Глава тридцать вторая

31 июля, Сеул

Утро встретило Чимина мягкими объятиями, сладким ароматом макадамии и уютным храпом в самое ухо. А ещё его пробило на ПОЖРАТЬ! Ему казалось, что он сейчас мог стать звездой мукбангеров, потому что поглотил бы неприличное количество пищи за рекордное время! Поэтому, недолго думая, он закрыл глаза, хорошенько прицелился и врезал локтем Юнги под рёбра!

Альфа вскочил, морщась и тихо матерясь, поглаживая бок. Потом открыл один глаз, осмотрелся, приметил сладко спящего мужа, открыл второй глаз, улыбнулся, склонился над любимым личиком и легко поцеловал его в носик. Аккуратно выбрался из-под одеяла, отошёл подальше, набрал номер ресторана и заказал завтрак плюс обед на двоих. Потом ушёл в душ, а Чимин вскочил, схватил его телефон и снова набрал номер, поправив заказ не для двоих, а для троих. Потом снова лёг и притворился спящим.

Их вчерашнее сексуальное приключение продлилось до полуночи, и Чимин снова почувствовал, насколько это приятно — быть любимым и желанным. Его возбуждение заставило его покинуть тёплую постель, и, скинув с себя остатки пижамы — маечку — он уверенно зашёл в душ.

Судя по тому, что он увидел, Юнги тоже вспоминал вчерашний день(...). От такой картины у Чимина пересохло в горле, он кашлянул, и Мин жадно посмотрел на него. Протянул руки, и Чимин нырнул в его объятия, словно вернулся домой после долгого странствия.

(...)

Перепуганный Юнги наклонился над мужем, поднял его и спросил:

— Что с тобой, малыш?

— Голод... исчез. Юнги, мне так не хватало тебя, — расплакался Чимин.

Подхватив мокрого мужа на руки, Мин вынес его, обмотал халатом и вернул в комнату. Там уложил на кровать, которую они вчера не тронули, чтобы спокойно в ней поспать, прижал к себе и спросил:

— Ты выбрал меня, Чимин? Я могу забрать тебя домой?

Чимин кивал, давясь слезами счастья. Аромат, вкус и нежность мужа успокаивали, давали чувство защищённости, и ему просто хотелось быть мягким и счастливым папой. В следующий час он сидел на коленях Юнги и ел то, что заказал от голода, а Мин смеялся над ним и обещал, что теперь всегда будет заказывать ему столько еды, если его малыши так голодны! Остатки они решили забрать с собой — очень уж постарались для них повара!

Прибыв домой, Чимин, наконец, понял, как скучал по их с Юнги апартаментам. Хотя, естественно, без присмотра Чимина приходящие клинеры убирались из рук вон плохо, всё же это был его дом, где он был счастлив. Опустившись в своё кресло, Чимин решительно достал телефон, нажал на несколько кнопок, и у Юнги запищал телефон, оповестив его о каких-то сообщениях.

Разблокировав экран, Мин сначала нахмурился, потом вытаращил глаза, затем посмотрел на мужа с испугом:

— Зачем? Я уже как-то привык...

— Это — твои деньги, Юнги. Я возвращаю их тебе.

— А что мне теперь с ними делать? — недоумевал Юнги. — Я копил нам на дом, а теперь у тебя он есть...

— У нас, — поправил его Чимин. — И я не буду против, если ты продолжишь обустраивать его и обставлять. Нам там всем вместе жить!

Не веря своим ушам, Мин помотал головой, снова посмотрел на экран телефона, потом отшвырнул его в сторону, схватил мужа в объятия и снова принялся уверять его, что любит его и всегда любил! Что был и будет ему самым верным мужем!

Чимин таял в его объятиях и думал, что ради вот этого стоило прийти не вовремя на работу мужа, понять всё неправильно, сбежать от него, прихватив лучшего друга, вспомнить себя настоящего, понять, что кроме Юнги ему никто не нужен и вернуться! Да, он ни о чём не жалел!

