Глава двадцать девятая

29 июля, Сеул

Вечер Чонгук и Юнги решили провести в баре, потому что сидеть и тупо смотреть друг на друга, становилось просто невыносимо. Однако спустившись вниз, альфы замерли: на самом видном месте сидели японцы и с ними, смеясь и попивая из высоких стаканов с соломинками разноцветные коктейли, сидели их мужья!

Конечно, альфы по договору не имели права мешать Каре устраивать «личную жизнь», однако оставлять своих возлюбленных наедине с наглыми японцами они тоже не собирались! Поэтому, подойдя к ближайшему от парочек столику и, схватив сидящих за ним посетителей за шкирки, освободили себе место и уставились на мужей.

Те, увлеченные какими-то байками от своих поклонников, не сразу заметили, что рядом с ними организовалась база недовольных наблюдателей, поэтому хихикали и что-то говорили друг другу, стараясь перекричать музыку. При этом японцы довольно улыбались, что выглядело немного не естественно, если учесть, что эти ребята вообще редко проявляли эмоции, следуя своей многовековой культуре.

Наконец Чонгук, который увидел, что Симадзу уже несколько минут держит свою ладонь на пальцах Тэхёна, не выдержал, вскочил и с силой оттолкнул японца от мужа. Тэхён с удивлением посмотрел на него и спросил:

— Чонгук? Что ты тут делаешь?

— Сижу! — возмутился альфа, понимая, что прямо сейчас нарушает все договоры, которые они заключили с Тэхёном.

Японцы вскочили с мест. Дэйки схватил Чонгука за грудки, но тот резким ударом ребром ладони сверху вниз стряхнул руку противника. Тогда Дэйки коротко замахнулся, и попытался ударить Чонгука под рёбра справа выпрямленными и напряжёнными пальцами, однако сделав неуловимое движение, Чонгук ушёл от удара, но так сильно схватил ладонь японца и смял её в своём кулаке, что послышался неприятный хруст, и Симадзу взвыл, выхватив руку и нянча её.

Всё это произошло неожиданно, быстро и, кажется, незаметно для самого Чонгука, потому что всё это время он не сводил глаз с Тэхёна, который посмотрел на него в ответ, вот только взгляд омеги неожиданно поплыл, и Чонгук, не понимая, что происходит, на всякий случай чётким ударом ноги в голову японца отшвырнул соперника под соседний стол и почти одновременно подхватил бывшего мужа на руки, так как тот, закатив глаза, как дедушкин плащ, едва не сложился к его ногам!

Увидев это, переполошились все: Чимин, Юнги, молотивший Кайоши, сам Кайоши и выползающий из-под соседнего столика Дэйки! Однако именно Чонгук прижал к себе Тэхёна и помчался с ним к дежурному медику! Там он уложил омегу, и едва не за шкирку притащил полусонного врача, спавшего в своей каморке, и показал на Тэхёна:

— Что с ним, доктор?

Добродушный с виду пожилой альфа в форменной одежде отеля с бейджиком «Доктор Ли» внимательно осмотрел Тэхёна и спросил:

— А вы сами не видите?

— Что я должен видеть? — взорвался Чонгук, глядя на мужа и подмечая, как побледнели щёки омеги, а на лбу выступили капельки пота.

— Тише, молодой человек! — возмутился старенький альфа. — Я вам не соперник. Лет двадцать назад я с вами поборолся бы за такого омегу, но не сейчас. Убирайте свои клыки и несите его в постель. Если женаты — счастливого вам зачатия. Если нет — могу предложить вам специальные презервативы по приемлемой цене...

— Что вы такое говорите? — не до конца понимал Чонгук. — У него что, течка? Разве от этого омеги падают в обморок?

— Бывает, — моя руки над раковиной, спокойно подтвердил доктор Ли. — Иногда омеги не знают, кого выбрать, и отключаются, позволяя самцам самим решить, кто проведёт это время с ним. Скажу я вам, мы уже давно научились подавлять своих зверей — так считает весь наш мир. Вот только это не так. Это наши звери позволяют нам так считать, но вот в такие моменты они просто берут и делают всё, что им вздумается! Понимаете?

