22

За день до осеннего бала я решила съездить за платьем и прочей прилежащей к нему ерундой, естественно, после уроков. Денег должно было хватить, поэтому я не стала просить их у отца.  На удивление пятница выдалась довольно-таки солнечной и в меру сухой, что немного, но все же радовало, ведь практически весь сентябрь был холодным, ветреным и дождливым.  И почему-то мне показалось, что это все лишь затишье перед бурей, которая мало-помалу, но все же назревала.  Но мне уже было не страшно. Будь, что будет.

Я сидела за большим обеденным столом нашей кухни и медленно помешивала ложкой уже остывший кофе, который я еще умудрилась до этого разлить, да еще и пересластить. 

Тост же с шоколадным маслом получился нормальным, поэтому то, что я сейчас делала – это жевала пережаренный кусок хлеба всухомятку, не притрагиваясь к бодрящему, если его можно так назвать, напитку. 

– Ты когда начнешь нормально питаться? – в помещение зашел мой отец и, налив себе большой стакан горячего напитка из кофеварки, уселся напротив, зачитываясь новостной газетой. – Весь желудок скоро испортишь. Эх, молодежь, – и он помотал головой, даже не удостоив меня взглядом. 

– Может потому, что до меня нет никому дела? – язвительно возразила я, поднимаясь из-за стола. – Мать убежала к какому-то малолетнему придурку, отец же целыми днями пропадает на работе или в командировках. Алло, Земля, я здесь или меня уже не существует? – вылив в раковину холодный кофе и сполоснув чашку, я прислонилась к шкафу, наблюдая за реакцией папы. 

– Валя! – громко проговорил он, поворачиваясь ко мне лицом. Его темные брови сошлись на переносице, отчего между ними залегла небольшая морщинка, глаза сузились, а губы сложились в тонкую линию. – Не смей мне говорить про Исламию, мне не интересны подробности ее личной жизни. Эта женщина для меня умерла. И ты знаешь, что, – мужчина встал со стула и подошел ко мне, положив правую руку на плечо. На мгновение, его черты и выражение лица, чуть смягчились, – я потребую от неё развода, и ты, я обещаю, останешься со мной. Документы уже подготовлены, и она очень даже не против.  Это не стало новостью.  

Как бы я не любила маму, я все равно осталась бы с отцом.  Даже если бы стоял такой выбор.  Он всегда понимал меня лучше, чем кто-либо, и я не обижалась на него из-за сокращения внимания к моей персоне. Я осознавала, что всей этой нагрузкой по работе, которую он на себя взвалил в последнее время, папа старается забыться, и я его уважала за то, что он не бросался к бутылке, как сделали бы это остальные на его месте. 

Ведь он любил Исламию. Очень любил, и мне его было немного жаль. 

Поэтому я и не сказала ему про ту записку, которую мне оставила мама.  Не хотела, чтобы ему стало еще больнее. 

– Я понимаю, – чуть нахмурившись, пробормотала я.  

– Не обижайся на меня, – его теплые ладони сошлись за моей спиной и крепко-крепко прижали к себе. Давно такого не было, и это было так приятно. – Кстати, я знаю, что у тебя завтра первый осенний бал, ведь так? – мужчина вопросительно поднял бровь, чуть отстраняясь. 

– Ну, да, – неуверенно ответила я, не совсем понимая скрытых намеков с его стороны. Странно все это, и откуда он вообще об этом знает? – А что? 

– Я еще вчера пополнил твою банковскую карточку, поэтому ты сможешь купить себе платье, туфли и что там еще нужно девчонкам к подобным мероприятиям, не знаю, – папа почесал подбородок и улыбнулся самой своей широченной, белозубой улыбкой. – Еще сейчас в гостиной сидит Маша, и поэтому я разрешаю тебе сегодня не идти в школу, а побегать по магазинам вместе с ней.  «

Где мой отец? И кто или что с ним сделали?»

– Да ладно? – не веря своим ушам, заявила я, скептически осматривая состояние своего родителя. Спиртным не пахнет, да и одет он в костюм с галстуком и белой рубашкой, как подобает директору. И к тому же, ему сегодня на работу. – Ты что, шутишь, не? 

Моих родителей всегда волновали оценки, и не дай Бог, я прогуляю хоть один урок, мне было несдобровать, и это полбеды, если честно, а потом домашний арест на целый месяц. Но в основном об этом беспокоилась мама, поэтому не стоит удивляться. 

– Неа, не шутит, – в кухню «летящей» походкой прошла Маша, одетая в короткое шерстяное платье синего цвета и серые колготы, поверх которых были надеты гетры в тон. Светлые волосы были чуть завиты на концах, а губы всего лишь украшал прозрачный блеск. Выглядела она очень даже мило, что было непривычно.  