***

Гарам лежал в кровати и прислушивался к тому, что происходило вокруг него. Он не думал, но мысли бились в его голове перепуганными рыбёшками в сетях: «Что ему приготовить на обед? Он скоро проснётся», «Где Хосок?» «В смысле — где? Я тут! Ты проснулся? Ну и сны у тебя, я скажу!» «Что? Что происходит?» «Гарам, успокойся, я уже бегу!»

В комнату ворвался взволнованный Хосок, сиганул к нему в постель и быстро заключил в объятия:

— Всё хорошо, Гарам. Взаимная метка так работает. Я... как бы в твоей голове, а ты в моей. Я проснулся от того, что ты пришёл в мой сон и сказал, что тебе плохо, утащил меня в свой сон, в котором были сотни клонов Тэхёна, которые выглядели... кхм... довольно интересно. Ты видишь его таким?

Гарам закрыл лицо ладонями и кивнул, понимая, что Хосок видел, каким представляет себе Гарам Тэхёна: всегда очень разного, но также агрессивно красивого, мимо которого невозможно пройти и не оглянуться вслед! И его Хосок всегда смотрел на Тэ с обожанием и готовностью всё бросить и бежать, забыв обо всём!

Хосок прижал мужа к груди и сказал:

— Наверное, ты в чём-то прав, но совсем не в том, что я увидел в твоём сне. Тэхён для меня был, как... компьютер с новыми программами: вроде, таких полно, но много из того, что может именно этот, они не умеют! Как выразился сам Тэхён, я любил его мозги, но когда он меня спросил, как я собирался спать с его мозгами, тут у меня мозаика и осыпалась, обнажая серую холодную стену, отделившую меня от тебя — такого родного и тёплого. Я счастлив, что понял это, пусть и позднее, чем мне хотелось бы. Но ты ведь и сам теперь можешь видеть и понимать, как я отношусь к Тэхёну, и насколько это чувство не то же, что к тебе.

Гарам прислушивался к тому, что говорил Хосок и к тому, о чём думал. Сравнивал ощущения, переживал о том, что теперь и он для Хосока — раскрытая книга со своей почти больной любовью к мужу. Но прямо сейчас он понял, что его чувство больше не жертва, а сам он — не игрушка. Самоуважение Хосока гармонично вошло в его сознании и закрепилось там, наполняя его жизнь новым смыслом.

Но тут зазвонил телефон, и оба супруга вздрогнули. Хосок достал свой телефон и посмотрел на экран. От него чего-то хотел Намджун. Он принял звонок:

— Слушаю тебя, Джун! Что нового отмочили наши Куколки?

— Дело не в них, Хосок. Мне позвонили из больницы — Чонгук сейчас в реанимации и ему срочно нужно переливание крови. Ты как? Можешь стать его донором?

— А что с ним? — подскочил Хосок.

— Его ранил... один ублюдок. Я отправил Чонгука в больницу, а сам занялся этим уродом. Так ты готов дать брату свою кровь?

— Увы, — вздохнул Хосок. — Меня пометил Гарам. А я — его, и теперь мы можем быть донорами только друг для друга или для наших детей. Но я найду того, кто спасёт моего Чонгука. А ты... разберись с той мразью! — сбросив вызов, Хосок сразу набрал номер отца. — Да, это я. Отец, Чонгуку нужна твоя кровь... Только папина? А что, он не может дать кровь своему сыну?.. Что??? Хорошо, встретимся в больнице!

Гарам, естественно, вцепился в мужа, и они вместе прибыли в больницу, где теперь лежал Чонгук и Анджонг, вскрывший себе вены в ванной. Машина отца уже стояла на стоянке, и супруги бросились в приёмный покой. Дахун был бледным и еле стоял на ногах, тяжело опираясь правой рукой о стену. Хосок подбежал к нему и обнял за плечи. Спросил:

— Как такое получилось?

— Он испугался... Дедушка Тэ сказал, что если его внук пострадал от действий Анджонга...

