Акт 6.

Маленькая справка: беты в этом фике умеют не только рожать, но у них также происходят и течки. Бывает это редко (на восходе луны, в день зимнего солнцестояния, когда Сатурн находится в затмении Венеры, а на востоке заходит солнце :) ггг). Но всё же возможно. Для альф они эм... маловаты. Что хорошо, альфа головы с ними не теряет и вполне может подготовить бету к соитию.

------------------------------Строить арену для «Сезона Дождей» приходилось только альфам, и в этом году Саске надеялся, что эта участь его не постигнет, от этого праздника он был не в восторге и по поводу учёбы пропускал его довольно часто, как и само строительство. Он считал, что это пережитки прошлого, от подобного в городе старались избавиться: всё больше и больше внося цивилизованные и равноправные отношения в пары альфа  – омега. А вот в отдалённых деревнях этого ещё не было. Старые, упорядоченные отношения подчинения и власти до сих пор существовали в мире. От этого бежали, бежал и сам Саске. Он хотел закончить колледж и устроиться на работу не в городскую фирму отца, а куда-то подальше, создать свой клан и жить так, как считает нужным: не по законам клана, не по преданиям древних стай, а как просто человек. Но вот Наруто все эти планы спутал. Спутал в тот день, когда он вошёл в свою комнату в общежитии и сразу почуял неладное.

Саске не боялся его  – Узумаки сразу дал понять, что он вовсе не «дырка для траха» и быть ей не собирается. Учиха боялся только себя.

Они жили вместе около года, жили, напряжённо ожидая друг от друга чего-нибудь «этакого», и вскоре даже успокоились. Саске перестал его замечать, свыкнувшись с запахом омеги, а Наруто перестал его бояться. Такая позиция устраивала и комендантов, которые вдруг затянули их расселение.

Только сейчас Саске понял, что вовсе не перестал замечать и вовсе не привык к постоянному присутствию омеги, он просто успокоил свои инстинкты тем, что, при желании, он всегда сможет взять то, что рядом.

Только этим он мог объяснить, почему изнасиловал Узумаки. Наруто всегда был рядом, а течка и гон будто расщепили его сознание, вытащив на свет того самого альфу, который действовал только по законам древних стай: взять то, что должно быть его, то, что всегда находилось рядом. Он перестал понимать разницу между запахами Узумаки, и ему казалось, что омега хочет: он ведь совсем вяло сопротивлялся.

А ещё Саске беспокоила насильственная вязка, щенков от неё не должно было быть, вроде стресс для организма, да и был он вроде не так ласков в подготовке совершенно сухого омеги. Однако родители эту возможность не исключали и посоветовали ему тоже не забывать об исключениях. Если Наруто понесёт, то он учует обязательно, вот только это произойдёт не раньше недели, а пока Узумаки пах только страхом.

– Косо, – буркнул Итачи за спиной, чем отвлёк его от мыслей.

Саске отошёл к брату и нахмурился: и правда, перекладина легла слишком низко, да и криво. Вот так и всё из-за Узумаки! Из-за него всё идёт вкривь да вкось.

– Чёрт, – выругался он: идти за гвоздодёром не хотелось.

Итачи вздохнул, свою половину он уже доделал, а Саске всё копался. Подойдя к балке, он с силой рванул дубовую перекладину и поставил перед Саске.

– Давай заново, а то к обеду не закончим. – Чёртова арена, – буркнул младший Учиха. – Да ладно, хоть расслабишься, это точно поможет.

Саске скривился, выровнял балку и начал забивать гвозди.

– «Сезон Дождей»  – это же осенний брачный танец, вот какого лешего его не отменили до сих пор?

Итачи смахнул волосы с лица и утёр испарину.

– Наверное, потому что браки отчего-то на небесах не заключаются, – усмехнулся он. – Подъёб засчитан, – огрызнулся Саске и шлёпнул молотком так, что в сторону полетели щепки.

Учиха присвистнул, отмечая нехилую вмятину на дереве.

– Нет, серьё...

Договорить Саске не успел, точнее, запах он ощутил раньше, чем ощутил прохладные ладони на своих глазах. Неизвестный прижимался к нему сзади, так близко-близко, совсем не боясь его грязной и потной спины. Но Саске прекрасно знал, кто это.

– Отгадай? – тихий мягкий голос зашептал ему в ухо.  – Не отгадаешь, получишь наказание.

Саске вмиг окутало сладким запахом роз так плотно, что он мог бы и задохнуться, это уже было для него наказанием.

