Часть 1. Секрет

Сеул, начало декабря

— Помнится мне, я многократно чётко и ясно давал понять, что сейчас веду честную и едва ли не праведную жизнь законопослушного гражданина, — распинается Кайден перед молодым мужчиной с серьёзным и весьма мрачным выражением лица, что сидит напротив него за столом. Верные телохранители как всегда стоят по обеим сторонам молодого господина, не сводя глаз с субъекта, не несущего сейчас ничего кроме угрозы всему его благополучию. — Так что действовать, как когда-то давно, не намерен, но ты меня вынуждаешь, — мышцы на лице брюнета выдают крайнюю степень его напряжения.

— Сдаёшь позиции, Кайден. Что-то ты раскис. Стоило мне вернуться, как мне доложили обо всем: знаменитая Пума теперь больше походит на домашнего кота, приручённого и укрощённого, — мужчина ухмыляется. — Я бы вообще здесь не появился, но мне нужны не проблемы — мне нужна территория, я не намерен отступать.

— А я не намерен идти на поводу у бесчестной швали, не знающей чувства меры. Избавь меня от своего общества, пока я ещё добр и не прибегаю к старым методам.

— Ой, давно ли ты сам обелился, благочестивый ты наш, блядь?

— Быть может, если бы у тебя было, за что бороться в этой жизни кроме денег, ты бы меня понял.

— Что может быть важнее денег в этой жизни, кретин? — мужчина усмехается и серьёзнеет. — Я не собираюсь принимать твои правила, ты не владелец города, не президент и не авторитет более.

Кайден ухмыляется, любовно приподнимая взгляд и расслабленно откидываясь на спинку стула, когда щёлкает затвором курок и дуло пистолета приставляется к затылку мудака, выражение лица которого меняется на ошарашенно-рассерженное, а руки ползут вверх, демонстрируя, что в них ничего нет. Энджел тихо и переливчато усмехается, как хрестоматийный маньяк из фильмов ужасов, и от этого смешка мужчине становится не по себе, особенно когда он начинает говорить — низко и угрожающе.

— Территория принадлежит честным людям, которые защищают друг друга и других честных людей. Всё, что бы ты не задумал — затея провальная, поэтому смирись с этим прямо, мать его, сейчас, иначе я вышибу тебе мозги, раз ты сам не в силах поставить их на место.

— Ты не убьёшь меня, — зло бросает Кайдену мужчина.

— Убить тебя? Чтобы ты больше не мучился? — Кайден усмехается. — У меня есть идеи получше. Ангелок?

— Это что... Энджел?

— Ли Феликс — очень неприятно познакомиться, мудила, но хочу тебя предупредить, что мне крайне не нравится, когда с моим мужем разговаривают в подобном тоне.

— Советую ему не грубить, — Кайден глаз не сводит с возлюбленного, расслабившись полностью. — В отличие от меня он не слишком вежлив.

— Мои люди стоят буквально за дверями склада. Одно твоё лишнее движение — и никакого перемирия.

— Одно твоё лишнее движение, и я оставлю тебя без возможности вообще принимать какие-либо решения в твоей жалкой никчёмной жизни, поэтому будь паинькой: свали нахуй с наших территорий и подыщи более подходящее место для того, чтобы гробить свою жизнь дальше, — Энджел приближается к его уху и понижает голос до крайне угрожающего тембра. — Я не Кайден. Это он с годами стал аристократически вежлив и терпелив со всем присущим ему благородством. Я же церемониться не буду и твоими же кишками украшу рождественскую ёлку в Логове стаи. Ты меня понял?

Мужчина ещё с несколько секунд напряжённо молчит, вглядываясь в лицо Кайдена и пытаясь прочесть на нём хоть что-нибудь нужное себе и понимает, что выбора нет. Кайдена до сих пор боялись, хотя к кровавым расправам он не прибегал уже давно, все всё равно не играли с судьбой и не совались туда, где было распространено его влияние. А после того, как он повязался связями с волчьей стаей, так тем более. И самым страшным звеном этой цепочки был его муж — неуловимый Энджел, всегда остающийся где-то на заднем плане, с которого светил в лица недоброжелателей ярче софитов. Про Энджела ходили разные слухи, как и про его соулмейта, в особенности те, в которых говорилось, что их и правда лучше не злить по отдельности, а вместе так вообще.