Чонгук кивнул и наклонился, чтобы поднять Тэхёна на руки. Однако омега вдруг распахнул глаза, сверкнул на него золотистыми зрачками, протянул руки и обхватил ими шею альфы, притягивая к себе, дерзко накрывая его рот губами, шаря ладонями по плечам. Тем временем его ноги жили своей жизнью: сложившись в коленях, они то призывно разводились, то соединялись и подкидывали корпус омеги, словно навстречу возможному любовнику. Увидев это, врач спросил:

— Если я оставлю вас тут, его муж не набьёт мне потом лицо за сводничество?

— Я его муж! — прорычал Чонгук.

Доктор Ли, кивнув, сказал:

— Я запру вас тут. Если что, я приму пациентов у себя в комнате.

Когда замок щёлкнул, Тэхён вдруг прорычал:

— Чонгук, чёртова отрава! Да когда же это кончится?

Из его глаз хлынули слёзы, а руки принялись стаскивать с мечущихся бёдер джинсы (...)! Чонгук в ужасе смотрел на сопротивляющегося самому себе омегу, затем расстегнул ремень на брюках, вытянул его, отловил обе руки Тэхёна и несильно, но крепко стянул их, перекинул свободный край ремня за висящий на стене держатель для систем и закрепил так, что Тэхён не смог больше ни до чего дотянуться.

Чонгук решил, что нужно удовлетворить самый жёсткий первый голод (...). Тэхён замер, и тихий стон наслаждения вырвался из его губ (...) В голову альфе пришла мысль о той самой первой ночи.

(...) В итоге он так и не добился оргазма омеги, из-за чего сильно переживал и первое время считал, что именно это послужило причиной охлаждения к нему Тэхёна.

Но сейчас его омега, благодаря звериному интстинкту, уливал Чонгука своими соками. Однако даже в таком состоянии его нужно было сначала подготовить, а времени на это не было, потому что омега брал верх над человеком, и его ноги уже крепко обхватили шею Чонгука и толкали на себя, отчего зверь парня, (...) приходил в возбуждение и тоже готов был взять над ним власть, и тогда, Чон был уверен, Тэхён назавтра не сможет сидеть!

(...)

Омега застонал, высоко задрав подбородок и обнажив горло. Чтобы не видеть судорожно бьющуюся синюю венку, Чонгук накрыл его горло ладонью и резко задвигался, глядя на мужа. Таким он не видел его ни разу! Кожа сияла от пота, глаза горели золотом, кроваво красные губы сверкали от слюны, руки судорожно сжимались над головой, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. Ноги снова нашли опору и принялись подбрасывать таз навстречу альфе, словно ему не хватало силы, темпа, размера.

Однако Чонгук (...)лёг на него сверху, придавил своим весом и очень медленно вынимал и снова входил, регулируя силу давления не ударами, а сменой положения. Он добился того, что зарыдав от бессилия, Тэхён попытался укусить его за скулу, но Чонгук резко отвернулся, и зубы прошли вскользь, не порвав кожи.

Поняв, что Тэхён совсем одичал, Чонгук снова положил ему ладонь на горло и не сильно, но ощутимо придавил (...). Инстинкты накрыли обоих: Тэхён не выпустил, а альфа уже и не смог бы остановиться, и оба погрузились в волны наслаждения, рыча, скуля и воя от удовольствия.

Когда Чонгук пришёл в себя, омега мирно спал под ним, повернув голову на бок и приоткрыв рот. Пользуясь передышкой, альфа замотал Тэхёна в покрывало, привёл себя в порядок, постучал в дверь, и когда доктор Ли отпер замок, схватил мужа на руки и быстро добрался до своего номера, собирая по пути изумлённые взгляды гостей отеля. Отпинал дверь, которую ему открыл недовольный заспанный Юнги, и рыкнув ему: «Свали в любом направлении!» — вытолкнул друга в коридор и закрыл за собой дверь. Ему было плевать, что Мин остался общественном месте в одной пижаме и тапках, потому что им с Чимином тоже пора мириться!

Уложив Тэхёна на кровать, он распеленал его, раздел полностью и сбросил одежду с себя. Что ж, они уже допустили все ошибки, какие только можно представить, поэтому он даже не стал доставать презервативы — только влажные салфетки. И когда Тэхён снова заворочался, а его член, внезапно принявший приятный розовый цвет, снова поднялся, Чонгук уже стоял на коленях между разведённых ног омеги и нежно облизывал блестящую головку.

