23

В кинотеатр мы все же успели. 

За то время, что мы ехали в машине с личным водителем, которую нам любезно предоставил мой папа, Маша успела меня подбодрить и даже развеселить, отчего я напрочь забыла о такой проблеме, как Егор Кораблин. Также в салоне было очень тепло, и играла радиостанция «Европа-плюс». 

– В общем, я покупаю билеты, а ты дуй за попкорном, – весело проговорила Архипова и встала в небольшую очередь. 

– Ладно, – крикнула я, протискиваясь между очередью и противоположной стеной. 

Ларек с всякими закусками и напитками располагался около эскалатора, я быстро все купила и направилась обратно, но на половине пути, я едва не выронила большой стаканчик с воздушной кукурузой из рук. 

Рядом с Машей стоял Егор и держал за руку Юлю.  Он, видимо, был счастлив, что нельзя было сказать обо мне, а впрочем, этого следовало ожидать. 

Но почему именно сегодня и именно здесь? 

Я набрала в легкие побольше воздуха, приняла равнодушное выражение лица и твердой походкой направилась к подруге. Я не должна казаться слабой. Я докажу ему, из какого теста я слеплена, черт возьми. 

– Маш, я купила, пошли в зал, – я мотнула головой в нужном направлении, не удостоив блондина даже взглядом. Если я посмотрю в его карие глаза – мне конец... 

– Ага, идем, – и снова это сочувственное выражение лица.

Как же бесит! 

Фильм мне был совершенно неинтересен, так как, во-первых, это была мелодрама, насквозь пропитанная «сладко-приторной любовью», а во-вторых, за нами, то бишь на последнем ряду, сидели Егор и кривоногая стерва, именуемая Юлей. Даже не хочу думать, чем они там занимались, а от этого мне становилось еще противней и... больней? 

Не просмотрев и половины, я выбежала из зала, даже не попрощавшись с подругой. Она догонять не стала, чему я была очень благодарна. Видимо поняла, что мне хочется побыть одной, ну или сбежать из этого «дурдома». 

На улице совсем уже стемнело и довольно-таки похолодало, поэтому я потуже затянула шерстяной шарф и вышла из кинотеатра в осенний вечер – последний вечер сентября. 

– Привет, – услышала я из противоположной стороны знакомый голос и неестественно вздрогнула, постепенно осознавая, кому он принадлежит. 

– Ты, – слова сорвались на хриплый шепот. Видимо, я в порыве гнева не увидела, что место в зале у Егора пустовало в тот момент. – Чего тебе? – грубо спросила я. 

– Ничего, – он выкинул бычок от сигареты и подошел ко мне, всматриваясь в моё лицо, будто в последний раз. – Просто поздоровался. 

– Ты не разговаривал со мной с того момента, – не унималась я. Буря росла с каждой секундой, на что блондин искренне усмехнулся. – И что я должна была подумать? 

– Я? – удивленно произнес Кораблин, опускаясь на невысокий парапет, при этом выдохнув облачко пара изо рта. – Ты игнорировала меня. 

– А ты не помнишь, что сказал мне несколько дней назад? Нет? Давай я напомню.  

– Не нужно, – обреченно прошептал он и резко поднялся, направляясь в здание кинотеатра. – Я все прекрасно помню. 

– И поэтому ты сейчас идешь к Юле? Я ведь знала, что ты предпочтешь ее мне, еще с самого начала. Еще тогда, когда мы застряли в кабинете биологии, – мой голос все-таки сорвался, и я, развернувшись, начала спускаться с лестницы, и совершенно неожиданно меня схватили за руку и развернули к себе. 

Егор был так близко, что я затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент.  Его запах одеколона, кожи и мягкость вязаного свитера. Того свитера, который я ему подарила на День Рождения. Он его надел. 

– Ты не представляешь как мне сложно, – парень склонился надо мной. Его глаза темнели, как тогда, в ту ночь. В его квартире, – сдерживаться рядом с тобой. 

– Так не нужно, не сдерживайся, – поспешные слова вырвались из моих уст, и я прикрыла глаза. – Егор, я люблю тебя. 

– Нет, это неправильно, Валя, ты не должна любить такого, как я, – Он прижался своим лбом к моему, отчего наши носы соприкоснулись. – Я не достоин твоей любви. 

– Зачем ты так говоришь? – мне было трудно дышать от внезапно нахлынувших чувств и слез. – Не делай этого, не оставляй меня одну. Прошу. 

– Так нужно, – Кораблин чмокнул меня в лоб и зашел в двери здания. – Когда-нибудь ты поймешь, – и скрылся в темноте коридора.