Часть 4

Вероятно, сегодня был единственный раз, когда Хенджин, работая дни и ночи напролёт, не доедая, не досыпая и не принимая регулярный душ, пожалел, что вообще проснулся. Открыв опухшие глаза, юноша медленно потянулся на кровати и едва слышимо простонал: всё тело резко пронзила боль, разорванные мышцы дали о себе знать, а голова болела до невозможного, ведь даже уснуть Хван нормально не смог, продолжая грузить её, как говорится, до победного. Ладно это, так ещё и на улице погода дождливая оказалась. Не было яркого света и солнечного тепла, были слышны лишь гром и капли, с силой бьющиеся о крышу и окно.

― Ну здорово...

Да, эмоции и переживания притупились из-за отдыха и сна, а также их место заняли боль и не самое приятное настроение, но всё то время, пока Хенджин был в ванной комнате, чистил зубы, потом переодевался и уже позже спускался на завтрак, он всё равно ощущал какое-то неприятное сосущее чувство, что сидело внутри и не могло угомониться.

― Доброе утро! ― Чан, мягко улыбнувшись, приветствует младшего, кружа над обеденным столом.

― Ты чего такой... Избитый... ― Чанбин, сидя на диване, смотрит на блондина и сводит брови к переносице.

― Да уснуть не мог, ещё и мышцы ноют... ― тихонько хнычет Хван, растягивая мышцы рук и шеи. ― А вы прям бодрые, смотрю.

― Да мы вчера так хорошо посидели, потом доехали на такси домой и, наконец, спокойно легли спать, не ставя будильников и не боясь, что можем проспать и куда-то опоздать, ― усмехается Чанбин, опуская взгляд обратно на смартфон.

― Ой, поддерживаю, давно я так не отдыхал... ― улыбается Бан, поднимая взгляд к потолку. ― Чёрт, я же тебе не говорил. В общем, вчера мне позвонил менеджер и сказал, что у нас есть четыре дня для отдыха. Чтобы мы нормально восстановились и на новой неделе вновь приступили к работе, ― темноволосый сначала смотрит на младшего, а потом опускает взгляд на разделочную доску, продолжая нарезать овощи для обеда.

― То есть... Выходные? Они дают нам выходные? ― округлив глаза, Хенджин смотрит на ребят.

― Да-да, Джинни. Выходные. Отдых. Сон. Еда. Всё это будет в нашем распоряжении целых четыре дня, ― улыбается Чанбин, продолжая играть в игру на телефоне.

И вроде бы ― отдых ― такое громкое слово для айдолов. Тебя не будут гонять по залу, студиям, площадкам и разным локациям. Ты сможешь сидеть дома, много спать, хорошо кушать и отдыхать. Это ли не счастье? Вроде оно самое. Но почему-то в карих глазах сейчас читались лишь растерянность и маленькое недовольство. С каждой секундой Хенджин всё сильнее сводил брови к переносице, попутно присаживаясь на рядом стоящий диван.

Феликс. Ему придётся видеться с Феликсом каждый день. Почему каждый? Потому что он знает, как сильно ребята по нему скучают, и знает их тягу к совместному времяпрепровождению с Феликсом, отчего если не они, то младший обязательно будет в их доме до самого вечера или вообще до ночи или утра. А почему придётся? Почему Хван не был рад такому исходу событий и не поддерживал друзей в совместном времяпрепровождении? Блять, он буквально дрочил на Феликса. Что ещё тут нужно говорить?

Вот вы сидите за столом, вот все улыбаются и смеются, а перед твоими глазами ― картина, как ты кончаешь от того, кто сидит рядом или напротив. Вот все гуляют по парку, а ты вспоминаешь, как, истекая спермой, желал, чтобы она текла не по твоей руке и торсу, а по нему. Вот, блять, в чём проблема. И Хенджин же обязательно с ним увидится. Обязательно пересечётся и перемолвится парой словечек. Будет странно, если Хван оборвёт все связи со своим мембером без объяснения причин. Особенно тогда, когда он виделся с ним буквально день назад. Правда, дрочил на него потом, но не суть.

В общем, Хенджину в любом случае придётся встретиться с Феликсом. И Ли, по сути, вообще не виноват в том, что у старшего будет смущение и нежелание прикасаться, потому что Феликс не заставлял кончать от него, не соблазнял хёна или не делал чего-то подобного. Хван сам виноват, что теперь ему придётся бегать от Ли-младшего. Ему было стыдно, страшно и некомфортно. Пусть Феликс ничего не знает, но Хенджину всё равно придётся минимизировать их прикосновения, если не убрать совсем, перестать шептаться на съёмках, подолгу смотреть друг на друга и... Боже, в общем, им придётся стать обычными коллегами.

И Хван молодец, да. Сам себе всего напридумывал, сам наделал делов, а теперь просто отстраняется от ничего не знающего Феликса. Умница, Хенджин! Так держать!

