Часть 2.

— Убери от него руки, пока я тебе их не оторвал, — сквозь панику, слезы и орущую музыку где-то в радиусе танцпола Бэк услышал пронзительный рык. Ей богу, звук из преисподней.

Мурашки побежали табунами по телу. Хватка Ынсу ослабла, но не надолго. Он снова грубо сомкнул руку вокруг мягкой и чистой шеи Бэкхёна, разворачивая себя и омегу на 180 градусов.

Там стоял тот самый рыжий альфа.

Соображать что-либо мозг Бэкхена совсем отказывался.

— Эй, рыжий, ты ничего не перепутал? Мы с моим омежкой развлекаемся, не мешай нам. Если хочешь сорвать куш, найди другого, — сквозь музыку попытался объясниться Ынсу, скалясь, как волк.— Это ТЫ что-то перепутал. Я считаю до трёх, и ты отпускаешь его, — пробасил Чанёль.

Музыка заметно стихла и в клубе включили свет. Все танцующие сразу же столпись на месте происходящих событий.

Картина была не из простых. Наглый и похотливый альфа держал за горло омегу, который чуть ли не терял сознание от удушения. Другой альфа, как оказалось, почти такого же телосложения, что и вышеупомянутый, стоит в позе а-ля «это моя добыча, отпусти или я разорву тебя на куски», весь красный и разъярённый (?). Толпа охающих подвыпивших людей, таких же альф и омег окольцевали трёх (?) людей за этим столиком. Жаркая сценка.

А куда же подевался четвёртый? Тот самый друг Ынсу, который лепетал, что Бэку повезло или что-то в этом роде.

Сбежал, как последний трус, ибо очень скоро за спиной Чанёля стояли те два альфы, которые заказали чизкеки. Трое на двоих. Нечестно? Зато эффективно.

Но… Почему будущий хозяин клуба так агрессивен и заинтересован в происходящем? Он… защищает Бэкхёна?

Глаза альфы светились недобрым огоньком. Всем своим видом Чанёль показывал рвущиеся наружу животные инстинкты.

Агрессивная стойка, часто вздымающаяся грудь от тяжелого дыхания, вздувшиеся вены на руках и шее, налитые кровью глаза.

Альфы, как самцы волков. Защищают и оберегают стаю, волчат и любимых волчиц, которые остаются с ними на всю жизнь.

Но причём здесь сейчас защита своего омеги, если Чанёль не истинный Бэкхёна?

Он в этом уверен. Ну и что, что запах шоколада, который источал альфа, сносил крышу хрупкому омежке? Это же не повод истинными становиться.

Но… Альфа сейчас такой красивый. Если частое сопение Ынсу почти в ухо раздражало и было желание уйти, убежать, то дыхание и голос Чанёля хотелось слушать ещё и ещё. Провести рукой по сильной груди, укрыться за широкой спиной, почувствовать безопасность и уже полюбившийся пьянящий аромат…

Это все слишком странно, и так не должно быть. Бэкхён просто теряет разум, сейчас кровь не приливает к мозгу, поэтому в мыслях всякая чушь.

Вскоре подбежал тот самый слащавый омега, дергая Чанёля за рукав.

— Эй, ты чего? — обеспокоено спросил он, обращая внимание на позу, в которой стоял новый хозяин клуба.— Не лезь, — рыкнул Чанёль, не сводя глаз с настырного альфы, который продолжал держать Бэка за шею, отчего тот уже стал немного задыхаться.— Ты защищаешь этого… ущербного? — ядовито выдавил омега с удивлением в глазах.— Заткнись, по хорошему прошу, — голос дрожал то ли от напряжения, то ли от переполняющего гнева.

Глаза Бэкхёна стала застилать пелена. Тело как будто не чувствовалось, стало ватным. Нехватка кислорода давала о себе знать.

— Отпусти, — кряхтя, Бэк стал пальчиками пытаться ослабить хватку на шее. Там наверняка останутся следы.

