24

Кораблин Егор

В субботу, в день традиционного осеннего бала, все занятия и уроки, которые были запланированы еще с начала учебного года для старших классов, целенаправленно отменили из-за того, что спортивный зал, где должно было проводиться данное мероприятие, не был доведен до заданного шика и блеска. 

Оставалось только перенести тяжелую аппаратуру из подсобки, в виде колонок и прочей электроники, а также привязать гелиевые разноцветные шарики к потолку, что и поручили мужской половине одиннадцатого класса.

Девушки же остались дома наводить «красоту» и подбирать наряды к предстоящему торжеству, что крайне не устраивало противоположный пол, обозвав весь этот план «сплошной женской халявой».

Я же , в частности из-за поручения своей матери, посетил школу с угрюмым, даже плохим настроением и, перетащив колонки на пару с Романом, не перекидываясь с тем и словом, в спортивный зал, вышел на улицу – покурить и немного расслабиться. 

– Есть зажигалка? – через пару минут, брюнет встал рядом, облокачиваясь на холодную стену здания, даже не посмотрев в мою сторону. – А вообще, это предлог. Поговорить надо. Серьезно. 

– О чем? – я  ухмыльнулся, но все же протянул Стрельцову то, что он просил. – Я думаю, мой хук справа тебе уже все объяснил тогда. Еще захотелось? Могу устроить. 

– Я не претендую на Валю, если ты еще не понял, – Роман поджег сигарету и вернул зажигалку, коим он меня и считал, несмотря на недавний инцидент, глубоко затягиваясь и выпуская дым изо рта. – Она нуждалась в тот момент в человеке, который её поддержит и не даст замкнуться в себе. 

– И этим человеком оказался ты, да? –  я сделал вывод, сосредоточив в меру сердитый взгляд на собеседнике. – Ты всегда, Стрельцов, появляешься тогда, когда меня нет рядом с девушкой, которая действительно мне нравится и даже больше чем. Помнится, с Юлей то же самое было... 

– Ты никогда не любил Юлю, – прервал меня Роман, отпрянув от стены. – Это, во-первых. А во-вторых, думай, о чем говоришь и когда говоришь, Кораблин, – лишь в одно мгновение я схватил друга за воротник рубашки, притягивая того к своему лицу, искаженному невероятной злостью. 

– Не говори мне ничего по этому поводу, – заорал я, толкнув брюнета в сторону. – Пусть это и так, но не смей к Карнауховой притрагиваться, усек? Иначе я за себя не ручаюсь... 

– Пока ты тут разглагольствуешь со мной по поводу и без, – спокойно начал Стрельцов, выкинув истлевший бычок за забор, – и показываешь свою необъятную натуру, вспомни, как ты с ней поступил, как ты, мягко говоря, отшил её и, наконец, подумай о том, что она любит тебя, придурок. Ты снова теряешь свое счастье, а я прекрасно знаю тебя, друг. И вижу, как ты относишься к этой девушке, и не только я это вижу. 

– Что, решил заделаться моей совестью? – съязвил я, взлохматив влажные волосы на голове.

Подобные разговоры всегда являлись редкостью между нами, но все же случались, и Роман всегда давал нужные и ценные советы мне своему лучшему другу еще с младших классов, несмотря на прыткую натуру.

– Думается, сейчас не лучшее время для этого. Я уже потерял то, что считал своим смыслом, и это будет лучше для неё, – отчаявшись, разоткровенничался я, прекрасно понимая всю соль ситуации.  

– Ты так думаешь? – и, как по сценарию, пошел мелкий дождь и подул холодный октябрьский ветер.  

– Слушай, я знаю, что Юля больна, и не хочу подвергать Валю риску, в ожидании того, что Чехова что-нибудь натворит, и ей за это ничего не будет, а я до конца жизни не смогу смириться с подобным исходом событий, – неожиданно для Стрельцова выдал как на духу, затягиваясь уже второй по счету сигаретой. – Так что, повторяю, для неё так будет лучше. Без меня. Парня, за которым шлейфом тянутся проблемы и сплошные опасности. 

– Откуда ты знаешь? – брюнет резко развернулся, постепенно осмысливая сказанные секундой назад слова своего собеседника. – Не думал, что это еще кому-нибудь известно. 

– Мой отец – её лечащий врач, и я это узнал всего полторы недели назад. От него же, – довольно серьёзно ответил я, направляясь в сторону главного входа гимназии. – У Чеховой симптомы шизофрении, которые выявили совсем недавно. Если бы я знал, то никогда не связался бы с ней и не втянул бы во всё это Валю, чертов идиот... 

– Успокойся, – Роман похлопал меня по плечу, тем самым останавливая на половине пути. – Юлию через три месяца отправят за границу, на лечение, а в течение этого времени я к ней приставлен. Её родители попросили меня за ней следить и стараться не нервировать ее, об этом я уже успел сказать Вале, тем самым предупредив, чтобы та старалась избегать её. 

– Что? – теперь недоумевал уже я. Это изречение для меня было неожиданностью. – Ты разговаривал на эту тему с Валей? Совсем умом тронулся? Она же... 

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, а ты начал на меня гнать по поводу и без,– диалог плавно перетекал в официоз, в каком-то плане. Проблема была действительно глобальной.

– Поговори с ней и объясни ситуацию, иначе ты ее потеряешь. Навсегда, – это слово заставило меня задуматься. Но я очень дорожил этой девушкой и не мог подвергать её непрошеной опасности, поэтому действовал совершенно наоборот. 

– Нет, – заявил как отрезал, затушив сигарету и выкинув ту в урну. – Если я скажу, ей будет еще больнее, а этого я терпеть не намерен. У меня есть план, которого я буду придерживаться вплоть до Нового Года, и если действительно правда то, что ты сейчас сказал, я буду умолять её простить меня и только потом всё объясню. В Новогоднюю ночь. Не раньше. 

– Ты совсем спятил, Кораблин, – констатировал факт Роман, совершенно не одобряя подобные действия. – План действительно хорош. Но ты не исключаешь тот факт, что она может встретить за это время другого парня? – об этом я как то не подумал, но все равно ставил на кон все, что имел. И пусть он проиграю, но зато буду знать, что девушке, которую я действительно люблю, ничего не угрожает. 

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – ответил, заходя в огромное здание. – А если это случится, значит, не судьба, – в моём надломленном голосе чувствовалась какая-то нереальная горечь. – И я знаю, что ты сегодня ведешь Валю на бал, постарайся не упускать её из виду. И... береги её...