***

30 июля, Сеул

Чимин сидел в кресле и смотрел на спящего Юнги. По лицу альфы блуждала счастливая улыбка, а Чимин нервно теребил край футболки, переживая, что его муж, открыв глаза, снова скажет что-то такое, из-за чего ему захочется расплакаться и выгнать его из своей жизни раз и навсегда!

Вчера почти ночью он постучался в его номер и попросил пустить переночевать, потому что Чон приволок Тэхёна, у которого, судя по всему, началась течка! И он теперь не может даже домой уехать, потому что открыл Чонгуку, не собираясь покидать номер.

Естественно, Чимин его впустил, расспросил подробно про Тэхёна, но Юнги мог только сказать, что омега был во что-то завёрнут и мирно спал на руках мужа.

— Бывшего мужа, — машинально поправил его Чимин.

— Я бы сказал — будущего, — усмехнулся Юнги.

Чимин не был против такого положения вещей, но сам никак не мог понять, согласен он уже простить Юнги, не понимающего его намёков или ему проще думать, что они друг другу почти чужие люди? Он указал альфе на кровать Тэхёна, а сам улёгся в свою. Однако посреди ночи его внезапно так сильно затошнило, что он едва добежал до туалета. Через пару мгновений Юнги уже придерживал его на весу, пока он старался выдавить из себя ещё хоть что-то, кроме желчи.

Чимин боялся признаться, что есть он хочет только рядом с мужем — не важно, сидит тот рядом или прячется за деревьями, подсматривая за ним с Тэхёном. А в остальное время еда не воспринималась его организмом.

Юнги, кажется, понял это сам, потому что после того, как Чимина отпустило, в номер постучали, и официант вкатил столик с накрытыми крышками блюдами. Чимин, не спрашивая, накинулся на еду и съел всё, что заказал Мин. Потом, прижав ладонью раздувшийся живот, улёгся на свою кровать. И его снова затошнило! Всхлипнув, он рванулся, чтобы встать, но в этот момент его обнял Юнги, лёг рядом и прижал голову мужа к своей шее. Жадно вдыхая запах любимого ореха, Чимин успокоился и сладко заснул.

Проснулся голодный, но Юнги спал, и Чимин, не зная, что ему делать, со злостью смотрел на мирно дрыхнущего мужа. Наконец он не выдержал и хлопнул в ладоши. Юнги подскочил и уселся на кровати с закрытыми глазами. Потом открыл один глаз, увидел мужа, распахнул второй, подскочил и спросил:

— Что случилось, Чимин? Скажи мне просто, без намёков — я всё сделаю!

Чимин, чувствуя себя истериком, отвернулся от озадаченного альфы, вставшего перед ним на колени, сказал:

— Я проголодался.

Юнги кивнул и набрал номер ресторана. Когда Чимин поел, Юнги предложил:

— Выйдем погулять? Тэхён вряд ли сможет помочь тебе в ближайшие два-три дня.

Чимин кивнул и позволил Мину завязать шнурки на своих ботиночках. Альфа, глядя на него снизу вверх, сказал:

— Я хочу, чтобы ты дал мне шанс, Чимин. Позволь быть рядом с тобой. Тэхён не всегда может быть рядом, к тому же, может быть, он скоро сам окажется в таком же положении — какой из него будет помощник? Хотя бы до того, как малыши подрастут и станут более менее самостоятельными, позволь мне быть рядом с вами. Хочешь — станем снова полноценной семьёй. Не захочешь — я ни слова тебе не скажу. Как ты смотришь на это?

Чимин встал, надел маску и шляпку, тихо сказал:

— Посмотрим, — и пошёл на выход.

***

30 июля, пригород Сеула

И всё же Намджун его упустил. Успокоенный тем, что Джин, кажется, смирился и задремал, он тоже заснул, а очнулся утром от пустоты в руках. И да, чемодан стоял посреди спальни, а вот документов и денег с билетом он не нашёл, хотя обошёл весь дом.

Зато на холодильнике нашёл записку: «Намджун, дорогой, прости. Я должен был сказать тебе, но я не думал, что получится именно так. Клянусь, я не изменял тебе, так как тогда ещё понятия не имел, что в этом мире существуешь такой замечательный ты. Но я не могу заставить тебя воспитывать этого ребёнка. Я улетаю в Америку, не ищи меня. Там я произведу на свет это дитя и, если он не будет иметь к тебе никакого отношения, я отдам его в приёмную семью, так как не готов воспитывать потомство тех монстров, с кем столкнула меня судьба. Если это будет твой малыш, то, конечно, я оставлю его себе. Но я не представляю, как после того, что происходит теперь, я смогу строить наши отношения? Я не вернусь к тебе — ни один, ни с ребёнком. Прости и прощай!»

