19

У Соджин и Хан Джэи ссорились нечасто. В школьные годы бывали мелкие стычки и перепалки, но после двадцати лет и такое почти прекратилось. Соджин по натуре был безразличен к любым действиям, требующим эмоциональных затрат, а Джэи старался без веской причины не портить настроение другим. В этом смысле сегодняшний Хан Джэи был ему незнаком.

Лучшая тактика, когда у кого-то плохое настроение, — не трогать его. Соджин решил оставить Джэи в покое, пока тот сам не отойдет. Он отказался от идеи расспрашивать, что случилось, или предлагать неуклюжие утешения.

Прислонившись к кровати, он читал книгу. Это была автобиография боевого летчика по имени Джеймс Белл, служившего в британских ВВС во время Второй мировой войны. Соджин нашел ее по рекомендации в соцсетях сокурсника по летному училищу, но перевода на немецкий не оказалось. Читать на английском в оригинале было сложно, поэтому он возился с книгой уже целый месяц.

Джеймс был пилотом британского истребителя «Спитфайр». Этот самолет, созданный для противостояния немецкому Bf 109, носил прозвище «самый красивый винтовой самолет в мире». Любой, кто увлекается авиацией, знает, что воздушные бои между «Спитфайром» и Bf 109 — это легенда. Одна из таких операций, «Дюнкеркская эвакуация», не так давно была экранизирована.

Этот фильм вызвал у Соджина давно забытый восторг. Кажется, он пересмотрел его больше десяти раз. Настолько безупречной была историческая достоверность. Желание самому сесть за штурвал винтового самолета было таким сильным, что он несколько ночей не мог уснуть. На самом деле, Bf 109 до сих пор является действующей моделью. Соджин слышал, что один из них, неся на себе позор поражения и бремя исторических грехов, хранится как реликвия на аэродроме в Баварии.

И вот, когда его голова была, как обычно, забита мыслями о самолетах, в дверь постучал Хан Джэи. Раз он даже постучал, все было очевидно. Собирается извиняться.

— Можно войти?

— С каких это пор ты спрашиваешь разрешения?

Хан Джэи, уже переодевшийся из костюма в удобную одежду, оттолкнул его ноги и присел на край кровати.

— Прости, что сорвался. Настроение было паршивое.— Если уж у тебя испортилось настроение, значит, случилось что-то серьезное.— Ага. Я от деда возвращался.

Он лег на кровать, подложив руку под голову. Соджин по-прежнему сидел, прислонившись к изголовью. Они лежали крест-накрест и смотрели друг на друга. У Соджина не было ни малейшего желания затевать бессмысленную перепалку на тему «почему ты срываешься на мне?». Их отношения были не из тех, что портятся из-за подобных мелочей.

— Хочешь рассказать?

Хан Джэи, видя, что его прочитали как открытую книгу, кивнул. Соджин выключил планшет, который читал, давая понять, что готов слушать.

Джэи повернулся к нему и начал тихо рассказывать. Соджин лишь изредка вставлял «угу» или «это уже слишком». Когда речь зашла о его дяде, Хан Джэи, кажется, немного завелся и начал постукивать ладонью по простыне. Соджин на сто процентов поддержал его, вместе с ним осуждая этого человека. Когда их разговор, длившийся больше часа, подошел к концу, часы показывали уже одиннадцать.

— В общем, дело не в деньгах, но меня бесит, когда меня так опускают. У меня у самого денег полно.— Ты так и сказал?— Да. А он в ответ начал меня высмеивать, мол, много ли ты там зарабатываешь. Невежливо и грубо. Ох, опять все по кругу пошло. Давай закончим. Ты, наверное, устал.

Сказав это, Хан Джэи и не думал подниматься. Он продолжал смотреть на Соджина снизу вверх и задал очевидный вопрос:

— Мне ведь можно здесь поспать?

Соджин, молча глядя на него, тоже решил прибегнуть к очевидному предлогу.

— Тебе же будут звонить на рассвете. Я из-за этого постоянно просыпаюсь.

Он пожалел о сказанном в ту же секунду. Мысль о том, что Джэи без раздумий вернется в свою комнату, портила ему настроение. Хан Джэи на мгновение задумался. Затем он выключил телефон, который держал в руке, и показал Соджину темный экран.

Оставив его, Соджин вышел в гостиную. Он двинулся под предлогом выключить свет, но, словно забыв об изначальной цели, достал из холодильника воду и залпом выпил. Казалось, нужно было остудить пылающее лицо, поэтому он еще долго стоял на месте.

––––––––

С самого утра Хан Джэи отсутствовал. Он оставил лишь короткую записку, что вернется не поздно и чтобы начинали без него, если придут гости, а сам исчез. Соджин, по правде говоря, понятия не имел, что нужно готовить для новоселья. Кроме того, что нужна еда и выпивка.

Он потащил свое глупое тело, так слепо доверившееся Хану Джэи, в большой супермаркет неподалеку. Готовить он не умел, поэтому просто смел с полок готовые блюда. Купил пива, вина и, на всякий случай, бутылку соджу, хотя сомневался, что ее кто-то будет пить.

Когда он бездумно катил тележку и расплачивался на кассе, его осенило. У него нет машины. Даже он не смог бы дотащить все это до дома пешком. В этот момент к нему подошел сотрудник в жилете супермаркета и спросил:

— Будете оформлять доставку?

В тот миг сотрудник показался ему настоящим спасителем. Соджин от избытка чувств даже не смог ответить и лишь кивнул. Он написал свой адрес и вышел из магазина с пустыми руками.