— Каких действий? Какой дедушка? О чём ты, отец? — в этот момент Гарам передал ему все знания про семью Тэхёна, и Хосок поперхнулся словами: — Что сделал папа Тэхёну?

— Поил его противозачаточными отварами.

— Чёрт! Да как он мог? Отец, что с нашим папой не так? Почему он лезет всюду, куда его не зовут?

— Уже не лезет, — всхлипнул господин Чон. — Шансов...

— Я не верю! Он выкарабкается! И ты своим настроением ему не помогаешь! Иди к нему и скажи, что мы его защитим. Если надо будет, я везде буду ходить с ним...

— Я понял, Хосок. Не бери на себя моих обязанностей, у тебя есть свои. Выполняй их, чтобы не прийти вот к этому. Так что там с Чонгуком?

Хосок хлопнул себя по лбу и позвонил в свой отель, дал указания, и все стали ждать. Вскоре ему позвонили:

— Это Симадзу Дэйки. Моя кровь подойдёт для Вашего брата. Но мы...

— Я знаю, кто Вы, господин Симадзу. Сейчас — соперники, станете братьями. Я согласен, а Вы?

***

Тэхён проснулся от того, что кто-то стучал в его дверь. Поняв, что он в номере один, омега встал, накинул халат и пошёл открывать. На пороге стоял официант с тележкой и широко улыбался:

— Ваш обед, мистер Чон.

Только теперь Тэхён понял, как проголодался. Вкатив тележку в номер, он обратил внимание, что заказ всего на одну персону и нахмурился. Позвонил Чонгуку, но ему никто не ответил. Аппетит резко пропал, но Тэхён вспомнил, что, кажется, сегодня Гарам и Хосок куда-то позвали Чонгука. Что ж, дела семейные, и он уже (или пока?) к этой семье не относится. Умяв всё, что заказал ему Чонгук, Тэхён благодарно отрыгнул, хихикнул и схватился за телефон.

Пока они мотались по миру, Чимин приучил его, что работает он не больше полутора часов в день, и теперь он завис по привычке, установив таймер на девяносто минут. Проверив все свои счета и чаты, он, посмотрев время, закрыл ноут. Снова набрал номер Чонгука, и опять ответом ему были долгие гудки без ответа. Тэхён уже начал нервничать, как в дверь ему снова постучали.

На пороге стоял Ёнми. Тэхён ещё помнил, как этот омега спокойно, но твёрдо решал его судьбу, вздёрнул подбородок и сказал:

— Я с Вами никуда не поеду!

— Хорошо. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь, придётся твоему папе остаться в неведении ещё...

— Что? Моему папе? — закричал Тэхён, хватая мистера Кима за руку. — Я хочу! Едем!

Ёнми едва поспевал за ним, потому что Тэхён, не выпуская его руки сначала мчался к лифту, а потом на стоянку, не спрашивая, куда — он уже видел чёрный лимузин и предполагал, что только его дедушка мог приехать на этой машине. Рядом стоял огромный джип, и около него стояли три охранника, а из окон сзади выглядывали омеги, которые всегда сопровождали Ёнми. Кивнув любопытным омегам и равнодушным охранникам, Тэхён не стал ждать, пока ему откроют дверь: сам дёрнул за ручку, затолкнул внутрь дедушку, сел напротив него и выжидающе посмотрел в строгие карие глаза.

Ёнми назвал адрес, и лимузин тронулся, выруливая со стоянки и вливаясь в поток машин. Мистер Ким внимательно оглядел внука и спросил:

— Тебе всегда настолько плевать на то, как ты выглядишь?

— А что не так с моей одеждой? — возмутился Тэхён.

— На тебе гостиничный халат и тапки. Ты едешь к человеку, которого ни разу не видел, и правда не понимаешь, что его первое о тебе впечатление будет самым сильным? Может, заедем в бутик и что-то купим тебе?

