Связь

Гермона все еще кричала, когда поняла, что никуда не падает. Одновременно с этим она почувствовала чью-то крепкую хватку на своем запястье. Гермиона подняла глаза — Малфой, почти до пояса свесившись с уступа, держал ее одной рукой, второй судорожно вцепился в край трещины. Его бледное лицо было совсем близко — потемневшие глаза горели от лихорадочного волнения, нижняя губа прикушена, во всем облике сквозит нечеловеческое напряжение. Он смотрел на нее так, что она поняла — и ее лицо выражает абсолютно то же. В этот момент, растянувшийся для Гермионы секунд на десять, не меньше — в этот момент они были так близки, так сильно связаны... это было непередаваемое ощущение.

Малфой немного помедлил, пытаясь отдышаться, потом сказал севшим голосом:

— Грейнджер? Ты в порядке? — интонация была странной, непривычной.

— Да. Правда, если ты меня поднимешь, мне станет еще лучше, — ответила Гермиона тоже слегка хрипло. Про себя она подумала:

"Нет, я явно не в порядке. Либо я сошла с ума, либо мне послышалось. Малфой спросил, в порядке ли я. Я точно сошла с ума".

Малфой медленно потянул ее вверх. Было видно, чего ему это стоило — одной рукой тащить взрослую девушку — но он справлялся. Осторожно, потихоньку, следя за тем, чтобы в каждый момент надежно упираться ногами и второй рукой, он тянул ее, не отрывая своих глаз от ее. Когда над бездной остались нависать только его плечи, он и второй рукой стал помогать себе, и дело пошло быстрее. Когда Гермиона была уже совсем близко, Малфой одним рывком поднялся на ноги, дернув ее к себе, и она по инерции упала в его объятия. Несколько секунд она так и стояла, наслаждаясь теплом его тела и ощущением надежности и твердой земли под ногами, а затем резко отстранилась. Глаза Драко смотрели на нее со странным выражением; казалось, он боролся в этот момент сам с собой. Гермиона не знала, что ему сказать: с одной стороны, надо было поблагодарить, с другой — банального "спасибо" было явно мало за спасение жизни. Она открыла рот, ожидая, что слова сами придут, как они частенько делали, но в этот раз ей было решительно нечего сказать. Поэтому она просто прошептала:

— Драко...

Малфой чуть вздрогнул. Она и раньше называла его по-имени, но сейчас это прозвучало по-иному — глубоко, откровенно. Он внимательно смотрел на Гермиону. Сейчас, растрепанная и взволнованная, она мало походила на привычную для него заучку Грейнджер. Называть ее по фамилии было бы глупо сейчас, после всего, что произошло.

— Гермиона? — сказал Малфой, стараясь унять дрожь в голосе и вернуть ему привычные насмешливые интонации. — С каких это пор мы называем друг друга по именам?

Гермиона чуть поморщилась.

— Тебе обязательно надо было это сказать, Малфой? И испортить весь момент?

— Момент? — брови Драко чуть поднялись.

— Ну конечно! Ты ведь спас мне жизнь, — Гермиона мгновенно сменила шутливый тон на серьезный. — Я... я не знаю, как мне тебе сказать, что я чувствую. Я очень, очень тебе благодарна...

Гермиона смутилась. Она не ждала, что когда-нибудь в жизни скажет хоть кому-то такие глупые и явно подслушанные в американских фильмах слова. Тем не менее, других у нее не было..."Странно, — подумала Гермиона, — меня уже, похоже, не удивляет, кому я это говорю. С другой стороны, Малфой — Мерлин его побери, да, Малфой — спас мне жизнь только что. Именно он, не Гарри, не Рон, и не все остальные, кого я привыкла считать друзьями. Может, мне стоит научиться спокойнее относиться к людям? Или, хотя бы, начать в них разбираться? Кто же знал, что Малфой способен на такое. А оказалось — да, вполне способен, несмотря на то, что он стоит передо мной и снова разыгрывает из себя гада. Он же все понимает... Это так — привычка..."

