Часть 2. Сочельник

Сеул, конец ноября

В Икее ожидаемо многолюдно. Рождество не за горами, поэтому люди толпами валят во всевозможные торговые центры, сметая с полок праздничную атрибутику и оставляя в магазинах подарков последнюю осеннюю зарплату. Завлекающие слоганы, искристые вывески, цветастое оформление — всё притягивает и радует глаз, так и зовёт по-крупному потратиться, создавая непринуждённое приподнятое настроение, благоволящее необдуманным покупкам. Из колонок поигрывает Фрэнк Синатра, делая даже рутинную вылазку за всем необходимым строго по списку какой-то волшебной.

— Я чувствую себя той ещё сволотой, на самом деле, — сокрушается Минхо, жалуясь по телефону своему соулмейту, толкая вперёд себя тележку, пока прогуливается по торговому центру в компании младших девочек в поисках идеальной рождественской атрибутики: традиция украшать Логово совместными усилиями стала общей и ежегодной с тех самых пор, как закончился (или будет вернее сказать — временно приостановился) парад бракосочетаний, а Логово перешло под управление Йеджи и Хэвон.

Самый семейный праздник стало так приятно проводить в кругу самых близких, что это даже не обсуждалось — все просто съезжались в Логово, чтобы устроить пир всем вместе, а вместо подарков вкладывались кто чем: кто-то готовил, кто-то занимался украшением, кто-то эти самые украшения привозил. В этом году вот на Минхо легла ответственность докупить недостающей рождественской атрибутики — девочки протестовали против того, чтобы их общий дом был украшен чем попало. На их взгляд не хватало как раз таки золотисто-персикового, потому что красно-зелёным они оформляли всё в прошлом году.

— Мы не виноваты в том, что храним такую страшную тайну от всех, Илино, просто порадуйся в очередной раз, прими это.

— На меня Йени смотрит как на предателя, мне кажется, он подозревает вообще всё, вплоть до того, что именно за тайну я храню... — Минхо сокрушается, рассматривая плюшевых драконов — символ нынешнего года по восточному календарю. Уже тянет купить игрушек для будущего крёстного отпрыска, но он одёргивает себя и промаргивается, сам себя ругая: «Идиот, рано!».

— Он ни о чём не подозревает, уверяю тебя! Ты просто себя накручиваешь. Суета праздничная, малыш, — голос Джисона всегда его успокаивает, поэтому он и позвонил любимому.

Ах, если бы только праздничная суета. В мыслях Минхо проскальзывает момент, когда он на прошлых выходных навещал младшего брата и его мужа, а Чонин возьми да и ляпни совершенно спонтанно: «Ты ничего не хочешь мне сказать?». Вот тогда он словил лёгкий приступ паники, что для него совершенно нетипично, а брат только подколол — расслабься, мол, а то выглядишь так, как будто тебя национальное агентство разведки посвятило в государственные тайны. Были бы они помладше, брат бы за такое без лишних объяснений схлопотал подзатыльник, но сейчас, глядя на него и его стремительно развивающуюся мускулатуру, рисковать уже не хотелось.

Прогоняя наваждением всплывшее воспоминание, Минхо возвращается в реальность. Синатра поёт последний куплет про тёплые объятия и пророчит снегопад. Джиу и Бэй дурачатся с плюшевыми акулами. Сольюн фотографируется с украшениями из искусственной пуансеттии. Жизнь идёт своим чередом.

— Помнишь, что у меня метка чешется, когда ты на нервах? Неудобно чесать, когда я в зимней куртке, — Джисон хихикает, и Минхо расслабляется под действием его непринуждённого голоса.

— Ладно, прости, может, я и правда зря волнуюсь... В общем, спасибо, что хотя бы выслушал, мне легче.

— Я готов слушать тебя всегда, ты же знаешь, — Джисон улыбается в трубку, а сам кричит в сторону: — Да нет, ну эта точно не подходит! Посмотрите: она слишком тощая и облезлая!

Слышится неразборчивый возглас и смех — Чанбин подкалывает Аякса, говоря, что белки определённо точно разбираются в подобных тонкостях.

— Ты там с ребятами? Как продвижение?

— Мы с Чаном и Чанбином как раз сейчас выбираем ёлку.

— Они уже взяли тебя в оборот, пока меня нет? Я думал, вы только завтра за ней поедете.

— Ну, сегодня они оба свободны и им нужны были свободные руки, так что я помочь вызвался, пока остальные за порядком следят и ты занят. Мы её и потащим втроём. Устанавливать совместными силами придётся явно.

— Вы там какую ёлку выбираете? Нью-Йоркский размерчик? — Лино усмехается.

— Нет, но больше, чем в прошлом году, примерно в два раза! Под самый потолок в Логове, представляешь? — Джисон вне себя от восторга. Интересно, как они такую громадину заносить внутрь собираются.

— Ты так радуешься, будто никогда ёлок не видел, — Минхо хихикает, набирая в тележку гирлянд из искусственного остролиста — совсем как настоящий! Лили точно одобрит. Она активнее всех выступала за более помпезное наполнение логова в этом году, дав Хэвон передышку от её типичных организаторских лидерских обязанностей.

— Я так радуюсь, потому что это самая громадная ёлка в моей жизни!