Но упёртый альфа продолжал держать Бэкхёна, иногда встряхивая, чтобы тот не потерял сознание.

— Я считаю до трёх. Или ты отпускаешь МОЕГО омегу или… пеняй на себя, — кто-то на танцполе удивленно ахнул. Бэк вылупил глаза, смотря на раскрасневшегося альфу. На слове «моего» у Чана будто пар из ноздрей пошёл. От этого взгляда и голоса мурашки бегали по коже, щекоча и приводя немного в чувство, — Раз, — прикрывая глаза, будто в блаженстве, и разминая пальцы рук, начал отсчёт Чанёль. Ынсу заметно напрягся, оглядываясь. Он понимал, что-либо сам Чанёль скрутит ему шею, либо его задушат кто-нибудь из толпы, судя по недобрым взглядам людей. Бэк услышал, как альфа сглотнул, — Два, — более громко и протяжно пробасил Чанёль, смотря уже в глаза Бэкхёна, который молил Бога, чтобы все это побыстрее закончилось.Удар, и Бэкхён оказался на полу, а громадный альфа пренебрежительно плюнул и ушёл в своём направлении.— Да пошёл ты! Пошли вы все! — кинул Ынсу на прощание.

Да уж, спорить сейчас с рыжим — смерти было бы подобно.

Прийдя немного в себя и отдышавшись, Бэкхён поднялся на ноги. К нему подбежала опоздавшая охрана, извиняясь. Бэк ответил что-то типо «все в порядке», взглядом провожая уходящего Чанёля, которого все ещё подрагивало. Рубашка на его спине намокла, а руки все ещё были сжаты в кулаки.

Слабость в теле ощущалась неимоверно. То ли от попытки удушения, то ли от приближающейся течки, Бэк не мог спокойно передвигаться. Его шатало, водило в разные стороны, голова как в тумане.

И этот запах… Преследующий запах шоколада с алкоголем. Такой приятный.

Теперь, когда Бэкхён мог дышать в полную меру, легкие с жадностью поглощали сильный, но до беспамятства приятный аромат.

Головокружение, состояние наркотического опьянения, легкая ломка в теле и одно имя в голове…

Пару шагов и Бэкхён падает, судорожно хватая воздух губами, как будто легкие сузились, не позволяя захватить жизненно важной дозы кислорода, пропитанного шоколадом и ромом.И сквозь задворки сознания слышно отдалённое, эхом отдающееся в ушах:

— Бэкхён… Бэкки, очнись… Вызывайте скорую!— Не надо скорую, — приходя в себя, Бэк резко сел, потирая глаза.— С тобой все хорошо? Ты резко упал, — обеспокоенный Кёнсу стал трясти Бэкхёна за плечи.— Да течка у него, — хмыкнул уже надоевший омега Чанёля.

Действительно, жар окутывал все тело, на коже выступила испарина, Бэкхёна трясло, запах шоколада дурманил голову. Тело будто выжигали изнутри. Неимоверная боль и ломка. Так плохо Бэкхёну не было ещё никогда.

Но почему? Течка же должна начаться только через 3 дня.

Ощущение холодных рук Кёнсу не помогало затушить внутренний пожар, сердце больно кольнуло, и Бэк снова погрузился в недолгий сон.

— Бэкхён! — вскрикнул Кёнсу, перехватывая омегу, чтобы тот не ударился головой.— Ему нужно домой, — подал голос Чанёль, подходя ближе, — Я отвезу.

Альфа перехватил тело Бэка без сознания, взяв на руки.Он действительно был недопустимо горяч и весь дрожал.

— Эй, Чанни! Ты же не повезёшь его к себе домой? — пропищал омега, хватая альфу за рукав, останавливая.— Отпусти, Сэджун. И я же просил не называть меня так, — даже не смотря на него, бросил Чанёль, крепче прижимая к себе Бэкхёна. Омега лишь обиженно фыркнул.