– Карин... – вздохнул альфа, убирая её руки от лица и поворачиваясь к девушке.

Старшая бета в семье, Карин обладала не только их умом, но ещё и красотой. И Саске не мог с этим поспорить, будь она омегой, её бы давно уже кто-нибудь пометил, и Саске не отрицал, что это мог быть он.

Девушка словно сияла, глядя на него, с этой огненно-рыжей копной волос  – она отличалась от всех в деревне, её невозможно было не заметить.

– Я не думала, что ты так быстро вернёшься, – улыбнулась она.

Саске посмотрел в сторону, ища поддержки брата, но тот уже взял свои вещи и ушёл в сторону закусочной. Вот ведь предатель, хитрый борзой!

От Карин разило этим цветочным запахом, что у Саске стал чесаться нос, а сам он начал шмыгать.

– Я немного... отстранён, всего на год, затем вернусь, – быстро ответил он, натягивая футболку, он чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом девушки, которая просто пожирала глазами его обнажённый торс. – Год! – Карин так громко взвизгнула, что Учиха быстро закивал.  – Я так рада, мы наконец-то сможем это сделать!

Саске тут же ощетинился, и не будь Карин бетой, она бы просто в комок сжалась от страха.

– Что сделать? – настороженно спросил он, чувствуя, как девушка обвивает руку вокруг его шеи. – То, что ты обещал мне, помнишь? – она притянула его голову к себе, заглядывая в тёмные глаза.  – Когда нам было по десять лет, ты обещал, что... – губы девушки словно задрожали, а лицо покрылось красными стыдливыми пятнами, – будешь моим первым.

Саске сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он даже не помнил, что говорил в пятнадцать, а тут в десять...

– Э... – Учиха, и правда, не знал, что сказать. Старший брат, который, по идее, должен был его спасти, уже устроился в деревянном уличном шезлонге и попивал зеленоватый коктейль, смотря вдаль, и Саске так хотел сейчас оказаться рядом. – У меня и течка должна начаться... – девушка краснела ещё сильнее, чем пугала не только Саске, но и окружающих, которые явно заинтересованно смотрели на них, предполагая уже образовавшуюся пару на «Сезон Дождей».

Они и были почти парой. Карин была единственной девушкой, с кем он общался, она была хорошим другом и была умной. Это Саске ценил очень высоко, однако становиться её партнёром он как-то не особо желал. Может, виной стала его случка с омегой в пятнадцать лет, когда впервые, в порыве первого юношеского гона, он вкусил сладость течной сучки. Благо омега была из старших, знала приёмы контрацепции и ничего не рассказала никому из своего клана. Потом он узнал, что их семья перебралась в город, где те успешно сложили брак с неким банкиром. Эта история для него хорошо закончилась, потому что история огласки не получила, а вот в этот раз...

– Саске! – раздался крик, вернее, даже зов Рока Ли.

Он знал этого парня только по детсадовской группе, до того как его положили в больницу, и больше они не общались, кроме дежурных «приветов» при встрече. Однако сейчас Саске готов был даже предложить ему выпить в закусочной и побеседовать о жизни.Карин недовольно отстранилась, когда запыхавшийся омега подбежал к ним.

– Там... там... – задыхаясь, тараторил он.  – Течная омега... у меня... течка...он... – Да успокойся ты! – шикнул Саске, чуть ли не встряхивая парня.  – Говори внятней. – В об... общем, он потёк, чересчур сильно, его запах может привлечь много проблем.

Саске нахмурился: не хватало ему течных омег сегодня. Хотя, наверное, лучше течная омега, чем выносящая мозги Карин.

– Его бы проводить надо в безопасное место.

Учиха посмотрел на брата, у которого, к счастью, был отличный слух, но он отрицательно качнул головой, мол, тебя просили, вот и помогай. Тяжело вздохнув, Учиха не без радости посмотрел на девушку и улыбнулся ей:

– Потом поговорим, – оттянул момент он и повернулся к Року.

Карин за его спиной недовольно сложила руки на груди и только хмыкнула. Она была уверена, что Саске сдержит слово, ведь он ей обещал. Девушка смотрела ему вслед до тех пор, пока не ощутила пронзительный взгляд на себе. Карин обернулась, Итачи смотрел будто сквозь неё, пронизывая какой-то дикой аурой, это было и страшно, и невероятно. Обладателей волчьих глаз на земном шаре существовало немного, и эта семья была одной из них. Карин улыбнулась и махнула старшему Учихе рукой.