— Драко, я могу попросить тебя о еще одном одолжении?

— Возможно.

— Забудь на время, что ты Малфой, ладно?

Мерлин, как ему хотелось бы это сделать! Хоть изредка забывать, становиться другим человеком, которому не нужно вечно все отторгать и смотреть на всех сверху вниз. Драко мог не понимать этого, но подсознательно он знал, что помимо того, что есть в его жизни, существует еще что-то. Что-то, о чем он все время мучительно догадывался, но что вечно проходило мимо него. Он догадывался об этом, глядя на гриффиндорцев и на их нерушимое единство; догадывался, глядя на Гарри, Рона и Гермиону, которые друг за друга готовы были все отдать. Раньше он не понимал почему, да и не хотел понимать, ведь он был Малфоем. Но один крошечный эпизод из жизни Гермионы, подсмотренный им, все расставил на свои места. Ему оставалось только принять это изменение в себе.

Малфой хмыкнул, пытаясь скрыть свое смятение от Гермионы.

— Попробую...

— И прекрати отвечать односложно, — насмешливо сказала Гермиона, — иначе создается впечатление, что у тебя очень ограниченный словарный запас. Я сейчас имею в виду не только твои слова, Малфой, но и то, что стоит за ними. Научись хотя бы чуть-чуть чувствовать и показывать чувства. Ты сразу поймешь, что именно этого тебе всю жизнь и не хватало...

Сказать, что Малфой удивился, значило бы не сказать ничего. Он был поражен тем, насколько точно эта... эта... Гермиона... попала в точку. На этот раз он не смог скрыть свои эмоции, и Гермиона усмехнулась, поняв, что, наконец, сняла с него последнюю маску.

— Ну спасибо, — горько усмехнулся Малфой, — за такой совет...

— Тебе спасибо... что спас меня и вообще, — Гермиона неопределенно махнула рукой. — И добро пожаловать в реальный мир...

В этот момент слабый голубой свет, окружавший их, вспыхнул ярче, чем когда-либо, и ослепил на мгновение обоих, а затем какая-то сила резко толкнула их. Гермиона вытянула руку вперед и наткнулась на холодные пальцы Малфоя, которые тут же сжали ее ладонь.

На этот раз она падала недолго. Просто в какой-то момент стало понятно, что ослепляющего света больше нет, и можно снова открыть глаза. Гермиона так и поступила.

"О нет, мы снова здесь!", — чуть не простонала она, когда поняла, что находится в Лабиринте. Малфой стоял поблизости, прислонившись к стене, и разглядывал ее с тоскливым видом.

— У меня такое ощущение, что я здесь уже бывал раньше... как там... дежа-вю? — с сарказмом поинтересовался Малфой. Гермиона устало вздохнула.

— С каждым разом это место становится все более и более невыносимым... — сказала она, оборачиваясь и разглядывая пройденную стеклянную перегородку. От воспоминаний ее передернуло. Да уж, такое не скоро забудется. — Боюсь, еще немного, и я просто сойду с ума.

— Что, у вас, гриффиндорцев, такая слабая психика? — Малфой выглядел слегка встревоженным. — Честно говоря, Грейнджер, не хотелось бы... так что постарайся пока отложить на время свое помешательство. Может быть, мы еще выберемся отсюда.

— Да? — переспросила Гермиона ехидно. — Ну и каковы наши шансы, как ты думаешь? А что, если лабиринт окажется бесконечным? Разве мы получили недостаточно подтверждений, что тут против нас действует неведомая и могущественная сила?

— Получили, — мрачно подтвердил Малфой, — но, по крайней мере, мы еще живы. Что бы там ни было дальше, вряд ли это может быть хуже, чем...

Наткнувшись на взгляд Гермионы, смотревшей на него с максимальной иронией, на какую, видимо, была способна, Малфой понял, что, возможно, эту фразу вообще не стоило произносить. В конце концов, никто не знает, на что способна изощренная фантазия создателя Лабиринта. Создателя или... самого Лабиринта.

