтоб я нуждалась в силе? - она взглянула на них, ожидая ответа, но парни стояли на одном месте и безотрывно смотрели ей в глаза.— Хах. Даже с Кирой более приятно общаться, чем с вами двумя вместе взятыми.

— Так что тебе нужно от неё? - смирившись со своей обездвиженной ситуацией Аластор немного остыл.

Если бы это было другое, более слабое существо, то он для начала бы убил его и только потом подумал, что для начала нужно было его допросить. Потому что он сначала делает и только потом думает. Но в этом случае его заставили сделать всё наоборот. Всю его тактику уморили к чертям.

— Способностей и силы, которыми бы она смогла себя защитить. Видишь ли я не хочу до конца её жизни, пускай будь там меньше года, таскаться за ней тенью. Ставлю тебе условия. Ты ровно месяц не пытаешься её выкрасть, пока она занимается своим божественным телом, а я взамен не трогаю вас обоих. Мне без разницы сколько раз вы с ней сопрекоснётесь, хоть от друг друга не отходите, хоть слипнетесь, аки одно целое и неделимое. Не важно. Мне нет до этого дела. Только дай ей этот срок для развития, а там можешь забирать, хоть на Лу́ну.

— Для тебя тут нет никакой выгоды. - посматривая по сторонам ответил Кроул.

Сицилла заметила его слабые колебания и, подойдя ближе, ударила посохом ему по плечу. Оказалось одну ногу он почти высвободил, поэтому и притих. От удара парень согнулся и схватился за плечо. Это тебе не рана, которую раз и зиживил. Это тупая боль, расползающаяся по всему телу, по всем нервным окончаниям вместе взятым.

— И вправду, выгоды нет. - согласилась она. Заодно разбила лёд на одной из его ног и пригвоздила его стопу к земле концом своего орудия.— Но я ведь мать. Мне она и не нужна.

С улыбкой в треугольничек, глазками кошки она резко вытащила посох из ноги, а затем повернувшись спиной, прыгнула на крышу. Скрылась с глаз. Оставила каждому по её расчёту нужную информацию на перёд. Поставила пешки на доску, другие переставила. А в будущих планах стоило убрать некоторые из игры вообще и на совсем. Только одна пешка оставалась вне поля игрока — ребёнок.

Куда его деть или поставить? Сможет ли он принести какую-то пользу? А если может, то какую?

...— Разыгралась конечно зима за окном.

— И не говори, Герман. Боюсь представить каким февраль тогда будет, раз в январе нас жалуют такие морозы, да вьюги страшные заметают.

За окном в очередной раз просвистел новый поток ветра, непрестанно перенося снег с места на место. Не успело стемнеть, а посетителей, как снегирей летом, не стало. Испарились, потому что пришло уведомление каждому человеку в городе о сильной метели. Вот так ещё до закрытия, кафе лишилось своих покупателей, а клуб так и не открылся для них. Не для кого.

— А почему ты кстати ка здесь? - Уилл отпил горячий американо, от которого шла красивая дымка.

— Это ты мне? - Мари откинулась на стуле, чтобы лучше рассмотреть парня, задавшего ей вопрос.

Тот тоже откинулся для удобства, повернув голову, так как между ними сидела молча Кира. Герман же сбоку Мари отчаянно пытался просто быть и не встревать лишний раз в чужие споры.

— Нет, руке твоей или заднице. Голова ведь твоя где-то в другом месте осталась.

— Думаешь это было остроумно? - в насмешливой улыбке Мари наклонила стул и тут же чуть не шлёпнулась на пол.

Спасла собственная рука, успевшая ухватиться за край стола.

— Я думаю, ты должна ответить на вопрос, что ты тут забыла. Раз была в клубе на кой ляд приехала сюда? Ещё и в непогоду.

К девушке повернулась заодно Кира. Этот вопрос оказывается волновал не только Уилла, а всех здесь присутствующих, троих персон. Теперь с полудня до вечера Мари находилась в клубе, знакомилась с местным персоналом, распорядком рабочих часов, с документами, днями привоза продуктов, с алкоголем, бюджетом. Луиза поднатаскивала её как только могла, и в принципе, справлялась не плохо.

— Захотела потому что. А кто вас ещё по домам развезёт? Ни у кого машины здесь больше нет. Или ты, Уилл собрался всех на своём горбу разносить?