***Жарко.Очень жарко.Ощущение, как будто кости выжигают изнутри. Хуже этого только роды, наверное.

От боли и слабости в теле Бэкхён не сразу смог открыть глаза.Ужасно ломило суставы, хотелось пить, поэтому:

— Воды, — тихая, похожая на скулёж, просьба в пустоту.

Бэк лежал на кровати, ощущая накалившиеся простыни под собой, но сил открыть глаза так и не было.И запах.

Он, такое ощущение, преследовал Бэкхёна всегда. Словно стал необходимым для жизни. Только он, казалось, не давал умереть маленькому беззащитному омежке.

Каждая течка проходила сущим адом. Хотелось уходить в лес и там валить деревья от нахлынувшей боли и возбуждения.

Холодное стекло коснулось щеки вспотевшего Бэкхёна.Капельки холодной живительной влаги капали на лицо, шею.

Что это?

Бэк собрал всю силу в кулак, чтобы разлепить веки.— Держи, тебе нужно попить, — бархатный голос рыжего альфы.

« Это напасти такие? Этот Чанель будет преследовать меня до конца моих дней? Хотя, судя по ощущениям, чувствую, конец близко…» — подумал Бэкхён, пытаясь сесть на кровати.

Внизу живота крутило, все суставы ломило, хотелось просто лезть на стены и грызть обои.

С трудом поняв обстановку, Бэк решил посмотреть на своего «спасителя», ведь он отчётливо помнит, как свалился в припадке прямо в клубе.

— Йа, — выкрикнул омега, отшатываясь чуть назад, — Почему на вас это? — а с какого это перепугу Бэкхён называет этого великана официально?— Тише, это для твоего же блага. Пока едет врач, я буду сидеть так, — Чанёль сидел напротив Бэкхёна на кровати со стаканом воды в руках и в защитной маске, зелёной такой. Когда тараканов травят, обычно надевают их, чтобы химия в дыхательные пути не попала.

— К чему весь этот цирк? Куда ты меня привёл? — немного настороженно и с опаской спросил Бэкхён.

Сам того не замечая, омега перешёл на «ты». Обстановка действительно немного пугала.

Почти незнакомый альфа, который в клубе при первой же встрече обозначил Бэка, как «МОЙ», привёл неизвестно куда слабого и беззащитного течного омегу, одетый при этом в непонятный противогаз.

Это шутка такая, да?

— Бэкхён, тебе нужно лежать, ты сейчас очень слаб. У тебя… течка скорее всего, поэтому тебе нужен покой, — пытался говорить как можно спокойнее Чанёль, но в этой маске это выглядело как минимум глупо. Он поставил стакан на прикроватный столик.— Мне нужно кое-что другое, — вымученно почти простонал омега, замечая, как напрягся альфа, — Твой-то запах я чувствую, — глядя из-под взмокшей челки прошептал Бэкхён, облизывая пересохшие губы. Маленькие кулачки сжимали под собой простынь, потому что с каждым глотком сладкого запаха, от которого нельзя убежать, желание ощутить альфу в себе становилось сильнее.

Омега просто не в себе, ебучая омежья природа требует огромный член альфы.

А, может, не такая уж и ебучая, когда такой красивый и одурительно пахнущий альфач рядом?

Нет! Это все бредни… Возьми себя в руки, Бэкхён!

Тем временем, член альфы прекрасно реагировал на аппетитную и безумно сексуальную сейчас омегу, в отличие от хозяина, который нацепил на себя этот горе-аксессуар, лишь бы сейчас же не повалить и не затрахать до потери пульса маленького Бэкхёна.

— Я… пойду, скоро врач придёт, полежи, — торопясь, выпалил Чанёль, ринув к двери.— Зачем ты это делаешь? — прошептал Бэкхён, потому что на большее не было силы, но альфа услышал, приостановившись.