* * *

Гермионе начинало казаться, что это никогда не закончится — все эти однообразные тупики, развилки... Правда, развилки стали другими — теперь в основном попадались пересечения пяти-шести дорог вместо привычных трех-четырех. Свет, озарявший лабиринт, казалось, тоже стал ярче — по крайней мере, пропала раздражающая дымка. Это давало надежду — если не на возможность выйти отсюда, то, по крайней мере, на хоть какие-нибудь перемены.

С другой стороны, стало намного приятнее находиться в обществе Малфоя. Они больше не спорили, куда пойти — теперь это не имело для них значения; шли, куда глаза глядят, все равно Лабиринт не перехитришь. Время от времени Малфой материализовывал бутылки воды, когда хотелось пить — именно хотелось, ненавязчиво; жажды как таковой у них не возникало. Удивителен тот факт, что есть не хотелось совсем — несмотря на то, что оба провели, по внутренним меркам, не меньше семи-восьми часов в Лабиринте. Их тела словно заморозили во времени — ни усталость, ни желание справить нужду они не испытывали, что в их ситуации было скорее приятно, чем нет.

Время от времени Гермиона и Драко перебрасывались короткими репликами, типа:

— Ты не устал еще?

— А ты?

— Нет.

— Аналогично.

Или:

— Сколько мы уже идем?

— Не знаю, часов пять, может, больше...

Или:

— Интересно, про нас что, все забыли?

— Видимо, этот Лабиринт и об этом позаботился.

— Как?

— Откуда я знаю?! Напомни-ка, кто у нас тут всезнайка?

Но в остальном царила полная тишина.

Шли в этот раз действительно долго. Когда же в конце коридора показалось синее свечение шара, Гермиона и Драко насмешливо переглянулись, словно говоря друг другу: "Да знаем мы, знаем, идем уже... нас ничем не удивишь". И с достоинством, медленно, подошли к голубоватому стеклу.

— Ну что, рискнем? — усмехнулась Гермиона.

— А у нас есть выбор?

— Нет, я спрашиваю, чтобы поддержать твой боевой дух.

— А... у тебя не особо получается.

— Спасибо, — фыркнула Гермиона. — Или ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь из репертуара черлидеров исполнила?

— Это что такое? — удивился Малфой, кажется, даже искренне.

— Это что-то типа талисмана команды в маггловских видах спорта. Как в квиддиче. Правда, настоящие талисманы у них тоже бывают, но...

— Так, Грейнджер... Гермиона... тьфу ты, нет, все-таки Грейнджер... — Малфой немного замялся, но на этом варианте остановился. — Сейчас не самое подходящее для этого время. Не знаю как тебе, а мне, например, очень интересно, что нас ждет там... ну, там... ты поняла. Давай, вперед.

— Так мне удалось поднять твой дух?..

— Да, да, — отмахнулся Малфой, — давай быстрее, пока он не опустился обратно.

— А почему я? — вдруг удивилась Гермиона. — В первый раз я, во второй... давай на этот раз ты попробуешь. Вдруг у тебя что-нибудь более... безобидное получится?

— Разве это зависит...

— А откуда мы знаем? Попробуй ты.

Малфой нерешительно посмотрел на стекло, потом, хмыкнув, взял Гермиону за руку, поднял вторую и кончиками тонких белых пальцев дотронулся до него.

Реальность начала искажаться. Все пространство начало сворачиваться и растекаться вокруг них, как в калейдоскопе.

— Что, никаких ослепительных вспышек, падений, или погружений в абсолютную темноту? — насмешливо спросил Малфой. Рассудив, что это вопрос риторический, Гермиона не ответила, продолжая с интересом и некоторой долей страха рассматривать преобразования пространства.