Минхо тем временем продолжает пялиться на корзину с плюшевыми драконами. Форма у них одинаковая, но расцветки разные — его как раз привлекает экземпляр с голубо-сиреневой расцветкой. Цвета пастельные, достаточно универсальные и гендерно-нейтральные, подойдёт любому ребёнку...

В этот момент на него с подозрительным видом из другого конца зала косится Сольюн. Он посылает ей взгляд с приподнятой бровью, мол, «что?», она так же кивает из стороны в сторону и пожимает плечами, будто отвечает: «ничего» и хихикает. Нет, ну такое ощущение, что все вокруг и правда, если не знают, то догадываются!

Затем он всё же вздыхает и сдаётся — берёт плюшевого дракончика и кладёт в тележку.

Уже на кассе Сольюн снова оглядывает тележку Минхо и бросает выразительный взгляд, на который он фыркает и врёт, что это для питомцев.

«Ну-ну», — думает Сольюн, недоумевая.

♡ ♢ ♤ ♧

24 декабря

Сны сладкие, как сахарная вата. Что-то про зимние забавы, какие-то королевства, северное сияние над замком из белого кирпича... и много-много магии — совсем как в детстве, под стать настроению и предвкушению праздника. За стенами уже шуршат домашние, что только-только проснулись (или подъехали) и уже по всей видимости потихоньку начинали подготовку к вечернему застолью.

Лили потягивается на кровати, утопая в ворохе из мягких одеял, и снова зарывается носом обратно, едва не натягивая их на голову, ибо яркий белый свет из высокого окна слепит даже закрытые глаза. Так много белого...

Сольюн и Кюджин просачиваются в комнату подруги, стараясь не скрипеть дверью и половицами, чтобы до последнего остаться незамеченными, а затем шикают друг на друга, приставляя палец к губам.

— Я вас слышу, — доносится голос из образованного текстильного кокона, который поворачивается в сторону входа и сверкает сонными глазами на пару с добродушной улыбкой.

Будучи пойманными на вторжении, девушки хихикают и заваливаются на кровать к Лили, тормоша её и пытаясь достать из её укрытия, за пределами которого, кажется, так холодно, что лучше и вовсе остаться в нём навечно.

— Встава-а-ай уже! — Кюджин растягивает буквы. — Уже почти десять. Опоздаешь на завтрак.

— Мы ничего не успеем, если будем продолжать прохлаждаться и ничего не делать, — Сольюн смотрит на наручные часы. — Времени не так уж и много, как бы не казалось наоборот.

— Волк с Лисом приехали уже? — Лили трёт глаза и заразительно зевает.

— Не-а, — девушка мотает головой из стороны в сторону. — Они, скорее всего, самые последние приедут, у них сегодня в «Домино» дел куча.

— Если бы Чан был дома, подъём был бы в 8 утра и Логово уже к обеду напоминало бы улей, — Кюджин хихикает, заставляя подруг прыснуть.

— А Йеджи?

— Тоже только вечером явится.

— И кто у нас за главного сегодня тогда?

— Хэвон, — в один голос отвечают девочки.

— У-у-у, — тянет Лили и наконец садится на кровати, представляя, каким выдастся день. Странно, что ей вообще дали так долго поспать.

— Ты, между прочим, кое-что пропустила, — кивает Сольюн на окно, заставляя её обернуться и радостно вздохнуть.

— Ух ты!

Лили подбирается к окну как можно ближе вместе с подругами, и у всех троих загораются глаза — за окном белым бело! Крупные снежные хлопья кружат в воздухе, тихо и бережно окутывая всё вокруг белоснежным искрящимся покрывалом, особенно живописно оседая на ближайших хвойных деревьях и доме четы Бан, виднеющемся вдали. Воздух не движется, позволяя снегопаду править балом, преображая всё вокруг — завораживающее зрелище, вызывающее исключительный, практически детский восторг.

Девушки замирают на добрые несколько минут, просто молча любуясь открывающимся видом на снежные просторы за пределами Логова, а затем, руководствуясь исключительным любопытством, приоткрывают окно на пару сантиметров, жадно вдыхая аромат морозной свежести и синхронно вздыхая — чистое блаженство.

— Это что ещё такое? Простудиться решили? — в комнату входит рассерженно-обеспокоенная Хэвон, подбегает к окну и мигом закрывает его, журя младших. — В такой-то день!

— Ну мы на чуть-чуть, честное слово!

— Как дети малые, ей богу, — всплёскивает руками девушка, но не удерживается от улыбки, бросая взгляд в окно, затем снова возвращает лицу прежнюю серьёзность. — Разрешаю попялиться на снег ещё 10 минут, а затем спускаться и помогать с подготовкой, — она стучит по запястью, напоминая о времени, а затем скрывается за дверью.

— Парней она, кстати, гоняет с 8 утра, — хихикает Кюджин. — Джуён уже молит о пощаде.