— Я понял.

— И ты...?

— Я соваться не стану.

— Почему?

— Потому что с вами это, блядь, не выгодно.

— Неверный ответ. Думай ещё, — Энджел откровенно упирает пистолет в его затылок.

— Потому что ебал я с вами связываться. Но не думайте, что я свалю, просто потому что вы попросили. Оба.

— А мы и не просили. И если ты со своими дружками ещё раз в наш район сунешься и попытаешься там разводить свою грязь — тебя будет очень легко достать хоть из-под земли. У стаи глаза и уши везде.

Мужчина пренебрежительно хмыкает.

— Встал и вышел. Спокойно. Без лишних движений, — всё ещё диктует Энджел.

Хо и Чонг в этот момент приближаются к хозяину вплотную, держа оружие на взводе, чтобы обмудок не смог выбросить что-нибудь напоследок. Телохранители «провожают» его, держа на мушке, до самого выхода со склада, где его уже ждут недружелюбно настроенные приятели. При виде вооружённой охраны Кайдена они оживают и достают своё оружие, готовые атаковать, если понадобится, однако мужчина корчит самое недовольное лицо и показывает жестом руки, чтобы опустили руки, потому что альянсу не бывать, но затишье установлено до лучших времён. Пора сваливать.

Он садится в главную машину, когда Энджел и Кайден появляются в дверном проёме склада и Хёнджин ревностно прижимает мужа к себе за талию. Переплетаясь руками, они переглядываются, что замечает главарь.

— И отвечая на его вопрос о том, что может быть важнее денег — семья, — с уверенностью произносит он на ухо Феликсу, пока мужчина садится в машину, так ничего и не ответив, лишь поселив на лице раздражённое выражение.

Неприятели покидают территорию, и гул машин стихает в одночасье. Солнце уже давно село, а с неба вдруг начинают падать крупные хлопья снега, на которые засматриваются и Хёнликсы, и их охрана.

— Сжечь, — командует Хван совершенно беспристрастно. Телохранители кивают и идут разливать бензин из канистр по всей территории, пока Кайден держит Энджела за руку. — Ты внушаешь им такой страх, какого они при виде меня не испытывают.

Феликс усмехается.

— Едва ли. Мы оба одинаково устрашаем публику. Просто в разной степени.

Хёнджин целует руку мужа.

— Ты мой ангел-хранитель. Я без тебя никуда.

— Какие почести, Джинни.

Склад вспыхивает на их фоне, а поцелуй не хочется размыкать — как и всегда. Однако телефон звонит в самый интересный момент, и Кайден нехотя отвлекается, но затем оживляется, показывая Феликсу, что звонит Су.

— Да? — берёт он трубку, из которой секретарь торопится доложить все важные новости, и лицо Кайдена меняется на протяжении всего разговора, пока Феликс вглядывается в него и едва не подпрыгивает на месте. Хёнджин не отпускает его руку, а в процессе и вовсе мягко сжимает её в своей, прижимая к сердцу, одновременно освещая всё пространство вокруг своей улыбкой. Блондин улыбается в ответ, сгорая от любопытства.

— Отлично, Су, спасибо тебе огромное за новости, до связи, — Кайден щурится и прижимает телефон к груди. Метки обоих соулмейтов горячо пульсируют от волнения, что заставляет их чувствовать друг друга острее в разы.

— Ну? — Энджелу не терпится узнать новости. Он знает, о чём именно пойдёт речь. — Не томи, ну давай уже!

— Соллин чувствует себя прекрасно. И... — он выдерживает интригующую паузу, в которую начинает светиться от счастья ещё сильнее. — ...И она тоже.

Энджел накидывается на него с поцелуями, не в силах поверить новости. Поцелуи частые, сбитые, яркие, словно бенгальские огоньки. Склад догорает, снег идёт, а в душах двух соулмейтов рождается совсем новое чувство, которым они совсем скоро планируют поделиться со всей стаей.