– Все омеги должны быть в школе, – раздражённо буркнул Учиха, идя за парнем.  – Он откуда взялся? – Новенький, не видел его раньше, – отчеканил густобровый.  – Наруто зовут.

Саске остановился как вкопанный. Наруто должен быть в школе, и у него не должно быть течки. Схватив несчастного омегу за грудки, Учиха чуть ли не прорычал:

– Повтори, что ты сказал?! – Течка... у Наруто, ему домой надо...

Глаза Рока были совсем огромными, так что казалось, словно они вот-вот выпадут из глазниц. Саске отпустил его, замешкался ненадолго.

Течка – это очень плохо, особенно, если она у Наруто, и Учиха не думал, что именно ему надо идти за ним. Потом до него начало доходить: это же был Узумаки, от которого всё только вкривь и вкось! А если он устоять не может, то никто другой не устоит и подавно.

Как только они оказались в переулке, ведущем к библиотеке, Саске сразу учуял его. По телу вмиг разлетелось тепло, сконцентрировав всю горячность где-то под ложечкой, он чуть не заскулил, вдруг ощутив дикое желание схватить эту течную омегу, прижать к чему-нибудь, лучше к себе, и поиметь, пометить, как принято в клане. Но тут же Учиха опомнился, отгоняя навязчивые инстинкты, которые требовали выхода. Наруто наверняка плохо, и он вовсе этого не хочет.

Когда Ли распахнул двери библиотеки, Саске понял, что голова точно пошла кругом, и если у него так едет, то что происходит с другими...

– Он ушёл... – обеспокоено проговорил Рок. – Недалеко, – шикнул Саске и ломанулся прямо на запах, который шлейфом тянулся за омегой.

Ли бежал следом, но отставал, хотя Учихе было всё равно, запах становился сильнее, и он точно знал, где искать. Ноги словно сами несли его, и он буквально не чувствовал земли, будто приобрёл невероятную силу, отталкиваясь как зверь, преодолевая огромные расстояния чуть ли не прыжками. Ему хотелось выпустить когти.

Он слышал стоны, грубую речь и приторно-кислый запах другого, не менее разгорячённого альфы. Саске не видел ничего, кроме цели: огромную гору мышц, которую он должен сдвинуть, оторвать, расплющить по земле, чёрт возьми. Наруто прижимался к тому альфе и тёрся об него, скулил, как последняя шалава, демонстрируя свою мокрую задницу, которую тот уже лапал. Мысли отключились, остался только инстинкт и право первого. Саске не помнил, но ему казалось, что даже ногти его впились в мясо альфы, он ощущал запах крови и повалил соперника на землю. Тот не ожидал столь стремительно нападения и замешкался, это дало Учихе возможность нанести свой первый и важный удар, который тут же поумерил прыть Кисаме. 

Саске всегда знал, что гены древних в их семье сильнее, чем в ком-либо из других альф. Знал, что волчьи глаза обратят в бегство даже альфу с атомной бомбой. Он чувствовал, как напряглось тело Кисаме, как сжались его мышцы, как ослабли удары, и только единственная мысль была в голове Саске в эту минуту, и он озвучил её быстрее, чем осознал:

– Он мой!

Кисаме сжал зубы, пытаясь отцепить его руки, но не мог, не всем дано противостоять волчьему взгляду, и кому не дано, тот не опасен.

– Кхэ... что же ты не пометил свою сучку? – огрызнулся Кисаме.  – Ей вон как хотелось...

Это заявление вмиг отрезвило Саске. Древний ритуал клеймения своего омеги давно был отменён или возведен в статус добровольного согласия. Не каждый хотел портить своё тело уродливыми шрамами на шее, руках и бёдрах. Но в его деревне эта традиция до сих пор сохранялась, она впитывалась в новое поколение с молоком матерей, и омеги добровольно, не переча закону, клеймились своими альфами. Так здесь помечали «своё».

– Заткнись!

Саске поднялся, пиная сжавшееся, как камень, тело, не сильно, лишь обозначая, что поединок закончен. По губе ему ублюдок всё же заехал, и Учиха осознал это только тогда, когда дотронулся до неё рукой. Ему вдруг захотелось повернуться и ответно заехать Кисаме, но в этот момент Наруто просто повис на нём. От безумных феромонов Саске снова повело, Узумаки был словно неиссякаемый источник похоти, и чем больше Саске сопротивлялся, тем сильнее был Наруто.