«Не ищи меня!» Как же! Намджун немедленно поднял все свои связи и узнал, что Сеул его муж не покидал, а это значит, что ничего невозможного нет! Он позвонил одному знакомому врачу и, заручившись его поддержкой, усилил поиски.

Когда обнаружил следы Джина, сам себе врезал ладонью по лбу — как он мог не догадаться? Какая Америка? Естественно, его муж поехал к семье, чтобы разведать: примут ли они его — разведённого и с малышом? Джин не тот омега, который сможет отдать своего сына чужим людям, даже если отец этого ребёнка — самая конченная на этом свете тварь!

Намджун искупался, надел деловой костюм и поехал за мужем в небольшой посёлок под Сеулом, в котором вот уже несколько сотен лет проживали представители семейства Дон. Проезжая по дороге, Намджун не сразу понял, что уже оказался на месте, потому что дома ни разу не прервались даже небольшим пространством, просто строгие современные городские высотки внезапно разбавились традиционными домиками, а навигатор объявил, что они почти прибыли на место назначения.

Дом, расположенный по выданному ему системой адресу был достаточно большим и старым, чтобы указать на статус семьи — возможно, когда-то они были самыми богатыми в этой местности. Но время шло: и здание обветшало, и клан обеднел, и нелепые домики, прилипшие к высокому забору поместья указывали, что этот посёлок не может похвастаться ни богатством, ни красотой.

Намджун нажал на кнопку на заборе, прикрытую пластиковым козырьком, и вскоре услышал звук открывшейся и закрывшейся двери, а также быстрых шагов, мягко шуршащих по мелким камешкам. Его встретил очень милый пожилой омега с собранными в небрежный пучок на макушке седыми волосами. Намджун натренированным взглядом подметил некое сходство с Джином и с кем-то ещё, но сейчас ему было не до решения шарад, поэтому он сразу прямо сказал:

— Мне нужно срочно поговорить со своим мужем, Ким Сокджином!

— Мужем? — удивился омега. — Джин ничего нам не сказал о том, что вышел замуж. И когда это произошло?

— Пять дней назад, — быстро ответил Намджун и сразу смутился, заявляя: — Но это не имеет значения. Я его люблю, мне нужно срочно с ним поговорить. Не вздумайте сказать, что его тут нет, я знаю, что он именно здесь. Я — лучший детектив нашей страны, у меня на счету...

— Успокойтесь, молодой человек, — мягко сказал омега, трогая взволнованного парня за рукав, и Намджун снова подумал, что он кого-то ему напоминает. — Проходите, сейчас разберёмся. Джин ушёл с отцом на прогулку, они давно не виделись, им есть, что обсудить.

— Куда они пошли? — не унимался Намджун, потому что сердце его ныло и торопило: верни мне моё!

— Туда, — сдался омега, указывая направление, и сказал: — Я пойду с Вами.

Они прошли по улице вдоль редких милых живописных небольших домов за высокими каменными заборами с традиционными крышами и нелепых хижинок, во множестве натыканных вдоль дороги, и вышли в лесопарк, в который вела вымощенная отшлифованными дикими камнями дорога. Омега, наконец, представился:

— Меня зовут Дон Намсон, я — дядюшка Сокджина по папиной линии. А Вы, значит, его муж. Позвольте узнать Ваше имя?

— Зовите меня Намджун, — спохватился альфа. — Ким Намджун.

— О, мы почти тёзки! — обрадовался чему-то Намсон. И тут же объяснил: — В нашей семье есть поверье: если в неё приходит кто-то с таким же именем, как у тебя, то вы обязательно станете добрыми друзьями. Конечно, вы слишком молоды, чтобы быть моим другом, но от такого милого племянника я бы не отказался. Не понимаю, почему Джин решил скрыть от нас, что вышел замуж?