Это было довольно занимательное зрелище. Все было по-прежнему окрашено в голубые и синие тона, но теперь мир как будто разделился на полосы, как пирог, который по диаметру разрезали на множество маленьких частей. Теперь каждая полоса стремилась занять место соседней, перетекая в нее, та — в следующую, и так по кругу. Малфой один во всем этом безумии остался таким же, как и раньше, хоть Гермиона и видела его сквозь странную серую пленку, местами немного смятую и рваную. В голову пришла мысль о том, как сейчас интересно было бы запечатлеть все это на колдографии; но Гермиона слишком хорошо понимала, что, даже будь у нее необходимый аппарат, он бы все равно не смог это сделать. "Это все как сон — происходит лишь внутри моего сознания, — напомнила себе Гермиона. — Я только надеюсь, что и внутри сознания Малфоя тоже... что, по крайней мере, он — не порождение моей фантазии."

Эта мысль, немного неприятная, отвлекла Гермиону от созерцания перемен: "А что, если и Малфой иллюзорен, как я вначале и решила? Тогда, получается, все это было напрасно? Все эти разговоры, мысли... и он вовсе не спас мне жизнь?"

Эта мысль почему-то была болезненна. Видимо, Малфой был ее единственным оплотом здравомыслия — таким же, как всегда, но вместе с тем — более открытым, более интересным. Гермиона не на шутку испугалась; теперь даже перспектива остаться навсегда в Лабиринте казалась не такой ужасной в сравнении с этим. Ну хорошо, остаться до конца жизни — но остаться до конца жизни с порождением своей же собственной фантазии? Или, что еще хуже, до конца так и не понимать, кто с тобой — человек или иллюзия? Причем иллюзия столь мастерски исполненная, что грань между первым и вторым начинает казаться незначительной и неясной? Где она, эта грань?

Гермиона вновь посмотрела на Малфоя. На его лице было удивление и живой интерес — он оглядывался, пытаясь оценить обстановку. Гермиона только теперь заметила, что преобразования пространства закончились — теперь они находились в какой-то милой, хоть и дешево обставленной комнате. Взгляд Гермионы упал на окно — за ним открывался совершенно замечательный вид на горы и бесконечное море зелени. Равнодушно отметив все эти факты про себя, Гермиона вновь посмотрела на Драко.

— А здесь мило, ты не находишь? — Малфой был доволен сменой обстановки. Он сразу же полез в карман, но палочки там уже не было. Гермиона машинально отметила отсутствие и своей. — Хотя, пожалуй, мебель дешевая и безвкусная, а гостиная — если это, конечно, она и есть — по размеру соизмерима с туалетом в моем поместье.

Только сейчас Драко заметил, какими глазами Гермиона на него смотрела. В них была целая смесь эмоций — боль, отчаяние, недоверие, страх. Она смотрела ему прямо в глаза — не двигаясь с места и как будто бы даже не дыша.

— Грейнджер? Что-то не так? — спросил Малфой, нахмурившись.

— Все не так, — голос Гермионы дрожал.

— Грейнджер? Г-г...Гермиона? — нерешительно окликнул ее Драко.

Гермиона несколько секунд помедлила, а потом, когда Малфой уже раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь еще, она вдруг бросилась к нему, вцепилась пальцами в его предплечья и принялась его трясти, повторяя:

— Ты ведь живой? Ты ведь настоящий, правда? Ты ведь...

— Да, да, успокойся, естественно я живой... В чем дело-то?

"Какого красивого серого цвета его глаза, — промелькнула мысль в голове Гермионы. — Ни у кого такого не видела... пожалуй, слишком красивый, чтобы быть реальностью." Гермиона жалобно всхлипнула, а затем слезы вволю полились из карих глаз.

— Гермиона, — мягко позвал Малфой, — успокойся. Клянусь, я настоящий, не надо так на меня смотреть. Успокойся сейчас же... да возьми ты себя в руки, чертова грязнокровка... — рассердился Драко, — что ты трясешь меня? Хватит уже рыдать, истеричка! — прикрикнул он.