― А где Хан? ― стараясь убежать от пугающих и наседающих мыслей, Хван решил переключить внимание на друзей.

― А, он поехал за ребятами. Они сегодня у нас переночуют.

Да блять! Да что же это такое? Хенджин, нужно отстраниться! Да, хорошо, именно поэтому ты переночуй сегодня с Феликсом в одном доме. Отстранения вроде именно так и происходят?

― П-переночуют? ― облизнув губы, Хенджин смотрит на Бан Чана, заправляющего салат оливковым маслом. ― Вот прям на всю ночь?..

― Да не, Джинни, не переживай. Ночёвки ― это же посидеть с другом до девяти вечера и разбежаться по домам. А ты какие себе представлял? Вот прям спать в одном доме всю ночь? Ужас, в каком мире ты живёшь? ― саркастично улыбается Чанбин, смотря на парня исподлобья. ― Боже, Хенджин, конечно, на всю ночь. Мы когда последний раз с ребятами встречались нормально?

Ну Хван, например, вчера. Точнее, его член, но не суть важно.

― А... Ну да... ― опустив взгляд в пол, блондин начинает думать, как ему теперь весь день, вечер и ночь избегать младшего. ― Знаете... Я, вообще-то, сегодня по магазинам собирался. Вы тут обедайте без меня, а я как вернусь, уже тогда поужинаю и посижу с вами, ― поднявшись с дивана, юноша неловко чешет затылок.

― Эй... Ну куда... Мы же с ребятами собрались весь день провести. Ты вообще ни по кому не соскучился? Или... Что происходит? ― Чан, так и остановившись с горой тарелок, которые расставлял для гостей, в руках, удивлённо смотрит на младшего.

― Нет-нет, всё хорошо. Просто в том магазине скидки сегодня... Я по всем правда скучаю, всех люблю и целую в попу, но всё же прошу прощения, что смогу встретиться с вами только вечером. Просто... Ну да, в общем, так, ― странно улыбнувшись, Хенджин летит на второй этаж и начинает одеваться, чтобы поскорее сбежать из дома.

― Скидки? Он серьёзно? Когда Хенджин бежал в магазин из-за скидок? ― Чан сдвигает брови к переносице и поворачивается к Чанбину, смотрящему в ответ с таким же удивлением.

Спустя десять минут все слышат громкий топот по лестнице, а уже после видят блондинистую фурию, что летит к прихожей и начинает в спешке обуваться.

― Вот прям даже кофе не выпьешь? ― Чан встаёт около арки, идущей на кухню, и опирается о ту плечом, складывая руки на груди.

― Блин... Да не, спасибо, я в торговом центре выпью. Ладно, я побежал.

― Хенджин...

― Оу, приветик.

Резко открыв дверь, Хван слегка дёргается и округляет глаза, смотря на пятерых парней, подошедших к порогу. Минхо, приподняв брови, тихонько кивает младшему.

― А... Хён... Добрый день, ― натянуто улыбнувшись, Хенджин отходит в сторону, впуская ребят в дом. ― Ладно, теперь я точно побежал! ― накидывая ветровку, юноша выскакивает на улицу и идёт к машине.

― Эй! Хён!

Вот же чёрт. Феликс, отстань от него. Не лезь. Он тут, вообще-то, пытается сбежать от тебя, а ты в этом совсем не помогаешь.

― Ликси, давай потом? Я спешу, ― не поворачиваясь, юноша идёт к автомобилю, поджимая губы и сжимая кулаки в карманах. Да, ему нужно было убежать от младшего. Нужно было меньше контактировать. Но хотел ли он этого? Определённо нет. Без сомнений, его смущало и пугало то, что произошло вчера, но также он понимал, что Феликс ни в чём не виноват, отчего сейчас, слыша, как он бежит за ним, было невыносимо больно продолжать идти вперёд и не останавливаться. Обижать Феликса ― последнее, чего Хенджин хотел в своей жизни.

― Да подожди же ты! ― блондин чувствует, как его плеча что-то касается, отчего останавливается и, опустив голову, просто молчит. Он не хочет... Нет, он не может повернуться. Потому что знает, что если сейчас посмотрит на младшего, то вина просто сожрёт его, а желание остаться рядом или хотя бы просто поболтать настигнет с огромной силой.

― Что... Что такое?

― Ты можешь повернуться? У тебя всё хорошо? ― Хенджин чувствует, как его плечо начинают медленно поглаживать, отчего он лишь стискивает зубы и жмурит глаза.

― Ликси...

― Ладно, хён, просто возьми зонт. Промокнешь же.

Блять, дождь же шёл. Хенджин из-за своих мыслей и переживаний даже не заметил, как всё это время шёл под чуть ли не проливным дождём. А ещё до него только что дошло, что под этим холодным водяным потоком он стоял не один.