♡ ♢ ♤ ♧

Ницца, Франция, конец мая

Закатные солнечные лучи разливаются по бескрайнему горизонту лазурного моря, аромат которого приносят вольные потоки свежего весеннего ветра. Грандиозные здания, различные архитектурные стили, широкая живописная набережная в обрамлении модных ресторанов и уютных кафе — глаза разбегаются, но ничто не перегружает взгляд, заставляя полноценно погрузиться в окружающую атмосферу и раствориться в ней, стать её частью вместе с толпой других туристов, наслаждающихся окружающей идиллией.

Молодые возлюбленные соулмейты бредут по побережью, не размыкая рук, с удовольствием впитывая стремительно разгорающееся, практически летнее тепло. Феликс то и дело утягивает мужа то в одну сторону, то в другую, бесконечно восторгаясь каждой новой обнаруженной деталью — все вокруг восхитительно, вкусно, ароматно, звучно и ярко — с лица Хёнджина не сходит улыбка, когда его Ангел счастлив и сверкает, затмевая солнце, что с завистью отбрасывает на него лучи, делая его фигуру лишь ярче на своём фоне. Ах, бедное завистливое солнце.

— Я надеюсь, мы успеем ещё посетить все музеи, что здесь есть? — утыкается Феликс на пару секунд в телефон с путеводителем по городу, насчитывая по меньшей мере семь из них.

— Нам не обязательно посещать все, к тому же я привёз тебя сюда отдыхать и восстанавливаться, культурная программа ни в коем случае не пострадает. В конце концов, мы не последний раз в Ницце, ангелок, — Хёнджин поднимает руку блондина и целует тыльную сторону ладони под теплеющим взглядом карамельных глаз.

— Но я хотел побывать там, где тебе интересно! Смотреть, как ты изучаешь живопись или предметы современного искусства, в крайней степени любопытно. Ты становишься таким задумчивым и глубоким... — он приближается к губам брюнета, томно прикрывая веки. — Прямо-таки творческая личность, а не заносчивый сноб, доставшийся мне поневоле в соулмейты, — произносит он последнюю фразу, подкалывая мужа и тут же игриво отстраняясь, стоит только парню решить утянуть его в поцелуй.

Энджел не Энджел, если не будет таким несносным. Да, даже спустя два с половиной года в браке. Это заставляет Хёнджина чувствовать себя самым счастливым идиотом на свете.

— Тебе ещё обязательно представится такая возможность, просто не распыляйся и наслаждайся отпуском, любовь моя, — он всё-таки ловит блондина, прижимая на доли секунды к себе, чтобы коснуться губ в лёгком поцелуе, и тут же отпускает.

— Даёшь слово?

— Даю слово, — отвечает он и получает тычок носом в нос.

Следом из недр его светлых брюк раздаётся трель телефонного звонка, заставляющая приостановить милости.

— Это по работе, — показывает Кайден. — Я ненадолго, — Энджел кивает и удаляется в сторону моря, приметив чьего-то носящегося по побережью золотистого ретривера, так сильно напоминающего Сынмина. Хван принимает звонок. — Да?..

Блондин неспеша подходит к собаке, выискивающей что-то на мелководье с крайне сосредоточенным видом. Вода чистая и прозрачная, в ней видно всё до самых мельчайших песчинок, так что при ближайшем рассмотрении оказывается, что его крайне интересуют крохотные рыбки, которых приносят волны.

— Эй, дружок, — Феликс присаживается на корточки, обращаясь к собаке. — Что делаешь?

Пёс бросает на него добродушный взгляд, щурится от ярких лучей и тычется мокрым носом в воду, забавно фыркая, чем вызывает у Феликса смешок. Он тянет руку и аккуратно поглаживает животное по холке, задержавшись на почёсывании за ушком.