♡ ♢ ♤ ♧

В ванной стоит такой галдёж, что кажется, будто там собралось несколько человек, хотя по факту всего трое. Проходя мимо и недоумевая, Оди приоткрывает и без того незапертую дверь, наблюдая за происходящим: Бэй и Джиу, в пижамах и с зубными щётками за щеками, устроили шуточную потасовку у раковин, пачкая друг друга зубной пастой, но в конце концов сдались и начали рисовать друг другу бороды Санта Клауса то ли чьей-то пеной для бритья, то ли пенкой для умывания. Вроде бы картина вполне привычная, если бы не одно «но» — горланящий на этом фоне песенку про снеговика Фрости Гаон, явно принимающий душ.

«Вам как вообще, нормально?» — так и рвётся с языка, хотя душевая и непрозрачная.

Пробегающая мимо в этот момент с полароидным фотоаппаратом, Сольюн останавливается как вкопанная, глядя сначала на старшего, затем на девчонок, на душевую, после чего возвращает взгляд Оди, и они оба разряжаются нелепым смехом. Но напоследок она всё же делает пару снимков: сегодня её обязанность — создатель воспоминаний. Свежие фотокарточки она тут же встряхивает и несётся с ними на первый этаж — какими-то из них будет пополнена памятная стена у входа в Логово, а какие-то украсят ёлку.

На первом этаже, в свою очередь, уже вовсю кипит работа: Сынмина, как главного эксперта, едва они с Бинни подъехали, поставили варить глинтвейн — предстояла заготовка напитка на 25 человек, младшим девочкам было поручено приготовление домашних сладостей, а остальные выборочно занимались общей кулинарией. Полноценного завтрака в этом хаосе организовать не удалось, все ели по очереди, сменяя друг друга за кухонной стойкой и островком, зато ароматы пряностей и кофе с имбирным сиропом разносились по всему логову, кружа голову при каждом вдохе.

Хэвон оглядела кухню, где все были при делах, бросила взгляд на носящихся по её поручениям мальчиков, погладила по холке ластящегося Саранга и приняла звонок разрывающегося трелью в кармане комбинезона телефона — Вожак, очевидно, не может оставить обитель стаи без внимания. Странно, что он ещё с самого утра названивать не начал с интервалами в полчаса. Наверняка нужно было сказать за это спасибо Лису — Айен умел вселять в мужа уверенность, что с Логовом всё в порядке, даже если они непосредственно в нём не живут уже несколько лет.

«Это место никогда не пустует, а душа в нём беспокойная и тёплая — как вечный огонёк в камине. Ты его создал и не покинул. Мы всегда рядом, всегда вместе. Семья и единство. Стая», — с этими словами Чонин заставляет глаза Чана сверкать изнутри. Он слишком ярко любит свою семью, до дрожи в его пылающем безграничным теплом сердце.

— До нашего приезда, я надеюсь, справишься? — он расслаблен и настроен радушно — лишь краешек сознания считывает лёгкое, присущее его натуре беспокойство на этот счёт. — Если что, Гониля, Минхо, Аякса, Бинни — всех бери на абордаж, с последним Черён тебе поможет.

Он бы, конечно, доверил большую часть главных обязанностей на сегодня Йеджи, оставив за старшую, но старшая только сегодня возвращается из Чонджу, куда летала к семье, поэтому ждать её решили только к вечеру. Рюджин рвалась её встретить (очень соскучилась), но так как Лие все равно по пути, она решила встретить подругу сама и приехать вместе на такси — их раньше положенного ждать не стоит.

— Ну я постараюсь, разумеется, но ничего не обещаю, — Хэвон усмехается, и Чан искренне рад, что поручил Логово ей — под её руководством, он уверен, всё будет в порядке.

♡ ♢ ♤ ♧

За окном чёрной «Porsche» суетливо проносятся заснеженные пейзажи города, один за одним сменяя друг друга по нескольку раз, не успевая надолго задержаться в памяти, разве что ослепить вылизанным праздничным лоском восторженные глаза Энджела, так обожающего этот праздник — парень дождаться не мог момента скорейшего воссоединения с близкими в Логове, но предстояло для начала расквитаться с оставшимися делами, прежде чем отправляться к семье. Ему не терпелось ошарашить новостью стаю, ведь держать подобное в секрете так долго было мучительно и даже ни шло ни в какое сравнение с тем, какие грандиозные секреты и тайны ему приходилось хранить раньше.

Разделываться с делами пришлось в Сочельник: раньше просто не получилось, а потому сегодняшний день они были вынуждены потратить на поездки по всему городу, что полдня нервировало Хёнджина, ибо он знал, как важно его Ангелу провести этот день со стаей, но одновременно и с ним тоже, а потому всё делал так быстро, как только мог, задействуя всевозможные связи, чтобы успеть до вечера. Дело осталось за малым: девочки написали, что никто не подумал о мандаринах (закончившихся преждевременно), за которыми им отправляться было бы слишком далеко, так что попросили по возможности привезти фрукты, пока их все не раскупили, а заодно и хвойных букетов парочку подыскать — для украшения стола.

Последним пунктом в сегодняшнем списке дел была эта крохотная просьба от младших, и было делом чести её выполнить, но, оказывается, в Сочельник, да ещё и к вечеру, подобных нужных мелочей днём с огнём не сыщешь — они объездили уже несколько точек и магазинов, но обнаружили только пустые полки, а на вопросы о том, есть ли ещё где-нибудь в закромах запасы необходимого, продавцы только разводили руками. Пришлось идти на крайние меры...

