Часть 3. Блэкаут

Ещё один автомобиль, конечным пунктом назначения которого является Логово, мчит в сумерках из «Домино», в котором его владельцы проверяли всё перед праздниками, и подальше от наконец-то закрытых гештальтов. Чонин, расслабленно откинувшийся на пассажирском кресле, увлечённо перебирает треки, сменяя музыку едва ли не через каждые несколько секунд, отвлекаясь и периодически зачитывая вслух сообщения из общего чата стаи, заставляя их обоих прыскать от смеха или переговариваться об актуальном. Так, например, в чат постоянно прилетают фотографии процессов подготовки, совместные смешные моменты, а также несколько тиктоков — с пылу, с жару — когда только успели?

Если верить сообщениям Джуёна, в Логове происходит бессмысленная и беспощадная рабская эксплуатация, если Юне — вполне весёлая подготовка в кругу близких, если Бэй — и то, и другое, и даже третье; правда, что она имела ввиду под «третьим» осталось загадкой. Главное, что все при делах и настроение в доме соответствующее, осталось только собраться всем вместе как можно скорее.

— Ну как обстановка? — Чан притормаживает на перекрёстке по стоп-сигналу светофора, приглаживает чуть растрепавшиеся шоколадные волосы, смотрясь в зеркало заднего вида, и бросает взгляд на соулмейта.

— Самолёт Йеджи вот-вот приземлится — Лиа уже дежурит в аэропорту, прислала селфи со стаканом коричного латте, издевательница, — он облизывается: уже успел немного проголодаться. — Бинни с Джисоном расчищают парковку — Логово утопает в сугробах, а девчонки заслали наших принцев за мандаринами. Странно, почему нас не попросили? Нам же ближе, — парень отвлекается и смотрит на улицу за окном — мимо проносится вереница почему-то разноцветных Санта Клаусов на самокатах, во всё горло распевающих классическую «Jingle bell rock», только в намеренно ускоренной версии для более комичного эффекта, заставляя прохожих смеяться и аплодировать.

В этот момент светофор меняет цвет на зелёный, и автомобиль стартует с места, двигаясь совершенно в ином от Логова направлении, что тут же подмечает Лис и чуть хмурится в недоумении.

— Чани, ты в курсе, что ты не туда едешь? — он уставляется сначала на дорогу, а потом на супруга, который хмыкает со смешком.

— Я попросил Хэвон не беспокоить нас, потому что мы ещё не со всеми делами разобрались и приедем самыми последними, так что сегодня кто угодно, вместо нас, — говорит он немного расплывчато, но сосредоточенно и уверенно ведёт машину в неизвестном соулмейту направлении. В этот момент метка Чонина едва ощутимо реагирует тонко разливающейся по коже прохладой, выдавая незначительное волнение мужа.

— Мм? Почему? — Лис даже разворачивается вполоборота к нему, ожидая хоть каких-либо пояснений.

— Я запланировал кое-что особенное, так как потом времени ещё долго не представится, а ближайшие праздники мы всей семьёй будем с Логове, так что это последний шанс на небольшой подарок для тебя, — его глаза становятся хитрыми-хитрыми, но смотрят только вперёд. — Но думаю, тебе понравится.

— Подарок, значит? Ты что задумал, дорогой? — Лис откладывает телефон, теперь уже будучи полностью вовлечённым в беседу и сдержанно проявляя любопытство. Не будь они в машине — он бы накинулся на Чана, заставляя смотреть только глаза в глаза и сознаться в задуманном на месте.

— Ничего сверх меры оригинального, наверное, — неловко усмехается Волк, но искренне надеется поразить возлюбленного. В мыслях у него проносится день, что навёл его на некоторые мысли около трёх месяцев назад, осенью.

Летний зной к тому моменту уже в значительной степени отступил, а холода ещё не обрушились шквалом, заставляя кутаться в пальто и заворачиваться в шарфы. В меру уместно было набросить кардиган и наслаждаться уходящим теплом в любое время суток.

Было достаточно раннее утро выходного дня, в которое мужчина проснулся по привычке будто по будильнику и больше уснуть не смог. Телефон молчал, принося в душу умиротворение и спокойствие, входящее в апогей, что не могло не радовать, а потому он выскользнул из кровати и потратил с удовольствием какое-то время на приготовление завтрака, с которым вернулся обратно в спальню, отставляя его на время, чтобы разбудить возлюбленного.

Лис мерно посапывал, утопив нос в подушке Волка и спрятавшись за чуть отросшими черными кудрями, что держались со вчерашнего дня, придавая ему совершенно особенное очарование вкупе с проступившими ямочками — он улыбался, обнимая одеяло, видимо, неосознанно приняв его за мужа. Чан даже застыл на какое-то время, блуждая полным обожания взглядом по широкой обнажённой спине своего меченого и упругой заднице, обтянутой тёмными боксёрами.

Спустя несколько минут, разбуженный многочисленными бережными поцелуями брюнет зевал в ладонь, натягивая на ходу домашние спортивки и следуя за шатеном: оба приняли решение позавтракать на свежем воздухе — на балконе при спальне. Тем более что погода радовала: сквозь ветви деревьев пробивалось яркое солнце, утренняя прохлада заставила набросить на плечи плед, а природное окружение благоволило усваиванию пищи с повышенной пользой.

Уплетающий за обе щёки кимпаб с яйцом и овощами Айен чувствовал себя самым наилучшим образом — наслаждался компанией супруга, с которым, бывало, не удавалось пересечься по утрам, либо же это были крайне хаотичные пересечения, потому что оба торопились — один на работу, второй в университет. Выдохнуть также, как сейчас, любуясь плавной сменой лесных окрасов и умиротворяющей атмосферой, было в крайней степени приятно.

По обыкновению своему, они оба так или иначе поглядывают на виднеющееся вдали за могучими кедрами и пёстрыми клёнами Логово — это их общий, ставший уже привычным ритуал, стоит только выйти на улицу.

— У нас с тобой уже мания какая-то, не находишь? — опомнившись, посмеивается Айен, поймав их на подобном в очередной раз. — Будто оно может куда-то деться.

— Просто после того, как мы перебрались жить отдельно, у меня то и дело проскальзывают неутешительные мысли о том, что как-нибудь поутру я вот так вот выйду подышать свежим воздухом и обнаружу, что на Логове, скажем, пропала крыша, — шутит в ответ Чан, отпивая из чашки дымящийся зелёный чай, а затем вмиг серьёзнеет, прикидывая на ходу. — Может, стоило поставить там камеры? — он переводит глаза на соулмейта и встречается с насмешливо-суровым взглядом. — Ладно, я правда шучу.

Они возвращаются к трапезе, обсуждая повседневные вопросы, пока Чонин не останавливается, дожёвывая последний кусочек, и тут же шикает, приложив к губам палец, пока сам смотрит в сторону леса, подмахивая меченому рукой. Соулмейты выглядывают за пределы балкона, тут же поднимаясь с кресел, и Чан приобнимает его сзади, кутая в плед.

— Что такое, Йени? — шепчет он, пытаясь понять, что заставило его возлюбленного так стремительно подорваться с места.

— Тсс, — чуть шикает брюнет снова. — Смотри, там, в кустах.

Шатен вглядывается в на первый взгляд неприметное пятно среди деревьев. А затем пятно начинает двигаться и оказывается, что это...

— Это лисица? — Чонин совершенно удивлён. — Они здесь водились всё это время?

— Хмм, я не уверен, что водятся. Может, слишком далеко забежала, ближе к людям. Для них это нетипично, — тихо и задумчиво проговаривает Чан. — Может, к тебе дальняя родственница пожаловала, — поворачивает он голову.

— Смотри-смотри! Чёрт... — брюнет разочарованно пытается разглядеть её ещё, но безуспешно: животное, бывшее и так достаточно далеко, вовсе скрывается из виду.

Они стоят ещё какое-то время в обнимку, и Чонин ждёт, но в итоге разочарованно вздыхает.

— Так расстроился, малыш, будто никогда лисиц не видел, — захват рук вокруг пледа становится утешительно крепче.

Парень опирается о грудь мужа спиной и поглаживает обнявшую его руку. Его голос звучит задумчиво, с ноткой разочарованности — такое ведь не каждый день увидишь.

— Не поверишь, но правда никогда. Ну, воочию, разумеется.

Чан даже выглядывает из-за его плеча, чтобы заглянуть в лицо:

— Правда? Ни разу в жизни?

— Иронично, не правда ли? Ну, я не сторонник зоопарков и клеток, как ты знаешь, — его внутренне передёргивает при одной мысли об этом, возвращая в кошмары прошлого, так что он торопится тряхнуть тёмными кудрями, сбрасывая непрошенные мысли как наваждение. — А в дикой природе замечать не приходилось.

— Лис, что никогда не видел лис, я поражён.

— Хэй, издеваешься? — бурчит Чонин.

— Ничуть, скорее запоминаю на будущее.

И вот теперь, возвращаясь в будущее, ставшее настоящим, Чан всё ещё ехидничает на попытки мужа угадать, куда он их везёт. Дорога петляет, районы мелькают друг за другом, рождественская роскошь мегаполиса сменяется более привычным загородным предпраздничным уютом — за окнами автомобиля начинают проноситься редкие постройки и заснеженные лесные массивы.

Чонин пялится в окно и до последнего не может понять, куда они все-таки направляются, пока машина наконец не останавливается, и муж возвещает, что они на месте.

— Приехали.

Брюнет выходит из машины, пытаясь прикинуть их примерное местоположение, и совершенно точно может сказать, что у него нет ни одной идеи, что селит на его лице крайне озадаченное выражение. Полностью выполненная из дерева постройка, напоминающая небольшую туристическую базу, что предстаёт перед ними, выглядит новой — она явно появилась здесь недавно, а за её пределами раскидывается огромная территория за аккуратным забором. Вывесок нет, что намекает на частность этой самой территории.

— Всё ещё не скажешь, где мы?

— Совсем скоро узнаешь, Йени, — Чан подходит к брюнету, протягивая локоть и давая ухватиться за него, чтобы далее следовать вместе.

Входя в здание, они оказываются в просторном фойе, где всё точно так же, как и снаружи, выполнено из дерева, и тут же нос к носу сталкиваются с пожилым мужчиной, который вежливо здоровается с посетителями и пропускает их вглубь здания — очевидно, Чана он видит не впервые. По пути он лишь коротко напоминает о правилах посещения, после чего на какое-то время скрывается из виду.

За пределами фойе оказывается на первый взгляд обыкновенный, но зачем-то огороженный лесопарк с тщательно расчищенными от сугробов дорожками, петляющими меж многочисленной вечнозелёной растительности, по которой они начинают продвигаться дальше, будто просто прогуливаются. Брюнет осматривается, чуя подвох, а затем так резко тормозит, что и Чана случайно дёргает вслед за собой. Лицо парня начинает вытягиваться от изумления, он тянет руку к губам, прикрывая рот, открывшийся по той же причине.

Оказывается, здесь повсюду лисы!

Шатен наблюдает за его реакцией — зверьки носятся вокруг, совершенно не переживая о том, что кто-то вторгся на их территорию — кто-то спит, кто-то гоняется друг за другом, а кто-то любопытно выглядывает из укромных местечек, вынюхивая запахи новых посетителей.

— Чани, что это за место? — с трепетом шепчет Айен, теперь отчаянно осторожничая.

— Главное не бойся, здесь их не держат в клетках и не разводят ради меха — только изучения ради.

Ответ брюнета воодушевляет и заставляет и вовсе восторженно ахнуть. Чан берётся показать ему всё, что успел здесь изучить, и муж интересуется:

— Ты уже был здесь?