Тэхён упрямо вздёрнул подбородок и сказал:

— Если для папы, как и для Вас, важнее, что на мне надето, а не то, что я нашёлся, то в гробу я видал такую родню!

Тэхён и сам не понимал, почему хамил дедушке, но Ёнми на его высказывание только усмехнулся, и они больше не сказали ни слова до самого дома семейства Дон. Выбежав из машины, Тэхён, не дожидаясь дедушку, подбежал к калитке и надавил на кнопку. Только тогда он понял, что его трясёт от волнения, но в этот момент ему на плечо легла тёплая рука дедушки, и тихий голос сказал:

— Всё будет хорошо. Я уверен, Тэхён.

Вскоре за калиткой послышались шаги, и Тэхён замер. Калитка распахнулась и он увидел... Джина.

— Тэхён? — удивился Ким не меньше Тэхёна. — Что ты тут делаешь?

— Приехал к папе, Джин. Помнишь, ты рассказывал мне, что твой дядя в юности потерял сына? Так вот, получается, этот сын — я, Джин. Можно мне увидеть папу?

— Папу? — раздалось из-за спины Джина. — Мистер Ким?

Намсон испуганно смотрел на прибывших, взгляд его метался от лица к лицу, Лицо побледнело, губы задрожали, и когда до Тэхёна осталось шага три, Намсон, как поломанная кукла, сложился и упал, потеряв сознание прямо на дорожке.

— Дядя! — испуганно закричал Джин.

— Папа! — одновременно с ним вскрикнул Тэхён и бросился к потерявшему сознание.

— Ли! — спокойно позвал мистер Ким, и рядом с омегами появился альфа-охранник. — Отнеси его в дом, — также спокойно сказал он и, не дожидаясь приглашения, пошёл по дорожке впереди, показывая телохранителю дорогу.

Джин повернул к себе Тэхёна и спросил:

— Так мы что, родня с тобой?

— Выходит, — пожал плечами Тэхён, порываясь последовать за папой.

Но Джин схватил его в объятия и крепко сжал, приговаривая:

— Я знал! Я чувствовал, что ты мне не чужой! А Чимин?..

— Нет, Чимин не имеет к нам никакого отношения, хотя он мне, как брат.

Джин ещё раз обнял Тэхёна и, наконец, позволил ему пройти домой. В гостиной они увидели такую картину: Намсон лежал на диване, рядом с ним сидел мистер Ким и похлопывал его по руке, а телохранитель брызгал в лицо потерявшему сознание омеге. Ёнми глазами указал Тэхёну на место у своих ног, и тот присел на колени и уставился на папу. По его подсчетам омеге было лет пятьдесят с небольшим хвостиком, однако выглядел он прекрасно: гладкая кожа, слегка поблекшая вокруг глаз, волосы с незакрашенной сединой, но, судя по размеру небрежного пучка, довольно густые и длинные. Ухоженный и приятный, в молодости точно был очень красивым, но нисколько не напоминал Тэхёну его самого.

Наконец, ресницы Намсона задрожали, и все напряжённо замерли. Открыв глаза, Намсон посмотрел вокруг, задержал взгляд на Джине, перевёл на Ёнми и, наконец, впился глазами в лицо Тэхёна. Протянул руку и коснулся кончика его носа. Прошептал:

— Канми...

— Меня зовут Тэхён! — возмутился Тэ.

— Вот как? Кто бы ни дал тебе это имя, он точно чувствовал твою судьбу: твой отец хотел, чтобы в твоём имени были имена его родителей. Я хотел, чтобы твоё имя звучало, как спокойствие... Кто дал тебе это имя?

— Один мой воспитатель, — протягивая руку к ладони папы, сказал Тэхён. — Я обязательно вас познакомлю.

Джин присел рядом с Тэхёном и улыбнулся:

— Дядя Нам, значит, теперь, когда у тебя появился родной сын, ты больше не будешь меня так сильно любить?

— Ах ты! — Возмутился Намсон, приподнимаясь на руках. — Вот приду в себя — получишь от меня!