― Блин! ― резко развернувшись, он видит, что младший стоит в одной толстовке, капюшон которой накинут на голову, а влажные пальцы держат сложенный зонт чёрного цвета. ― Да что же ты... Растяпа... ― выхватив вещицу из миниатюрной и продрогшей руки, Хван раскрывает зонт и подтягивает Феликса к себе, загоняя того под козырёк. ― Вот куда выскочил? Почему второй не взял? ― угрюмо рассматривая влажные веснушки, Хенджин ругается на младшего, всё ещё не отпуская его предплечье.

― Хён, ― Феликс широко улыбается, стаскивая капюшон, ― ты смешной.

― Чего?

― Смешной ты, говорю. Весь промокший и злой, прямо как кот, которого в лужу кинули, ― начинает смеяться блондин, подходя ближе к Хвану.

― Ой, да ну тебя. На себя сначала посмотри, ― не сдержав улыбки, Хенджин задирает голову и смотрит на чёрное полотно, спасающее их от дождя.

― С тобой всё хорошо? ― после этого вопроса весь задор Хвана пропадает, а мысли и переживания возвращаются на место. Уголки губ тянутся вниз, и он опускает голову к Ли.

Чёрт, только сейчас Хенджин понял, что они стоят под одним зонтом, буквально притираясь друг к другу. Только сейчас он понял, что продолжает держать его за предплечье, пока Феликс, в свою очередь, держит свою руку на его талии. И... Тут уже не чёрт, тут блять. Блять ― потому что он пиздец как не хотел отходить от него. И тут не играли роль возбуждение или тяга к нему как к парню, тут играло что-то более тёплое и родное. С Феликсом комфортно. С ним хочется вот так вот стоять под одним зонтом, хочется прижимать его сильнее, чтобы капли не попали, и отпускать его уж точно совсем не хочется.

― Да... Ликси. Да, со мной всё хорошо, ― смотря в шоколадные глаза, Хенджин мягко улыбается и через силу убирает руку с предплечья младшего. ― Иди в дом, я сейчас по делам, а вечером вернусь и проведу время с вами. И зонт возьми. Я так добегу до машины.

― Хён... ― Феликс опускает взгляд. ― А с тобой можно?

Нет-нет-нет, Хенджин, нельзя. Ты вообще ради чего ушёл? Чтобы с ним не видеться. Чтобы привести голову в порядок. Хенджин, нет!

― Можно, ― и Хван сдался. Ну не мог он просто отказать ему. Он не хотел. Во-первых, Феликс выглядел сейчас очень мило и жалко, но с хорошей стороны. Был словно маленьким котёнком, что просился домой. Как такому отказать? А во-вторых... Да, Хенджин не хотел отпускать его. Пусть его мысли заняты не тем, чем надо, пусть Феликс для него ― что-то большее, чем просто друг, но... Он не хочет его отпускать. ― Я подожду тебя в машине. Предупреди ребят и прибегай.

Тут Хенджина даже слабаком не назовёшь. Его мысли путались, желание росло, всё хотелось исправить и... Нет, сделать так, чтобы было как раньше, уже точно не хотелось. Пусть он сейчас испытывает то, чего нельзя испытывать, пусть борется с собой, но зато Феликс сейчас рядом. Раньше между ними не было такой близкой связи, отчего и назад возвращаться не хотелось.

― Всё, можем ехать! А куда мы едем вообще? ― прыгнув на переднее сиденье, Ли пристёгивает ремень и поворачивается к старшему.

― А... ― Хенджин же за покупками собирался? Ну, по крайней мере, именно так он сказал Чанбину и Чану, а куда бы он действительно поехал, если бы сейчас был в машине один? Этого Хван не продумал, отчего решил действовать по скомканному придуманному плану. ― В торговый центр. Хочу прикупить себе что-то.

― Ой, здорово! Поехали! А можно... ― Ли поджимает губы и опускает взгляд.

― Да включай-включай. Говорю же ― ничего не разрешаю трогать только Джисону, а ты делай что хочешь. Может, и песни новые для себя найду, ― ухмыляется Хван, заводя машину.

― Спасибо! ― Феликс широко улыбается, достаёт телефон и начинает подключать его к автомагнитоле.

Веснушки — pyrokinesis

Дождливый Сеул был просто невероятен. А особенно невероятным он стал, когда справа от Хенджина сидел Феликс, переключал треки, иногда что-то рассказывал и разглядывал различные здания, смотря в мутное окно. Плевать, что нужно было убегать. Плевать, что нужно было забыть, перебить и отгородиться. Сейчас Хенджину было хорошо и спокойно. С ним. С ним всегда было хорошо. Сейчас он рядом, сейчас он улыбается и вносит свои краски в жизнь Хвана — большего, честно говоря, и не нужно.

― Давай, беги скорее! ― остановившись на парковке, Хенджин приказывает младшему бежать до здания, чтобы не промокнуть и не замёрзнуть. Сам же, пока складывает в сумку телефон, ключи, карты и маски, ведь Феликс точно свою забыл, ощущает это сосущее и стыдливое чувство где-то глубоко в груди.