Гермиона помотала головой, но задумалась. Она хорошо знала себя. Она всегда была в душе романтиком — разве ее Драко Малфой, ее парень мечты — если бы он и вправду был таким — стал бы упорно и тупо называть ее "грязнокровкой"? Особенно после того, как спас ей жизнь? Нет, было в этом что-то типично мужское...

Гермиона от понимания этого расплакалась еще сильней, но уже от облегчения. Надо же, она и вправду истеричка — или просто это все оказалось для нее немного чересчур? "Ты ведь рассудительная девушка, Гермиона", — сказала она себе. — Ведь правда же?... Ты можешь всему найти объяснение, в том числе и этому. В том числе и тому, почему Малфой не является всего-навсего плодом твоего воображения."

"Нет, так можно сойти с ума, — ответила сама себе Гермиона. — И я сойду с ума, если не буду ему верить. Все прояснится. Надо просто всегда верить в хорошее."

Эта мысль слегка успокоила Гермиону, и поток рыданий остановился. Малфой, все еще немного потрясенный таким внезапным всплеском эмоций, оторопело продолжал смотреть на нее.

— У меня все в порядке, — улыбнулась Гермиона сквозь слезы. — Нет, правда, уже все хорошо. Я верю, что ты настоящий.

— Вот и славно, — пробормотал Малфой. — Я пока пойду, осмотрюсь. Ты оставайся здесь, слышишь? И никаких истерик.

В глазах Драко промелькнуло что-то вроде озабоченности. "Опять это странное выражение", — подумала Гермиона. - Он беспокоится обо мне?"

Однако стоило Драко сделать буквально пять-шесть шагов, как в груди что-то пронзительно защемило, и Гермиона невольно подалась вперед, вслед за ним, а он — наоборот, к ней. Удивленно глядя на Гермиону, Малфой осведомился:

— Ты что сейчас сделала?

— Ничего, — пожала плечами Гермиона, — нет, правда...

Вторая попытка дала тот же результат. Казалось, Гермиона и Драко были связаны чем-то наподобие нити; стоило им отойти слишком далеко друг от друга, как нить натягивалась, и они, испытывая сильную боль в груди, были вынуждены вновь шагнуть друг другу навстречу.

— Ну вот... доигрались, — мрачно заметил Малфой. — Как тебе это нравится?

— По крайней мере, это лучше, чем палящее голубое солнце или падение в бездонную пропасть, — философски заметила Гермиона. — Довольно забавно, на самом деле. Я читала о таком явлении...

— Нет, только не сейчас, — Малфой протестующе замахал руками, и Гермиона рассмеялась. — Я не готов выслушивать это. И вообще я чертовски голоден...

Гермиона и Драко обменялись понимающими взглядами. Это было новым явлением — и довольно неприятным открытием. Хотелось есть, а значит, возвращались все нормальные человеческие потребности. Что, и в туалет им придется тоже ходить вместе?! Почему-то это была первая мысль, пришедшая в головы обоим.

— Быстро, Драко, — сказала Гермиона, подскакивая, — отойди за дверь... не бойся, я иду за тобой. Так, хорошо... теперь попробуй закрыть ее.

Дверь закрылась, и оба облегченно вздохнули. Ну что ж, пока один находится в туалете, другому всего-навсего придется караулить за дверью... не самый худший вариант.

Некоторое время ушло на осмотр дома. Помимо гостиной, на первом этаже располагалась небольшая кухня, сопряженная со столовой, и туалет, а на втором — спальня и библиотека. Библиотека сразу заинтересовала Гермиону, несмотря на то, что тут были только маггловские книги — некоторые из них она уже читала, нашла их интересными, и могла бы на досуге перечитать. Но спальня буквально поразила обоих: дело в том, что в ней стояла только одна кровать — двухместная.

— Этот Лабиринт, оказывается, грязный сводник, — с негодованием сказала Гермиона. — Прости, Драко, тебе придется спать на полу.

— Еще чего! — возмутился Малфой. — Да ни за что в жизни. Это ты будешь спать на полу, Гермиона, а я, как аристократ...