— Да, мне нужно было убедиться, что им не грозит опасность, чтобы ты был спокоен, и узнать немного о том, как всё устроено. Я даже запомнил примерное расположение, — пара медленно прохаживается вдоль дорожек, и Чонин слушает любимого, внимая каждому его слову, но не отвлекаясь от созерцания. — Здесь и помимо животных есть на что посмотреть — за территорией тщательно ухаживают и планируют расширяться в будущем, на манер лисьей деревни Дзао-Кицуне-Мура в горах префектуры Мияги в Японии, перенимая опыт, но стараясь учесть недовольства посетителей и создать более благоприятные условия. Пока что лис здесь немного, и они всё ещё осваиваются, как мне рассказали, но также стало известно, что одна из пар уже явила свету первое потомство. Можем вернуться сюда в тёплое время года — под наблюдением можно будет немного потискать лисят.

— Их можно трогать? А кормить?

К беседе невзначай присоединяется смотритель, встретившийся с ними в фойе, и теперь возникший из ниоткуда:

— Трогать не рекомендуется — они попросту такое не жалуют, да и в правилах совсем скоро появится такой пункт, ради безопасности этих удивительных созданий, — поясняет мужчина, поправляя шляпу и вышагивая рядом. Только теперь Чонин замечает на его рабочей куртке эмблему с надписью «Fox lands». — На самом деле, пока мы ещё даже не открылись, просто ваш супруг решил хитростью выбить право первого посещения, внеся щедрое пожертвование на развитие этого места. Хозяйка оценила поступок и разрешила пустить вас обоих ненадолго. Официальное открытие у нас намечено на первую половину января, завершаем подготовку. В общем, желаю приятного знакомства с местными обитателями — будьте приветливы, и они с радостью ответят вам тем же.

— Спасибо, Господин, — откланиваются супруги, и смотритель вновь исчезает, скрывшись за чередой высаженных в ряд высоких можжевельников.

Чонин, теперь начиная осваиваться и совершенно теряться от радости, постоянно фотографирует тут и там притаившихся животных, в то время как Чан достаёт невесть откуда заготовленный для них пакетик с лакомствами — видимо, снова смотритель и подсобил, — и они оба подбрасывают на снег всякие разные вкусности. Брюнет с удивлением обнаруживает среди них нарезанные фрукты и ягоды, на которые лисицы набрасываются с не меньшей охотой.

— Хоть их рацион и состоит преимущественно из мяса, они также употребляют фрукты, — поясняет Чан.

В этот самый момент их как раз делит между собой компания из трёх лисиц — все разной расцветки: дымчато-красная, песочная и серебристо-чёрного окраса. Супруги ещё какое-то время стоят в тишине, просто наблюдая за тем, как лисицы, наевшись, расходятся довольные и ещё более непосредственные, кроме последней, что наоборот подходит поближе.

— О, ты, видимо, ей понравился — чует родственную душу, — Чан звучит негромко, чтобы не спугнуть.

Лисица внимательно смотрит на Чонина, перепрыгивает на пенёк и занимает место на возвышенности, чтобы поравняться с приглянувшимся человеком. Снег красиво оседает на её пушистой шерсти, а голубые глаза проникновенно смотрят в самую душу. В общем и целом, в отличии от собратьев, эта конкретная лисица источает собой радушие и заражающе невозмутимое спокойствие.

— Её зовут Гуми. Я сразу её приметил, как только пришёл сюда. Она пока что единственная с подобным окрасом, но, даже если здесь появятся подобные ей, она останется уникальной. Её глаза голубого цвета, что для лис является редкостью.

— Она необыкновенная. Как и всё это место, — Чонин тепло смотрит на соулмейта.

— Как и ты, — отвечает он тем же, подходя вплотную, но становясь за спиной, чтобы не мешать. Теперь он ободряюще сжимает плечо любимого.

— Боюсь представить, сколько ты потратил, чтобы пробиться сюда...

— Не думай об этом, Йени — это подарок, — Чан целует соулмейта в висок, в то время как Гуми, совсем осмелев, решает подойти ещё ближе.

— Это запрещено, но мне кажется, ей также интересно, как и мне, — Чонин хихикает и аккуратно протягивает руку к лисе, что пристально и совершенно беззлобно обнюхивает её, а затем тычется в неё носом. Теперь брюнет осторожно поглаживает её по голове, пока она прикрывает глаза на секунду и заметно ластится, вызывая у парня новые приступы восторга, в которых он совсем сдавленно и быстро шепчет:

— Она... она пушистая! Такая мягкая...

Будто добавляя сказочности моменту, над головами супругов по всему лесопарку начинают загораться многочисленные разноцветные гирлянды, переливаясь разными цветами — даже окружающие звери на миг поднимают вверх свои любопытные мордочки. Гуми же ещё немного принимает ласку от человека, после чего — Чонин готов признаться, что она выглядит радостной — убегает к собратьям, скрываясь меж еловых веток.

— Спасибо, — со всей искренностью благодарит парень и бросается с объятиями на шею возлюбленного, после чего поднимает голову и совершенно счастливо по-лисьи щурится. — Безумно люблю тебя!

— И я люблю тебя, малыш, — шепчет Чан в его губы, мгновение спустя накрывая их своими и сливаясь в бережном поцелуе, заключая его лицо в свои горячие ладони.

♡ ♢ ♤ ♧

За окнами Логова сумерки входят в заключительную фазу, знаменуя наступление полнейшей темноты в ближайшую четверть часа, если не меньше, что беспокоит буквально всех, потому что отключение света в Сочельник не сулит ничего хорошего, совершенно мешая первоначальные планы на застолье, развлечения и прочие радости на празднике жизни.

Собравшиеся в круг на первом этаже в гостиной ребята переглядываются в тусклом свете подсветки смартфона Лили, из которого доносится вежливый и слегка механический голос на пойманной волне местного радио:

«Уважаемые жители! В связи с обильным снегопадом произошла авария на подстанции, что привело к отключению электричества по всему району. Аварийные службы скоро приступят к устранению неполадок, но из-за сложных погодных условий это может занять некоторое время. Мы приносим извинения за предоставленные неудобства и обращаемся ко всем жителям с просьбой быть внимательными и осторожными в этот период. Следите за последними новостями и обновлениями по ситуации. Дополнительная информация будет предоставлена по мере поступления. Благодарим за терпение и понимание»

Вещание прерывается полнейшей тишиной, а на остальных волнах играют разнообразные рождественские композиции, но Лили отключает радио, чтобы не тратить заряд батареи попусту, по крайней мере на время — никто не знает, как долго продлится блэкаут, а телефон ей ещё явно пригодится.

Вместе с исчезновением электричества ожидаемо пропал интернет и хоть какая-либо связь с миром — телефония, судя по всему, тоже пострадала в значительной степени, а также грозилось пропасть всё праздничное настроение, поэтому требовалось в обязательном порядке грамотно оценить ситуацию, не поддаваясь преждевременному унынию, а также незамедлительно принять решительные меры.

Собравшиеся оживлённо переговариваются в образовавшейся практически вакуумной тишине, лишившись хоть какого-нибудь музыкального сопровождения, так что Хэвон как главная собирает срочный совет из присутствующих, не дожидаясь, пока присоединятся остальные.

— Да уж. «Скоро приступят к устранению неполадок»... — девушка усаживается в самое большое кресло, обычно горячо любимое Вожаком, поглядывая в окно. Все собрались в гостиной перед огромными производственными окнами, потому что в остальных частях дома царит непроглядная темень, но и сюда она, однако, скоро доберётся, счёт пошёл на минуты.

— С учётом того, что сейчас самый канун Рождества, я вообще не могу представить, что в их понимании «скоро», — всплёскивает руками Бэй, и следом за ней и без того вымотанный за вечер Джуён агрессивно кивает, закидывая руку на плечо своего соулмейта. Гаон нервно усмехается:

— Полагаю, всеобщему праздничному настроению пиз...

— Да, кстати, — вмешивается Гониль. — Очевидно, нам нужен план Б, если электричество так и не появится. Как праздновать будем?

— Видимо, как придётся, — Хэвон откидывается в кресле, прикрывает глаза и чувствует, как стоящая над ней Кюджин начинает мягко массировать ей плечи. Ей впервые полностью доверили полностью организовать всё, и она так искренне старалась за всем уследить, а теперь всё пошло крахом, что не может не расстраивать. Одна мысль о том, что она может разочаровать Вожака, нагоняет тоску — девушка винит себя преждевременно просто за то, что не продумала такой форс-мажор заранее. Йеджи справилась бы лучше...

— Ну... Подключим фантазию! — Лили не перестаёт маячить тёмным говорящим силуэтом на фоне окна перед лицами сидящих на диване, прохаживаясь взад и вперёд. — Не так много времени осталось, прежде чем все должны собраться. Так или иначе нужно поддерживать рождественское настроение!

— Обмен идеями? — предлагает Сольюн, и все одобрительно мычат.

— О! — вспоминает Лили. — У Лии в комнате есть свечи! Как коллекционные, так и обычные.

— Ага, как же, — усмехается Юна, поглаживая пристроившегося на своих коленях Саранга, который тем не менее теряет интерес к делам людей и скрывается во тьме Логова. — Вряд ли мы найдём среди них обычные: они все ароматические — окажутся либо с запахом корицы, либо с запахом индийских благовоний и пряностей.

— Фу! — слышится сразу несколько голосов.

— Ещё одно упоминание корицы, и я закричу, — жалобно протягивает Джиу, и Бэй ей поддакивает. Девочки весь вечер возились с имбирной выпечкой, надышавшись всевозможными специями на год вперёд.

— Хорошо, ещё идеи? — вздыхает Хэвон, пристраивая локоть на подлокотнике кресла и подпирая кулаком щёку.

— Не то чтобы празднично, но в целях безопасности можно хотя бы подсветить Логово всей техникой, что найдём: ноутбуки, планшеты, телефоны, колонки, фонари... — подаёт голос Джунхан, всё это время переговаривающийся с Оди и Чонсу.

— Но это же совсем не празднично! — протестуют девочки.

— А в кромешной тьме, по-твоему, празднично? — язвит Гаон.

— По крайней мере атмосферно! — возмущается Бэй.

— Очень атмосферно будет в итоге свернуть себе шею!

В этот момент раздаётся какой-то невнятный стук и следом за ним звук бьющегося стекла — последовательно и привлекая внимание всех, заставляя заткнуться и в мгновение ока повернуть головы в сторону ёлки, которую сейчас, конечно же, уже не различить во мраке. Саранг, на правах единственного кота в логове, посчитав своим кошачьим долгом добавить суеты и без того щекотливой ситуации, разносит несколько стеклянных ёлочных игрушек по паркету, видимо, заигравшись с нижними ветками — это становится ясно по контексту раздавшихся звуков, а также не в меру игривому мяуканью.

— Саранг, котёнок! — восклицает Юна и бросается наобум в темноту за своим питомцем.

— Твою ма-а-ать... — протягивает Хэвон то ли укоризненно, то ли разочарованно. — Пожалуйста, только не поранься! Кто убрал кошачью заслонку от ёлки?!

Джуён только хочет сказать: «Мы и убрали, потому что ты просила венок повесить, и она мешала лестнице», но сидящий по другую сторону от него Оди стремительно накрывает ему рот ладонью, не давя произнести ни слова, мол, не надо её сейчас ещё больше сердить и расстраивать. Джунхан прыскает. Если бы они могли видеть друг друга, Джуён послал бы ему осуждающий взгляд.