— Интересно, ты чей такой хороший... — задумчиво изучает «собеседника» Энджел и обнаруживает на его шее затерявшийся в длинной шерсти ошейник с именной подвеской. — О! Не возражаешь? — он осторожно разворачивает подвеску к себе, читая надпись. — «Cheese». Так ты у нас, значит, Сыр? — блондину становится смешно, особенно когда пёс, радостно виляя хвостом, бросает своё занятие, чтобы уделить внимание такому дружелюбному человеку, что теперь уже в открытую треплет его по голове и игриво щурится. — Так тебе нравится, когда к тебе обращаются по имени?

Пёс звучно гавкает, давая понять, что да, таки нравится, тут же начиная притопывать на месте, выпрашивая, чтобы с ним поиграли.

— Побегать хочешь, да? Кто кого будет догонять? — Феликс встаёт с корточек и принимает позу, готовясь бежать — вслед или от. Пёс отходит на расстояние, высунув язык и едва не подпрыгивая от энтузиазма. — Тогда... — он делает выпад вперёд и начинает гнаться за убегающей собакой, лающей от счастья на весь пляж.

Игривые кошки-мышки между Энджелом и Сыром, носящимися друг за другом по песку, привлекают внимание ещё одного заинтересованного в игре. Пухлощёкий мальчуган лет пяти, что всё это время наблюдал, как его питомец бегает от какого-то красивого взрослого дяди, решает включиться в игру, пользуясь тем, что родители отвлеклись. В один момент Феликс видит, что к собаке приближается ребёнок, нападающий на него с обнимашками и получающий в ответ ласково-любовные полизывания щёки, что заставляет его звонко хихикать. Очевидно, это один из его хозяев.

— Привет, малыш, — запыхавшийся от бега блондин снова присаживается, чтобы иметь зрительный контакт с мальчиком на уровне его глаз. — Это твой питомец? — теперь они оба поглаживают ретривера, заставляя того млеть от удовольствия.

— Да, это Сыр, — гордо оповещает малыш и приветливо улыбается. — Это я его так назвал!

— Какой молодец, — хвалит его Феликс. — Интересная кличка, ему очень подходит, — эти слова заставляют ребёнка и вовсе светиться от радости — в этом они очень похожи с питомцем. — А тебя как зовут?

— Я Роун, — отвечает ребёнок и протягивает ладошку для рукопожатия.

«Такой вежливый малыш», — думает парень, пожимая протянутую лапку и представляясь в ответ.

— А я Феликс. Очень приятно познакомиться, Роун.

— Дядя Феликс, ты нравишься Сыру, значит, ты хороший человек. Мама говорит, что плохим нельзя доверять и что у Сыра на плохих... эмм... Нюх!

— Верно, твоя мама права, и хорошо, что ты не доверяешь плохим людям. Но где, кстати, твоя мама? — Ли заправляет за ухо выбившуюся из общей копны светлую прядь и оглядывается по сторонам, когда в мгновение ока к ним подбегает молодая женщина с очень обеспокоенным видом.

— Сынок, ты напугал нас с папой! Пожалуйста, не отходи далеко, я могу потерять тебя, ты понимаешь? — мягко журит она ребёнка, который тут же чуть виновато округляет глазки, становясь милым-милым.

— Ну мамочка, я был недалеко, я только хотел поиграть с дядей Феликсом! Он так хорошо играл с Сыром, я подумал, что он может поиграть и со мной тоже.

Женщина поправляет шляпу, бросая наконец взгляд на молодого человека, что здоровается, слегка кланяясь.

— Простите ради бога... Феликс, да? Роун очень впечатлительный и дружелюбный ребенок, ему нравится заводить новые знакомства, поэтому он может пристать к кому угодно, — она заботливо гладит сына по голове, мимолётом поправляя волосы.

— Да ничего страшного, в общем-то, — улыбается парень. — Я люблю детей, очень хорошо лажу с младшими любого возраста.

— Большая семья?

— Что-то вроде того, — кивает блондин, тут же поясняя. — Мы все друг другу не кровные родственники, но буквально выросли вместе. Малышей среди наших не было, но детям я всегда нравился. Впрочем, это взаимно, — он тепло улыбается Роуну, и тот тянет маму за подол лёгкого платья.