Чувствовалось, что погода становится все жарче. Возможно, из-за более высокой влажности, чем в Германии, дискомфорт ощущался сильнее. Вернувшись домой, он включил кондиционер. Сделал уборку и приготовился к приему гостей.

Вскоре приехал курьер, и холодильник наполнился едой. Соджин пообедал в одиночестве и стал убивать время. Он смотрел в интернете нарезки стендап-комедий. Стоило ему один раз развеселиться, как смех начал вырываться даже на не самых удачных шутках. Он был поражен виртуозной политической сатирой американских комиков.

Проведя так пару часов, он обнаружил, что все его видеорекомендации забиты клипами с политическим юмором.

[Мы сейчас вместе выезжаем.]

В верхней части экрана телефона появилось сообщение от второго пилота Чон Сонука. Соджин поднялся с дивана. Его голова была полна смеха и комедии, так что к встрече гостей он был готов.

Вскоре он встретил вошедших в дом коллег с большей радостью, чем, возможно, следовало. В руках у них были туалетная бумага, моющие средства и прочее.

— У нас в Корее принято приходить с такими вещами.— А, спасибо.

Соджин взял у них пакеты и проводил в гостиную.

— В Германии тоже есть что-то вроде новоселья?— Эм, да. Вечеринки не устраивают, но когда впервые приходишь в новый дом, принято дарить твердый хлеб и оливковое масло.— Похоже, дарить предметы первой необходимости — это общее. Просторная у вас квартира. Для одного человека — очень просторно.

Второй пилот Чо Мину осматривался по сторонам. Соджин хотел было сказать, что живет не один, но потом подумал, что, в общем-то, один. Ведь Хан Джэи скоро уедет.

— Присаживайтесь. Если голодны, можем сразу поесть.— Давайте для начала по кружечке пива?

На его слова Соджин открыл холодильник и спросил, какое пиво они предпочитают. От корейского до импортного, темное, фруктовое. Второй пилот Чон Сонук с улыбкой взял немецкое пиво.

— Сразу видно человека из пивной страны, холодильник забит до отказа. Ха-ха-ха.

Они сели за стол у кухонного острова и чокнулись. Хоть встреча и была неформальной, без униформы, разговоры, как это обычно бывает, свелись к самолетам. Говорят, от долгих разговоров просыпается голод. Вскоре они уже вскрывали упаковки с купленной в супермаркете едой. Соджину стало неловко, что он угощает гостей едой, в которую не вложил ни капли души.

— Я закажу курицу. Какой здесь адрес?

Второй пилот Чон Сонук взял телефон. Сказав, что его беременная жена — фанатка курицы, он порекомендовал новое меню. Сделав заказ, они взяли по второй кружке пива и принялись за закуски, которые должны были сойти за ужин.

— Капитан, когда у вас следующий симулятор?— Кажется, еще месяца три осталось.— А у меня в следующем месяце. Просто вешаюсь.

Пилоты дважды в год должны проходить экзамен на симуляторе. В нем моделируются различные чрезвычайные ситуации, и нужно принимать точные решения. В обычной жизни такого не происходит, поэтому к этому не привыкнешь. Если не подготовиться как следует, самолет разобьется. Медосмотр — раз в год. Кажется, что промежутки большие, но если не пройти эти два испытания, полеты прекращаются. Стресс накапливается нешуточный.

— Я проходил в прошлом месяце, и надо же было такому случиться, что в тот день пришел наблюдатель из Министерства государственного управления и внутренних дел. Говорят, сверху недовольны ростом аварийности среди пилотов.— А что чиновник в этом понимает?— Так они еще и умудрились прислать выходца из ВВС.— А...

Одно лишь упоминание о выходце из ВВС заставило Соджина нахмуриться. Такие предрассудки — это плохо, но он ничего не мог с собой поделать, вспоминая недавний рейс в Бангкок.

В этот момент открылась входная дверь. На мгновение он подумал, что это доставка курицы, но откуда курьеру знать пароль от двери. Это был Хан Джэи. Все трое вытянули шеи, и смущенный Джэи, широко раскрыв глаза, начал оценивать ситуацию.

— А, вы ведь этого ждали.

Он поднял пакет с курицей, который держал в руке, и сказал, что забрал его у двери. Он снова был в костюме. Соджину невольно пришлось разглядывать его в анфас, и хотя он знал, что у Джэи длинные ноги, сейчас это поразило его заново. Этот образ совершенно не вязался с пакетом курицы в его руке.

— Вы же не платили, он что, просто так отдал?— Я заплатил.— Здравствуйте.— Да, здравствуйте. Угощайтесь. Соджин, я пойду переоденусь.

Поставив курицу на стол, он ушел в свою комнату. Соджин подумал, что ее, наверное, стоит переложить на тарелку. Он встал и открыл кухонный шкаф с посудой. До него донеслось, как двое гостей перешептываются: «Эй, а ведь и правда похожи». Соджин предположил, что они, должно быть, многое обсудили до его прихода, раз уж они друзья.

Когда курица заняла центральное место на столе, появилось ощущение настоящего угощения, и на душе стало спокойнее. Из комнаты вышел Хан Джэи, переодевшийся в удобную одежду.

— Что будешь пить? Пиво?

Соджин с видом хозяина дома собрался было встать, но Джэи положил руку ему на плечо и усадил обратно.

— Я сам.

От него едва уловимо пахло парфюмом. Хан Джэи прошел мимо них, взял стакан и налил себе воды. Пить алкоголь он, похоже, не собирался. Как и вчера, он был в очень плохом настроении.