В мгновение ока всего одно событие превращает планы по реорганизации в полнейшую вакханалию, потому что, разбредаясь в поисках кота (а также вышеупомянутой заслонки) и того, что ещё он мог разбить, Чонсу обнаруживает пропажу телефона, и его ищут всей компанией, пытаясь безуспешно дозвониться; Бэй путается в мишуре и едва не падает, закричав на всё Логово; Гаон не упускает возможности напугать Лили или Джиу, за что получает прицельный подзатыльник от Хэвон, даже в темноте обнаружившей его непутёвую голову, после чего девушка просит всех быть предельно осторожными и на площадке второго этажа держаться подальше от края или же крепко держаться за перила, подсвечивая себе путь фонариками. Окружающая обстановка превращается в «Форт Боярд».

— Холодно становится, — зябко потирает плечи Кюджин, жалуясь Хэвон и отмечая, что температура стремительно падает, потому что остывает пол, который является одним из основных источников тепла в Логове зимой.

— Я знаю, — вздыхает девушка, что в этот самый момент подсвечивает телефоном под диваном. — Надеюсь, это не продлится долго, но на всякий случай скажи всем, чтобы оделись потеплее и поделились друг с другом одеждой, если у кого-то нет с собой. Будем согреваться глинтвейном, как и планировали, только теперь из нужды, а не рождественской аутентичности.

— Хорошо, что за окном погода спокойная и ветра нет, — произносит стоящая рядом Сольюн, и Хэвон вынуждена согласиться. Логово всё ещё претерпевает изменения, год за годом совершенствуясь всеобщими усилиями, вот даже на прошлое Рождество Кайден и Аякс внесли свой вклад, как полноценные члены стаи, презентовав всеобщему дому прекрасный добротный камин, который встал как влитой, будто всегда здесь был, так что системы обогрева и более комфортного существования в этих стенах всё ещё прибавляются.

— О! — вдруг восклицает подошедшая Лили, привлекая внимание подруг. — Может, камин растопим? И свет, и тепло. И атмосфера!

Хэвон даже зависает на секунду, внутренне ругая себя на чём свет стоит: она ведь только что думала о камине, но ей не пришло в голову использовать его по прямому назначению. За прошедший год камин использовался нечасто и скорее в декоративных целях, полноценно для обогрева его ещё не использовали.

— Это совершенно отличная идея! — встаёт она в полный рост и быстрым шагом следует к задней двери рядом с кухней, чтобы поймать Бинни с Аяксом. Уже собираясь надевать куртку, она, однако, слышит, как они входят все вчетвером, вместе с Сынмо и Черён, и отчаянно торопится: — Стоять! Не раздевайтесь — света нет, в доме холодает.

— А мы причём? — усмехается Бинни.

— Нужны дрова! — бодро оповещает девушка. — Много. Электричества нет, замёрзнем все, выручайте, — тут же смягчается она, потому что хочет хоть как-то спасти положение.

Джисон жалобно стонет, потому что пахал всё это время дольше всех, но откосить от работы у них не выходит — если бы Хэвон могла, она бы сама пошла дрова колоть. Сынмина забирают внутрь, а Черён берётся проследить за парнями, так что троица отправляется за ангар, не успели на их куртках растаять все снежинки.

— По крайней мере, с готовкой закончили вовремя, — радуется Джиу, и Гаон подхватывает.

— Ага, хотя бы с голоду не умрём.

— Никакой еды, пока вся стая не соберётся, — флегматично извещает проходящая мимо Хэвон и останавливается на секунду, подсвечивая снизу фонариком смартфона своё лицо. — Узнаю, что кто-то таскает еду — руки поотрываю, — и следом зловеще улыбается.

♡ ♢ ♤ ♧

— Пиздец? — вопросительно вздыхает Минхо, скрещивая на груди руки и чувствуя, как снежные хлопья норовят зацепиться за его длинные ресницы. Приходится промаргиваться, и появляется ощущение, что по щекам текут слёзы — снежинки таят на щеках.

— Пиздец, — идентично вздыхает Рюджин, стоящая плечом к плечу к другу.

Оба смотрят на застрявшую в ямке на просёлочной дороге через лес машину, и оба молча признают свою ошибку — желая сэкономить время на обратном пути в Логово, они решили выбрать её, а не ту, которой обычно ездит стая в город, и это их общий тотальный проёб. Попытки сдвинуть её с места совместными усилиями не увенчались успехом — Лино, конечно, достаточно сильный в своей комплекции и возрастном диапазоне, но не настолько, чтобы подтолкнуть застрявшую тачку в одиночку. Подкопать ямку тоже не вышло, после чего идеи по вызволению временно кончились. Всё-таки загородные дороги оставляют желать лучшего...

— Может, подождём, пока кто-то проедет мимо и попросим помощи? — неопределённо протягивает Рюджин.

— Рю, какая помощь? Мы в лесу! — Минхо обращает внимание подруги на сложившуюся ситуацию, разводя в стороны руки. Его хочется за это шлёпнуть как следует.

— Ну мало ли! Вдруг кто-то, как и мы, решит перемещаться по объездной.

— Это с какой радости?

— Я не знаю, ясно! Сочельник на дворе — мало ли кто и куда может ехать, — девушка раздражается и тоже всплёскивает руками, упирая их в боки. Облачко пара, вырывающееся из её рта, сигнализирует о том, что температура упала и теперь скорее всего немного давит морозом. Хорошо, что хоть руки в перчатках. — У тебя есть идея получше?

— Точно, есть! — вдруг загорается Минхо, доставая смартфон. — Вызовем эвакуатор?

— Ну попробуй, — чуть успокаивается девушка и окидывает взглядом лес, который даже немного пугает в стремительно сгущающемся мраке, хотя и выглядит просто сказочно в таком обильном снегопаде. Огибает машину и снова подсвечивает застрявшее колесо, будто оно каким-то волшебным образом могло выскочить из образовавшейся колеи.

Минхо поначалу даже не понимает, почему ничего не получается, пока не обращает внимание на уровень сигнала в телефоне.

— Какого...? — он недоумённо проверяет сеть, включает и отключает интернет, даже перезагружает телефон, но всё тщетно.

— Что там у тебя? — Рюджин подходит к другу и вопросительно уставляется в его озадаченное лицо.

Вместо ответа Минхо только показывает ей, что сеть не ловит.

— Бред какой-то, — хмурится Рю. — Вышка же неподалёку, здесь всегда был хороший сигнал.

— Попробуй со своего, — кивает Минхо, и они видят всё то же самое, но теперь в телефоне девушки.

— Просто нонсенс. Даже неотложка не работает!

— Через неё можно вызвать эвакуатор?

— Конечно... Можно было «бы», если бы сеть ловила. Чёрт... — девушка блокирует экран и зависает на полсекунды, осознавая что-то. Вертит головой из стороны в сторону и на вопросительный взгляд Минхо поясняет. — Оглянись вокруг. Что-то не так.

— О, точно... — замечает Минхо, оглядываясь на просвет между лесом, где вдалеке видно город и немного гору в противоположной части. — Света нет?

— Похоже вся подгорная территория осталась без электричества, — оглядывается Рюджин. — По крайней мере, с этой стороны точно. Вот дерьмо... Ну и что теперь делать?

— Понятия не имею, честно, — спустя пару секунд отвечает парень, поправляя шарф и прикидывая варианты в голове.

— До Логова, в принципе, не так уж далеко по сути... — пытается найти выход Рю. — Минут 25 идти, кажется? Ну, может, 35...

— Идея не идея. Я не оставлю тебя здесь одну, если пойду сам, и не отпущу тебя туда одну, оставаясь в машине. Как и машину мы здесь не оставим — мало ли что. По крайней мере пока, — прежде всего он заботится о подруге и боится получить по шее от Йеджи, если она узнает, что он бросил её меченую посреди леса, хоть выбора особо-то и нет.

— Ладно, ты прав, — сдаётся Рюджин, прислоняясь к капоту. — Наверняка это временно. Быть может, какая-то авария, и сеть скоро появится... Тогда нам нужно просто дождаться? Потом и ребятам позвоним, порешаем проблемы, кто-нибудь приедет за нами и вытащит. Ну или эвакуатор вызовет в крайнем случае?

Минхо кивает, и они стоят ещё с минуту, думая, что в таком случае делать всё это время. Рюджин задумчиво ловит снежные хлопья ладонью. Вокруг настолько тихо, что даже немного жутко — дороги далеко, жилые постройки тоже, в лесу ни души — даже животных или птиц не слышно.

— Давай хотя бы одну бутылку разопьём? — вдруг нервно усмехается девушка.

— Рю, — чуть осуждающе бросает Минхо.

— Ну что «Рю»? Напиваться не будем.

— Машину кто поведёт потом?

— Ну... Кто-нибудь из наших? Ну или мы, но аккуратно — здесь вообще никакого движения нет до самого Логова, как и полиции, так что можно ехать медленно и осторожно. Ну, в крайнем случае.

— Осуждаю.

— Ладно, мы не поведём. Стаю на подмогу.

— Только если так.

— Пешком пойдём, если что, оставим здесь, чтобы её забрали.

— Хорошо, уговорила, — Минхо вздыхает. — Может, тогда хотя бы костёр разведём?

— Хорошая идея. Я замёрзла, — зябко ёжится девушка и старается не думать о том, что они застряли в лесу, в темноте, без связи с миром в Сочельник. Просто охуительное развитие событий.

Открывая багажник и уставляясь благоговейным взглядом на купленные сокровища в количестве... В общем, лучше не знать, в каком количестве — они достают приглянувшуюся бутылку и принимаются за поиски веток и дров для растопки костра. Неизвестно, сколько придётся ждать помощи, но без тепла оставаться нельзя.

♡ ♢ ♤ ♧

В салоне тепло и максимально уютно. Под негромко поигрывающую музыку о приближающемся Рождестве и мягкий голос соулмейта, Хёнджин ведёт с улыбкой на лице, разве что немного жалея, что не может смотреть на своё чудо в моменты, как сейчас — Феликс без умолку размышляет вслух о том, как именно стоит ошарашить стаю новостью, которую они припрятали на самый важный момент, хотя уже десятки раз это обсуждали. То его терзает сомнениями, то с головой накрывает энтузиазмом, что заражающе действует и на Хвана.

Метки обоих едва ощутимо щекочет волнением, синхронизируясь друг с другом. Аманде Джинн они тоже собирались рассказать сразу после стаи, но делать это придётся днём позже из-за разницы часовых поясов. Блондин и об этих волнениях торопится пояснить вслух — он представляет реакцию Джинн и совершенно точно уверен, что она будет счастлива, тем более узнав, что будет девочка. Хотя, конечно, они ещё надеются, что она сможет приехать на новоселье — им осталось перевезти в дом совсем немного вещей, и новый год уже можно будет встречать поближе к семье.

Приближаясь непосредственно к Логову, однако, соулмейты перестают переговариваться, замечая, что что-то явно не так и оглядываясь по сторонам. Оба не могут понять, почему вокруг нет света — не горит ни одного фонаря или гирлянды, а всеобщий дом стаи утопает в зловещем сумраке.

— Может, это сюрприз какой-то? — выдвигает предположение Хёнджин, аккуратно выруливая по извилистой дороге и поглядывая на виднеющееся в потёмках здание.

— Стая, конечно, нас любит, но не настолько — судя по всему, обесточен весь район, — блондин вертит головой и осматривает все виднеющиеся окрестности, только укрепляясь в своих догадках.

