Глава двадцать восьмая

29 июля, Сеул

Оставив Тэхёна с его вновь обретенными родственниками и проводив папу на выход, Чонгук вернулся в номер и сел в кресло, стараясь унять в голове сумятицу. То, что Тэхёна так быстро нашли родственники, его совсем не удивило. Больше его поразило то, что его папа был знаком, пусть и не очень близко, с отцом его мужа.

Однако волнение от этой новости казалось ему не таким уж сильным. Что-то ещё однозначно его тревожило, но он никак не мог понять, что именно. Он пробежался по всему прошедшему дню, и понял, что уже проснулся с тревогой, оккупировавшей теперь всё его естество. А тревогу эту он вытащил из своего сна, в котором снова ездил в горы на ретрит. Что случилось в тот день?

В начале дня папа был им недоволен, но потом они почти помирились, а затем снова поссорились, потому что ему позвонил детектив Ким и прислал фото Тэхёном, и после этого Чонгук забыл про всех омег и только и мог, что рассматривать меняющиеся на дисплее фото и говорить:

— Нет! Этого не может быть! Это не мой муж, точно нет!

Шим Кёнсун тогда ушёл, недовольно глядя на Анджонга, но Чонгуку было не до этого, он просто никак не мог заставить себя переключиться на что-то ещё, поэтому даже ехали они домой молча — папа за рулём, он рядом! Да, эти фото тогда привели альфу в замешательство, но было что-то до этого.

Что-то необычное, над чем он втихомолку посмеивался: омеги, называющие друг друга Мастерами и Учителями, покорные участники ретрита с благими выражениями лиц, пап, говорящий мягко, почти заискивающе. Кондиционер, освежающий воздух в палатке посреди гор, и шарлатан, который не смог погрузить его в гипноз...

Стоп! Как это — не смог? Он же проснулся на несколько часов позже, чем вошёл в эту самую треклятую палатку! Просто его память вычеркнула это время, потому что его, можно сказать, для неё не было. А ведь эти несколько часов есть у него! Просто он так и не удосужился прослушать запись! Сейчас прекрасное время для того, чтобы заняться этим.

Он нашёл аудиофайл и включил его на удвоенную скорость. Для прослушивания ему понадобилось почти два часа и куча потраченных нервов, потому что всякий раз, когда он отвечал на вопросы Мастера, его сердце ухало, ломая его привычное представление о себе.

Вот что он узнал про свою первую любовь — он ни за что не клюнул бы на Союна, если бы их знакомство не началось после сладкущего минета, которым одарил его омега на студенческой вечеринке. Просто весь вечер юноша не сводил с него глаз, салютуя второкурснику Чону всякий раз, когда он ловил на себе томный взгляд первокурсника Чо.

А стоило Чонгуку пойти в туалет и сделать там свои дела, открыть дверь, как его резко впихнули назад, стянули штаны и (...)представился:

— Меня зовут Чо Союн, и я готов делать это каждое утро, если ты станешь моим парнем!

И Чонгук тогда подумал: «Круто! И не надо никого искать, тратить силы, время, уговаривать и упрашивать — нет, теперь все эти вопросы будут закрыты!» Из туалета он вышел парой с этим омегой.

По правде сказать, Союн, несмотря на юный возраст, был отличным любовником, который по одному взгляду понимал, что от него требуется, поэтому секс у Чонгука случался везде, где можно было уединиться на пару минут.

Пару раз это случилось даже на скучной лекции. В первый раз они специально сели на самый дальний ряд, и в процессе, когда все студенты стали клевать носами, Чонгук почувствовал у себя на колене горячую руку Союна, которая неудержимо поднималась вверх (...).

Чонгук сидел с каменным лицом, но и от него пахло так, что забеспокоились и омеги. Это было так опасно и в то же время приятно, что Чонгук вдруг сообразил — хоть альфы понимают, что рядом с ними происходит нечто очень интересное, но из-за феромона Чона никто не может понять, где именно? (...)