Намджун пожал плечами: он не знал, какие у его мужа отношения с семьёй, поэтому решил отмолчаться, чтобы не наговорить лишнего — и так уже сдал Джина с потрохами! Кто знает, как воспримут родственники их брак? Может, они вообще нашли ему тут какого-нибудь вдовца, не так же просто Джин беспокоился, что в Корее у омег нет выбора?

Намджун широко и быстро шагал, не замечая, что омега начинает задыхаться. И только после слабого окрика:

— Ким Намджун, убавьте шаг! — он остановился, посмотрел на едва переводящего дыхание Намсона, затем повернулся к нему спиной, присел и велел:

— Хватайтесь за мою шею!

— С удовольствием! — хихикнул Намсон, обхватил плечи альфы и подтянул ноги, чтобы Намджун придержал его под колени. — Вперёд, мой верный скакун!

Намджун резво топнул правой ногой, наклонил голову, сгруппировался и сорвался с места, неся своего седока на предельной скорости, отчего омега весело хохотал и прикрикивал:

— Поднажми, ещё немного, и мы их настигнем! Вперёд, и никаких отговорок!

Они налетели на Джина и Дэяна на следующем повороте. Намджун не справился с управлением и по инерции проскакал мимо ошалевшей парочки, затем развернулся, вернулся, присел и, задыхаясь от быстрого бега, сказал:

— Доста-авлен в целости и сох-хранности! Прошу оце-енить мои старания от од-ного до десяти, где один — очень плохо, а десять...

— Сто! — выкрикнул Намсон, похлопывая альфу по спине маленькой ладошкой. — За доставку, комфорт и профессионализм!

Намджун, выровняв дыхание, поклонился Намсону, повернулся к опешившему Джину, потом к Дэяну, поклонился старшему, затем мужу и сказал:

— Здравствуй, я приехал за тобой.

Джин испуганно смотрел то на отца, то на мужа. Дэян хмурил брови, глядя на серьёзного альфу, а Намсон встал так, чтобы видеть лица новоиспечённых супругов Ким, словно присутствовал на занимательном спектакле. Первым в себя пришёл Джин и начал свою речь, переводя взгляд с альфы на альфу, тщательно подбирая слова:

— Отец, это — детектив Ким. Он разыскивал двух омег, сбежавших от мужей, и попросил у меня помощи...

— И женился на Вашем сыне, господин Ким. Это не было спонтанным решением. Я люблю Вашего сына, поэтому, хоть имею уже на него все права согласно вот этому документу, — протянул он тестю свидетельство о браке, — я всё же хочу, чтобы у нас с Джином всё было по-настоящему: официальная просьба встречаться с ним, сватовство и свадьба, о которой мечтает Джин.

Намджун низко склонился, двумя руками держа лист с доказательствами своего права на этого омегу. Дэян взял у него свидетельство, бросил недовольный взгляд на бледного Джина, прочитал содержание документа, зачем-то посмотрел его на свет и вернул альфе. Повернулся к сыну и спросил:

— Ничего не хочешь нам рассказать?

Джин нервно дёргал себя за окрашенный в каштановый цвет локон, то вскидывал взгляд на родственников, то снова опускал, но никак не решался начать говорить. Тогда снова вмешался Намджун:

— Господин Ким, для Джина это решение далось непросто, потому что я настаивал ускориться, боясь потерять его. Думаю, он сам пока морально не готов считать себя моим мужем. Именно поэтому он не задержался в нашем доме и приехал к вам. Я готов пройти с ним весь путь: от нормального знакомства, романтических отношений до официальной помолвки и, наконец, брака. Для этого я буду жить рядом с ним, чтобы он как можно комфортнее для себя привык к мысли, что больше не одинок.

Намсон радостно смотрел на племянника и его мужа, кивая головой на каждое заявление молодого альфы. Дэян снова посмотрел на Джина и спросил:

— Ты как? Не против того, что тут нам наговорил этот... Вы, кстати, кто?

— Это — Ким Намджун, лучший детектив Кореи и наш зять! — весело представил парня Намсон. — Почти мой тёзка, поэтому я верю его добрым намерениям относительно нашего Джина.

— Намсон, — сурово перебил его Дэян, — этот парень носит фамилию Ким. Надо узнать...

— Мы из разных кланов! — заверил Намджун и полез в сумку, в которой носил свои документы.

Дэян прервал его поиски:

— Не надо! Я уверен, что мой сын прежде, чем вступить в брак, проверил Вас с этой стороны!