Уже подъезжая непосредственно к обители стаи, Хёнликсы паркуют автомобиль и подсвечивают себе путь фонариками смартфонов, аккуратно пробираясь к главному входу и понимая, что его прилично завалило: снегопад обильно шёл все последние сутки, и хоть дорожку, видимо, исправно чистили до отключения электричества, пройти здесь теперь совершенно точно нельзя. Приходится в таком случае идти через заднюю дверь, что рядом с кухней.

Тем не менее, стоит им только повернуть ручку и войти в помещение, как на обоих едва не напрыгивают одновременно Сольюн, Бэй и Джиу, вооружённые сковородками и кричащие от испуга. Феликс от неожиданности отшатывается от удара, в то время как Хван инстинктивно тут же заслоняет его собой, пряча за спиной и выставляя вперёд руку на выпад. Он делает это так быстро, опешив от внезапности, что не успевает даже подумать — задача защитить возлюбленного от любых нападок срабатывает раньше рационального мышления.

Сия мизансцена в мгновение ока прекращается, заставляя всех присутствующих замереть на пару секунд, после чего разразиться коллективным смехом от нелепости сложившейся ситуации. Хёнджин приземляет ладонь на лицо, и все быстро успокаиваются, наконец радостно приветствуя друг друга.

— Мы думали, это воры, — лепечет Джиу, оправдываясь, и возвращая сковородки на свои места. — Пользуются случаем!

Бэй кивает, пока Сольюн подсвечивает всем путь фонариком.

— Смотреть «Один дома» до Рождества — моветон! — подкалывает девушку Феликс, проведя взаимосвязь с сюжетом небезызвестного рождественского хита, пока Хёнджин помогает ему снять пальто и повесить на вешалку в прихожей, следом избавляясь от внешней одежды сам.

— Обижаешь, я не смотрела ещё! Ну просто мало ли, — хихикает младшая, поддевая его локтем.

— Так что у вас тут произошло? — наконец подаёт голос Кайден, расшнуровывая ботинки, сидя на скамейке задней прихожей.

Девчонки начинают пускаться в бурные обсуждения и споры, а также наперебой галдят о том, что это не праздник, а кошмар какой-то: Гониль и Чонсу поехали за Лией и Йеджи в сторону аэропорта на байках, потому что дороги встали намертво и девочки застряли в такси без возможности приехать в срок, Чанчоны по одной только Хэвон известной причине приедут самыми последними, потому что у них там нарисовались какие-то суперважные и сверхсекретные дела, Рюджин с Минхо отправились за пополнением высокоградусных припасов, и их уже слишком долго нет. Это все не считая того, что всё настроение, что они копили и распространяли в течении дня, испытывает всеобщий упадок, потому что везде темно и холодно — праздник совершенно непредсказуемо оказался под угрозой.

Уже проходя по коридору и выруливая в гостиную, Феликс чуть не сталкивается с Лили, которая испуганно ойкает, порывисто обнимается с каждым, а затем снова начинает бегать кругами с поднятым вверх телефоном в попытках поймать сеть. На кухне слышится истошный вой кота, которого явно чем-то мучают, но слезливый голос Юны и успокаивающий тон Сынмина говорит о том, что с ним не делают ничего плохого — в контексте становится понятно, что глупое пушистое создание всё же умудрилось поранить лапку и сейчас ребята оказывали ему первую медицинскую помощь, обрабатывая ранку на подушечке — хорошо, что Минхо этого не видит. В воздухе пахнет глинтвейном и пряностями, но аромат едва заметный, затухающий, в тон происходящему.

— Так холодно, непривычно, — замечает Кайден, чувствуя, что это просто как факт не вяжется с Логовом, в котором вообще всегда без исключений тепло и уютно. «Будто души не хватает».

— Вот-вот, — причитает Бэй. — Пол совсем остыл, камин ещё нескоро затопим — Бинни с Аяксом под надзором Черён были отправлены Хэвон дрова колоть, уже давно за ангаром трудятся.

— Чёрт, если б мы знали, то пошли бы поздороваться.

— Позже поздороваетесь, когда они вернутся.

— А ребята где? — оглядывается Феликс, не досчитываясь нескольких оставшихся парней.

— Оди с Джунханом, Джуёном и Гаоном пошли искать в гараже старый генератор и проверить его на работоспособность, — появляется Хэвон, что тоже тепло обнимает сначала Феликса, а потом Хёнджина. — Не думаю, что они в самом деле считают, что он работает, скорее всего, просто нашли предлог, чтобы смыться от меня, — девушка усмехается, качая головой из стороны в сторону.

Тут же снова мимо пробегает Лили, скрываясь на лестнице, окликаемая старшей, чтобы не бегала в потёмках, потому что это опасно, а затем и Кюджин, которая сразу после приветствия спрашивает, не замёрзли ли парни, потому что она раздаёт всем пледы и покрывала, которые только может найти в Логове.

— Жаль Чонга с нами нет — он отлично разбирается в такого рода неполадках, быстро смог бы определить работоспособность генератора, — задумчиво изрекает Кайден. — Тем не менее... Это точно не из-за Логова район обесточен? Как давно здесь меняли проводку?

Хэвон округляет глаза, крепко задумываясь.

— Кажется, перед ремонтом? — вспоминает Бэй, так что Джиу подключается к ней и кивает.

— Лет 8 назад.

— Напоминаю, что по радио сообщали, что это авария на подстанции, — вздыхает Хэвон, уже было подумавшая, что праздничная иллюминация стаи могла испортить рождество не только их семье, а вообще всему району.

— Не всю проводку меняли тогда, кстати, потому что здание перестраивали как могли, но Хэвон права, мы все слышали объявление по радио, — в комнату заходит Гониль, тоже весь в снегу, за которым следом проходят Йеджи, Лиа и Чонсу. Все обнимаются и начинают обсуждать положение дел.

— А Минхо с Рюджин не вернулись ещё? — Йеджи оглядывает присутствующих и беспокоится — непогода, все-таки. Меченая успела сообщить ей перед поездкой, что они ненадолго зарулят по магазинам, после чего вернутся как можно скорее, вероятно ещё до того, как она сама покажется в Логове.

— А где они вообще?

— Как самые главные алкоголики, которые осмотрели имеющиеся запасы спиртного, подготовленного к празднику, забраковали его количество и сказали, что не вернутся, пока не забьют под завязку шампанским багажник тачки Рюджин, — Лили всё ещё носится по логову. — Но по официальной версии укатили за продуктами.

— Новости есть? — интересуется Лиа, принимая из рук Кюджин плед и благодаря младшую кивком.

— Новости наверняка есть — интернета нет! — с досадой восклицает Лили, забежав на лестницу, чтобы быть повыше. — Вообще связь практически не ловит!

♡ ♢ ♤ ♧

На обратном пути из лисьей деревни Чонин таки выпросил у мужа занять место водителя, а потому теперь вёл машину, демонстрируя хорошо прокачанный навык: в этом году он сдал на права, но полноценно поездить особо не удавалось, а тут такой повод. Чан не мог отказать. А ещё не мог оторвать от него взгляда: муж превратился из милого застенчивого лисёнка в максимально привлекательного и горячего лиса, при одном взгляде на которого у него сердце трепещет в мышечных спазмах под вопросом «И как это так получилось, что он мой? Уму непостижимо».

Брюнет за рулём его тачки покачивает головой в такт негромко играющей музыке, с иголочки облачённый в кашемировый джемпер с вырезом-лодочкой, облегающие тёмные джинсы и кожаные ботинки-челси. Чуть подведённые глаза, направленные на дорогу, изредка бросают хитрые взгляды на мужа, а ничем не сокрытая метка привлекает повышенное внимание Волка, сейчас начинающего голодно облизываться при взгляде на парня и осознавать, что происходят неоднозначные манипуляции с его состоянием...

— Йени, скажи пожалуйста, что ты делаешь? — елейным голосом спрашивает Чан, уже проклиная себя за затею отдать бразды правлению автомобилем своему соулмейту. Если бы он сейчас был за рулём, то не отвлекался бы так сильно.

— Мм, а что я делаю? — ведёт плечом Чонин, нарочно играя неосведомлённость, будто он ни при делах.

— Ты знаешь о чём я, малыш, — в его голосе проскальзывает характерная для накатывающего возбуждения хрипотца, и Волк ловит себя на мысли, что сдерживаться становится труднее с каждой минутой.

— Не имею ни малейшего понятия, — чуть понижает голос брюнет и делая его хитрее, пряча потайной смысл в контексте.

«Вот паршивец» — внутренне сокрушается Чан, потому что Лис знает их связь вдоль и поперёк, нагло пользуясь ей в своих целях. Если он хочет — любимый начинает хотеть в три раза сильнее, потому что метка расположенная внизу его живота начинает стимулировать прилив крови ко всем известным органам поблизости и сводить его с ума.

Он настолько концентрируется на ощущениях и попытках держать себя в руках, что не сразу замечает, как автомобиль сворачивает с основной дороги на просёлочную, через лес, на окраине которого останавливается. Волк не успевает опомниться, что происходит, потому что Чонин никак не поясняя ситуацию глушит мотор и следом гасит фары, оставляя их в тусклом свете приборной панели и магнитолы, из которой сейчас играет что-то совершенно тематически намекающее, кажется Ариана Гранде...

🎧 Ariana Grande — December

🎧 Sabrina Claudio — I Just Melt

— Йени, что ты... — не успевает запротестовать Чан, как оказывается притянут за ворот рубашки и вовлечён в горячий развязный поцелуй — совсем не тот, что был романтичным и милым в окружении лисиц под вальсирующими в танце снежинками. В этом поцелуе читается «Сейчас в машине станет очень жарко, потому что пока мои руки будут скользить по твоей голой груди, ты будешь во мне». Одна лишь мысль об этом сжигает Чана дотла. — Ммм... — это определённо точно то, о чём думает сейчас его возлюбленный.

— Ты ведь уже сказал Хэвон, что мы появимся в числе последних, так что можем себе позволить опоздать... — Чонин игриво лижет его верхнюю губу, за что оказывается жадно укушен на нижнюю и вовлечён в поцелуй ещё глубже, протяжно простонав, стоило только Чану выполнить его любимый жест — чуть надавив на шею провести ладонью по метке, притягивая к себе, вторгаясь в его рот требовательным языком и показывая всё своё желание.

«And whatever is on your list, I'll do it» — доносится из магнитолы голос певицы. Трек его соулмейт либо выбирал, либо просто правильно подгадал, не иначе.

— Ну и чего ты добился?.. — горячо хрипит Чан на выдохе в краснеющие губы напротив. — Теперь я не выпущу тебя отсюда, пока мы не закончим.

— На это и был расчёт, любимый, — улыбается в поцелуй Айен, а сам укладывает руку на бедро мужа и плавно движется ладонью по ткани брюк, подбираясь к желанному, изводя его, зная, что Чан быстро заводится и совершенно точно не может терпеть подобное, особенно когда никто вокруг не мешает. — Я тебя хочу...

— Это я, представь себе, уже понял, - у него хватает сил усмехнуться, но звучит это рычаще-распаляюще. — Просто думаю, достаточно ли тепло в машине и...

— Ты можешь перестать болтать? В машине достаточно тепло и совсем скоро, я надеюсь, станет жарко, а я тем временем хочу услышать либо твои стоны, либо твои жалобные просьбы...

— Ну вот, а я уж думал меня ждёт подарок, — Чан картинно разочаровывается, но тут же шипит, закусывая губы, потому что ладонь брюнета укладывается на его ширинку, следка продавливая пах.

— Сейчас тебя ждут скорее пытки, а свой подарок получишь уже дома, позже, — Лис снова усмехается.