— Мама, можно дядя Феликс поиграет со мной? Пожа-а-алуйста! Я буду хорошо себя вести, правда!

Женщина тушуется, не зная, как реагировать на подобное. Как-никак невежливо приставать к незнакомым людям с подобными просьбами.

— Только если дядя Феликс не будет против, малыш, — она гладит сына по щеке.

— О, я правда не против! И я верну вам его в целости и сохранности, обещаю, — заверяет Феликс, обрадовавшись возможности провести немного времени с этим милым мальчиком.

— Ну раз вы не против, то пожалуйста, — женщина хихикает, кивая и давая добро.

— Ура-а-а! — визжит Роун и тут же утаскивает блондина вслед за собой, торопясь воспользоваться подходящей возможностью продемонстрировать новому знакомому взрослому целую горку ракушек, которую собрал, половить вместе с Сыром крохотных рыбок и даже выпросить у Феликса покружить его в воздухе.

Стоит Кайдену, отошедшему в чуть более тихое место на пляже, завершить звонок и вернуться к исходной точке, как он обнаруживает своего милого соулмейта в компании собаки и чьего-то ребёнка. Судя по всему, им вместе в крайней степени весело, потому что счастливый собачий лай смешивается с беззаботным заливистым смехом, особенно когда Энджел разрешает мальчику взобраться к нему на спину и несётся самолётом по кромке волн, в то время как пёс не отстаёт ни на шаг.

Хёнджин замирает в нескольких метрах от этой компании и любуется картиной того, как Феликс хорошо ладит с малышом. Его лицо трогает трепетная улыбка.

♡ ♢ ♤ ♧

— Уф, я так устал, просто с ног валюсь... — зевает в ладошку Феликс, стоит только двери гостиничного номера закрыться за их спинами. Он с разбегу плюхается на кровать спиной, раскинувшись как морская звезда и вздохнув с облегчением. Постельное бельё приятно и ненавязчиво пахнет какой-то очень тематически средиземноморской отдушкой.

Хёнджин оставляет включённым только один единственный напольный светильник в дальнем углу, после чего выкладывает из сумки телефон на прикроватную тумбочку и снимает наручные часы, устраивая их рядом. Феликс, лежащий с закрытыми глазами, начинает ощущать, как под весом мужа прогибается матрас, после чего подставляет лицо под ласковые губы любимого.

— Я предлагал взять водителя на весь день, но ты ведь сам упёрся в пешие прогулки, — тихо проговаривает он между нежнейшими касаниями к щекам блондина.

— На Сеул из окна тачки с водителем смотреть будешь, а в отпуске, будь добр, отдыхай по-человечески: вдыхай свежий воздух, наслаждайся панорамным видом города и морской акваторией со смотровой площадки, пробуй местные... — он не успевает договорить, будучи втянутым в нежнейший поцелуй. — Вздумал меня заткнуть, милый? — шепчет он.

— Нет, у меня есть идея получше. Хочешь расслабиться, ангелок? — с трепетом произносит Хван у самого уха блондина, заставляя его улыбаться против воли.

— Какие предложения? — заигрывающе спрашивает парень, открывая глаза и хлопая длинными ресницами.

Кайден нависает над ним в полумраке, начиная медленно расстёгивать на возлюбленном рубашку — пуговица за пуговицей, сверху вниз.

— Сначала я избавлю тебя от оков одежды, — лёгкий поцелуй под мочкой уха. — Затем сниму с тебя все украшения, до самой последней детали... — следующий — в пульсирующую венку на шее. — После чего ты уляжешься поперёк кровати на живот, заняв самое удобное положение, полностью обнажённый... — новая цепочка поцелуев приводит его губы к метке, которой он дарит наивысшую нежность, срывая с губ своего ангела томный вздох. Феликс запускает руку в его тёмные волосы. Так приятно таять в его руках раз за разом... — Я разогрею в своих руках массажное масло и одарю твоё тело чувственными прикосновениями и поглаживаниями от шеи до кончиков пальцев... — уже в этот момент Феликсу начинает казаться, что массаж он такими темпами не выдержит, особенно когда Кайден понижает тембр голоса и возвращается к губам, застыв в сантиметре от них. — А затем я войду в тебя и буду любить всю ночь, мой нежный Ангел...