Союн остался с Чонгуком ещё на долгие семь лет. Папа Чон не мог нарадоваться на них и их любовь, но Чонгук не видел Союна своим мужем. Да, им вместе было чудесно, и он действительно не изменял своему омеге, но часто чувствовал, что прошёл с Союном тот пик накала страстей, и его интерес давно начал угасать.

Из-за этого омега, подмечающий все перемены в настроении любовника, всё чаще предлагал Чонгуку какие-то новые игры, чтобы хоть как-то освежить его интерес к себе. Но это помогало только на один раз, и потом Союну приходилось придумывать что-то новое.

Тогда Союн, посоветовавшись с друзьями-омегами и начитавшись «умных» статей пошёл ва-банк и предложил расстаться. А Чонгук даже уговаривать его не стал, просто сказал: «Хорошо», — и ушёл. Да, пошёл напиться, потому что вдруг осознал, что за всё время, что провёл с Союном, он совершенно не научился общаться с омегами! Чон ничего не знал про этих существ, которые ходили мимо него со скромным, но неприступным видом.

Для Чонгука секс с Союном стал неким наркотиком, который, — он это понимал! — не так-то просто найти. И Чон с одной стороны радовался, что расстался с омегой, который интересовал его исключительно, как сексуальный объект, но при этом боялся, что надолго остался один, и его буквально ломало от страха перед подобным одиночеством!

В тот день в кафе он с первых слов возненавидел Тэхёна, потому что сразу понял — тот был тем самым омегой, который точно никогда не кинется отсасывать первому встречному! Он хотел посмотреть на того, кто спокойным и мягким голосом вёл с ним беседу, мило отвечая на все его нападки, но в то же время боялся до мурашек, что западёт на юношу, к которому не сможет найти подхода! Поэтому его память так старательно вычистила этот разговор в кафе. А вот душа запомнила всё: и боль, и страх, и как его отпускало после каждой фразы, произнесённой за спиной.

На следующий день Чонгук проснулся новым человеком. Он почему-то решил, что ему так тяжело на душе потому, что он не смог удержать возлюбленного, но при этом совершенно выбросил из головы, что не сделал для этого ровным счётом ничего, потому что не имел такого желания! И этот самообман породил в нём новое стремление — узнать омег!

Чонгук привык за ответами на вопросы обращаться к профессионалам, поэтому почти сразу нашёл несколько коучей и записался к ним на консультации. Зачем? Потому что после провала с Союном хотел получить не просто постоянного партнёра для жарких ночей, но ещё и приятного для души человека.

Правда, какое-то время получалось у него это не сказать, что удачно. Чаще всего он попадал на таких же, как Союн, но, уже понимая, чем это закончится в итоге, Чонгук не ставил на таких, просто занося их контакты под какими-то очевидными кличками: «Горячий язычок Х», «Большая попа Х», «Всегда готовый Х» и т.д. К ним он обращался, если не было желания выходить на полноценную охоту, а проходящие мимо него омеги уже распалили желание.

А потом он услышал голос Тэхёна и не понял, что с ним случилось? Да, в тот вечер Ким был прекрасен: белая водолазка, костюм насыщенного цвета красного вина, завитые продуманно-небрежно уложенные волосы, неяркий, но очень выразительный мэйк. Двигался омега плавно и уверенно, словно имел в своей крови аристократические нотки.

И голос! У Чонгука мурашки бегали по телу так, что постоянно хотелось почесаться! Сначала альфа слушал песню, приоткрыв рот и совсем не обращая внимания на обиженного омегу, которого притащил с собой на корпоратив. Затем ходил рядом и слушал, как Ким разговаривает с сослуживцами, как смеётся их шуткам, как томно отвечает на комплименты.

А после того вечера он ещё какое-то время считал, что попал в какое-то наваждение, потому что слышал голос Кима и бежал на него, но не сразу сообразил, что юноша, больше похожий на зашуганного лохматого миньона, и есть тот самый красавчик, с которым пришёл его брат на ту вечеринку!