И, честно говоря, сейчас он мало понимал, жало оно из-за стыда за вчерашнее или из-за неизвестных чувств к Феликсу. Он терялся и не понимал, что делать и как поступить. Уже выходя из машины и замыкая ту, Хенджин строил план того, как будет вести себя с Феликсом. Как будет меньше касаться, меньше говорить милостей, меньше смеяться и как в принципе будет отгораживаться. Уже настроившись и выдохнув, юноша отходит от автомобиля и поворачивает голову в сторону здания.

Всё запланированное, всё отстранение и серьёзность просто летят коту под хвост, когда Хенджин видит Феликса, стоящего около входа под козырьком. Младший, встав на носочки, широко улыбался и махал ему, подзывая к себе. И Хван понял, что нет. Он не перебьёт. Это его и для него. Стоя вот так, под проливным дождём, чувствуя, как дрожит тело, волосы промокают, когда люди бегают перед глазами, везде крики, шум, холод и мрачность, он видит Феликса, и... И ему не холодно. Ему не страшно, не шумно и не тяжело. Феликс ― его личное солнце в эту пасмурную погоду. Феликс... Он просто его. Хенджин хочет, чтобы он был его, но боится, что такое просто невозможно. Именно поэтому, не ступая даже на шаг, Хенджин продолжает стоять под проливным дождём и смотреть на своё солнце, которое так ярко улыбается и так забавно машет ему рукой. Он хотел насладиться этим теплом, этим комфортом, радостью и моментом. Он просто хотел насладиться Феликсом.

― Солнце...

Лишь шепчет Хван и продолжает смотреть на него. Такой яркий, маленький, красивый. Такой... Такой Феликс. Устало улыбнувшись, Хван медленно идёт к зданию, опуская взгляд на землю.

― Эй, ну ты чего там так долго стоял? Блин, промок же весь! ― бурча, Феликс начинает трепать волосы блондина, угрюмо смотря на него.

― Да всё хорошо. Высохну внутри, ― усмехается Хенджин, опуская взгляд на младшего.

― Не замёрз?

Хенджин мотает головой в стороны и пропускает Ли внутрь первым.

― Вау... Как же давно я тут не был... ― Феликс останавливается посреди зала, задирает голову и начинает смотреть на красочные этажи, магазины, кафе и украшения.

― Так, иди сюда, растяпа, ― усмехается Хван, отводя младшего в сторону. ― Надень сначала, ― протягивая чёрный тканевый кусочек, юноша следует своему же совету и также надевает маску.

― Всё-всё, пошли скорее, хён!

Хватая за руку Хенджина, Феликс широко улыбается и бежит к магазину с мармеладками, которые так любили покупать ребята, когда у них было больше возможностей проводить свободное время вместе и посещать подобные места. Взяв небольшой кулёчек и положив в него разного вида сладости, Ли начинает ходить по магазину, осматривая то, что не поместилось в маленький пакетик.

― Ну давай, какие ещё хочешь? ― нежно улыбается Хван, смотря в детские большие глаза.

― Да не-не, мне хватит... Правда, ― зеркалит улыбку Ли и идёт к кассе.

― А ну погоди. Так, давай выбирай, или сейчас я сам возьму то, чего у тебя ещё нет.

― Хён...

― Феликс. Давай-давай, ― наклоняясь к младшему, Хван кивает головой в сторону, отправляя его за другими сладостями. Феликс лишь широко улыбается, отдаёт полный пакетик блондину и, взяв новый, начинает набирать другие виды мармелада.

― Хён, я всё, пошли к кассе. Давай тот пакет.

― Ага, ― мягко забирая новый кулёчек, Хенджин идёт к кассе и расплачивается за второй набор сладостей, а после, слегка поклонившись, выходит из магазина с двумя пакетиками.

― Эй, хён! Ты что, за оба заплатил? Зачем? Я же сам мог! ― догоняя старшего, начинает лепетать Ли, бегая вокруг того, словно квочка над цыплёнком.

― Ну я тоже мог. Мог и заплатил, ― лишь пожимает плечами Хенджин, смотря вперёд и мягко улыбаясь.

― Да блин... Ну зачем...

― Потому что захотел, Феликс, ― резко остановившись, юноша перехватывает блондина за локоть и пристально смотрит в карие глаза.

― Х-хорошо... ― Ли, округляя глаза, смотрит на старшего в ответ. — Спасибо большое... ― опуская взгляд, чуть ли не шепчет Феликс. Хенджин лишь усмехается, ведь видит, как уши того залились краской.

― Пойдём сначала в гардероб, оставим вещи, а потом пойдём пообедаем.

― Давай сначала за покупками, пожалуйста? ― идя справа от светловолосого, Феликс жалостливо смотрит на того и мягко теребит край чёрной ветровки.