– Ладно, я пошел на работу, а Мадине Тахировне я позвоню и договорюсь с ней, об этом не беспокойся, – проговорил мой родитель и, чмокнув меня в щеку, скрылся за дверью. А через пару минут в прихожей зашелестела его куртка, и он ушел.  

– Это каким это образом ты уломала моего отца? – вслух удивилась я и рассмеялась. – Как же я соскучилась по тебе. 

– И я, – чуть ли не плача, Архипова повисла на мне, сжимая в объятиях. – Мы с тобой с той вечеринки же не виделись, а это было лет сто назад. 

– Да, – я утвердительно кивнула головой. Именно это выражение подходило под всю эту ситуацию, ведь по меркам календаря прошло всего лишь три недели, а мне показалось, будто целая вечность.

– Именно.  – Поэтому мы сейчас с тобой едем по магазинам и ищем тебе платье на вечер, делаем маникюр, педикюр, а потом идем в кино. Там какая-то новая мелодрама вышла, хочу посмотреть, – мечтательно защебетала блондинка, уже переместившись к холодильнику. – У тебя мороженое есть? 

– Да, в нижнем отсеке посмотри, – тяжело выдохнула я, наливая себе новую порцию бодрящего напитка, на этот раз разбавляя молоком.  

Видимо мне предстоит необычный денёк.

Мы уже стояли, наверное, в двадцатом магазине за этот день, да и к тому же мне еще надо было купить туфли. О, черт... 

– Нет, оно стрёмное, – Маша скептически оглядывала меня со всех сторон и отрицательно качала головой. – Ты в нём похожа на сорокалетнюю тетку. Это платье ужасное, снимай, быстро! 

– Заметь, я его не выбирала. Ты мне этот кусок белого бархата под руку кинула, – усмехнувшись, выдала я и скрылась за плотной шторкой примерочной, надевать следующий наряд. 

– Ну, на манекене оно мне понравилось, – не удивлюсь, если Архипова, сейчас, помимо оправданий, ещё и губки надула как кукла. – Давай дальше, я посмотреть хочу на то, голубое с блестками. 

– Во-первых, в нём только на трассу идти, оно просто отвратительное. А во-вторых, бал черно-белый, поэтому я мерить буду только черное или белое платье, – для пущей убедительности я откинула эти две полоски в самый конец кабинки. Потом подниму. 

– Скучная ты, Карнаухова!, – выдохнула подруга, лопнув пузырь от жевательной резинки. – Меряй уже. 

– Машка, это оно! – через минуту закричала я, подпрыгивая на месте, как умалишенная. – Оно великолепное, нет, оно шедевральное! – при этом я выкинула в сторону штук десять нарядов, даже не став мерить. 

– Выходи, давай, или я залезу прямо к тебе в примерочную, усекла? 

Я театрально закатила глаза, вышла и покрутилась перед блондинкой в разные стороны. 

– Ну, как? – с серьезным лицом осведомилась я. 

– Ты такая красивая, блин, слов нет. Бери его и даже не думай! – платье было ассиметричным, с черным однотонным «бюстье» и завышенной шифоновой юбкой белого цвета. Конечно просто, но со вкусом и невычурно.  В этот момент я почувствовала себя действительно красивой. 

– Егор будет, мягко говоря, шокирован, – снова мечтательно заворковала Машка, тем самым вызвав во мне бурю эмоций, которые я за последнюю неделю старалась заглушить. – Он же тебя пригласил, да? 

– Это не для него, – сквозь ком в горле, ответила я. – Это для себя, – и вымученно улыбнулась.

– Что опять этот идиот натворил? – девушка стала серьезной и, схватив меня за локоть на пару с платьем, потащила к кассам. – Я его убью, если он тебя опять обидел. 

– Нет-нет, – отмахнулась я, протягивая кредитку продавщице. – Мы просто не общаемся. 

– Что? – вопль блондинки, наверное, услышали в другом конце магазина. – Да он же без ума от тебя! Каким это, извини, образом? 

Я это уже слышу не от первого человека, и мне было абсолютно не легче.  Ну за что на меня все это навалилось? 

– Маш, отстань, пожалуйста. Я не хочу затрагивать эту тему. Она мне неприятна, извини, – получилось грубо, но вызвало тот эффект, который я и хотела. – Если хочешь, спроси у своего брата, а я не намерена этого делать. 

– Ладно, успокойся. Я все поняла, – чуть приглушенно пробормотала Архипова, сочувственно на меня посмотрев. – Пошли, через полтора часа фильм начнется, а нам надо еще туфли купить и в кинотеатр успеть. 

Я, соглашаясь, кивнула головой и, забрав пакеты, направилась к выходу.