— Аристократ? — насмешливо переспросила Гермиона. — Вот и замечательно. Вы же приспособленцы, причем лучшие из всех. Вы всегда можете удачно устроиться в любую эпоху и в любом политическом режиме. Разве нет? Я думаю, для такого, как ты, поспать разок-другой на полу вовсе не трудно.

— Я не буду спать на полу, Грейнджер.

— Нет, будешь, Малфой!

— Грейнджер, — предостерегающе зарычал Драко.

— Малфой, — передразнила его Гермиона, насмешливо глядя на него из-под ресниц.

— Ну ладно, так уж и быть, это мы еще обсудим, — пригрозил он ей, и оба пошли искать что-нибудь съедобное на кухне.

"Ничего, ничего, — думала Гермиона. — Он еще на все согласится. Раз уж мы в такой ситуации, придется ему научиться договариваться с людьми. Иначе он далеко не уйдет от меня, а я и не сдвинусь с места, если не захочу. Посмотрим тогда, как он запоет..."

Холодильник был практически полностью набит различной едой, в том числе и полуфабрикатами, от которых Малфой презрительно воротил нос. Гермионе, однако, удалось убедить его в том, что сосиски — съедобная вещь и оптимальное по времени решение вопроса.

Пока оба ели, Гермионе пришла в голову еще одна мысль. Почему бы не заставить Малфоя почитать что-нибудь из маггловской литературы? Возможно, тогда он станет меньше задирать нос от того, что она магглорожденная. Вот, скажем, как ему понравится "Властелин Колец"? Или, может, дать ему "Айвенго" почитать, чтобы он понял, что такое настоящая аристократия? Вполне достойная мысль. Правда, когда Гермиона ее озвучила, Малфой поначалу заупрямился:

— Чтобы я читал маггловские книги? — Драко буквально выплевывал каждое слово ей в лицо. — Да ни за что, и ты меня не заставишь!

Но в конце концов ей удалось убедить его хотя бы попробовать почитать, сначала пригрозив ему тем, что не даст ему перемещаться по дому, а затем воззвав к разумности — мол, раз уж эти книги здесь есть, для чего-то они нужны. Может, это часть испытания...

Вечером, когда Гермиона уже лежала в кровати, а Малфой — на полу, он неохотно признал:

— Ну вообще-то, читать можно... правда, пока не понятно зачем. И довольно скучно. И вообще глупо. К тому же, это написали безмозглые магглы...

— Да, только почему-то ты спрятал книгу под подушку, — насмешливо сказала Гермиона. — Что, будешь в тайне от меня читать?

Малфой некоторое время помолчал, потом недовольно сказал:

— Мне казалось, я хорошо скрыл это от тебя. Видимо, не так-то это и просто сделать, когда ты вечно ошиваешься рядом. Ну хорошо, должен признать, и правда... неплохо.

"Ну конечно! — про себя усмехнулась Гермиона. — То-то тебя оторвать невозможно было от "Властелина Колец". Еле заставила пойти спать, и то, пригрозив тем, что пойду одна и будет больно. "

Некоторое время они лежали в тишине, потом Малфой выругался:

— Черт... не могу заснуть. Жестко.

Гермиона вздохнула. Почему-то у нее с самого начала было ощущение, что именно так все кончится.

— Ну ладно, ладно... иди сюда. Но только смотри — не распускай руки, иначе вылетишь со свистом отсюда и делай, что хочешь.

Драко недоверчиво хмыкнул, но все же перебрался под одеяло к Гермионе. Та сразу же отодвинулась от него, и он с большим удовольствием распластался, занимая большую часть кровати.

— Ты это специально сделал, — немного подумав, обиженно сказала Гермиона.

— Не докажешь, — криво улыбнулся Малфой. Даже в темноте она видела, как блестят его обычно спокойные глаза.