― Хорошо-хорошо, ― ухмыляется старший, направляясь в сторону гардероба.

Несколько часов юноши ходили по разным магазинам, смотрели или примеряли вещи, что-то покупали, а что-то откладывали, оставляя «до лучших времён». По своему желанию Хенджин купил только джинсы и футболку, а по желанию Феликса докупил ещё водолазку, рубашку, брюки, кроссовки и ботинки. Младший таскал блондина по каждому отделу, предлагая любую вещь, что попадалась на его глаза. Сначала Хван отнекивался и пытался уйти, но, когда понял, что Феликсу абсолютно плевать на то, что Хенджин не хочет что-то покупать, просто сдался и начал мерить всё, что приносил ему младший.

― Феликс! Это уже шестая рубашка! Шестая! Прекрати таскать мне всё это!

― Джинни, ну ещё одну! Это последняя, правда!

― Последняя за этот день?

― Нет, в этом магазине.

― О Боже... Давай её сюда, ― высунув руку из примерочной, Хенджин хватает приятного качества чёрную рубашку и начинает примерять ту. ― Ликс, не пойму... Тут пуговиц меньше или...

― Хён, ты рубашку надеть не можешь?

― Ты сам принёс какую-то непонятно как и чем сделанную! Я запутался в ней.

― Боже, хён, ― резко открыв шторку, Феликс угрюмо смотрит на парня, который в свою очередь округляет глаза и начинает прикрываться.

― Блин, ты чего делаешь? Предупредил бы хоть! Люди же ходят, ― запахивая ткань на торсе, блондин начинает отворачиваться.

― Смысл того, что ты отвернёшься? Сзади зеркало, хён... ― младший поднимает одну бровь. ― Ой, да кому ты нужен, успокойся, повернись, и я помогу.

― Я не буду поворачиваться, пока все смотрят.

Феликс, осмотрев пустой коридор и примерочные, приподнимает брови и усмехается.

― Вот так легче?

Хенджин поднимает взгляд и в отражении видит, что Феликс, зайдя к нему и прикрыв за собой шторку, стоит позади. Взгляд становится более серьёзным, а уголки губ опускаются вниз. Он стоит так близко, буквально за его спиной.

― Ну! Теперь никто не смотрит. Давай поворачивайся, помогу тебе с твоей рубашкой.

Взяв старшего за плечи, юноша поворачивает его к себе и самостоятельно убирает его руки от ткани, тем самым распахивая ту. А Хенджин не то что сделать, он сказать ничего не смог. Феликс стоит сейчас так близко. Вот буквально чуть-чуть — и можно его... Тепло и ласково обнять. Да, обнять. Его взгляд снова такой серьёзный, он снова облизывает или закусывает губы, сосредотачиваясь на работе, отчего Хван просто не может не смотреть. Просто не может отвести взгляда, и, возможно, он даже желает, чтобы они на всю жизнь остались в этой примерочной, стоя вот так: вдвоём, в тишине и так близко.

Хенджин молчит и просто наблюдает за тем, как Феликс возится с пуговицами и лентами, что были на рубашке. Его веснушки переливаются на свету, словно маленькие блёстки, аккуратные губы формы «бантик» слегка приоткрыты, шоколадные, такие невероятные и добрые глаза внимательно следят за его пальцами, а брови слегка сведены. Такой маленький, такой добрый и нежный. Словно мягкая игрушка, которую хотелось прижать к себе и никогда не отпускать.

― Ну вот, а ты путался. Тут же всё просто.

― Спасибо.

Феликс поднимает голову и ласково улыбается, а Хенджин всё ещё не отрывает взгляда. Он не шевелится, не моргает, не улыбается и, кажется, даже не дышит. Он просто изучает маленькое чудо, с которым сейчас было так правильно и комфортно стоять. Честно, было абсолютно плевать на то, что он видел его полуобнажённый торс и периодически касался его пальцами, на то, что облизывал губы, серьёзно смотрел и порою шумно выдыхал. На всё это было плевать. Не было плевать на улыбку и глаза, на блестящие веснушки и счастье, исходившее от младшего.

Феликс молча смотрит на старшего, утопая в тёмном цвете глаз и родинке под одним из них. Она такая маленькая и аккуратная. Честно, до этого момента Ли никогда не воспринимал чью-то родинку как маленький поцелуй феи, что та оставила, пока юноша спал в своей кровати. Хотелось её коснуться, нежно огладить и, возможно, мягко дотронуться до неё губами. Всего разочек. Хенджин не был сейчас каким-то сексуальным идеалом, каким его все считают из-за игры на сцене, — сейчас он был очень спокойным и уютным. Хотелось аккуратно прильнуть к неширокой груди и почувствовать тихое сердцебиение, хотелось поцеловать это сердце, чтобы сказать, что Хенджину не стоит нервничать и переживать, что его любят и он нужен. Он важен. Любим. Без него никак. Можно без кого угодно, как угодно и когда угодно, но не без него. С ним хорошо и любимо. С ним хочется любить и чувствовать его. Чувствовать не прикосновения и поцелуи, а его душу и тихое сердцебиение. А если оно станет быстрее и сильнее, то Феликс поцелует мягкую красную игрушку, сидящую внутри, и оно успокоится снова.