Зато, рассмотрев Тэхёна, он сразу понял, для чего ходил по всем этим коучам и читал десятки статей, посвящённых отношениям между омегами и альфами! Правда, несколько попыток обратить на себя внимание этого неказистого омеги бесславно провалились, и Чонгук чуть не опустил руки, но, видимо, брат Счастливый Случай был на его стороне.

Однажды Ким Тэхён принёс на его одобрение документы со своими проектами, потому что секретарь Лин признался, что не понимает ни слова из написанного в них и не смог бы ответить на вопросы, которые наверняка возникнут в процессе презентации, поэтому свои разработки представлял сам автор.

Почему-то на эту презентацию пришли и его отец с господином Паком. Чонгук, усадив гостей и указав Тэхёну на место рядом с интерактивной доской, уселся в своё кресло, открыл папку и понял, что Тэхён что-то перепутал и принёс бумаги с другим проектом, который уже был принят. Чон не сказал ни слова, а, как самый понимающий, о чём идёт речь, старался задавать вопросы так, чтобы ни омега, ни тем более другие директора не догадались, что с бумагами что-то не то. И стоило отцу или Паку протянуть к папке руки, как Чонгука открывал рандомную страницу и что-то спрашивал у Тэхёна, иногда не попадая в цель.

На его удивление Ким довольно просто выкручивался, а потом ещё сказал, что, задавая ему вопросы, Чонгук навёл айтишника на новые идеи, и тут же, не отходя от доски и не прерывая презентации, что-то записал у себя в телефоне.

Когда господа Чон и Пак покинули его кабинет, он попросил Тэхёна задержаться, отдал ему папку и сказал:

— А теперь принесите мне тот проект, о котором Вы нам тут так интересно рассказывали.

Кажется, именно в тот момент Тэхён впервые посмотрел на него с интересом! Мягкая улыбка коснулась губ омеги, и в тот момент Чонгук обратил внимание на ту самую родинку. А потом увидел ещё одну на глазу, и ещё на щеке, но в последнюю очередь, как ни странно, рассмотрел крошечное пятнышко на кончике носа и так умилился, что едва не пустил слезу! Это была такая победа, что Чонгук ни разу не пожалел о своём решении постепенно расстаться со всеми своими одноразовыми партнёрами.

Однако прошло ещё два месяца, прежде чем Тэхён принял из его рук еду. В тот день кто-то задержал Тэхёна, и он не успел сходить на обед. Чонгук по привычке отирался рядом, старательно делая вид, что просто идёт по своим делам в шестнадцатый раз за полдня через отдел, который находился в самом дальнем закутке их здания! Он «случайно» узнал, что Ким не смог пообедать (просто дал указание его непосредственному начальнику загрузить его на всё обеденное время!) Совершенно «случайно» свернул не туда и очутился в их отделе со «случайно» припасённым контейнером с пибимпапом. Поставил его перед носом омеги и приоткрыл крышку. Дождался, пока желудок Тэхёна жалостливо завоет, и сказал:

— У меня сегодня остался обед, так как мы провели встречу в ресторане. Не откажетесь попробовать приготовленное мной лично блюдо?

Все в отделе замерли и обратили свои взоры на раскрасневшегося Тэхёна. Не имея возможности отказать такому большому начальнику в присутствии толпы его подчинённых, Ким пробормотал:

— Спасибо, директор Чон, я обязательно попробую то, что Вы приготовили!

Но Чонгук настоял:

— Попробуйте при мне — вдруг окажется, что я пересолил или не доложил специй?

Тэхён привстал, взял из рук альфы палочки, подцепил ими небольшой кусочек и отправил в рот. Прожевал и сказал:

— Очень вкусно. Необычно подобраны специи, и это делает блюдо незабываемым.

— Правда? — обрадовался Чонгук. — И Вы поняли это с одного кусочка? А вдруг это просто так случайно получилось, и Вам попался лучший кусок, а остальное блюдо отвратительно? Съешьте ещё!