Феликс, в полностью расстёгнутой рубашке, не сдерживается и подаётся губам навстречу, требовательно выпрашивая у них сладкого соединения. Звуки поцелуев наполняют номер, и блондин нетерпеливо накрывает ладонью выпирающий из брюк член своего возлюбленного соулмейта, заставляя его рвано выдохнуть и отстраниться.

— Нет-нет, мой хороший, сначала я доведу тебя до исступления и лишь потом доставлю неземное удовольствие... — новый поцелуй приходится чуть ниже линии подбородка и сопровождается усмешкой, за что Феликсу хочется разорвать брюнета в клочья.

— Может, мне стоит сначала принять душ? — Феликс продолжает вплетать пальцы в волосы мужа и смотрит доверчиво ему в глаза.

— Нет, — Кайден гладит его по щеке. — Тогда ты перестанешь пахнуть так соблазнительно... Так лично и интимно. К тому же мы оба принимали душ утром.

— Собственник, — язвит ангел, за что получает поцелуй с укусом нижней губы.

— Никогда не отрицал, — усмехается Хёнджин, тут же являя собой Кайдена в его любимой манере.

Одежда слетает с Феликса и опадает на пол бесформенной кучей — Хван раздевает своего соулмейта нарочито медленно, растягивая удовольствие лицезреть его обнажённым как можно скорее, заставляя и себя, и его изнывать от предвкушения. Блондин голодно облизывает сохнущие губы, но подчиняется его воле, разрешает делать с собой всё, что тому захочется.

— Стой, я... — он осекается и задыхается в попытке насытить воздухом лёгкие. — Хочу чувствовать тебя без одежды... — он заглядывает брюнету в глаза и просит одним взглядом — ему не отказать.

— Тогда пообещай, что будешь послушным, покладистым и терпеливым, — вышёптывает Хёнджин.

— Обещаю.

— Хорошо, — отвечает брюнет самым соблазнительным тоном и кладёт его руку к себе на грудь.

Юркие пальчики Феликса сразу же торопливо стараются расправиться со всеми пуговицами на груди соулмейта, после чего, стоит только показаться метке, тут же касаются её, на несколько секунд выбивая брюнета из равновесия, потому что дрожь нетерпения проходится по его коже электричеством. Хёнджин закусывает губы. Феликс усмехается.

Когда с одеждой покончено, он, как и обещал, укладывается поперёк кровати, устраивая голову на сложенные руки и прикрывая глаза в ожидании акта мучительной прелюдии в виде эротического массажа. Хёнджин отходит, чтобы изменить цвет освещения, и комната мгновенно окрашивается в полумрак в винных оттенках, расставляя нужные акценты и задавая тон атмосфере в номере.

Слышатся степенные шаги по комнате, поворот ключа в замке, тихое поскрипывание закрываемых штор, вжик его сумки, явное извлечение оттуда всего необходимого, затем снова шаги и... теперь уже долгожданное ощущение прикосновения кожи к коже — пока ещё не несущее за собой никаких подтекстов, но уже разжигающее жидкое пламя, растекающееся по всему телу. Хёнджин седлает блондина сверху, укладывая рядом с собой тюбики со смазкой и массажным маслом, аккуратно убирает отросшие пряди белокурых волос с шеи соулмейта, чтобы не испачкать их, после чего принимается за дело.

Первым, что чувствует Феликс, — насыщенный аромат, но не раздражающий своей приторностью, а завораживающе расслабляющий.

— Кокос?

— Да, малыш, — отвечает Кайден, разогревая между ладонями масло.

— Такой приятный запах...

Поначалу парню кажется, что у него получится расслабиться и даже подремать, но когда Хёнджин наконец опускается на него чуть ниже задницы, полностью обнажённый, едва касаясь уже полувставшим членом, а затем укладывает свои горячие ладони на его шею, начиная распределять масло по всему периметру спины, ему уже перестаёт казаться, что получится спокойно провести подобный сеанс.

— Ммм...