Но... Но с Хенджином было действительно лучше, чем с остальными. Говорить или молчать, бегать как угорелые или тихонько сидеть, вместе петь или танцевать ― всё это было приятно и хорошо. Феликс никогда не задумывался о каких-то отношениях или о чём-то подобном. Он просто чувствовал, что со старшим ему легче, что от разговоров с ним очищается голова, а на душе становится теплее. Сидеть на трансляциях и чувствовать его тёплую ладонь на своём плече или руке, держаться за руки во время танца, слышать его смех и видеть улыбку... Почему-то именно от Хенджина было приятно чувствовать эти прикосновения и слышать его, было приятно смотреть на него и видеть, как он смотрит на тебя. С остальными было тоже хорошо, конечно. Чонин, Сынмин и Джисон ― братья, с которыми ты поиграешь или поболтаешь, и день станет лучше. Чанбин, Бан Чан и Минхо ― старшие, от времяпрепровождения с которыми было спокойно и тепло, с которыми не было тревоги и паники. Но Хенджин... С ним не было бабочек в животе, не было мурашек, учащённого сердцебиения — ничего такого не было, но... С ним было любимо. Как-то иначе. И от этого «иначе» было так хорошо и желаемо.

― Чего смотришь так? ― мягко улыбается Хван.

― У тебя родинка красивая, ― Хенджин видит, что Ли смотрит на неё, и чувствует, как сердце начинает щемить и покалывать.

― Хочешь? ― отступив на шаг назад, старший слегка наклоняется и поднимает голову на парня.

― А можно?

― Тебе можно всё.

Феликс слегка прикусывает губу, недолго тушуется, но всё же медленно подносит миниатюрные пальцы к лицу блондина, аккуратно касаясь. Мягкие подушечки нежно оглаживают поцелуй феи, а в глазах сверкают искры. И если в глазах Феликса были искры, то во взгляде Хвана ― любовь. Он так близко к младшему, видит каждую веснушку, каждую крапинку в тёмных радужках, чувствует нежные тёплые прикосновения, и... Он просто не хочет, чтобы это заканчивалось. Сейчас было так сладко и тепло. Так нежно и тихо. Прикрыв глаза и тихо вздохнув, Хенджин чувствует лёгкое прикосновение к своей скуле и ресницам. Феликс гладит их большим пальцем, держа старшего за очерченную челюсть, пока Хван растворяется в этом тепле и нежности.

― Сладость... Нам пора, ― Хенджин неторопливо открывает глаза.

― Да, конечно, ― улыбка озаряет всю примерочную, а также сердце Хенджина. В очередной раз.

Из примерочной Феликс выходит первым и идёт на кассу, относя все вещи, что подошли и понравились Хенджину, пока сам Хван переодевается и снова забивает свою голову всеми чувствами и действиями по отношению к Феликсу.

― Куда теперь пойдём? ― выходя из магазина, Хенджин пробегается взглядом по торговому центру, рассматривая разные украшения кафе и магазинов.

― Думаю, если мы уже всё купили, то можно и покушать пойти, времени-то уже... ― Феликс достаёт смартфон из кармана. ― Чёрт, хён, уже пять часов вечера! Мы же приехали сюда в обед! ― Ли округляет глаза, поворачиваясь на Хвана.

― Будто ты не привык, что шопинг ― дело небыстрое, ― смеётся блондин. ― Кушать так кушать.

Найдя ближайшее кафе, юноши подходят к свободному столику и присаживаются на мягкие диваны, расположенные друг напротив друга, ставя пакеты с покупками рядом.

― Чего будешь? ― Хенджин изучает меню, попутно разговаривая с младшим.

― Ой, мне сладкого чего-нибудь хочется.

Тихонько кивнув, блондин поднимает голову и начинает искать официанта. Благо юный парень замечает взгляд клиента, отчего быстренько подбегает к ребятам, лучезарно улыбаясь.

― Добрый день! Готовы сделать заказ?

― Здравствуйте, да. Нам, пожалуйста, тост с лососем, американо и... ― Хенджин смотрит на блондина, внимательно изучающего раздел десертов в цветной книге. ― Вафли с клубничным джемом и молочный коктейль. Тоже клубничный, ― мягко улыбнувшись и кивнув, старший откидывается на спинку диванчика и устремляет взгляд в окно. Они сидели на втором этаже, отчего юноша смог увидеть свою машину, на которой, собственно, и остановился, начиная разглядывать её.