— Нет, это не дело, нужно звонить Су, — стучит пальцами по рулю Кайден, смотря в боковое зеркало, бросая взгляд сначала вперёд, на длинную колею машин, а затем назад, прикидывая размеры пробки, в которую они встряли. — Мы так к сроку не успеем, уже темнеет и достаточно стремительно.

— Ты действительно хочешь тревожить его уже после того, как отпустил? Он тоже человек, у него семья — наверняка он уже занят, — Феликс поправляет белокурые волосы, глядя в зеркало заднего вида, и инстинктивно (и чуть беспокойно) разглаживает несуществующие складки на светлом пальто.

Хван по привычке озадаченно касается губ рукой, понимая, что муж прав, но выбора особо нет — только Су может в краткие сроки добыть любую информацию от рецепта марципанового пралине до размера ноги нынешнего президента.

— Я просто спрошу у него, это не займёт много времени, — пытается оправдаться Кайден под слегка сердитым взором мужа. — Не смотри на меня так, — тут же усмехается он. — Кто будет сообщать Кюджин, что мы нигде не нашли свежих мандарин? — он бросает многозначительный взгляд на блондина.

Феликс представляет реакцию Хэвон на то, что кто-то опечалил её меченую, внутренне перекрещивается и в итоге соглашается. Хёнджин победно усмехается и достаёт телефон из кармана, набирая номер в списке быстрого доступа. Проходит всего пара гудков, прежде чем секретарь берёт трубку.

— Да, господин Кайден. Чем могу быть полезен? — слышится совершенно добродушно и вежливо. Феликсу даже хочется посетовать на Су за то, что вообще взял трубку. Ему за такое не доплачивают!

«Для начала — веди себя корректно, ибо он сейчас ничем нам не обязан», — шепчет одними губами Энджел и получает понимающий кивок от мужа.

— Су, бога ради, прости за беспокойство, — начинает брюнет, и его соулмейт довольно расслабляется, внимательно прислушиваясь к диалогу. — У нас важное поручение от стаи, но мы никак не можем найти искомое. Уже всё, что можно, объездили, ещё пара беспочвенных попыток, и мы не доберёмся до Логова в срок. Не мог бы ты подсказать...

Он не успевает договорить, будучи перебитым.

— Что требуется найти? — интересуется секретарь, тут же понимая хозяина с полуслова.

Хван внутренне напрягается, понимая, каким дурацким может показаться запрос.

— Мандарины. И хвойные букеты, хотя бы в количестве пары штук.

— Хмм, — задумывается Су буквально на секунду, а потом его озаряет. — Я думаю, вам повезло. Одна моя знакомая как раз организовывала позднюю ярмарку для таких, как вы — тех, кто не успел вовремя. Вероятнее всего, там могло остаться что-нибудь, я узнаю и скину координаты.

Теперь брюнет преждевременно вздыхает с облегчением.

— Чёрт, спасибо, Су, я буду очень признателен за помощь. И ещё раз прошу прощения за то, что отвлекаю.

— Нет нужды, Господин, как я могу отказать в такой пустяковой просьбе? Тем более, если дело касается стаи, — он мягко посмеивается. Между огромной волчьей семьёй и близким кругом работников Кайдена уже давно образовался тесный приятельский коннект.

— Спасибо, правда. И Счастливого Рождества.

— Счастливого Рождества, Господин Кайден. Передавайте всем от меня тёплый привет.

— Непременно, — кивает брюнет, прикрывая глаза, и завершает звонок, после чего обращается к соулмейту. — Вот видишь? Всё в порядке, — он убирает телефон, фиксируя в держателе на панели.

— Я знаю, — Феликс ловит его руку и поглаживает, переплетаясь пальцами. — Просто не хочу, чтобы ты забывал о том, что у остальных тоже есть жизнь за пределами службы.

— Я уже давно не наглею и не пользуюсь своим положением, ангелок, — он мягко улыбается возлюбленному. — Ты меня перевоспитал.

— Повод для гордости, — блестит глазами Феликс.

Экран телефона Кайдена загорается уведомлением о входящем сообщении. Супруги отвлекаются на секунду, и Хван спешит проверить информацию. При взгляде на строчки и указанный адрес его лицо и вовсе светлеет.

— Нам реально повезло — это недалеко! — он вбивает адрес в навигаторе и полностью включается в дорогу, потому что пробка наконец рассасывается, давая покинуть её пределы.

Проходит ещё совсем немного времени в рамках поездки по витиеватому маршруту в объезд автомобильных столпотворений, но результат того стоит, потому что ещё буквально несколько кварталов, и они доберутся до места назначения, что не может не радовать. В этот же момент Кайден едва не дёргается на месте, вдруг поймав за хвост спонтанную идею, о которой торопится рассказать Энджелу, легонько дёргая его за рукав с просьбой ненадолго оторваться от созерцания видов за пределами салона.

— Мм? — вопрошает Феликс.

— У меня появилась идея, — бросает Хван беглый взгляд на блондина и тут же возвращает его к дороге.

— Выкладывай, — кивает он, и у Кайдена срывает тормоза — он начинает палить практически без пауз.