— Не бей меня, дядя Нам, — рассмеялся Джин, — а то я скажу папе, что ты ждёшь о него предложения, а он всё стесняется!

Намсон испуганно посмотрел на Ёнми и Тэхёна. И Тэхён действительно нахмурился, услышав такое, а вот мистер Ким пожал руку зятю и сказал:

— Я же тебе говорил: ни я, ни семья не будут против твоего счастья! Ты сделал всё, что мог для нашей семьи, и не твоя вина, что нашего мальчика похитили, а мой сын погиб в перестрелке в погоне за сыном. А потом мы и мальчика потеряли... Это мы виноваты перед тобой, Сон-и.

Намсон шмыгнул носом, и Тэхён отвёл глаза от папы. Однако когда он посмотрел на Ёнми, его глаза расширились: по лицу омеги текли слёзы непрерывным потоком, но выражение было спокойным, как и голос.

— Дедушка... — прошептал Тэхён и, наконец, обнял его, привстав на коленях.

Задыхаясь от рыданий, к ним присоединился и Намсон, а Тэхён, протянув руку, схватил Джина за плечо и подтащил его к ним, тыкаясь лбом ему в ухо. Какое-то время омеги плакали: мистер Ким неслышно, остальные шмыгали носами и всхлипывали, пока не услышали суровый голос Дэяна:

— Что тут происходит? Нам, кто все эти люди?

— Мы — твоя новая родня, Дэян, — спокойно сказал мистер Ким.

Увидев, кто обнимает его... возлюбленного, альфа низко поклонился:

— Простите, не узнал Вас, мистер Ким, хотя мог бы и догадаться.

— Я привёз Намсону его сына. Прошу его любить и никогда не обижать.

— Дедушка! — уже вытерев слёзы, возмутился Тэхён. — Мне не три года! К тому же, я так понимаю, господин Ким — всего лишь бывший муж кузена моего папы. Мы с ним не родня!

Лёгкий подзатыльник от Ёнми охладил пыл Тэхёна, он уже задрал было подбородок, но Джин спросил:

— Ты совсем-совсем не хочешь со мной породниться?

Тэхён посмотрел на господина Кима и насмешливо сказал:

— Кажется, дело не во мне. Твой отец не сделал предложения моему папе, пока у того не было сына, а уж теперь на это и вовсе не стоит рассчитывать!

Дэян хмуро смотрел на Тэхёна. По его лицу можно было читать эмоции, как по широкому экрану в кинотеатре: недовольство, гнев, неуверенность, страх, печаль и тоска. Наконец он сказал:

— Да разве я против, чтобы Нам стал моим мужем? Я бросил всё в Америке и приехал, чтобы провести с ним последние дни...

— Ты болен? — перепугался Намсон.

Джин закрыл ладонями лицо и пробормотал:

— Отец, прости меня! Я просто хотел, чтобы ты и дядя Нам... сблизились. Я наврал тебе, он не болен.

— А, так это я болен? — рассмеялся Намсон. — А я-то недоумевал — почему ты ко мне относился, как к фарфоровой статуэтке? Дэян, я не собираюсь умирать в ближайшие лет двадцать-тридцать.

Господин Ким покраснел, сказал: «Извините!» — схватил Намсона за руку и потащил его прочь из гостиной. Тэхён растерянно смотрел им вслед, но тут его снова прижал к себе Ёнми и сказал:

— Твой папа заслуживает быть счастливым, Тэхён. Как и ты.

Посмотрев на дедушку, Тэхён сказал:

— Я почти обрёл своё счастье, дедушка, но ты так запугал моего избранника, что он, кажется, сбежал от меня!

Нахмурившись, Ёнми посмотрел на топчущегося тут же телохранителя, и тот, кивнув, вышел из гостиной. Тихий вскрик Намсона и извинения телохранителя подсказали оставшимся, что, видимо, Дэян получил согласие Намсона и даже подтверждение в виде поцелуя. Однако когда телохранитель вернулся с неизменно каменным лицом, Ёнми побледнел, встал и тоже вышел вместе с ним.