— Естественно! — кивнул Намджун, снова кланяясь, чтобы своими движениями отвлечь строгого родителя от растерянного лица Джина. Потом протянул руку к мужу и сказал: — Я приехал к тебе, но готов принять любое твоё решение. Кроме оставить тебя. К этому я не готов, и мне тоже нужно время. Есть тут у вас гостиница?

— Зачем — гостиница? — всполошился Намсон. — У нас дом большой, места всем хватит!

— Дядюшка... — простонал Джин.

Намсон настороженно посмотрел на племянника и серьёзно спросил:

— Джин, что-то не так? Этот альфа не достоин того, чтобы приглашать его в наш дом?

— Не в этом дело, — вздохнул Джин. — Просто всё так сложно... Я запутался...

Обняв племянника за плечи, Намсон сказал:

— Он же тебя не торопит. Не надо, Джин. Не отталкивай его. Моё сердце чувствует, что этот альфа достоин стать твоим мужем.

— Конечно! — вырываясь из рук дяди, закричал Джин. — Намджун достоин лучшего омеги в этом мире, вот только это — не я! Я...

Однако крепкая рука мужа обхватила его шею и притянула к своему плечу, прерывая горькую исповедь омеги. Второй рукой он удержал Джина за талию и сказал:

— Позвольте нам поговорить наедине.

Намсон, кивнув, схватил Дэяна за руку и потащил в сторону дома, жестами показывая Намджуну, что ждёт дома их обоих. Очаровывая пожилого омегу ямочками, Намджун кивнул. Как только старшие скрылись за поворотом, Намджун отпустил Джина, поднял его голову за подбородок и сказал:

— Я приехал, потому что хочу быть рядом. Какое бы решение ты ни принял — я буду рядом. А прямо сейчас у меня есть к тебе предложение: чтобы ты не беспокоился по этому поводу, мы можем поехать и узнать срок твоей беременности. У меня есть знакомый доктор, он может определить срок чуть ли не до часа. Не обрекай этого малыша, ведь я тоже могу быть его отцом: в тот день, когда мы переспали впервые, я не сказал тебе, чтоб не пугать раньше времени, но у нас порвался презерватив. И у нас была полноценная сцепка. С кем ещё у тебя такое было, Джин?

Омега покачал головой и сказал:

— Кванки был небрежен и пару раз мне казалось, что у него некачественные презервативы. А Трэй... Я не знаю, — всхлипнул он, — я потерял сознание от удушья, поэтому не знаю, куда он кончил? Он вообще не надевал презерватив...

Намджу заскрипел клыками и сильнее прижал к себе мужа. Сказал:

— Едем в больницу.

Они зашли в дом Намсона на минутку, чтобы сообщить, что им нужно срочно отлучиться по делам, и через час Джин уже лежал на кушетке, а врач водил по его животу сканером, слегка придавливая и крутя им то так, то эдак. Потом он посмотрел на Намджуна и спросил:

— Почему вы решили, что беременны?

— Тест на беременность показал, — спокойно ответил другу Намджун.

Врач снова провёл по животу Джина, что-то увеличил на экране, потом перевёл сканер в другое место, затем ещё. Опустил руки, вытер живот Джину и сказал:

— Не знаю, что Вам сказать. Я могу определить срок беременности, начиная с одной недели. Но тут либо вообще нет малыша, либо он настолько крошечный, что аппарат пока не в состоянии его определить. Какой примерно срок может быть у малыша?

— Пять дней, — уверенно сказал Намджун.

— Хорошо, — снова взяв в руки сканер и полив его гелем, доктор прижал его к низу живота омеги и тщательно исследовал. Повернул монитор к Намджуну и указал на крошечную точку внутри полости. Сказал: — Не могу утверждать, но если тут и есть кто-то, то это — он.

Сокджин тронул доктора за рукав, и тот, наконец, посмотрел на него. Омега спросил:

— Почему тест показал беременность? На таком раннем сроке такое возможно?

Доктор снова вытер ему живот и стал приводить в порядок аппаратуру, попутно сообщая:

— Тест не всегда показывает то, что есть. Иногда не видит, что плод есть, а порой наоборот. Я могу сказать одно: внутри Вас нет плода, чей возраст больше недели. — Внезапно доктор задумался и вдруг склонился над омегой и спросил: — Ваш личный запах — белая лилия? — Сокджин кивнул, и доктор повернулся к Намджуну: — У меня для тебя плохая новость.