— Может, если там будет достаточно много всего, то купим и отправим корзину с мандаринами Соллин? Мы можем найти курьера, чтобы ей доставили свежих фруктов, порадовать, проявить внимание. Нам же важно, чтобы она оставалась в приподнятом настроении? Чёрт, мне кажется, мы забыли узнать, какие цветы она любит, можно было бы отправить ей букет... Просто хвойный, мне кажется, даже в рамка праздника будет не к месту. Хотя... О, боже, какие, к чёрту, цитрусовые? Я даже не знаю, можно ли цитрусовые при беременности? Вдруг это сильнейший аллерген? Нет, я должен тогда позвонить врачу и уточнить для начала, я...

Феликс, хихикая, останавливает его волнительный словесный поток, беря за руку прежде, чем он снова тянется к смартфону.

— Родной, стой, тише, куда ты разогнался? — ему хочется и вовсе рассмеяться. — Она прекрасно питается, ты же знаешь, в её рационе есть всё, что нужно, включая всевозможные фрукты. И цитрусовые, к слову, можно, просто понемногу, без фанатизма. Мы и так максимально заботимся о ней, за что она очень благодарна и не раз говорила об этом, поверь. Тем более, где ты сейчас — в Сочельник — собрался искать курьера, чтобы в другую часть города мандарины доставить? — Феликс склоняет голову.

Хван понимает, что возможно и правда разогнался, и это же заставляет его самого усмехнуться краешком губ и чуть напряжённо выдохнуть.

— Просто всё, что касается будущей дочери, заставляет меня распыляться, торопиться и волноваться. Я не могу себя контролировать, если не могу контролировать ситуации.

— Для этого у тебя есть я, это во-первых, а во-вторых, мы на месте — тормози, иначе дальше негде будет припарковаться, — блондин возвращает соулмейта обратно с небес на землю и встречает благодарный взгляд.

— Что бы я делал без тебя? — Хёнджин паркуется, отстёгивает ремень безопасности и смотрит самыми преданными глазами в мире, встречаясь с такими же напротив, что полнит сердце теплом.

— Пойдём уже, — чмокает Ликс мужа в щёку и выходит из машины, тут же поднимая голову вверх.

— Снега в этом году так много, — слышится рядом. — Завораживает. Идём?

Блондин выдыхает в воздух облачко пара и ловит снежинки руками — они тут же таят на тёплой коже.

— Идём.

Нужная ярмарка оказывается скрытой от посторонних глаз в некоем подобии волшебного места, недоступного обыкновенным обывателям — чтобы её найти, нужно нырнуть в проулок, немного прогуляться, а затем за очередным поворотом попасть в сказку: на небольшой площадке по кругу расположены всевозможные яркие палатки с прилавками, похожие на крохотные домики, от которых протягиваются лампочные гирлянды к столбику по центру, с закреплёнными на нём колонками и льющейся из них музыкой. Где-то на территории, по всей видимости, работает пекарня и павильон с горячими зимними напитками — по всему периметру разносятся ароматы горячего шоколада и имбирной выпечки.

Людей, при этом, не сказать чтобы много — та немногочисленная масса присутствующих, что можно заметить, не толпится и не торопится, просто наслаждаясь моментом: тихо переговариваясь, уплетая сладости на фудкорте и в общем и целом радуясь жизни.

Феликс тянет носом и восторженно выдыхает, переглядываясь с мужем, который и сам поддаётся завораживающим чарам этого места.

— Нам нужно найти восьмую палатку — Су сказал, что они подписаны, — Хван озирается по сторонам.

— Вот, смотри, справа, — Феликс быстро находит её глазами, потому что восьмёрка целиком и полностью состоит из пары венков, украшенных бантом и ёлочными игрушками.

При более внимательном рассмотрении становится ясно, что каждая цифра отражает собой деятельность и направленность каждого отдельно взятого домика, как например стилизованная под двуцветный леденец-трость двойка над прилавком с разноцветными сладостями или шестёрка, представляющая из себя огромный имбирный пряник в глазури.

Парни даже немного замедляются, потому что пёстрое окружение невольно притягивает взгляд, а идущий тем временем снег делает его ещё более фантазийным — будто попал внутрь снежного шара.

— О, Господин Хван, приветствую, — приветливо машет улыбчивая женщина средних лет, стоит им только приблизиться. — И вас, Господин Ли, — следует взаимный обмен любезностями.

— Мой секретарь говорил, что ему удалось упросить вас приберечь для нас пару товаров.

— Ох, упрашивать не пришлось! Я помочь только рада. Как только мне сообщили имена заказчиков, я мгновенно отложила самое лучшее, — женщина скрывается на доли секунды, чтобы вернуться с крупной корзиной свежайших спелых мандаринов и тремя небольшими, но необычайно эстетичными хвойными композициями в обрамлении крафт-бумаги, подвязанными атласными лентами.

— Благодарю, Госпожа, — произносит Хёнджин и аккуратно интересуется. — А вы разве знаете о нас?

Женщина кивает. Румянец на её щеках добавляет образу аутентичности в кругу окружающего великолепия.