Омега был горячий, какой-то влажный и такой послушный, что инстинкты требовали немедленно трахнуть взбесившегося хотелкой суку и... Учиха едва не потерял рассудок, но он вдруг прикусил свою губу, и боль отрезвила. Он оттолкнул омегу, который так посмотрел на него, что Саске чуть не сдался. Наруто был переполнен проклятыми феромонами, которые не давали прохода, не позволяли вздохнуть, они лишь заставляли кровь кипеть.

– Чёрт, – выругался Учиха, схватил Наруто за плечо и потащил. – Мне помочь? – заторопился Ли, идя рядом. – Нет,  – рявкнул Саске и потянул Узумаки следом.

Тот трепыхался, лез к нему, пытался уцепиться за футболку и тянул за ворот. Он скулил и пах просто потрясающе, так желанно, что Саске едва не терял рассудок.

«Только бы не гон»,  – молился альфа.

Ведя неугомонного омегу за собой, он чувствовал на них взгляды всех, кто их видел. Он буквально слышал, как каждый шипит ему в уши: «Трахни его!». Но Саске упорно тащил Наруто, стараясь не смотреть в яркие от лихорадочного блеска глаза, стараясь дышать ртом, но так вожделенный запах всё сильнее и быстрее ломал его волю. Он не мог противостоять Наруто, он уже вкусил его, он знал, как тесно и скользко внутри...

Подниматься на пригорок было сложнее: Узумаки цеплялся за его шею, старался чуть ли не забраться на него, повалить на землю.

– Саске... давай уже, пожалуйста...

Учиха шипел и жалел, что нет наушников, которые бы заглушили этот соблазнительный шепот.

Они вышли из торговой части деревни, преодолели небольшую часть дороги до дома, но идти возле школы Саске не хотел и потянул Наруто к кукурузному полю. Там они могли сократить путь и выйти к их амбару.

Узумаки вздрагивал и скулил каждый раз, когда плеть колосьев царапала ему руки или попадала на лицо. Учихе нисколько не было его жалко, нечего было течь, и не был бы так чувствителен.

– Саске! – вдруг просто закричал он, рванув альфу на себя.

Тот не ожидал этого и повалился наземь, придавливая собой омегу. Наруто закопошился, сбирая футболку, постоянно шепча: «Хочу, ублюдок, хочу тебя!». Учиха рванулся, не давая Наруто опомниться, схватил его поперек и придавил к земле. Тот вдруг застыл, не двигался, смотрел на него, моргал мокрыми, склеенными ресницами. Его губы дрожали, призывно открыв рот, он лизал засохшие корки.

– Успокойся, – процедил Саске, инстинктивно поглаживая омегу по бедру.  – Придём домой, запрёшься в комнате. – Нет, нет, нет... – отчаянно замотал головой Наруто.  – Не хочу в комнату! Хочу тебя...

Учиха вдруг отвесил ему пощечину, голова Узумаки даже мотнулась в сторону, а волосы прикрыли вмиг покрасневшую кожу.

– Так нужно, ты мне...

Саске застыл, замечая, наконец, что рубашка омеги порвана, оголяет светло-карамельную кожу, тёмные, торчащие соски, светлые волосы, очень мягкие, идущие от пупка и прячущиеся под ремнём джинс, а там совсем немного, едва заметные пигментные пятна. Пятна понёсшего омеги.

Учиха рванул ремень под визг Узумаки, который всеми силами начал ему помогать, стянул вместе с бельём. Пятна шли от паха, терялись в золотых волосках, но были заметны. Первые признаки, не абсолютные, но почти всегда верные. Наруто носит его щенка.

Саске посмотрел в ничего не соображающие глаза, схватил парня за подбородок, сдавил щёки с такой силой, что мог бы переломить его череп пополам. Омега инстинктивно сжался, начал отползать, но Альфа держал его крепко.

– Ты почему не сказал? – прорычал Саске.

Наруто нечленораздельно замычал, пытаясь освободиться, убежать.

– Ты думал скрыть от меня это?! – глаза Саске покраснели, он грубо толкнул омегу, и тот пополз по земле, поджимая ноги. Узумаки виновато загнулся, сжимаясь, обнимая себя руками.

– Я не хочу его... – шептал Наруто, укачиваясь.

Его течный запах сходил на нет, уступая место безудержному страху.

– Не хочешь? – голос Саске стал будто змеиный, шипел и словно выплёскивал яд.  – Против своей сущности пойдёшь? – Пойду... пойду на всё, но я не хочу его! – Наруто посмотрел на Саске в упор, не отводил глаз от волчьего взгляда, не позволял себя уничтожать. – Он  – напоминание той боли, тех часов, когда я просил тебя остановиться!