— Ну ладно... спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Но, несмотря на всю усталость, заснуть Гермиона не могла. Возможно, дело было в перенапряжении, возможно — в том, что Малфой почти не оставлял ей места на кровати. В конце концов она не выдержала и сердито пихнула его в бок, чтобы он подвинулся.

Малфой открыл глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Это кто еще тут руки распускает? — холодно поинтересовался он. "Черт, я все-таки его разбудила..."

— Прости, ты не мог бы слегка подвинуться? — язвительно попросила она.

— Не мог бы, — ответил Малфой. — Это все?

— Ну подвинься.

— Не-а.

— Давай.

— Не хочу.

— Ах, так?!

Гермиона не на шутку разозлилась. И зачем она только разрешила ему лечь в кровать с ней?

Она перевернулась на бок, обеими руками уперлась в преплечье Драко и изо всех сил принялась его толкать. Мгновенно мышцы напряглись под ее ладонями, и, в итоге, она ни на миллиметр не смогла его сдвинуть.

— Ах ты... — у Гермионы не хватило слов, чтобы выразить свою ярость, и она, отчаявшись найти подходящее по грубости выражение, впервые в жизни выругалась. Матом.

Драко, услышав это, от удивления проснулся окончательно. Он пораженно уставился на Гермиону, и, несмотря на то, что она уже начала сожалеть о своем глупом поступке, это ей польстило. И его, оказывается, можно так поразить.

А Малфой был поражен — дальше некуда. Примерно секунд пятнадцать он молча буравил ее лицо взглядом широко распахнутых глаз, а потом вымолвил:

— Г... Ге... Гермиона? У тебя температура?

Гермиона презрительно фыркнула.

— Я просто очень зла, Малфой. Я не могу так спать. Не заставляй меня сожалеть о своем великодушии...

— Ты точно в порядке?

— Да в порядке я, Драко, — Гермиона снова начала терять терпение. — В чем дело? Что, я вообще не имею права в жизни разок выругаться?

— Ну, ты, однако, полна сюрпризов... — протянул Драко, а потом оценивающе посмотрел на Гермиону и подвинулся ближе. — Кто тебя вообще научил таким словам?

— Я, по-моему, просила тебя отодвинуться, а не наоборот...

— Разве так не удобнее? Ты можешь положить голову мне на плечо.

— Да как у тебя наглости хватает? — задохнулась от гнева Гермиона. — Ты же пристаешь ко мне!

— Действительно, — усмехнулся Малфой. — И правда ведь.

С этими словами он быстро склонил голову, нашел ее губы и коснулся их своими — легко, но в то же время нежно.

Гермиона потеряла дар речи. Драко Малфой... поцеловал ее? Первой реакцией, и, возможно, самой правильной реакцией, было бы дать ему пощечину и приказать убираться с кровати — ну, или уйти самой. Но именно сейчас Гермионе почему-то меньше всего хотелось этого. "Как же я устала думать, — вдруг осознала она. — Как устала выверять каждое свое действие... могу я хоть разок нарушить правила? Могу я хоть раз попробовать запретное удовольствие — разве это так плохо? Тем более, с человеком, с которым пережила так много за последние несколько часов? Разве это так ужасно — один раз ошибиться? Главное — я знаю, что бы сейчас ни произошло, сожалеть я не буду. Никогда."

Эта мысль была для Гермионы необычной. Кажется, она... взрослеет? Ну да, видимо...

— Драко, — прошептала Гермиона, заглядывая в его светлые глаза. Малфой, опершись на обе ладони, поднялся прямо над Гермионой, так, что их лица находились на одном уровне.

— Не надо говорить ничего.

— А что надо делать в таком случае? — Гермиона провела пальцами по холодной коже его лица.

— Я покажу тебе, не волнуйся, — Драко слегка скривил свои тонкие губы в усмешке, но не в жесткой — не в такой, как обычно; в этот раз она была просто веселой, искренней, а в глазах его была непринужденная теплота.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — прошептал он и нагнулся, чтобы вновь поцеловать Гермиону.