— Как не знать? Мои дети работают в одном из ваших ресторанов. О, нет, не пытайтесь вспомнить, в этом нет нужды, — протестующе машет она со смешком, видя потуги молодого человека напрячь свою память. — Я понимаю, что у вас множество работников. Просто они сами говорят, что Господин Хван очень приятный владелец и начальник, всегда приветливый и справедливый ко всем, независимо от ранга и статуса. И о вашем муже отзываются исключительно положительно, — она адресует уважительный взгляд и Феликсу.

— Благодарю, я польщён, — улыбается в ответ блондин, пряча усмешку в уголке губ — они оба приятные и лояльные молодые супруги, если дело касается дружелюбно расположенных людей, по-настоящему заслуживающих хорошего отношения. И только скользкие личности не по наслышке знакомы с их вторыми личностями, с которыми лучше не связываться — Энджелом и Кайденом. Как говорит Чан: «Если вы уважаете меня — я уважаю вас. Если вы меня не уважаете — я вас тоже не уважаю. Всё просто». Никто бы не сказал лучше — Вожак есть Вожак.

🎧 Sia — Snowman

Пара расплачивается за заказ и с ноткой разочарования собирается уходить, как вдруг играющая музыка сменяется с энергичной на плавную и очень-очень знакомую, что заставляет Феликса снова зажечься бенгальским огнём, что не ускользает от внимательного взгляда Хвана.

— Я не могу такое проигнорировать, — улыбается Хёнджин и снова оборачивается к женщине. — Госпожа, могу я придержать купленное на вашем прилавке ещё три минуты? — женщина, понимая его мотив, согласно кивает.

Феликс непонимающе уставляется на мужа, в то время как Хёнджин галантно протягивает ему руку:

— Окажешь мне честь, ангелок?

— Всё что угодно для тебя, — счастливо улыбается Феликс, вкладывая свою ладонь в ладонь соулмейта.

Брюнет выводит возлюбленного на самую середину, где в этот самый момент как раз нет ни единой души — все будто намеренно отошли и перестали сновать между ярмарочными рядами, освободив пространство для желающих. Снег тихо кружит вокруг, а все взгляды замеревших и любопытных присутствующих в этот момент направлены лишь на пару, что начинает не спеша вальсировать под лирический трек, будто две фигурки в музыкальной шкатулке.

Кайден смотрит и насмотреться не может на своего любимого Ангела — так много в нём неутихающих чувств, что Феликс считывает по взгляду и возвращает ему всю любовь в пятикратном размере. Они плавно движутся в объятиях друг друга, чтобы на мгновение разойтись в стороны и сойтись снова, держась за руки, после чего Хван и вовсе кружит блондина вокруг своей оси — в этот момент он грациозен и изящен, и совершенно безумно влюблён без памяти.

Где-то там, под слоями одежды спрятаны имена на горящих сердцах, бьющихся в одном ритме, под музыку и нынешнее настроение, в котором кажется, будто люди вокруг пропадают друг за другом, просто растворяются в воздухе, оставляя их одних в своём собственном мире. Есть только этот момент, снег и никого, кроме них — остальное прекращает иметь хоть какое-либо значение.

Им обоим кажется, что порой их связь настолько крепка, что они могут не просто чувствовать друг друга, но и вовсе читать мысли — не всегда даже ради этого нужно обмениваться взглядами, хотя они, конечно же, говорят громче слов, как и жесты, и прикосновения. Кажется, сейчас они думают совершенно идентично, об одном и том же — об этом спонтанном танце, как о моменте, создавшем новое ключевое воспоминание, которое хочется запечатлеть в памяти в мельчайших деталях, о прикосновениях рук, обменивающихся теплом, о снежинках на волосах, о сияющих огнях над головой, о ласковых улыбках друг другу, о том, что в следующее совместное Рождество их будет уже трое...

Трепет сердца заставляет дыхание чуть сбиваться, потому что эта мысль приносит много волнительных переживаний и предвкушений о далеко идущих планах, грядущих очевидных трудностях и их преодолении, новом доме, новом жизненном этапе и совершенно новом витке их слившихся воедино судеб.

— Ты думаешь о том же, о чём и я, малыш? Мне кажется, я чувствую, — негромко проговаривает брюнет.

— Тебе не кажется, — отвечает блондин и чувствует, как рука на его талии чуть сжимает ткань пальто, потому что Хёнджин сдержанно проявляет своё волнение.

— Скоро у меня будет твоя маленькая копия. Почему я до сих пор не умер от счастья?

— Ты думаешь, я позволю тебе умереть от чего-либо? — Феликс пытливо всматривается в его сияющее лицо. — Даже если за грехи нас низвергнут в Ад, я отправлюсь за тобой, отыщу тебя, где бы ты ни был, и мы обязательно будем вместе, иначе я просто отказываюсь.

— Какой тебе Ад, ангелок? Тебя недостойно даже небо, — они снова отдаляются, и следом Хёнджин притягивает возлюбленного обратно к себе, кажется, ещё теснее и ближе.

— Но сейчас мы живы и принадлежим друг другу, так что просто запомни это, — блондин протягивает руку к щеке напротив, ласково поглаживая её. Хёнджин любовно трётся о тёплую ладонь, прикрывая веки.

— Без особого труда, мой Ангел. Такое высекается на сердце, — в доказательство он кладёт свою руку на грудь, горделиво приосанившись.