— Я как будто в каком-то фильме, — прошептал Джин. — С тех пор, как я встретил вас, моя жизнь так резко изменилась, Тэхён! Я так рад, что в тот вечер зашёл...

— Тэхён, — позвал мистер Ким от порога, — нам нужно срочно поехать в больницу.

— Что случилось? — подскочил Тэхён.

— Твой муж, Чон Чонгук, был ранен, и сейчас находится в реанимации. Он тебя не бросил, мой мальчик. Иначе... он был бы в той же больнице, но на несколько этажей ниже — в морге! Но раз он жив и так дорог тебе — едем его спасать!

— Я с вами, — вцепился в Тэхёна Джин.

— Я тоже, — кивнул вошедший Намсон.

— А для меня место найдётся? — поинтересовался Дэян. — Я вам тоже больше не чужой, будущий зять и отчим.

— Едем, — спокойно сказал мистер Ким и пошёл к лимузину.

Все двинулись за ним.Спустя полчаса они такой же толпой вломились в приёмный покой и Тэхён, оторвавшись от папы и Джина, побежал к Хосоку с вопросом:

— Что с Чонгуком, Хо?

— Уже почти всё хорошо, — обнял он Тэхёна. — Симадзу дал ему свою кровь, представляешь?

— Дэйки? — удивился Тэхён. — Он же должен был улететь, по крайней мере, мне казалось, что так должно быть...

— Он собирался, — подтвердил Хосок, — мои люди почти с самолёта его сняли.

— Я могу пройти к нему? — вырывался от Хосока Тэхён, желая бежать.

Но тут его перехватил Гарам, обнял, как ни разу до этого, и сказал:

— Тэхён, успокойся. Важные органы у него не задеты, просто Чонгук был почему-то сильно истощён, вот ему и понадобилось переливание. Успокойся. Как только к нему разрешат заходить, ты пойдёшь первым.

Тэхён жался к Гараму, отворачиваясь от Хосока. Тот, ничего не понимая, повернул к себе Тэхёна лицом и спросил:

— С тобой всё в порядке, Тэ?

— Вот чёрт! — закричал мистер Ким, подхватывая валящегося с ног Тэхёна. — Похоже, док не брехал! Альфы, пошли вон! Доктор! У нас тут обморок!

Тэхён пришёл в себя в стерильной комнате. Вокруг него столпились все: папа с Дэяном, Джин с телохранителем и дедушка Ёнми. Он смотрел на внука с непередаваемой нежностью.

— Что со мной? — прохрипел Тэхён.

— У тебя и впрямь аллергия на альф, дорогой. Но пока ты был в обмороке, врачи осмотрели тебя и сказали мне нечто такое, что должно тебя обрадовать: ты можешь стать папой, Тэ!

Тэхён ещё раз осмотрелся по сторонам и спросил:

— Как себя чувствует Чонгук?

— Я тут, — раздалось с соседней кровати.

Около него тоже стояли его родственники и счастливо улыбались. Не было видно только родителей, но откуда-то из угла раздался всхлип:

— Тэхён, прости меня! Клянусь, я больше никогда не вмешаюсь в ваши отношения с Чонгуком.

— Мистер Чон? — приподнялся на локтях Тэхён.

Анджонг смотрел на него с другой кровати, возле которой сидел господин Чон. Тэхён нахмурился, увидев руки свёкора — перебинтованные от кистей до самых локтей.

— Что с Вами случилось, мистер Чон? — спросил Тэхён.

— Ничего, уже всё хорошо, — испуганно глядя чуть левее Тэхёна, пробормотал Анджонг.

Тэхён обернулся в ту сторону, куда смотрел мистер Чон и увидел сидящего рядом дедушку Ёнми, нежно улыбающегося ему. Тэхён откинулся на подушки и вдруг на него налетел Чимин, отшвырнув в сторону Джина и принялся целовать его, причитая:

— Тэ-Тэ, миленький, что с тобой? Я так испугался! Я больше не оставлю тебя! Ты хорошо ешь? Ты так похудел, такой бледненький! Эти Чоны однозначно плохо на тебя влияют! Давай, я заберу тебя к себе!