Так он заставил Кима полноценно пообедать, и с той поры сначала через день, а потом ежедневно приходил в отдел айтишников, кормил Тэхёна и ел вместе с ним, нахваливая сам себя и требуя от Кима подтверждать свои слова. Честно говоря, в том, что Тэхён говорит правду, он не сомневался, так как даже папа никак не мог подобрать специи так, чтобы у него получились блюда как те, что готовил себе и для особо близких людей Чонгук.

Ещё спустя месяц Чон подготовил и провёл для Тэхёна лучшее в своей жизни свидание! Он решил, что имеет право забрать с собой рядового айтишника в течение трудового дня под предлогом, что тот ему нужен на деловой встрече. На самом деле, они с Лином специально придумали эту встречу, чтобы устроить романтическую прогулку.

Некоторое время Чонгук вёл омегу по парку, уверяя его, что они вот-вот придут. Дело было ранней весной, деревья распускали бутоны и являли миру своё самое прекрасное состояние. Ароматы кружили голову, ветерок срывал тонкие лепестки и заставлял их танцевать над головами гуляющих, прежде, чем уронить на землю.

Пройдя парк почти насквозь, они оказались перед рядами уличных торговцев. Тэхён не мог этого знать, но лучшие повара из двух ресторанов, в которых часто обедал Чонгук, лично приготовили ассортимент для этих прилавков лишь для того, чтобы его омега смог выбрать пару-тройку ломтиков мяса, завёрнутых в листья салата. Дальше к ним подъехал пони, запряжённый в украшенную лентами и цветами одноместную коляску, и мальчик альфа предложил Чонгуку:

— Господин, прокатите своего омегу на моём пони!

Чонгук помог взобраться Тэхёну в коляску и некоторое время водил маленькую лошадку по парку, вызывая у других гуляющих завистливые взгляды. Тэхён счастливо улыбался, лишь иногда спрашивая:

— Мы не опаздываем на встречу?

— Нет, — глядя на часы, уверял его Чонгук.

Потом они спустились к озеру, которое образовалось естественным образом из-за весенних разливов реки. Там служители парка поселили красивых рыбок, которые, сверкая ярко-оранжевыми чешуйками, дразнили чаек, но стоило крылатым хищникам приблизиться, как хитрые водоплавающие моментально уходили на недостижимую глубину, чтобы вернуться, едва минует опасность. Каждый резкий рывок, совершаемый чайками, сопровождался вскриками Тэхёна, который искренне переживал за карпов-хитрецов! Чонгук тогда дал ему мешочек с кормом для рыб, приобретённый им у смотрителя, и омега с радостью побежал на мостик и принялся сыпать крошки на поверхность воды, которая в мгновение ока словно закипела от жадных рыбьих ртов!

А ещё в тот день — этого Чонгук ни за что не мог забыть! — он уговорил Тэхёна сплавать на середину озера, где также спонтанно образовался островок, на котором росла довольно старая плакучая ива, своими ветвями создавшая множество естественных укрытий. Смотритель парка утверждал, что отсюда не видно, но если поплыть туда на лодке и миновать спустившиеся к самой воде ветки, то можно найти заросли чёрного ириса, который в это время цветёт и своим ароматом кружит голову любому, вдыхающему его.

На этих словах Тэхён покраснел, а Чонгук сделал вид, что до сих пор не знает его естественный запах, который омега старательно маскировал приторной ванилью. Он выбрал им красивую лодочку, усадил омегу на скамейку у кормы, а сам сел на вёсла. В несколько мощных толчков они добрались до островка, и Тэхён жадно втянул родственный аромат. Чонгук раздвинул руками ветви, и они попали в естественное укрытие. Тут и там из воды поднимались высокие острые листья и стрелы-стебли, венчающиеся тёмно-синими, почти чёрными оригинальными соцветиями.