― Хён, а ты чего за меня заказал-то... ― слышится напротив, и Хван устало поворачивает голову, нежно смотря в слегка удивлённые глаза.

― Ты такое не ешь?

― Да нет, я очень это люблю, просто...

― Ты сказал, что хочешь сладкого, и не мог определиться, вот я и протянул руку помощи, скажем так, ― Хенджин снова поворачивается к окну, продолжая говорить с младшим.

― Ты запомнил, что я люблю?

― Конечно, ― мягко улыбнувшись, Хенджин поднимает взгляд на всё ещё пасмурное небо. ― Тучи сгущаются. Надо скорее покушать и ехать домой. Не дай Бог ещё в аварию попадём.

hideous — mehro

Как и договорились ребята, они быстро покушали, допили напитки, Хван снова расплатился за двоих, а Феликс снова пищал оттого, что хён потратил на него деньги. Забрав у младшего все пакеты, Хенджин дал тому ключи, заставил накинуть капюшон на голову и отправил его открывать машину, пока сам плёлся с горой сумок позади.

― Давай скорее! ― дождь усилился, превратившись буквально в ливень, за которым не то что видно — даже слышно ничего не было. Феликс, открыв багажник, машет старшему рукой, зазывая поскорее поставить сумки и сесть в машину.

― Всё, бегом садись, ― отправив младшего в автомобиль, юноша принимается быстро расставлять пакеты в багажнике, а потом уже сам заскакивает в салон. ― Боже... Ну и погодка...

― Ужас, как тебя вообще сегодня потянуло за покупками? ― снимая капюшон и вытирая влажные руки о джинсы, бурчит младший.

― Да... Пора было чего-нибудь прикупить. О ближайших выходных я не знал, поэтому вписал в своё расписание поход в магазин именно на сегодняшний день, ― этот актёр всё ещё без Оскара? Немыслимо...

― Да блин... ― куртка Феликса полностью промокла, отчего он пытался стащить её влажными руками, мокрая чёлка лезла в глаза, а противная ткань не хотела сползать с чёрной толстовки.

― Так, стой-стой, ― Хенджин тянется к младшему. ― Ликс, не мельтеши, успокойся. Дай я помогу, ― осторожно повернув лицо блондина на себя, Хван убирает спадающую чёлку в стороны, а потом помогает снять куртку и кидает её на заднее сиденье, после делая со своей то же самое.

― Спасибо.

― Теперь домой?

― Ага... Поплыли... ― выглянув в окно, тяжело вздыхает юноша, на что Хенджин лишь усмехается.

И всё было хорошо первое время. Хорошо — когда выезжали с парковки, хорошо — когда выехали на главную улицу и поехали в сторону дома, да вот только стало нехорошо, когда они попали в пробку. Ветер оборвал провода, из-за чего светофоры перестали работать и движение автомобилей приходилось регулировать вручную, отчего всё сильно замедлилось.

― Ну здорово... ― вздыхает Хван, откидывая голову на сиденье и устремляя взгляд на впереди идущую машину.

― Да ладно, хён, ничего страшного. Думаю, пробка не такая большая, как кажется.

― Ликси, это шесть вечера, час пик и сильный ливень. Ладно, что уж, будем ждать, ― минуты тянутся настолько медленно, что уже начало казаться, будто они в этой пробке останутся на всю жизнь. Хенджин уже нервничает, начиная дёргать ногой и осматривать другие машины, слегка прикусывая губу, а Феликс продолжает спокойно сидеть, рассматривая бегущих под ледяным потоком людей.

― Эй, Джинни, всё хорошо? ― Феликс, заметив эту нервозность, обеспокоенно смотрит на старшего.

― Да-да, просто... Не люблю такие ситуации... Не люблю то, что не могу контролировать, ― продолжая смотреть в окна, Хван говорит с младшим, сжимая руку в кулак.

― Эй-эй, ну всё, успокойся, ― Феликс двигается ближе и нежно накрывает своей ладонью кулак старшего, начиная мягко поглаживать тот большим пальцем. И Хван замечает это. Он чувствует и медленно опускает взгляд на руки, что покоились на его бедре. ― Давай поболтаем или отвлечёмся как-то?

― Хорошо... ― Хенджин шумно выдыхает и прикрывает глаза, расслабляя руку и переплетая свои пальцы с пальцами младшего. ― Хорошо... Хочешь... Хочешь — включи музыку, или давай твои мармеладки попробуем?

― У тебя что, в машине даже кушать можно? ― Феликс округляет глаза.

― Ликси, ― Хенджин широко улыбается, ― не надо думать, что все мои вещи какие-то драгоценные и неприкосновенные, а если они таковыми и являются, то точно не для тебя. Делай и трогай всё, что хочешь, ― ласково взглянув на младшего, юноша начинает изучать излюбленные блёстки на миниатюрном лице.