Чанёль уже набрал воздуха, чтобы начать фразу, но в дверь тут же позвонили.

Врач долго осматривал Бэкхёна, а Чанёль стоял за дверью, улавливая каждый звук из спальни.Изредка омежка поскуливал, отчего голову альфы кружило так, будто он в нирване.

Через какое-то время доктор вышел, вытирая пот со лба.Бета взглянул на Чанёля, вздыхая.

— Сейчас с ним все хорошо, я вколол ему успокоительное, таблетки просто не подействовали бы. Мне жаль вас, молодой человек, но подумайте о своём омеге, ему сейчас в тысячу раз тяжелее, чем вам, — тихо говорил врач.— О чем вы, доктор? — искренне не понимая, спросил Чан.— Он чувствует ваш запах, но по какой-то причине не хочет вас принимать. Из-за того, что его истинный альфа рядом, течка явилась раньше. Она протекает крайне сложно и болезненно, организм требует альфу, но из-за сопротивления Бэкхён делает себе только хуже.— Ч-что я могу сделать? — обеспокоено спросил Чанёль, всем своим видом показывая, что переживает. Запах Бэкхёна усилился, отчего сознание альфы начинало немного плыть.— Не применяйте силу, это сделает только хуже. Он должен сам почувствовать вас. Не заходите пока в комнату, наутро, если Бэкхёну станет хуже, позвоните, мы предпримем другие меры. После того, как он проснётся, проверьте его самочувствие. И, конечно, полный покой, — кивая в подтверждение своим словам, доктор похлопал по плечу Чанёля.— А если он захочет чего-нибудь? Мне можно тогда заходить? — как заботливый папаша ухаживает за малышом, вот и Чанёль сейчас выглядел так, как будто его чадо сильно заболело. Хоть Бэкки и старше альфы, но он остаётся хрупким и ранимым, а сейчас ещё и беспомощным омегой.— Он проспит до утра, я вколол сильное обезболивающее со снотворным, — Чанёль нахмурился, поэтому врач пояснил, — Это безопасно, не волнуйтесь, — бета по-доброму улыбнулся.— Спасибо большое, доктор Ким, — поклонившись, Чан проводил бету до дверей.

Оперевшись на дверной косяк, альфа начал медленно оседать на пол, сглатывая и чуть не скуля, потому что из спальни отдалённо слышались охи и сдавленные стоны.

Бэкхён проснулся, чувствуя относительную легкость в теле, по сравнению с тем, что было ночью.

За окном светло, окно приоткрыто, впуская свежий сентябрьский воздух.Комната, в которой спал все это время Бэкки, была похожа на очень хорошо обставленную спальню.

Широкая кровать, которая явно была большая для одного омеги, которая стояла на возвышенности на полу, дорогие и богато выглядящие торшеры, книжный шкаф, стенка с телевизором, красивые фиолетовые шторы и огромная хрустальная люстра.

Один пафос кругом. Бэкхён не привык к такому. Он немного поморщился и стал вспоминать, что произошло.

Клуб, обморок, Кёнсу, снова обморок…А дальше все, как в тумане. Где сейчас омега? Чанёль ли его привёз сюда? Чей это дом?Стук в дверь вывел Бэка из раздумий.

— Бэкхён, ты проснулся? — по пронзительному басу не трудно было догадаться, кто это произнёс.— Что я здесь делаю? Открой дверь! — омега подлетел к двери, дергая за ручку, но та была заперта с той стороны.— Успокойся, тебе нужно лежать. У тебя течка и самочувствие может ухудшиться. Ляг обратно, пожалуйста, — Чанёль старался говорить как можно мягче, чтобы не напугать омегу.— Кто ты и зачем привёз меня сюда?! — стуча ручками по дубовой двери, кричал Бэк.— Бэкки, ляг обратно в кровать, — вторил альфа, но омежка упёрся. Даже милое прозвище не отрезвило Бэкхёна.Он стучал до тех пор, пока не вдохнул сильный аромат долбанного шоколада.