— У меня машина есть. - сказал Герман, рассматривая угол, который образовали стена с окном.

Мари села нормально и ткнула парня в плечо плечом.

— Но ты ведь не собирался их всех развозить! Я правильно говорю?

— Угу.

— Вот видите! Только на меня и можно положиться. - за окном с новой силой удара в окно просвистела метель и Мари замолкла на время.

В помещении свет горел только над их столиком у окна, отопление было выключено, поэтому начинало холодать. Пар из стаканов шёл всё сильнее и выраженнее, чем каждую минуту назад. Герман сидел расслабленно. Окружающий прохладный воздух ему совсем не мешал, если он конечно вообще значил для его тела хоть что-то. Уилл наоборот, с каждым стуком ветра в стекло укрывался в куртку ещё сильнее. Он с детства был мерзляком и таковым всегда остаётся. Что на счёт Киры, воздух начал её покалывать, но со своими углублёнными мыслями она не обращала на это внимания. Всё таки ещё вчера у её подъезда ошивалось две угрозы, решение которых она оставила на сегодняшнее утро. Но когда она поднялась с дивана, зевнула, посмотрела на улицу через прозрачную занавеску ни Аластора ни Кроула не стало. А следы их присутствия смёл ночной снегопад. Это радостная новость, ничего не сказать. Но по какой такой причине они настолько быстро сдались? Это не в духе Аластора. Он всегда добивается чего хочет. А её он сейчас желает больше всего на свете, раз даже умотал с Параллели, на время отказавшись быть главой своего клана, ради глупой ностальгии по прошедшим в этом городе денёчкам.

Первая мысль после сна у Киры состояла в том, что может купол растворился коим-то мифическим способом и два маньяка кровопийца поджидают её под самой дверью. Но после завтрака она убедилась, что всё на своём месте. Тогда позвонил Уилл с вопросом, почему в доме разбит купол с энергией высших. Пришёл он за ней для тренировки, но в итоге не то что в квартиру попасть не смог, даже в подъезд зайти не получилось.

Это сводилось к тому, что Сицилла разбила новый купол, потому что прошлые остатки энергии высших испарились.

— Иногда я даже забываю, что ты носишь под сердцем ребёночка. - вырвала любопытная Мари Киру из своего чертога размышлений.— Об этом напоминают только твоя странная еда, в виде креветок с клубничным мороженым и с кислыми сливками, либо солёные огурчики с американо. Скажи, ты снег на улице тоже ешь?

— Не вижу здесь ничего плохого.

Мари захихикала от её ответа, посматривая на Уилла.

— Так и знала. Уилл небось, как преданный пёсик специально для тебя самый чистый снег на улице выкапывает. Преподносит на серебряном подносе. Наверное даже пробует наверняка, чтоб не отравилась. Ато мало ли! - две девушки взглянули на обсуждаемого парня.

Хоть слова Мари были не правдой, потому что Кира выкапывала снег сама, но его реакция оказалась прикольной. Он фыркнул и отвернул голову к выходу. Нахлобучился сразу, как курица наседка. Тепло высиживает, всё никак не высидит.

—Слышь, Уилл. - не угоманивалась девушка.— Тебе я смотрю делать совсем нечего.

— С чего такое мнение?

— Да ты вечно за Кирой бегаешь, но нихерашеньки не делаешь. Может поможешь, а? У Киры всегда найдётся лишнее дельце для лишних рук. М-м-м?

Кто кто, но Уилл понимал, что это не претензии, а пустые провокации для всеобщих улыбок. Но нет. Он просто обязан был отреагировать, поэтому закатил глаза. Мари от этого прыснула смехом. Кира же похлопала её по плечу и вместе с Германом встали, как по команде.

Пора разъезжаться. Пора по домам. Все это понимали и согласно поднялись, заканчивая последние штрихи перед закрытием: убрали со стола, выкинули стаканчики, выключили свет. В последний момент Кира захватила салфетку, разрушив красивую пирамидку, и запихала себе в рот, что не могло не возмутить Мари.

— Кира! Ну нельзя же пихать всё, что вздумается себе в рот. Это плохая идея. А ну выплюнь! Давай!

— Не-а, лувше заведи и прохрей мафшину.

— А ну выплёвывай, кому говорю! Ведёшь себя, как маленький ребёнок. Кира! Выплюнь говорю!

— Нет.

— Ну Кира!