— Что с Джином? — перепугался Намджун и в порыве страха схватил друга за плечо.

Доктор поморщился, оторвал от себя пальцы Намджуна, повернулся к Джину и сказал:

— Теперь я точно могу Вас поздравить: Вы станете папой доминантного альфы. И я не завидую Вашему мужу, потому что малыш уже теперь диктует свою волю. И его отцу придётся запастись терпением сначала на время Вашей беременности, а потом на тот срок, пока малыш не начнёт понимать, что этот мир не так прост. То есть, лет до четырнадцати-шестнадцати. Поэтому, — снова повернулся доктор к Намджуну, — начинай зарабатывать перед сыном баллы прямо сейчас! Иначе, чем старше он будет становиться, тем шире будет между вами пропасть. Одно хорошо, — усмехнулся доктор, — теперь ты можешь спокойно отпускать мужа хоть куда — никому ваш сын не даст его в обиду!

Покинув больницу, Джин молчал минут пять, а Намджун всё это время гладил его по руке, не мешая осознать то, что сказал им доктор. Наконец омега спросил:

— У меня родится наш с тобой малыш? Это точно?

Намджун кивнул:

— Доку незачем нас обманывать. Поэтому лично я ему верю. А теперь, Джин, мне нужно задружиться с сыном, поэтому озвучивай все свои желания, чтобы я мог доказать ему своё расположение.

Внезапно Джин бросился ему на шею и, приподнявшись на цыпочки, поцеловал мужа, а когда отстранился, сказал:

— Спасибо. Прости меня.

Намджун обнял его за талию, подвёл к машине, усадил, пристегнул, сел на место водителя, заблокировал дверцы и только после этого повернулся к мужу и велел:

— А теперь рассказывай, кого я должен наказать за тебя? Что за Кванки? Кто такой Трэй? Особенно мне интересен последний, потому что вряд ли он душил тебя по твоей просьбе! Он тебя изнасиловал? — Джин, скорчившись, сидел, пристёгнутый к креслу в заблокированной машине и испуганно молчал. Намджун тронул его за плечо и сказал: — Если он тебя изнасиловал, его надо наказать, Джин. Таких надо останавливать. Понимаешь?

Омега повернулся к мужу с глазами, полными слёз и сказал, сжимая обеими руками ремень безопасности:

— Кара Небесная наказала их обоих. Вернее...

Джин рассказал мужу про всех своих альф, начиная с самого первого насильника и закончил Кванки. Вначале рассказа Намджун хмурился. крупные руки сжимали руль до побеления пальцев. Альфа отворачивался, когда Джин рассказал про насилие над собой, с болью смотрел на него, когда он оправдывал свои отношения с Кванки страхом одиночества.

Но с момента, когда в истории появились Куколки, на лице Намджуна сначала появились предвестники улыбки — ямочки. Потом губы растянулись в широкую улыбку, а когда Джин рассказал, как Тэхён за пачку жвачки нанял пацанов, чтобы они исчеркали гвоздями взятую в кредит Кванки дорогущую машину, Намджун расхохотался так, что и Джин заулыбался.

Однако когда Джин рассказал, что ему пришлось найти для Трэя другую статью, чтобы его привлечь к ответственности, Намджун снова нахмурился. Однако Джин успокоил его, рассказав, что и тут подсуетились Кара Небесная, передав в тюрьму, что к ним прибыл насильник омег. Намджун восхищённо присвистнул:

— Обожаю этих ребят! — заметив недоумение на лице Джина, поправился: — Восхищаюсь их мозгами, ничего лишнего!

— Я их тоже обожаю, — признался Джин. — Особенно Тэ. Он такой... Чимин тоже отличный друг и очень хороший человек, но меня почему-то притягивает именно этот полудикий Тэхён.

— Тэхён! — хлопнул себя по лбу Намджун. Увидев ещё один недоумённый взгляд мужа, сказал: — Твой дядя Намсон мне кого-то сильно напоминал, но я никак не мог понять — кого именно, а теперь до меня дошло — Тэхёна. Наверное, именно поэтому он притягивает тебя, ведь у вас с этим дядюшкой, как я понял, хорошие отношения?

— Возможно, — согласился Джин, накручивая локон на палец.