Тэхён сказал:

— Я всегда был уверен, что мой цветок, конечно, любит влагу, но растёт, всё же на земле, а не в воде. Хотя, летом, наверняка, здесь воды нет, и растение прекрасно чувствует себя, пестуя потомство.

— Твой цветок? — уточнил Чонгук, замирая.

Тэхён опустил глаза, сообразив, что проговорился. Потом осмотрелся и ещё шире распахнул свои и без того огромные глаза. Они оказались словно в шалаше из живых веток в окружении ирисов, развернувших свои оборчатые бархатные лепестки без страха, что весеннее солнце их опалит. Альфа жадно смотрел на растерявшегося юношу и осторожно придвинулся к нему.

Тогда они впервые поцеловались, и Чонгук, сидя в кресле гостиничного номера, потрогал свои губы, снова вспоминая нежные прикосновения, которыми они обменялись в тот раз. Без страсти и языков, словно в его штанах не стоял Александрийским маяком член и не светил на омегу, сидящего перед ним с прикрытыми глазами и доверчиво вытянувшим губы с крошечной родинкой.

Это всё он старательно описывал Мастеру в состоянии транса, и тот раздражался всё сильнее, спрашивая раз за разом:

— Куда делось это чувство? Почему ты, приложив столько сил, чтобы его добиться, внезапно потерял интерес?

Тогда он начал говорить, что не понимает, в чём виноват перед Тэхёном, не знает своей вины, и раз уж между ними нет больше чувств, то стоит ли говорить о нём? В этот момент на глаза Чонгука навернулись слёзы, и он отключил запись, уверенный, что если послушает ещё хотя бы минуту своего панического бреда, то его сердце разорвётся от давно пережитого горя потери любимого человека. И да, он долгие годы уверял себя, что страдал, когда его бросил Союн, но на самом деле ему вывернул душу Тэхён, подарив надежду на счастье и в тот же момент, когда Чонгук ему поверил, растоптав его!

***

Юнги старался не отсвечивать лишний раз и просто делал всё, чтобы Чимину было комфортно. Они снова приехали в дом Чимина, и он представил мужа подоспевшим к ним рабочим:

— Это — будущий хозяин этого дома. У него к вам несколько вопросов и замечаний.

Альфы настороженно посмотрели на прибывшего омегу, который снова надел на лицо маску жёсткого дельца. Они помнили его прошлый приезд и осуждали за то, то он среди ночи бросил тут своего мужа! Бригадиру пришлось лично отвозить хозяина до какого-то отеля, и все сделали вывод, что их несчастный Мин женат на какой-то стерве, способном оставить его среди ночи вдали от дома! В общем, невзлюбили альфы мужа Юнги!

Однако когда Чимин обошёл особняк и осмотрел его своими глазами, лицо его потеплело, потому что Юнги предусмотрел всё, в том числе нашёл и нанял настоящих профессионалов, которые старательно превращали развалины в отличный дом — тёплый, комфортный, прекрасно отделанный.

Оставалось выбрать дизайн и сделать косметический ремонт. Просмотрев предложенные Мином варианты, Чимин вслух поразился, насколько сильно у него совпали пожелания с предложениями Юнги! Он даже начал улыбаться, видимо, не найдя, к чему бы придраться? Заметив, что настроение мужа изменилось, Мин тоже улыбнулся и спросил:

— Хочешь остаться? Или отвезти тебя домой?

— Домой, — тихо ответил Чимин.

И они поехали... в отель! Да, Юнги понял мужа неверно, это он осознал, когда, помогая выйти мужу из машины, поймал его разочарованный взгляд и спросил:

— Чимин, я снова понял тебя неправильно?

— Какая теперь разница? — вздохнул Чимин и ушёл в свой номер.

Проклиная себя, Юнги написал в чат с Чонгуком и японцами: «Я нашёл место, где можно провести дружеский поединок. Вы готовы завтра вечером?» Ему ответили почти сразу и положительно, поэтому Мин поднялся в свой номер, увидел расстроенного Чонгука, сидящего в кресле с лицом, словно перед ним стоят три гроба, и пошёл в ванну.