«Мой мистер Исключительность», — посмеиваясь, думает Феликс, после чего легонько тянет его за шарф на себя и касается губами, встречаясь в трепетном поцелуе. Руки Хёнджина мгновенно заключают его в объятия, притянув за талию.

Здесь, под идущим снегопадом, в этот самый момент, они оба дышат друг другом, совсем позабыв на мгновение обо всём на свете, растворяясь друг в друге до тех пор, пока музыка не кончается, а по периметру не начинают слышаться восторженные возгласы и аплодисменты окружающих людей, всё это время с любопытством наблюдавших за происходящим. Это заставляет соулмейтов оглядеться по сторонам, одарив незнакомцев смущёнными улыбками, — они немного увлеклись, — а затем Феликсу спрятать своё лицо в плече мужа, что поглаживает его по волосам.

— Ну что, пора нам отправляться дальше? — шепчет он. — Семья ждёт.

Соулмейт кивает, не отрываясь от плеча.

♡ ♢ ♤ ♧

Общий сбор назначается достаточно поздно, поэтому все хоть и суетятся, но никуда не торопятся — кажется, что времени ещё предостаточно, хотя зимние сумерки и приближаются слишком быстро. Вот уже и начинают понемногу зажигаться всевозможные гирлянды и повсеместно развешенные фонарики, заставляя Логово сверкать ещё до того, как окончательно стемнеет.

Хэвон, выслушавшая жалобу расстроенной Кюджин, что одна стена выглядит совсем пустой, быстро собрала фокус-группу из парней, заставив их в срочном порядке исправлять всеобщую оплошность. У её меченой острый взгляд на подобные вещи — и как она сама не заметила? Все должно быть идеально — как в общей атмосфере, так и на случайных фотографиях.

— Вот так? — Джуён стоит на самой верхушке длинной приставной лестницы, опасно балансируя каждый раз при попытке потянуться выше с огромным венком из остролиста. Парни снизу держат её втроём, зорко следя, чтобы он не навернулся, сломав себе шею. Гониль так и вовсе стоит наготове, чтобы в случае чего его поймать — ещё им несчастных случаев в Сочельник не хватало.

— Ммм... Чуть левее и... Наверное выше, на пару сантиметров, — Хэвон придирчиво оглядывает расположение венка, скрестив руки на груди.

Джуён разочарованно стонет — куда уж выше? Да и какая разница в сантиметрах? Этого всё равно не будет видно. Озвучивать он это, конечно же, не решается, опасаясь получить по шее.

— А теперь?

Кюджин подбегает с кружкой дымящегося малинового чая, вручая его меченой и получая взамен благодарный взгляд. Она обнимает девушку сзади, пристроив голову на её плече, что заставляет её смягчиться и растаять. Если бы Джуён был предприимчивее, он бы позвал Кюджин курировать всё это действо вместе со своей старшей.

— А вот теперь хорошо! — парень только хочет вздохнуть с облегчением, помечая мелком на стене место для украшения, как слышит... — Только теперь правее, чуть-чуть, — Хэвон щурится и показывает расстояние двумя пальцами — это заставляет его взвыть.

Проходящие мимо всего этого Минхо и Рюджин синхронно усмехаются, а затем заговорщицки переглядываются и строят маршрут в обход домашних, чтобы спуститься в подвал. Проходя по коридору, они слышат, что в кухне не стихают споры, разногласия и подколки, но совершенно не обращают на это внимание, потому что у них в краткие сроки нарисовалась совершенно определённая цель...

Выключатель щёлкает, и погреб озаряется ярким холодным светом. Слегка пахнет сыростью и совсем немного пряностями из кухни, обрывками доносится играющая на чьей-то колонке музыка. Шаги гулко стучат по деревянной лестнице, и парень с девушкой становятся плечом к плечу, выискивая глазами то самое нужное, что считали важнейшим атрибутом праздников, пока не натыкаются на несколько очень скромных ящиков, идентично скептически изгибая брови и переглядываясь.

— Вот это? И всё? — Рюджин подходит, смотря сверху-вниз на невыразительное на её взгляд содержимое.

Минхо становится рядом и присаживается на корточки, доставая пару бутылок и изучая этикетки.

— Это никуда не годится. Кто отвечал за алкоголь вообще? Вернее, его количество, — он поднимается и расправляет плечи с самым недовольным видом.

— Не помню, если честно. Из головы вылетело. Но это не суть важно, потому что теперь вот это, — она кивает на бутылки и всплёскивает руками, тут же упирая их в бока, — всё, что у нас есть до конца праздников! Понятное дело, что сегодня напиваться никто не будет, но как насчёт завтра? А 31 декабря? Стая соберётся в полном составе на Новый год, многие с семьями будут — докупать времени не останется!

— Нам стоит переживать и что-то предпринять по этому поводу? — Минхо рассержен вместе с подругой.

Рюджин покусывает ноготь на указательном пальце, крепко задумавшись. Лиа с Йеджи, да и остальные, явятся ещё нескоро, так что...

— Мне кажется, мы ещё успеем докупить недостающее, если прямо сейчас поедем, пока магазины не закрылись, — она бросает беглый взгляд на друга.

— Думаешь, там что-то ещё осталось? — они переглядываются.