— Мм, интересно, что ты задумал, — теперь он прикрывает глаза, потому что парень принимается одаривать влажными поцелуями линию его челюсти, подбираясь всё ближе к уху, в которое начинает горячо шептать с придыханием.

— Хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что только захочешь. Так как захочешь. Столько, сколько захочешь... — рука на брюках наощупь находит ремень, постепенно расправляясь с ним и следом расстёгивая ширинку.

— Не разбрасывайся такими предложениями, лисёнок, — теряется в ощущениях Чан, прикрывая глаза и забывая вообще обо всём, что только находится за пределами машины.

— А то что, папочка, свяжешь и трахнешь? — крупная ладонь освобождает стоящий во всеоружии и готовности ствол из глубин тесных боксеров и мучительно потирает головку большим пальцем, заставляя его сдавленно простонать. Звук мгновенно отдаётся горячей волной в обеих метках соулмейтов.

— Свяжу и трахну, — едва не рыча проговаривает Чан, прежде чем застонать снова, откинувшись в кресле. — Шотландский минет, римминг и игрушки. Ты будешь молить о пощаде...

— Ммм, не могу дождаться...

Чонин и сам едва не срывается на полустон, следом опускаясь ртом на пульсирующий в своей руке член, вбирая его плавно и влажно, помогая себе рукой. Он никуда не торопится, растягивает удовольствие, потому что изнывающий от желания Волк полностью в его власти — это самое возбуждающее в их отношениях. Он любит заставать Чана врасплох, играя с ним, завлекая, флиртуя, а затем заставляя сотрясаться в своих руках, как только пожелает, беря его под свой полный контроль. Впрочем, такие игры в их постели обыкновенно взаимны.

Член твердеет в руке так стремительно, что крышу сносит. Головка истекает в наслаждении, что чувствуется на кончике языка, заставляя ненадолго оторваться от ствола, любовно одаривая его обожающим взглядом и трепетными поцелуями, после чего снова вобрать в себя максимально глубоко, с громким пошлым причмокиванием и мычанием, что лишь добавляет ситуации развязной пикантности.

Чан едва удерживается от желания запустить руку в его волосы, чуть сжать и направить как хочется, чуть глубже, слыша его сдавленный восторженный скулёж, но не делает этого, потому что осторожничает с укладкой, не желая портить такую красоту. Вместо этого он лишь несдержанно дёргает бёдрами навстречу руке и плотному колечку горячих губ, так приветливо обслуживающих его изнывающий от желания большего возбуждённый орган. Будто услышав мысли соулмейта, Чонин чуть меняет угол головы, и аккуратно засасывает головку, не прекращая ритмичные движения рукой, заставляя возлюбленного издать подобие надломленного вскрика, пускающего ток по коже.

Волк не уверен, что такими темпами протянет дольше, чем ему на самом деле хочется, а потому, как бы не хотелось испачкать семенем эти любимые губы, с вожделением любуясь их влажным видом с отблесками света из приборной панели, он мягко отстраняет Айена от себя и тот понимает всё сразу, стоит только бросить взгляд снизу-вверх и вернуться с поцелуем в истерзанные губы.

— Откинь сиденье, — шепчет Лис, на что получает ответное требование:

— Тебе придётся снять джинсы, — пульсирующая неравномерно по телу кровь сбивает ритм дыхания.

— Трудности меня не пугают, — Чонин принимается в спешке сбрасывать обувь, пока Чан фиксирует рычаг в нужном положении, устраивая некое подобие пляжного шезлонга. Да, с джинсами не так удобно, как с ботинками, но всё же, хоть это и занимает какое-то время, с ними тоже Лис расправляется быстро, откидывая назад.

— Иди ко мне, Йени, — шепчет Волк трепетно, приглашающе хлопая по своим бёдрам с уже спущенными брюками и скользя по члену рукой, с вожделением глядя на парня — как же заводит его полуобнажённый вид.

Брюнет торопливо седлает мужа, устраиваясь как можно удобнее, задирая джемпер до уровня груди и набрасываясь на него с новыми порциями задыхающихся поцелуев.

— Мы испачкаемся, — сбито и лихорадочно проговаривает его соулмейт, никогда не теряющий бдительности. Это так раздражает, что приходится яростно прикусить его язык, требовательно посасывая его следом. Рукой в этот момент он нащупывает в кармане водительского сиденья пачку влажных салфеток, что всегда возят с собой, и достаёт её, показательно шурша упаковкой и бросая на сиденье водителя. Следом, опережая события, Чонин также ненадолго отвлекается, чтобы достать из бардачка смазку и бросить туда же, мол, теперь то ты замолчишь уже наконец и трахнешь меня?

Чан улыбается его предусмотрительности. Крупные ладони приземляются на упругие любимые ягодицы, сжимая их поочерёдно и скользя между ними плавно и нетерпеливо влажной головкой — ну и кто кого теперь мучает? Брюнет давит сиплые полустоны, чувствует, как пылают порозовевшие щеки, пальцами быстро расправляется с пуговицами на рубашке мужа, проклиная само их существование, после чего являет себе вид обнажённого торса возбуждённого до крайности мужчины под собой. Его голодный взгляд с танцующими в его глубинах языками пламени плавит и заводит, дыхание частое-частое, совершенно неровное, со вздымающейся от яростного желания грудью.

Касаться лишь частями ничем не сокрытой кожи конечно до сумасшествия приятно, но неистово хочется большего, поэтому Чонин чуть отклоняется назад, ловит правую руку соулмейта, временно лишая его возможности лапать свою задницу, и совершенно беззастенчиво направляет несколько его пальцев в свой горячий рот, посасывая и облизывая с намёком, что пора двигаться дальше. Где-то на краешке ещё не до конца помутнённого рассудка Чан считывает намёк, нащупывая свободной рукой смазку на соседнем сидении, яростно отбрасывает колпачок, заставляя его потеряться в недрах автомобиля в неизвестном направлении, а затем на эти самые пальцы льёт какой-то количество смазки. Аромат белых персиков моментально разносится по салону...

Следующие мгновения выбивают Чонина на какое-то время из реальности, заставляя срываться в нетерпеливо-жалостливый скулёж, когда пальцы возлюбленного оказываются внутри, аккуратно разрабатывая тугой проход, желанный и желающий скорейшей наполненности. Брюнет покорно опадает на грудь соулмейта, джемпер чуть съезжает набок, оголяя ключицы и одно плечо, в которое так и тянет впиться властным собственническим укусом.

Насаживаясь на пальцы любимого, он тем временем потирается членом о его горячий торс и чёрт подери, это так заводит, что заставляет лишиться дара речи, превращая её в бессвязный поток полустонов и невнятных восклицаний.

— Как быстро ты из дерзкого превращаешься в послушного, лисёнок... — с ласковым ехидством проговаривает Чан, однако окончание фразы теряется в сгибе шеи его меченого, рассыпается на коже беспорядочными поцелуями, хаотичными и горячими, потому что проходит совсем немного времени, прежде чем желанная аппетитная задница приходит в готовность принять его в себя.

Волк не даёт Лису опомниться, меняя пальцы на член в мгновение ока. Парень обрывисто дышит и сам же заводит руку назад, помогая ему как можно скорее войти. Сантиметр за сантиметром продвигаясь вглубь жаркой узости, Чан позволяет себе совершенно пошло и несдержанно простонать, переходя на рык ближе к концу, стоит только члену полностью скрыться меж мягких половинок.

Первый же толчок выбивает из Чонина полустон-полувсхлип, потому что он кажется в этот момент долгожданным и вымоленным грязными просьбами. Теперь хочется ещё, ещё, и ещё, о чём он и просит, едва сохраняя способность произносить что-либо кроме сиплых всхлипов и протяжных вздохов. Парень входит во вкус и подмахивает задом, но Чан намеренно сдерживает его порывы, контролируя интенсивность и скорость вхождения, вместо частых и резких фрикций избирая глубокие, замедленные и плавные, наслаждаясь каждым вымученным стоном, срывающимся с губ его умопомрачительного любовника в приступах нетерпения.

— Чани...

Чонин позорно скулит, утыкаясь лбом в спинку кресла и выгибаясь дугой, млея под прикосновениями любимых рук. Особенно сильно его тащит ощущение контроля, с которым эти самые руки ограничивают его собственные движения, подстраивая под свои, заставляя подчиняться.

— Ты пахнешь великолепно... — рассыпается в комплиментах Чан, жадно дыша ароматом его тела — сегодня брюнет весь, едва не с ног до головы облился любимым парфюмом мужа, но кое-что осталось самым сладким, не испорченным посторонней, пусть даже приятной химией — его собственный, ни с чем не сравнимый соблазнительный запах. — Но здесь — ты пахнешь моим... — полизывая шею парня, Чан задыхается от восторга, учуяв его в окрестностях впадинки ключиц, будто найдя там притаённое сокровище — лучшее, сокровенное.

Обласканный приятными словами Чонин возбуждается только сильнее — это упоительное чувство принадлежности возлюбленному без остатка, особенно, когда удаётся царапнуть ноготками метку на его лобке и в ответ получить нежный, но такой чувственный укус на своей шее — они реагируют друг на друга, обмениваются теплом и захлёстывающей с головой страстью.

Чан всегда поражается, как у него удаётся заставлять желать себя лишь сильнее. Парень чуть отклоняется назад, закусывая край джемпера, и устанавливает зрительный контакт, не разрывая его, приковывая ответный взгляд к себе. Мужчина вскидывает бёдра, крепко удерживая брюнета за одну из ягодиц левой рукой, пока правой накрывает его член, стараясь совладать с общим ритмом и быстро выходя в полнейшую синхронизацию.

Вскрик, всхлип, протяжный стон сквозь истерзанные поцелуями губы, объятое пламенем всецело любящее сердце...

— Не останавливайся... — шёпот с мольбой. Теперь он запрокидывает голову, трясёт волосами, несдержанно толкается в руку возлюбленного любовника. — Так хорошо, ммм...

Чан и сам с ума сходит, старается не потерять связь с миром. Мир на грани, восприятие обостряется, наслаждение стремительно набирает обороты, выходит в апогей...

— О, да, детка, да-да-да...

Реальность размывает свои очертания, даже в полумраке всё кажется излишне ярким, слепящим и громким. Его страстный любовник заходится в лихорадочных просьбах, кусает губы, царапается в приступах подкатывающего удовольствия.

— Ты скоро малыш? — как его вообще хватает на внятную речь?

— Скоро, ммм, да, я уже...

— Давай, детка, я догоню...

Мужчина тянет брюнета к себе чуть ближе, снова касаясь губами и в момент, когда языки встречаются друг с другом, Лис вымученно и долго стонет — нежно, протяжно, невероятно красиво, всё же отрываясь от губ и следом вовсе громко вскрикивая. По руке Чана, сжимающей в кулаке член парня, начинает стекать горячее семя, оставляя несколько крупных капель на животе и теперь уже он выходит на финишную прямую, шипя сквозь зубы и подкатывая глаза от удовольствия в приближающейся волне оргазма, накрывающей его с головой как цунами. Несколькими крупными толчками он добивает разморенное тело, дрожащее от пережитого и теперь остро реагирующее на малейшее прикосновение повышенной чувствительностью, срываясь на басистый хрип в кульминационный момент, после чего обессиленно вздыхает.

Время замедляет свой ход, реальность приобретает прежние очертания автомобиля, горящей приборной панели, снегопада на фоне заснеженного леса за пределами салона. Сбитое дыхание постепенно возвращается в норму и теперь оба снова могут видеть, слышать и реагировать на окружающую действительность трезво.