Там всплакнул, вспомнив, каким взглядом посмотрел на него муж, выходя из машины, вздрочнул, вспомнив, как перекатывались под облегающими брюками его ягодицы и, ополоснувшись, вышел к Чону, чтобы выслушать от него кучу жалоб и претензий к этой жизни. Однако когда он сел напротив, Чонгук внезапно сказал:

— Какой же я мудак, Мин. Ты знал?

— В курсе, — согласился Юнги. — Мы с тобой одной крови. Представляешь, сейчас возил Чимина на стройку, после этого он предложил мне отвезти его домой, и — угадай, куда я его привёз?

— Дебил! — резюмировал Чонгук. — А я так долго добивался своего мужа, но так и не смог понять, что у нас пошло не так. И вместо того, чтобы поговорить с ним и успокоить, я начал играть в ту же игру. Представляешь, я нашёл запись с ретрита, в которой чуть не в каждом предложении признаюсь, как ждал и искал именно такого омегу, как ценил каждое его движение в мою сторону. И я сам не готов был себе признаться, но его отказ от меня выбил меня из колеи сильнее, чем если бы я в итоге стал бомжом после всех лет обучения!

Юнги понимал, о чём говорил Чон, потому что видел со стороны, что творилось с его другом. Однако их альфья солидарность не позволяла лезть в душу, ведь они не омеги, чтобы вытягивать из друзей самые тяжёлые мысли. Если только сам расскажет, что случалось, чаще всего, под виски/пиво. И вот, наконец, пришёл час, когда он может сказать другу:

— Ты, конечно, виноват перед Тэхёном — видеть, как он на тебя смотрит и прямо у него на глазах тискать других омег, а потом, как ни в чём ни бывало, подкатывать к нему в клубах, а на следующий день снова в упор его не замечать!

— Что? — изумился Чонгук. — Что значит — «смотрел на меня, когда я тискал других»? Что значит — «подкатывал»?

Юнги с удивлением посмотрел на младшего и спросил:

— Ты ничего не помнишь, что ли? Потому что такое невозможно не заметить! Да этот Ким с первых дней при тебе слово боялся сказать на работе, глаза прятал, когда ты на него смотрел, а когда отворачивался, он за тобой, как намагниченный, следил. А в клубах — я думал, что ты его признавал! — ты его только при мне раз десять склеил, но он сбегал от тебя. Именно в одном таком клубе я приметил своего Чимина, когда он успокаивал твоего Тэхёна. И когда мне сказали, что я понравился младшему мистеру Паку, я ни разу не усомнился в том, что это — правда, ведь я видел, как он трепетно относился к какому-то сироте Киму.

Чонгук слушал друга, выпучив глаза. Если он не врёт, то его вина перед Тэхёном и вправду просто несоизмерима с тем, на что обижался сам альфа!

***

Не до конца понимая, что происходит, Тэхён сидел на заднем сиденье лимузина, по бокам от него расположились дед и дедушка, а напротив — его внучатые дядюшки, пялящиеся на него с радостным предвкушением чего-то. Дедушка Ёнми сказал ему, что они едут срочно представить его семье, но Тэхён не до конца понимал — что ещё за семья? А тут с ним кто?

И только когда они вошли в огромное здание из бетона и тонированного стекла, и дедушка, похлопав его по тыльной стороне ладони, отпустил, а дед велел: «Следуй за мной!» — он, кажется, начал что-то понимать.

Они поднялись на лифте на последний этаж здания, и Тэхён нахмурился, увидев, как секретарь омега кинулся было к его деду, но заметив его, притормозил и ревниво осмотрел с ног до головы. Дед Ким сказал секретарю:

— Хёрин, это — мой внук. Быстро пригласи медика, который сможет взять у него материалы на тест ДНК, а потом позови всех остальных.