Ноги Саске будто ослабли, он рухнул на колени рядом с ним, опуская взгляд. Он не понимал, что испытывает, это была не радость того, что он может стать отцом, даже не волнение, а какая-то пустота и беспокойство. Прошедшая драка вдруг дала о себе знать зудящей болью в местах удара, а от переизбытка адреналина голова начала раскалываться. Так ведь быть не должно?

– Ты омега, – сказал вдруг Саске непонятно зачем, словно Наруто забыл об этом.  – Это против твоей природы... – Да что ты знаешь об омегах! – заорал вдруг Узумаки, давясь жгучей ненавистью и распирающим воплем.  – Что ты можешь знать?! Знаешь, какая боль бывает, когда ... безумно хочешь, как выворачивает кости. Какое унижение испытывать это мне – омеге мужского пола?

Саске шумно втянул носом воздух. Он не знал этого, но течка это трудное время, особенно у тех, кто не принимает себя, и он знал, что Наруто не принимал не только себя, он отрицал весь мир альфы и омеги.

– Пошли, – сказал он вдруг тоном, не терпящим возражений, потянул его за локоть. – Что?... – Наруто начал заикаться.  – Что ты хочешь делать? Что ты задумал?

В глазах омеги была паника. Учиха ощущал это настолько остро, насколько всего минуту назад ощущал его течку.

– Отведу тебя домой, – как можно спокойней ответил Саске.

Наруто затряс головой, вырывая руку и пятясь назад.

– Нет... что ты задумал? Я не буду вынашивать его! Не буду!

Саске рывком притянул омегу к себе, словно выплюнув ему в лицо:

– Я и не прошу тебя об этом. А теперь идём!

Узумаки чуть не споткнулся, но Саске вовремя подхватил его и мотнул в сторону дома. Ноги омеги заплетались, и он что-то там поскуливал за спиной.

Дороги Саске не видел, шёл просто по наитию, по автоматической памяти, поэтому казалось, что добрались они за несколько минут. Но на самом крыльце Наруто вдруг начал упираться, бормотать, что не желает тут находиться, но Саске беспрекословно втолкнул омегу в дом.

– Саске, Наруто? – раздался голос Микото.  – Что вы...

Она не успела договорить, застыв на месте, видя их жуткий потрёпанный вид. Омега стыдливо цеплялся за остатки рубашки, его штаны промокли по шву и в области паха, Саске вымазан в грязи, с распухшей щекой и губой.

– Ничего не случилось, – заверил он и снова толкнул Наруто наверх, таща в его комнату.

Мать ничего не сказала, лишь проводила их тяжёлым, мрачным взглядом.

– Не говори им! – умоляюще затараторил Наруто.  – Прошу тебя, ничего не говори...

Саске хмурился, по скулам ходили желваки, когда он открыл комнату Узумаки, омега напрасно полагал, что на этом их пути разойдутся, но Учиха снова потащил того, но уже в ванну.

Отворив кабинку душевой, он крутанул краны и поставил омегу под прохладные струи воды.

– Смывай запах, – скомандовал он, выдавливая на мокрую голову весь шампунь.

Зубы омеги застучали, а нос тут же покраснел, он отмахнулся от Учихи как от назойливой мухи.

– Мне нужно знать, что ты задумал? – пристукивая зубами, проговорил Наруто срывающимся голосом.  – Я должен...

Саске молчал, сдвинув брови, смотрел, как прозрачные капли градом льются по светлым волосам, по лицу, шее вниз... Кабинка душевой заполнилась ароматом хвои, полностью смывая запах внезапной течки, да и Наруто уже совсем остыл, испугавшись до полусмерти. Узумаки смотрел на него, будто ожидая приговора, и Саске понимал его намерения. Наверняка омега собирался сделать тайный аборт так, чтобы никто не узнал, притворился бы, что ничего никогда не было. Но Саске не мог ответить.

– Мойся, – отрезал он и вышел из ванны, закрыв за собой дверь.

Ему было сложно признавать, что он тоже замешан в этом деле и ему не меньше Наруто не улыбается перспектива отцовства. Он всё надеялся, что ничего серьёзного не случится, максимум  – Узумаки кроссовки в навозе утопит, а оказалось, что это он по уши в дерьме, и решать надо не только за двоих, но и за...

– Что происходит? – спокойный голос матери вернул его к действительности.

Саске посмотрел на Микото совсем стеклянным взглядом, открытым, но абсолютно непроницаемым. Это Саске умел  – затворяться, скрываться и выжидать.

– Ничего, – натянуто улыбнулся он. – Ничего не происходит.