— Ну, нам определённо стоит попробовать, время ещё есть. За пару часов должны управиться, по идее. Как ты на это смотришь?

— Ты ещё спрашиваешь? — Лино изгибает бровь, мол, ты за кого меня принимаешь? — Конечно я в деле!

Решительно разворачиваясь на пятках и покидая пределы подвала, эти двое шествуют через всё Логово, сразу на выход, никому ничего не сказав, по пути решая, на чьей машине поехать, пускаясь в бурные обсуждения и настолько погрузившись в них, что забывают уведомить о своём отъезде хоть кого-нибудь.

За пределами Логова, на улице, обнаруживается компашка из четверых человек — Джисон и Чанбин чистят подъездную дорожку от навалившего снега под чётким руководством Черён и вышедшего подышать свежим воздухом Сынмина. Вернее, если характеризовать произошедшее правильнее, то по-настоящему расчисткой занимается только Аякс, ибо Черён и Бинни постоянно шуточно грызутся, пытаются зарядить в друг друга снежками и в общем и целом бесятся в сопровождении смеха Сынмо, наблюдающего за разворачивающейся бойней.

Все уже привыкли, что Черён в чете Сынбинов третья-не-лишняя, в стае её даже прозвали их общей женой и шутили, что они прячут по второй метке с именами друг друга, не иначе, хотя такого в природе не существует.

— Снег так и валит, — распрямляется Джисон, подкуривая сигарету и тут же выдыхая облачко не то пара, не то дыма, опираясь на лопату. Проходящий мимо Минхо успевает коротко чмокнуть его в щёку, что заставляет его лицо вопросительно вытянуться.

— По прогнозу он ещё завтра как минимум до обеда идти будет, разве что только не так обильно, — подаёт голос Сынмин, глядя в экран мобильного, но тут же отвлекается на вышедших Лино и Рюджин. — А вы куда собрались?

На заднем плане в этот момент Черён напрыгивает на спину Чанбина с пенька с громогласным победным кличем, но всё, что делает Чанбин в ответ, это разрешает ей удобно оседлать его и носится с девушкой на спине, громко крича и заставляя её заливисто хохотать, в попытках сбросить в сугроб со спины, что привлекает внимание присутствующих на некоторое время, которые моментом позже возвращаются к диалогу.

Минхо только хочет как-то пояснить их отъезд, как Рю жестом показывает, не многозначно намекая, что в этом огромном доме слишком мало градуса, так что друг замолкает, едва приоткрыв рот — больше пояснений не требуется.

— Серьёзно? Только за этим, Лино? — Аякс авансом корит себя за непредусмотрительность. Но он же не знал! — Если бы вы мне заранее сказали, я бы сюда фургон подогнал!

— Ну, теперь уже поздно, а мы смотаемся буквально туда и обратно, — Минхо подходит к нему и смахивает снег с плеч, поправляет шарф и задерживается проникновенным взглядом глаза в глаза, пока и вовсе не подаётся навстречу, целуя в порыве, глубоко и чувственно.

— Ну чего ты там копаешься, кошак? — оборачивается Рюджин и корчит недовольное лицо, потому что эти двое увлеклись. — Серьёзно?

Минхо отлипает от возлюбленного — теперь уже с коронной кошачьей хитрой улыбкой — и шествует к подруге, раздражая её своим дохуя довольным видом.

— Не завидуй, — бросает он небрежно, огибая автомобиль.

— Тебе что ли? Мечтай, — язвит Рюджин и занимает место водителя.

— Будьте осторожны! — обеспокоенно добавляет Аякс, и оба кивают ему, а затем хлопают дверьми и выезжают с парковки Логова.

Ещё какое-то время они с Сынмином стоят вместе, курят и провожают глазами скрывающуюся в снежных сумерках машину. Вокруг тихо, не считая Чанбина и Черён, всё ещё неугомонно носящихся по территории — ни Хан, ни Ким не обращают никакого внимания на происходящее, флегматично замерев и напитываясь окружающим умиротворением — на многие километры вокруг нет никакой суеты, а потому в этом месте можно услышать свои мысли, до чарующего звона различимые в тишине. В подобной атмосфере их беспристрастные лица не трогает ни один мышечный спазм, даже когда Черён с диким испуганным визгом проносится мимо и секундой позже следом за ней бежит Чанбин с огромным полуметровым снежком, которым собирается в неё швырнуть. Сынмин только коротко прыскает, но даже голову не поворачивает в сторону.

— Смеркается, — задумчиво тянет он, замечая, как стремительно всё вокруг темнеет, утопая в синих тенях, разливающихся по следу скрывшегося за горизонтом солнца.

— Ага, так быстро, — Хан задирает голову вверх, и ему в глаз тут же прилетает снежинкой, заставляя зажмуриться и потереть его. — Чёрт...

Выглядывающий в этот момент в окно Чонсу оповещает ребят, что Лино и Рю свалили в неизвестном направлении, после чего всеобщий галдёж мгновенно обрывается — как и музыка, и в общем-то вообще всё...

— Кто выключил свет? — доносится испуганный голос Бэй, выбегающей из комнаты на втором этаже.

Логово погружается в темноту. Снегопад даже не собирается сбавлять обороты.