Указав Тэхёну на глубокое кожаное кресло справа от места во главе стола, господин Ким нервно заходил по кабинету. Затем внезапно остановился и спросил:

— Ты готов возглавить мою компанию?

— Что? — испугался Тэхён.

— Скажу тебе честно, пока никого нет, — сказал господин Ким, — мне осталось недолго, года три-четыре, может, меньше. Во-первых, я стар, во-вторых — болен. Так уж получилось, что я в последние годы вёл политику легализации нашего бизнеса, потому что считал, что именно бандитские разборки лишили моего единственного наследника жизни и ребёнка. Да, мы нашли виновных и наказали, но это не вернуло мне ни сына, ни внука. Однако легальный бизнес не такой прибыльный, и некоторым моим братьям и племянникам это не слишком нравится, поэтому дело продвигается с трудом. Но если ты, как настоящий наследник, встанешь на мою сторону, то никто не посмеет мне возразить. Я всему тебя обучу, не переживай. Если ты пошёл в своего отца, то это будет совсем просто. Но мне нужно знать, что ты будешь двигаться со мной в одном направлении. Что скажешь?

— Вы не верите, что я — Ваш внук?

— Ну, что ты! — рассмеялся господин Ким. — Любой, кто знает твоего дедушку, сразу поймёт, что ты наш самый настоящий внук, которого мы уже не надеялись найти. Но это нужно для того, чтобы у остальных не осталось сомнений. Именно поэтому я хочу сделать этот тест.

Тэхён задумчиво погладил медальон. Что-то напрягало его, и он, наконец, вспомнил: все омеги, приехавшие к нему, носили такие же подвески, а его дедушка — даже кольцо-печатку с идентичным знаком, но Джин говорил, что его отец пообещал папе купить другое украшение. Тэхён спросил:

— Господин Ким, почему мой отец не надел на моего папу этот медальон?

Альфа, наконец, сел, но не в своё кресло, а на то, что стояло напротив. Сложил перед собой руки, сцепил пальцы в замок и только после этого сказал:

— Во-первых, зови меня дед Кантэ. Господин Ким я для посторонних людей, а ты — мой родной, единственный внук. Во-вторых, я думаю, ты уже слышал, что такие семьи, как мы, стараемся придерживаться клановой принадлежности? Мы все между собой — кузены. Создаём семьи исключительно между своими. Снова роднимся через пятое-шестое колена, не раньше, но у всех нас общие корни. Наши мужья-омеги имеют такое же право носить знаки принадлежности к семье. Если ты заметил, у твоего дедушки есть ещё и перстень с таким же узором. Это значит, что он — муж главы клана, приравненный своим супругом к собственному титулу. Не все главы дают своим мужьям подобный статус, но твой дедушка носит его по праву. И поэтому мы все были против того, что наш Каёль решил жениться на чужаке. Это было ужасно, но мы ничего не могли с этим поделать, потому что мой мальчик сказал, что если Дон Намсон, то никто и никогда не станет его мужем, хотя мы с Ёнми подобрали ему очень милого омегу из семьи. И да, мы запретили ему украшать этого чужака нашим клановым украшением. Так вот и получилось, что ты носишь эту подвеску, а твоему папе нельзя... Так, а откуда ты это знаешь? — наконец опомнился и удивился Ким Кантэ.

Тэхён рассказал деду, как сначала Джин, а потом и папа Гука поведали ему его собственную историю. Во время рассказа приехал медик и взял у него и господина Кима анализы, чтобы сделать тест. Всё это время рядом с ними торчал недовольный секретарь, и Тэхён хмурился всякий раз, когда ловил взгляды деда в сторону назойливого омеги.