Чонин прикрывает веки, утыкаясь в лоб соулмейта и совершенно расслабленно улыбается, что видит Чан, подаваясь губами вперёд и сцеловывая его счастье с губ с трепетной нежностью. В каждом его жесте и прикосновении «Люблю. Сберегу. Защищу. Уничтожу любого за тебя, знаешь?».

«Конечно знаю, глупый» — чувствуется в ответ в робких прикосновениях кончиками пальцев к щекам, очерчивая скулы.

— Невероятный и совершенно несносный лис, — любовно шепчет Чан. Его голос звучит уютно в сопровождении негромко поигрывающей музыки.

— И как тебя угораздило взять такого в мужья? — посмеивается брюнет, счастливо щурясь.

— Лучшее решение в моей жизни, пожалуй, — отвечает мужчина тем же.

Отдышавшись полностью Чонин отстраняется и тянется за салфетками, беря на себя ответственность подчистить устроенный беспорядок. Избавляясь от следов своей спонтанной страсти, он тратит несколько штук, поочерёдно отправляя их в бесхозный бумажный пакет, оставшийся от купленных сегодня фисташковых круассанов — как нельзя кстати.

— Не замёрз? — спрашивает Чан, окончательно придя в себя и приводя в порядок, теперь вновь волнуясь о состоянии любимого.

— Нет. Тем более сейчас снова оденусь, — Чонин звонко чмокает мужчину и тянется обратно за боксерами и джинсами, недоумевая, как умудрился избавиться от них быстрее, чем сейчас надевает обратно. — Но вот проголодался просто адски! — он хихикает.

— Одевайся и дальше поведу я, отдохни пока, — парень кивает, а Чан быстро покидает пассажирское сиденье, чтобы не впустить слишком много морозного воздуха с улицы, и меняется с меченым местами, устраиваясь за рулём и смотрит на часы. — Не сильно-то и опаздываем кстати.

— Ну вот и отлично! — теперь он смотрится в зеркало заднего вида, оценивая масштабы палевности произошедшего — вроде явных укусов и засосов не обнаружено, причёска в порядке, макияж на месте. Прекрасно. — Поехали?

Чан ещё на мгновение задерживает ладонью его лицо, притягивая к себе и снова целуя — ему всегда будет мало — после чего отрывается, нежно чертит линию скул кончиком носа, вздыхает и возвращается на место.

— Вот теперь поехали.

♡ ♢ ♤ ♧

Разгоревшийся костёр уютно потрескивает в окружающей тишине, изредка выпуская в воздух столпы искр. Лес тихий и жутковатый, но на удивление дружелюбный — если провести немного времени в окружающей атмосфере, то можно без особого труда привыкнуть или даже проникнуться ей. Ну... С одной незначительной поправкой.

Две бутылки с пёстрыми обёртками стукаются друг с другом под взаимное «Cheers!», и стук разносится еле слышным эхом по близлежащим окрестностям — снегопад мягко глушит все громкие звуки, в числе которых и голоса всего двух людей, которые совершенно не желают быть тихими, стараясь наперебой болтать о чём угодно, лишь бы не слушать тишину и не фантазировать о медведях, которые здесь не водятся от слова совсем, или о любой паранормально-потусторонней чуши, мысли о которой пробираются с боем, карабкаясь по цепочке ассоциаций из глубин бессознательного.

Тем не менее, затыкаясь после произнесённого тоста за то, чтобы поскорее вернуться в Логово, и припадая к горлышку, и Минхо и Рюджин синхронно вздрагивают от постороннего звука, раздавшегося за спинами — упавший с еловой ветви неподалёку сугроб привлекает внимание друзей, напугав в одночасье. Впрочем, обернувшись с насиженного на бревне около костра месте, парень и девушка с секунду буравят пространство мутноватыми взглядами, после чего разражаются синхронным задушенным смехом, вырывающимся громко и звонко настолько, что ещё один сугроб — намеренно или случайно — опадает уже с сосны.

— Лино, ты беспощадно пьян, — речь Рюджин слегка растянута и всё ещё наполнена остатками смешков.

Минхо, в этот момент снова залипающий на костёр, отставляет допитую бутылку — уже вторую — и забирает такую же пустую у Рюджин.

— Ой, а сама то? — цокает парень.

— Ну ладно-ладно, — чуть щурится Рю и выставляет руки вперёд в примирительно-сдающемся жесте. — Справедливости ради у нас была причина! И вообще-то это была твоя идея.

— А разве не твоя? — Минхо изгибает бровь.

Рюджин поднимает палец в воздух, собираясь что-то сказать, но останавливается, теряя мысль.

— Чёрт...

— Мы останемся здесь навечно, посмертно, — совершенно флегматичным голосом начинает вещать Минхо, вглядываясь в неугомонно извивающееся пламя. — Перегорят ветки, лес снова погрузится во мрак, температура упадёт, заставляя нас покрыться слоем льда, и всё — поминай как звали.

— Нельзя нам умирать, — Рюджин подпирает щеки кулаками, устраивая локти на коленях и подставляя лицо ближе теплу от огня. Спина немного мёрзнет. — У нас кошки, — она вдруг ловит поток отчаянной тоски по своим крошкам Бёль и Даль.

— Ну ладно, тут ты права, — усмехается парень, точно также скучая по СунДунДори.

Ещё с минуту они предаются размышлениям о питомцах, а потом что-то в их головах шевелится, заставляя вспомнить, что у них вообще-то не только животные есть, что толкает обоих едва ли не синхронно нахмуриться.

— А... То есть, про супругов-соулмейтов никто из нас не подумал? — Минхо гасит смешок, но следом оба снова бесконтрольно смеются. — Пить явно следовало меньше, ограничившись одной бутылкой.

— Это просто потому что пили на голодный желудок! — возражает Рю и цокает. — Интересно как долго ещё ждать с моря погоды, — она достаёт телефон, убеждаясь, что сети все ещё нет, после чего прячет его обратно в карман пальто.

— Если в ближайшие полчаса ничего не изменится, предлагаю пойти пешком, — Минхо зевает и по привычке очень по-кошачьи причмокивает, секундой позже промаргиваясь и снова приобретая непроницаемое выражение лица, в котором уровень алкогольного опьянения можно было бы считать сугубо по не в меру сияющим без причины глазам. — Только что делать то до этого времени...

— Продолжать обыкновенные разговоры сокровенно-откровенными, — усмехается девушка.

— Это какими, например?

— Это, например, кто кого быстрее достанет каверзными вопросами.

Минхо поворачивает голову на подругу, одним пьяным взглядом адресуя вопрос «Ты серьёзно?». Девушка совершенно спонтанно загорается энтузиазмом. Когда они вообще в последний раз могли пооткровенничать?

— Расскажи какие-нибудь подробности из своей жизни с Аяксом, — хитро щурится подруга. — Что-нибудь, о чём никто не знает.

Минхо расплывается в наглой ухмылке.

— Ага, да, сейчас, доставай диктофон. Мы что, в старшей школе?

— Чем плохо ненадолго вернуться в юность — пору ни к чему не обязывающей непосредственности?

— Ты так говоришь, будто с нас песок уже сыпется.

— Ну, мне пока рановато, а с тебя вполне уже... — она придирчиво оглядывает друга, будто он и правда рассыпается, на что получает колкий взгляд и хихикает. — Взамен расскажу тебе секрет, если хочешь.

— Спасибо, не интересует, — язвит парень, но Рюджин знает о рычагах давления, а потому ухмыляется авансом.

— Правда? Даже про мужа? — надменно-хитрое выражение лица девушки заставляет его испытать незначительный приступ любопытства.

Лино хмыкает.

— Что ты можешь рассказать мне о моём соулмейте, чего я сам о нём не знаю?

— То, о чём он мне проболтался на Чхусок втайне от всех, когда мы выходили покурить, — тон её голоса приобретает заговорщицкие нотки. Да и в целом, Рю не из тех, кто стал бы обманывать в таких важных вещах, что заставляет Минхо задуматься и уставиться на неё в попытках сфокусировать взгляд. — Я смотрю, теперь ты заинтересован.

— Валяй, удиви меня, — он приподнимает бровь.

— Нет-нет-нет, милый, это не так работает. Сначала ты, — девушка пьяно тыкает пальчиком в плечо друга, возвращающего взгляд в костру.

— Хорошо, и что в таком случае ты хочешь узнать? — Хо не думает, что у Рюджин есть действительно какие-либо каверзные вопросы, а потому не теряется в догадках, просто ожидая чего угодно.

— Мм... — девушка призадумывается, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Вы вообще когда-нибудь ссоритесь, неразлучники?

— Не успеваем, — тут же усмехается парень и поясняет. — Если я распыляюсь или вроде того, что бы ни случилось, абсолютно всё, что угодно, он... — парень подбирает слова. — Я не понимаю, короче, как он это делает, но я успокаиваюсь в мгновение ока. Он знает, что имеет какое-то особенное влияние на меня, чем пользуется постоянно. С самой первой встречи.

— В постели тоже успокаивает? — многозначительно меняет интонацию Рюджин, и Минхо, завороженный огнём и разморенный алкоголем, даже не сразу вкуривает деликатность вопроса, продолжая нестись.

— В постели он вообще порой творит сумасшедшие вещи, которые могут выбить меня из колеи, и чтобы никто не подумал, что я резко стал мягче, приходится играть на публику, хотя всё, что мне хочется это просто ещё несколько суток проваляться у него под боком и не контактировать с миром.

Минхо даже не задумывается о сказанном, просто вещает без ограничений, что ему несвойственно, но на самом деле сейчас он делает это не потому что пьян, а потому что это Рюджин, с которой у него всегда из всех девочек был какой-то свой собственный уникальный коннект. Уж больно они были чем-то схожи.

— Дай угадаю — мурлычешь при этом? — она закусывает нижнюю губу, ожидая, когда до него дойдёт, что он палится.

— Иногда бывает... И то ненамеренно. Это происходит бесконтрольно... Так, — вдруг останавливается он и Рюджин наконец утыкается лицом в колени, смеясь. — Я не собирался этого рассказывать.

Перед глазами девушки теперь намертво закрепилась картина как её друг — в прошлом достаточно серьёзный и суровый киллер, к тому же мужчина в самом рассвете сил, весь такой из себя солидный, надменный — после встречи со своим меченым наконец-то сбросил оковы клишированного образа и смог доверить кому-то свою тёплую и преданную часть натуры. Все знали, что у Лино она есть. И все же знали, что показывает он её только Аяксу, рядом с возлюбленным перевоплощаясь как по мановению волшебной палочки.

— Я никому не раскрою страшную тайну о том, что на самом деле ты милый, трепетный и мурлычащий, — «Можно подумать, это тайна» — думает девушка. Просто все вокруг играли неосведомлённость, потому что стая принимает всех такими, какие они есть, даёт быть собой. Это и делает всю их семью такой бесконечно драгоценной, родной и тёплой.

— Ты когда-нибудь ела раскалённые угли? — со зловещим оскалом медленно поворачивает голову Хо в сторону хохочущей девушки, чуть приподнимая подбородок, заставляя её снова прыснуть.

— Ну что? — пьяно хихикает Рю. — Ты самый скрытный, а мне всегда интересно! Мы не так часто пересекаемся сейчас, чтобы имелись возможности беззаботно поделиться не только опостылевшей повседневностью, но и чем-то совершенно... глубоким, — она щёлкает пальцами, забыв нужное слово. Градус в крови развязывает язык.

— Тогда твоя очередь выболтать что-нибудь о Йеджи, — Минхо дёргает уголком губ, пользуясь ситуацией и бросая встречный вызов.

Рюджин говорит чуть тише и мягче, тоже приоткрывая дверь в свою душу.