Мягко кивнув и улыбнувшись, блондин берёт в свободную руку телефон и, подключив тот к автомагнитоле, включает спокойную песню, которая не напрягает и не терзает своими громкими битами юные умы. Ребята сидят молча, вроде думают о своём, но в конечном итоге мысли каждого сводятся лишь к одному: им приятно сидеть с этим человеком наедине, нежно держаться за руки и слушать музыку. Приятно видеть суматоху на улице, слышать, как капли бьются о крышу машины, и периодически посматривать на тёмные тучи, которые, видимо, даже не планировали уходить. Это было приятно. Держать его за руку и знать, что он не отпустит и не убежит. Знать, что тебе хорошо с ним, а ему — с тобой. Паника Хенджина ушла, а Феликс мягко пересчитывал пальцами костяшки чужой руки.

Эта юная светловолосая кнопка смогла забрать у Хвана переживания о концертах, выступлениях, мерзкой погоде и в принципе усталость. Да, Хенджин переживал о вчерашнем, но сегодня Феликс дал какое-то другое настроение, отчего все пошлые мысли словно растворились в усталой голове и на их место пришли нежность и любовь. Теперь Хенджин не хотел убегать от младшего — теперь он хотел быть к нему как можно ближе. Он не был готов отпускать его ни на секунду, желая просидеть в этой тишине и любви, держась за руки и кушая мармеладки, всю жизнь. Время словно остановилось, они словно перестали быть известными людьми, айдолами, забыли об усталости, тренировках, болезнях, песнях и работе. Сейчас у них словно была другая жизнь. Такая уютная и спокойная. Где каждый любил и был любим.

Только к восьми вечера ребятам наконец удалось доплыть до дома.

― Давай беги в дом, а я всё занесу!

Доплыть-то доплыли, но никто же не сказал, что дождь прекратился или уменьшился хотя бы на один процент. Хван, отправив младшего в помещение, бежит к багажнику и начинает собирать сумки, успевшие попадать друг на друга, из-за чего часть вещей вывалилась на коврик.

― Я соберу!

― Я сказал тебе идти в дом! ― старший слышит до боли знакомый голос, а уже потом справа от себя видит промокшего до нитки мышонка, что быстро заскакивает чуть ли не в сам багажник, поставив на коврик одно колено, и начинает собирать вещи.

― И бросить тут тебя одного? Нет уж... ― бурча, Феликс наспех складывает одежду и обувь по сумкам, но, медленно пятясь назад и пытаясь вылезти, слегка оступается. ― Вот же ж...

― Осторожно, ― Хван, ловко перехватив блондина за стройную талию, подходит ближе и загоняет того под открытый козырёк, заслоняя собой от ливня.

― Джинни, заболеешь же. Хватит тут мусолиться. Бери сумки и побежали в дом, я уже всё собрал.

А Хенджину было плевать на дождь. Плевать на холод, мокрую куртку, волосы, да и тело в целом. Феликс снова был таким смешным и серьёзным, снова старался помочь и сделать всё сам, отчего становился ещё забавнее. Он уже понял, что блондина бесполезно гнать домой в одиночку, отчего позволяет взять самые лёгкие пакеты и, быстро закрыв багажник, идёт в сторону дома, периодически поглядывая назад и наблюдая, успевает ли эта кроха за ним.

― Ликс! Джинни! Что ж это...

Только открыв входную дверь и ступив на порог, ребята видят, что Чан уже бежит к ним, начиная забирать пакеты и судорожно их осматривать.

― Никто из вас не умеет пользоваться телефоном?! ― два блондина сводят брови к переносице, смотря на Минхо. ― Прогноз. Прогноз погоды не учили смотреть? Две балды... Снимайте куртки, разувайтесь и бегом в душ. Не хватало, чтобы ещё заболели перед камбэком.

Юноши, стоявшие у входа, не стали перечить старшему, отчего молча стянули куртки, сняли кроссовки и поплелись на второй этаж, продолжая слышать недовольства Ли-старшего, которыми он осыпал весь первый этаж.

― Ой, блин... ― Феликс, поднявшись на второй этаж, резко останавливается и смотрит в спину Хвана.

― Что случилось?

― Да... Минхо-хён сказал идти в душ, ну а я растерялся и молча побрёл за тобой, позабыв, что на втором этаже он только один. Блин, прости, я, наверное, на первый спущусь... ― Феликс, неловко улыбнувшись, начал медленно разворачиваться и шагать в сторону лестницы.

― Эй, стой, ― перехватив ещё влажную кисть, кареглазый смотрит на растрёпанные мокрые волосы и в удивлённые глаза. ― Можешь сходить здесь, всё хорошо. Я просто подожду в комнате, а потом уже и сам схожу, ― улыбнувшись, Хенджин кладёт ладонь на спину младшего, подталкивая того к ванной комнате.

― Спасибо! ― слегка улыбнувшись, юноша заскакивает в помещение, прикрывая дверь.