Как только Тэхён закончил свой рассказ, кабинет деда наполнился альфами, которые носили печатки с клановым узором. Когда все расселись, дед представил Тэхёна его дедам, дядям и даже кузенам, которые с интересом разглядывали красивого омегу. Да Тэхён понимал, что был для них, наверное, полукровкой, но в то же время именно этот, неизвестно откуда взявшийся омега станет их главой. Тэхён буквально ощущал, как его раскладывают на части: будущий глава, но омега. Уже не молод, но ещё способен стать папой. Для многих, наверняка, достаточно далёк по родству, чтобы стать мужем. Но ведь у альф его возраста уже должны быть семьи и даже дети, поэтому он смело посмотрел всем в глаза, и когда дед дал ему слово, он встал, поклонился и сказал:

— Я до сегодняшнего дня понятия не имел, к какой семье принадлежу, поэтому прошу меня простить, если скажу что-то лишнее. Я до этого момента жил своей жизнью и даже был замужем. Но дед Кантэ рассказал мне о делах в вашей компании. Мне на деньги плевать, так как моё состояние позволяет мне не думать о жилье и хлебе насущном. К тому же я имею навыки очень востребованного и высокооплачиваемого специалиста. Таким образом давайте сразу договоримся, что если я приду в вашу компанию, то, естественно, буду делать всё для того, чтобы больше никогда и ни с кем не повторилась история моих родителей.

— То есть, — уточнил один из его кузенов, — нам придётся смириться, что наши доходы упадут на порядок? Тэхён, я не знаю, по каким критериям ты измеряешь своё состояние и доходы, но мы привыкли иметь лучшее из лучшего и давать своим близким всё, что они захотят! Возможно, твои запросы так невелики, что апартаменты и машина А класса для тебя — предел желаний, но мы привыкли...

— Сколько стоит ваша компания? — перебил говорящего Тэхён.

Дед хмыкнул и назвал приблизительную стоимость, выраженную числом с внушительным количеством нулей после первой цифры. Тэхён прикинул в голове и сказал:

— Я со своими деньгами вполне могу войти в руковолдящий состав, даже если бы это место не было по праву моим. Так что, успокойтесь, я знаю, что такое — богатство. Да, мне пока что не на кого тратить свои средства, но я создал свой капитал с нуля, поэтому могу сказать, что понимаю в рынке, возможно, больше, чем вы, привыкшие полагаться на общие средства и преступные схемы. Давайте примем тот факт, что даже если бы место наследника не было по праву моим, я всё равно остался бы самым ценным кадром в этом собрании.

Дед, усмехнувшись так, что только самые близкие поняли, что он доволен его речью, внезапно захлопал в ладоши и встал, требуя:

— Поприветствуйте своего нового будущего главу! Этот юноша способен любого из вас заткнуть за пояс!

Почти двадцать альф недовольно смотрели на самоуверенного омегу, однако ослушаться не посмели, и вразнобой встали со своих мест и поклонились в сторону Тэхёна со словами:

— Я, Ким... приветствую своего нового будущего главу.

Однако один из старших альф внезапно воспротивился:

— А с чего вы все взяли, что этот мальчишка и есть пропавший сын Каёля? Может, он просто купил эту безделушку, которую в свою очередь продал какой-нибудь полицейский, обнаруживший маленький труп настоящего наследника?

Господин Ким сурово посмотрел на своего брата и сказал:

— Тебе лишь бы поспорить, Канмин. Конечно, ты уже готовился стать отцом главы, раз не получилось занять моё место самому, и тебе, понятное дело, не нравится, что мой внук нашёлся. И, естественно, ты моментально забыл лицо моего мужа и в упор не видишь очевидного сходства! Ладно, я это предусмотрел, и с минуты на минуту нам придёт результат теста, насколько у меня и этого юноши сходны ДНК. Давайте подождём этого момента, чтобы больше ни у кого не возникло сомнений.

Прошло всего несколько минут тишины, в которой альфы не решались сесть, а Тэхён встать. Наконец всем пришли сообщения, и представители семейства Ким сосредоточились, глядя в экраны своих телефонов, чтобы посмотреть результаты. После обработки полученной информации они снова принялись кланяться в сторону омеги, только с уже большим почтением и подобострастием.