— Я гораздо чаще говорю ей, что люблю её, когда она спит. Когда бодрствует, она такая... лидер-богиня-дива... Обожаю бесить её, — в этот момент брюнетка хихикает, но голос её в значительной степени меняется, выдавая самые светлые чувства, которые не скрыть даже темнотой глубокой зимней ночи. Теперь она говорит тише. — И метку спящей целовать люблю...

— О, ты тоже? — удивляется Минхо. Это буквально одна из его любимых привычек. Рю меланхолично вздыхает. — Что-то нас разморило...

— Я просто соскучилась. К семье хочется...

Минхо решает умолчать о том, что Йеджи всегда слышит эти ночные признания и обожает их до душевного трепета. Не один Аякс делится секретами с остальной семьёй. И возвращаясь к секретам...

— Ты обещала кое-что.

— Ах да, точно, — Рю едва не хлопает себя по лбу. — Не догадываешься?

— Я знаю всё о нём, начиная от фундаментальных ценностей и заканчивая предпочтениями в дорамах.

Парень деловито поправляет шарф...

— А то, что он полжизни мечтал о собаке?

...и замирает как вкопанный.

— ...Что?

Теперь он часто-часто моргает в полнейшем недоумении, думая, что Рю шутит, но девушка серьёзна. По крайней мере настолько, насколько позволяет её покачивающийся на волнах опьянения рассудок.

— Он предпочитает небольшие милые породы. Мечта с детства. Рассказывал, что родители были против, а потом не сложилось.

— Конечно не сложилось...

Минхо печально вздыхает. Он знает историю взаимоотношений Аякса с семьёй — детство в чрезвычайной строгости, никаких забав и поблажек, только подготовка к восхождению на престол бизнес-империи отца, в то время как он хотел совершенно не этого. В конце концов бунтарский дух взыграл в нём поздно, но привёл к весьма важным последствиям — обыграв отца на его собственном поле боя, он стал его главным соперником, доказав, что может, воспользовавшись знаниями, полученными в ходе многолетней дрессировки.

Сепарация прошла не без вреда — семьи он всё-таки практически лишился. С отцом отношения оборвались в одночасье, а с матерью сохранились в виде формального обмена дежурными любезностями лишь потому, что она была не так яро категорична, но всё же осталась на стороне мужа. Неудивительно что со всем этим бэкграундом он смог выдохнуть и вернуть себе живой настрой, подавляемый родителями лишь спустя множество лет. И на исполнение заветных желаний просто не оставалось времени, пока он пытался что-то им доказать, осознавая, что всё было тщетно...

«Так вот почему он предложил завести питомца, когда мы съехались...» — теперь в голове Минхо уже усвоенная и только что полученная информация сложились в единую картинку и он почувствовал себя ужасно виноватым. Состояние тем сильнее усугублялось количеством выпитого, пробирая до души.

— О, боже, Рю, я идиот...

— До тебя это только сейчас дошло? — подруга гасит смешок.

— Нет, я не об этом... — «Он хотел закинуть удочку про собаку, но я перебил его и заставил пойти на такую жертву». — Чёрт... — он даже прикрывает рот рукой, глаза беспорядочно бегают, вбрасывая спонтанную идею на ближайшее будущее. — Спасибо скажу позже, но сейчас предлагаю бросить всё и всё-таки пойти в Логово пешком. — «Иначе я сам себя уничтожу за такой идиотизм».

Хо резко встаёт и тут же его чуть кренит в сторону, заставляя неловко качнуться. Плохая идея была пить на голодный желудок, Рю права. Блядь, и как часто она бывает права? Может прислушиваться к друзьям почаще, кретин? Как же он зол на себя.

— Воу-воу, ковбой, полегче! — следом плавно поднимается подруга, осознавая, что в таком состоянии лучше бы сначала хотя бы немного протрезветь, и тут же недоуменно щурится. — О! — показывает она в противоположную от Логова сторону дороги пальцем. — Смотри!

Минхо оборачивается и тоже прикрывает глаза рукой от слепящего света и падающего снега. Рюджин выбегает на середину дороги, подмахивая рукой, чтобы их точно наверняка заметили — навстречу едет машина, и судя по тому, что сворачивать некуда, она явно будет проезжать мимо, так что это их шанс выбраться из передряги.

Чонин тем временем застёгивает ширинку на джинсах, нагибаясь над бардачком, чтобы натянуть ботинки, и пока возится с ними, не замечает происходящего, однако Чан обращает внимание на неистово машущую фигуру девушки вдалеке, пытаясь рассмотреть её, и до него вдруг доходит.

— Это что, Рюджин?

— Где? — поднимает голову Лис и вглядывается в освещаемый фарами путь. — О... Кажется да, это она. И... Минхо? Что они тут вообще делают? — он замечает горящий костёр, припаркованную машину и не видит никакой логики их пребывания в лесной глуши. — Они же должны быть со всеми в Логове, разве нет?

— Вот сейчас и спросим, — Чан и сам пытается понять, что они здесь забыли и почему вокруг так темно — не горят даже фонари вдалеке.

Машина едет не слишком быстро, но уже при ближайшем рассмотрении Минхо понимает, что это брат с мужем, так что тем более рад их видеть. Вместо того, чтобы неугомонно носиться, как подруга, он прислоняется к боку её тачки и просто ждёт, пока с ними поравняются.

— Можешь перестать отплясывать, это Чан с Йени.

— А? — Рю останавливается, сначала смотря на Минхо, а потом переводя взгляд обратно и узнавая автомобиль Вожака. — О, точно. Ну... Мы спасены!

Спасение и правда кажется чудесным в этой мрачной оторванности от цивилизации, со взаимными подколами, разъяснением ситуации, трезво-пьяными объятиями и заражающим друг друга снова разгорающимся праздничным настроем. Застрявший автомобиль тянут на буксире, громкость музыки прибавляется по нарастающей, а Минхо даже позволяет себе расплыться в беззаботной улыбке, думая, что, только вернувшись в обитель стаи снова, до конца самих праздников ни на шаг от Джисона не отойдёт и сделает всё, чтобы с его лица не сходило его коронное беличье выражение счастья. Желательно, до конца существования вселенной.

По метке на пояснице разливается трепетное тепло, которое он надеется передать возлюбленному. Жаль он не может прикоснуться к ней, сокрытой слоями одежды, как брат, у которого она так удобно расположена, чувствуя лёгкий укол зависти. Ну ничего, осталось лишь вернуться обратно.

♡ ♢ ♤ ♧

Логово начинает теплеть все больше, чем больше членов стаи собираются вместе под одной крышей: парни Гониля вернулись, ожидаемо так и не найдя управы на генератор, побаиваясь карающей длани Хэвон, но та лишь махнула рукой и потрепала Джуёна, как младшенького, по щеке, чем заставила их лица синхронно вытянуться; Черён с видом победительницы затащила запыхавшихся и морозно румяных Чанбина и Джисона с огромной поленницей наколотых дров, которые они предварительно натаскали, чтобы больше не пришлось тащиться на улицу; Саранг чуть прихрамывая опирался на перевязанную лапку, но бойко мяукал, радуясь людям и тому, что его то и дело кто-нибудь чешет за ушком, гладит или подкармливает; в общем, все были при делах, и даже без света, музыки и атмосферы праздника тут и там раздавались бодрые разговоры вперемешку со смехом.

После того, как уже все поголовно были введены в курс дела о том, что Логово нечем осветить, Феликс предложил использовать припрятанный в его бывшей комнате ящик с многочисленными светодиодными свечами и батареечными гирляндами, о существовании которого, как оказалось, не знал никто из присутствующих. Он просто забыл сказать, что оставил всё это добро на радость девочкам, и всё это время целая коробка с сокровищами была спрятана на верхней полке его шкафа. Зато с каким энтузиазмом все стали разбирать притащенный в гостиную клад! Особенно приятным бонусом оказалось пояснение Энджела о том, что хоть батарейки и залежались, их заряда всё равно должно хватить хотя бы на эту ночь, если свет так и не дадут. На всё Логово такого освещения, конечно не хватит, но для уютного застолья самое то.

В конце концов, Кюджин, всё это время наблюдающая, как со всех сторон зажигаются огоньки, наполняющие помещение, оценив обстановку и прицениваясь, привлекает всеобщее внимание, чтобы внести небольшое предложение по тому, как можно скоротать время в ожидании Чанчонов, Минхо и Рюджин, а также всё ещё отсутствующего электричества.

— Как насчёт разбиться на группы и сделать несколько памятных фонариков или подсвечников? Хэндмейд развлечение плюс соберёмся все вместе.

— О! — даже Лили перестаёт бегать, услышав предложение младшей. — Какая отличная идея! Можем даже сделать это ежегодной традицией.

Хэвон переглядывается с Йеджи, Йеджи бросает взгляд на Ликса, который всегда поддерживает все инициативы подобного рода, а потому широко улыбается, рядом же загорается энтузиазмом Чанбин в окружении девчонок под насмешливым взглядом Черён и Лии, а Гониль пожимает плечами, потому что его ребята не против, как сказал Гаон — за любой движ, кроме голодовки.

Скепсис читается только в нескольких лицах, в числе которых Кайден с Аяксом, которых чуть ли не пинками заставляют присоединиться ко всеобщему клубу умельцев до тех пор, пока Энджел не говорит им обоим что-то на ухо, заставляя поменяться в лице и кивнуть, соглашаясь со всем, что он скажет.

— У них какие-то тайны от нас или мне кажется? — Йеджи отводит Хэвон чуть в сторону, чтобы под шумок, пока все заняты, поделиться своими наблюдениями касательно поведения этих троих. — Я бы с большей охотой расспросила Минхо, чем и займусь, наверное, чуть позже, когда он явится, потому что он явно не может быть не в курсе, что у них за дела.

— Тебе не кажется, — скрещивает руки на груди Хэвон. — Ты здесь реже появляешься, хоть на тебе всё и держится сейчас по большей части, но я уже давно за ними наблюдаю и могу сказать, что что-то не так.

— Пытать будем? — поддевает младшую Йеджи плечиком в белом свитере.

— Конечно будем, — кивает Хэвон и обе хихикают.

Гостиная тем временем превращается в некое подобие мастерской под руководством девочек — рассаживаясь по периметру камина, растопка которого была завершена как раз перед тем, как все перестали носиться, толпа делится на подгруппы или пары, а также накидывается на доступные материалы для изготовления, стараясь утащить лучшее из имеющегося: стеклянные сосуды, разноцветные ленты, оставшиеся от украшений, бутафорские шишки и ягоды, ёлочные игрушки, которым не нашлось места, фольга, проволока, джутовый шнур и даже несколько баллончиков с красками, перламутровым глиттером и искусственным снегом.

— Подальше от огня с легковоспламеняющимися материалами, пожалуйста, ребят! — пресекает всякие попытки баловства или неосторожного обращения Хэвон, зорко следя за происходящим.

Пока до застолья далеко, Лиа и Юна берутся устроить небольшой согревающий перекус для присутствующих в виде кружек с глинтвейном и ещё не успевшего окончательно остыть имбирного печенья, разнося их между образовавшимися творческими альянсами и пристраивая на всевозможных поверхностях. Гостиная, и без того наполненная гомоном, снова наполняется пряными ароматами, разжигающими аппетит и возвращающими праздничный настрой.

— Ну вот — это уже больше похоже на Рождество, правда? — спрашивает Лили, примеряя вырезанную из белого картона форму Логова в окружении ёлок на широкую баночку из прозрачного стекла.