И лучше бы Бэкхён этого не делал. Через тяжелую дверь пробивался аромат так сильно, как будто альфа стоит прямо перед Бэком.

Омега отпрянул от двери, медленными шагами отходя к выступу, на котором стояла постель.

На холодных простынях Бэкхён извивался, выстанывая имя Чанёля, пока тот входил в него по самое основание, попадая каждый раз по простате, заставляя Бэка выгнуться, как игрушку в руках альфы.

Больные фантазии из-за течки посещали светлую головушку Бэкхёна.

Но мозг пресекал любые позывы к подчинению, говоря, мол «все альфы конченые мудаки, используют и выбросят, как вещь». Бэкхён не хотел обжечься, тем более он так ненавидел свою природу и сущность омеги.

Внизу живота скрутило так, что хотелось взвыть, но вместо этого омега открыл рот в немом болезненном стоне, хватаясь за низ брюшной полости, оседая на кровать.В глазах потемнело, омега ртом пытался дышать, как рыбка в высохшем аквариуме.

— Бэкхён, с тобой все в порядке? — по ту сторону комнаты послышался стук и обеспокоенный голос Чанёля после долгого молчания Бэка.

Ответа не последовало.

Бэкхён скрутился калачиком на постели, тихо пуская слезы от боли на белоснежную простынь, делая ее серой.

Чанёль подёргал за ручку, забывая, что он сам запер дверь.

Вслушавшись, Чан услышал тихие всхлипывания.

Он резко вставил ключ в замок, провернул и чуть не выбил дверь, залетая в спальню.Бэк поднялся на кровати, и на Чанёля смотрели заплаканные и чёрные глаза омеги.

Кадык альфы нервно дернулся. Чанёль старался не дышать, но сердце тут же прошибло ударом. Бэкхён сейчас до безумия красивый и соблазнительный.

Чан начал медленно подходить к кровати, но Бэкхён съежился, шепча тихое:

— Н-не подходи. Мне больно…

Чанёль наблюдал за каждым движением своего омеги, который такой неприкосновенный. Альфа не сводил глаз с розовых щёчек омежки, открытых ключиц в большой майке.

Не поняв как, но Чанёль оказался слишком близко, уже вдыхая полными легкими аромат омеги. Зрачки слились с радужкой, создавая эффект бездонных глаз, оба тяжело дышали, но Бэкхён скорее от боли и резкого болезненного возбуждения, а Чанёль от желания овладеть своей омегой.И это нормальное желание, только врач пока запретил.

Бэкхён упёрся ладошками в широкую грудь альфы. Она была ужасно горячая, хотелось провести руками, губами, щекой по ней, почувствовать всю силу и бьющееся сердце альфы. Но внутренний конфликт мешал это сделать, делая омеге лишь больно.

Чанёль провёл носом по изгибу шеи Бэкхёна, где аромат максимально сильный, мысленно погибая.

Желание оставить следы, пометить своего омегу, подчинить, обнять, поцеловать, хотя бы просто прикоснуться.

Но Чанёль вспоминает настоятельное «Не применяйте силу, это сделает только хуже. Он должен сам почувствовать вас», заглядывая в глаза омеги, который отвернул лицо, снова плача.

Чанёль резко отпрянул от Бэкхёна, оставляя его лежать на смятой постели, уходя из комнаты прочь.

Сердце бешено билось, хотелось самому расплакаться, было больно.Больно видеть его мальчика таким… Перед глазами всплывало заплаканное лицо омеги, которому безумно больно от нахождения истинного рядом.И била по нервам больше всего невозможность что-либо сделать.Перед тобой мучается твой любимый человек, а ты ничего не можешь с этим сделать.

— Чанёль? Что-то случилось? — в трубке послышался голос друга.— Я хочу напиться. В клубе, через час.