— Ему теперь есть, куда уйти, если что, — взял Тэхёна за руку мистер Ким.

— Это точно, — вырвал у него кисть сына Намсон.

— Чонгук, — слабо позвал Тэхён.

— Я тут, детка, — морщась, поднялся Чонгук.

— Или ты сейчас попросишь у них моей руки, или они меня разорвут на сувениры, — пожаловался Тэхён, протягивая руку к мужу.

— У кого именно просить? — насторожился Чонгук, стараясь понять, кто в данной ситуации имеет больше влияния.

— У меня, — раздалось от порога, и от косяка оттолкнулся Кантэ. Подошёл к внуку, пожал ему руку и встал рядом с Ёнми.

Тэхён нахмурился, отнял руку у деда и сказал:

— Я не думаю, что мой брак может благословлять тот, кто не собирается беречь свой.

Кантэ растерянно посмотрел на мужа и спросил:

— Ты ему сказал?

— Я и сам не слепой! — возмутился Тэхён. — Твой секретарь только на колени при всех к тебе не лез, а так шатался рядом, помечая территорию! Фу!

Кантэ улыбнулся, глядя на мужа, тот тоже прыснул в кулак, после этого Ёнми склонился над Тэхёном и спросил:

— Ты переживал за наши с дедом отношения? Спасибо тебе, но наша семья не нуждается в защите. Хёрин — внучатый племянник Кантэ, он пообещал его отцу, что позаботится о мальчике, но Хёрин уехал в другой город и там... он допустил ошибку, уговорил моего Тэ, и эти двое, скрыв от меня правду, сделали мальчику аборт, и теперь Хёрин больше не может иметь детей, и мы ищем ему мужа, чтобы пристроить, но пока Кантэ думал, два кандидата женились, и теперь мы снова в поиске супруга для Хёрина. Он нам, можно сказать, на какое-то время заменил сына, но оказался таким проблемным...

Как только омега замолчал, Чонгук подал голос:

— Господин Ким, прошу руки вашего внука, моего мужа, Чон Тэхёна.

Тэхён закрыл ладонью глаза и рассмеялся:

— Это звучит так нелепо, Чонгук!

— Но это же правда! — возмутился Чонгук.

— Я согласен, — ответил господин Ким. — Но у меня условие: Тэхён — мой единственный наследник. Я хочу сделать из него сильного лидера, пока жив, поэтому ему придётся ходить ко мне на работу, а потом принять моё дело...

— Господин Ким! — возмутился Тэхён. — Мы об этом не договаривались! Опять Вы всё решаете за меня?

— Ни в коем случае, — пошёл на попятную господин Ким, беспомощно глядя на мужа.

Ёнми пожал ему руку и сказал:

— Конечно, Тэхён прав. Он скоро станет папой, и ему будет не до каких фирм, оставьте мальчика в покое.

— Что? — возмутился Тэхён. — Только потому, что я — омега, мне стоит забыть про место руководителя? Дедушка, я от тебя такого не ожидал! — однако, увидев вокруг улыбающиеся лица, он проскулил: — Де-едушка! Какой же ты коварный!

Усмехнувшись, Ёнми крутанул кольцо на пальце и сказал:

— Это украшение так просто всем подряд не раздают, Тэ. Ты слишком простодушный, хоть и неглупый. Но это поправимо — я научу тебя.

Наконец, на кровать к Тэхёну сел Чонгук и сказал:

— Я обещаю перед всеми, кто тут есть, что больше не оставлю тебя наедине твоими страхами и сомнениями. Выйдешь за меня, Чон Тэхён?

Подтянувшись ещё немного, Тэхён обхватил шею бывшего/будущего мужа и, наконец, поцеловал его при всех, скрепляя договор.