Точно такую же, но с силуэтом воющего на луну волка, сейчас вырезает сидящий рядом с ней Джуён. Сольюн торопится запечатлеть процесс создания каждого отдельного фонарика, короткими перебежками перемещаясь между ребятами с полароидным фотоаппаратом и тут же подписывая маркером удачные снимки.

Снявший пиджак и закатавший рукава рубашки Хёнджин, изначально никак не заинтересованный в рукотворной деятельности, теперь, почувствовав творческую свободу, входит в кураж, принимаясь чередовать краски из баллончика, слоями укладывая их друг за другом в на первый взгляд произвольном порядке. С использованием фольги отделяя разные части, и намеренно затирая некоторые из них, он также согласует каждое новое движение с Феликсом, полностью поддерживающим инициативу сделать из этой ёмкости некоторое подобие разноцветного плафона лампы. Каждое новое движение и цвет они тщательно согласуют и весьма слаженно работают на результат — изредка устанавливая внутрь светодиодную свечу и рассматривая как в процессе преображается баночка, всё больше отражая их общий взгляд на вещи, вкусы, натуры.

— Ладно, должен признать, что это мило, — почёсывает Хван кончик носа тыльной стороной ладони, испачкав руки в краске.

Феликс торопится заправить падающие на его лицо чёрные шёлковые пряди за уши, чтобы не мешали работе, задерживая взгляд на горящем энтузиазмом лице любимого.

— Милее, чем курс подготовки молодых родителей? — тихо посмеивается он, припоминая их недавние первые визиты за советами к экспертам в областях, которые им придётся постигать.

Хёнджин тоже понижает голос до шёпота.

— Это уж точно. Не такой ад. К тому же скоро часто придётся заниматься чем-то подобным? — он даже неловко закусывает губу.

— Ещё совсем нескоро, — Феликс не может остановиться улыбаться, потому что муж упоминает о том, что их скоро ждёт, всё чаще. — И эй — я тебя туда не тащил.

— Я знаю, ангелок, это же была моя инициатива, — Кайден мягко касается губ возлюбленного в нежном поцелуе, притянув его лицо к себе за подбородок неиспачканным указательным пальцем — робкое и трепетное касание.

Йеджи и Хэвон переговариваются поодаль в очередной раз, следя за этими двоими. «Нет, ну они точно что-то скрывают».

Стаю так увлекает организованное мероприятие, что в какой-то момент все и вовсе смолкают, будучи сосредоточенными на выполнении поставленной задачи. Слышатся лишь размеренные звуки баллончиков, ножниц, негромкого стука... Любители петь в такие минуты внутренне ликуют — превосходная возможность разбавить тишину и добавить ситуации атмосферности. Вот и Сынмин, сидящий вместе с Черён и Лией, чисто интуитивно и пока ещё негромко затягивает уже ставшую классикой рождественскую песню «24 to 25»...

🎧 Stray kids — 24 to 25

«Тихая ночь

Время, которое я хочу остановить

Секретное место лишь для нас двоих

Под звёздным небом, да, да

С 24 на 25, малыш, просто останься со мной»

К его голосу прибавляются ещё двое — Джисона и Лили — что негромко подпевают тон в тон:

«Пусть идёт снег, пусть идёт снег

Чем больше снега, тем больше волнуется сердце

Слова "Я никуда не уйду"

Заставляют трепетать»

Далее вступает Хёнджин, после чего подхватывают и девочки, создавая мягкий фон:

«Теперь я знаю, теперь я знаю

Самый желанный подарок — это этот момент

С 24 на 25, малыш, просто останься со мной»

Он совершенно немыслимо влюблёнными глазами смотрит на сидящего рядом с собой белокурого соулмейта, и кажется, поёт лишь ему. Однако, совершенно неожиданно к песне присоединяется мелодичный голос Чонина, доносящийся из глубин прихожей заднего хода, после чего появляется и он сам:

«Бушующий снегопад

Унесёт всю скопленную за год усталость

Доверься мне и отдохни в моих тёплых объятиях

Я так хочу...»

Парень выводит за руку Чана, что звонко затягивает припев:

«Останься на Рождество, в этой уютной ночи

Останься на Рождество, отпусти всё»

И теперь уже объявившиеся в гостиной Минхо и Рюджин завершают картину, когда парень пропевает, встречаясь с глазами соулмейта:

«Останься на Рождество, на улице холодно, иди ко мне»

Он раскрывает руки идущему навстречу Джисону, по которому успел невообразимо соскучиться, и Хан отвечает ему тем же:

«С 24 на 25, малыш, просто останься со мной»

После чего они долгожданно и любовно тонут в объятиях друг друга.

Стая мгновенно рукоплещет, радостно встречая недостающих, без которых всё казалось каким-то незавершённым — теперь же все становится на свои места. И словно по волшебству, вместе с недостающим теплом, в Логово возвращается и свет, заставляя каждого присутствующего восхищаться рождественским чудом.

♡ ♢ ♤ ♧

Решив не рушить созданную атмосферу, общим советом было решено оставить горящей только праздничную иллюминацию, сохраняя уютный полумрак. Восторженные возгласы проносятся стихийно по всему первому этажу, заставляя всех озираться по сторонам, как только младшие презентуют старшим то, над чем так долго и упорно работали всё это время — переливающуюся огнями всех цветов радуги громадную ёлку, украшенную тематическими игрушками в виде фигурок волчат, карточных мастей и прочих атрибутов стаи, и потолок, усеянный многочисленными шведскими звёздами разных размеров, мягкое свечение которых создаёт ни с чем не сравнимое ощущение сказки.

Дополнительное очарование привносят с пылу и жару созданные руками каждого из членов семьи подсвечники-фонарики, теперь украшающие каждую ступеньку лестницы, ведущей на площадку второго этажа, так сиротливо пустующей всё это время и засиявшей в одночасье. Отдельной благодарности от Вожака удостоилась идея с совершенно безопасными светодиодными свечами, глядя на которые он так громко выдохнул с облегчением, что заставил всех раскатисто рассмеяться, после чего стая наконец-то приступила к сервировке праздничного стола.

Это мероприятие тоже превратилось в некое подобие творческой суеты, потому что по скатерти рассыпались привезённые Энджелом и Кайденом спелые мандарины, прямо под хвойными букетами, потом в ход пошла посуда, приборы и многочисленные блюда — всё расставлялось едва ли не по миллиметру гармонично силами самых заинтересованных и рьяно выступающих за красоту наполнения. Для антуражного аромата кто-то намеренно надрезал пару цитрусов и надломил пару еловых иголочек — запахло зимой.

Застолье не заставило себя долго ждать, собрав всех самых близких в тёплый круг, первым перезвоном бокалов наполняя пространство под звучное всеобщее «С Рождеством!», дав старт параду пожеланий и формирования новых светлых надежд на будущее. Последнее заставило Феликса чуть нервно прокашляться, потому что пришла пора, как бы выразился в данном случае Аякс, «раскрывать карты».

— Пользуясь заминкой, пока вы все наконец-то замолчали, — хихикает блондин, обращая внимание присутствующих на свою скромную, но так ярко сияющую предвкушением персону. — Попрошу минуточку внимания у всей семьи, потому что нам с Хёнджином есть, чем с вами поделиться, — тон его голоса становится мягче и серьёзнее, а соулмейт поднимается вместе с ним, крепко держа за руку, потому что через метку чувствует — любимый ужасно волнуется. Кто-то переглядывается, кто-то щурится, но все смолкают, вслушиваясь в речь, полную волнительного трепета. — Сам факт того, что нам пришлось притаить огромный секрет до сегодняшнего вечера ради пущего эффекта, греет мне душу, хотя держать подобное втайне просто невероятно мучительно. Однако, томить всех интригой больше нет нужды и... Мы хотели сказать...

Он сглатывает, прикрывая глаза, так что Хван с непередаваемым теплом в голосе заканчивает фразу за него, приобнимая за талию:

— Мы решили завести ребёнка.

В этот же момент вся паника отступает, с плеч и души спадает груз тайны, которую нельзя было выболтать раньше положенного, потому что семья всесторонне приходит в восторг от озвученной новости. Девочки, сидящие ближе всех к ребятам, вскакивают со своих мест, вешаясь с торопливыми обнимашками и счастливыми визгами на успевшего растроганно шмыгнуть носом Феликса и совершенно по-иному приосанившегося Хёнджина, чувствующих приближение поры нового уровня близости и развития своих отношений.

Минхо, которому Джисон запретил больше пить, в порыве опрокидывает в себя только что до половины наполненный бокал сидящей рядом Сольюн, посмеивающейся с данного действия, а затем с облегчением восклицает «Наконец-то! Я бы не вынес скрывать, что я в курсе, ещё дольше, клянусь, я бы взорвался!», чем заставляет всех рассмеяться.

— Ну и как вы пришли к такому решению?

— Когда вам это в голову пришло?

— Малютку из приюта будете брать?

Вопросы сыпятся как из рога изобилия, но наконец-то успокоившиеся соулмейты отвечают на всё последовательно, удовлетворяя любопытство членов семьи:

— Мы долго и основательно всё планировали, — начинает Хёнджин, когда тишина снова складывается вокруг интересующей темы. — обсуждали и советовались, придя в конце концов к решению о суррогатном материнстве. Нам даже попалась совершенно чудесная девушка, что и сама выросла в однополой семье с двумя отцами и мечтала однажды также помочь какой-нибудь паре обрести своё маленькое счастье. Её зовут Соллин и сейчас она живёт в отдельной квартире, где за ней круглосуточно присматривают. Мы следим, чтобы она хорошо себя чувствовала и пребывала в хорошем настроении, за что она очень благодарна.

Феликс чуть отпивает из бокала, присоединяясь к мужу в посвящении в подробности их плана:

— Мы часто ездим навещать её, и собирались вместе попасть на первый приём у доктора, на котором наконец-то скажут пол ребёнка, но наткнулись на проблемы, где требовалось наше присутствие во избежание серьёзных угроз будущему, так что она ездила одна.

— Лишь Су позже сообщил нам... — Кайден старается держать себя в руках, но восторг льётся через край его сердца, заставляя задыхаться даже такого бога самообладания, как он.

— Ну? Ну и? — Бэй и Джиу даже хватаются за руки, едва не подпрыгивая на месте от предвкушения.

— Будет девочка, и мы узнали об этом неделю назад, — кивает Феликс, прикрывая глаза на секунду с робкой улыбкой, заставляя всю женскую половину стаи перейти на ультразвук и вскинуть в воздух руки с победным кличем.

Джисон горделиво ударяет себя по груди, привлекая внимание:

— Угадайте кто набился в крёстные папочки?

И снова коллективный смех.

— Хочу посмотреть, как чета Лино и Аякса, сроду не державшая в руках младенцев, будет управляться с крестницей, — Юна позволяет себе расхохотаться, утыкаясь в плечо Лии.

— Я гордый отец трёх котов, — возражает Минхо. — Ты недооцениваешь мою мощь!

— Сейчас бы детей с котами сравнивать, дурак, — теперь уже смехом заходится Черён. Чонин приземляет ладонь на лицо, пытаясь мысленно откреститься от этого великовозрастного кошатника в качестве старшего брата, тут же вступая в шутливую конфронтацию с ним, подшучивая и издеваясь, но в душе отмечая, что уже давно не видел Минхо таким воодушевлённым — он будет замечательным крёстным.

— А имя уже подбирали? — Лиа решает озвучить вопрос, однозначно поселившийся в головах у всех присутствующих.

Без каких-либо промедлений, лишь коротко переглянувшись, будто прочитав мысли друг друга, Хёнликсы в один голос отвечают:

— Эсса.