Феликс мычит от удовольствия, когда любимые руки плавно скользят по его телу вверх и вниз, после чего и вовсе заставляют звучно ахнуть, стоит им только обхватить его ягодицы и чувственно сжать, поглаживая большими пальцами наичувствительнейшие места рядом с дырочкой.

— Мучить меня будешь?.. — на выдохе произносит он.

— Массаж всего тела всем телом, — пожимает плечами Хёнджин, усмехаясь, хотя сам сгорает.

— All inclusive?Всё включено?

— Именно.

— Собственник и садист.

— Ты думаешь, мне легче? — нагибается он, крепче массируя плечи соулмейта и касаясь головкой его поясницы. Феликс чувствует, как с неё капает, и это чертовски заводит.

— Тогда ещё и мазохист, — хихикает он в безуспешной попытке сбавить градус ситуации, что, в общем-то, априори провальная затея.

— Может быть... Но знаешь, что интересно? — вышептывает Хван ему прямо на ухо.

— Я весь внимание.

— Это съедобное масло, — отвечает брюнет и в качестве доказательства размашисто лижет парня от плеча до самой мочки уха, вызывая стон нетерпения.

— Блядь, я обещал быть покладистым... — жмурится Феликс, дыша через раз.

— Вот и будь, раз обещал, — хохочет Хван и теперь уже кусает его плечо, заставляя жалостливо простонать в сгиб локтя.

Теперь он снова выпрямляется и кажется пытается сжить мужа со свету, потому что к поглаживаниям и полизываниям добавляются потирания телом о тело. В номере становится жарко, в местах их соприкосновений горячо и так томительно, вздохи становятся частыми и рваными, сбивающимися при дыхании, переходящими в нетерпеливое поскуливание, что заводит только сильнее. Скользя по гладкой коже, Кайден медленно спускается губами по затылку Энджела и движется вниз по его спине, пересчитывая губами позвонки и любовно выводя по пути узоры на коже трепетными пальцами.

Достигая поясницы, он не сбавляет своей настойчивости, и чувствуя, что задумал муж, Феликс инстинктивно приподнимает задницу чуть выше, тут же слыша похвалу о том, какой он хороший и послушный соулмейт, а затем слова пропадают, мысли расплываются, и всё вокруг перестаёт иметь хоть какое-либо значение, потому что брюнет спускается поцелуями ниже и ниже, к любимой влажной дырочке, и наконец пускает в ход язык, нежно поглаживая ягодицы и чуть разводя их в стороны для удобства. Это заставляет парня под ним сипло простонать от удовольствия, чуть расставить ноги и закусить налитые кровью губы.

Колечко мышц расслабляется под натиском ласк и впускает в себя всё глубже и дальше, в то время как сам Феликс едва не извивается на кровати.

— Ммм... Боже... — он несдержанно стонет, за что возлюбленный начинает вылизывать его с повышенной интенсивностью и чётким ритмом, не давая расслабиться, заставляя сгорать от желания почувствовать его в себе немедленно. Требовательный язык то движется внутри, то ослабляет ласки, щекоча вход, то размашисто проходится сверху вниз, то вновь углубляется, заставляя нетерпеливого парня и вовсе всхлипнуть — после этого уже сам Хёнджин не выдерживает, отстраняется и с рыком вгрызается в одну из ягодиц любимого, заставляя его сменить всхлипы на надломленный вскрик. — Кайден!..

— Меня чертовски заводит, когда ты зовёшь меня Кайденом, — сбиваясь, шепчет Хван, укладываясь ради удобства вплотную к блондину, чтобы вместо языка пустить в ход пальцы, разрабатывая его для себя, начиная трахать ими, срывая с его губ первые сладкие стоны и сцеловывая их в моменте.

— Я хочу тебя... — Феликс максимально выгибается в спине, чтобы чуть изменить угол вхождения пальцев ради большего удовольствия. — Я ужасно хочу тебя прямо сейчас!.. Мм!..

— Ты всегда такой нетерпеливый, — слышится усмешка в полумраке, после того, как пропадают и пальцы, и тепло любимого тела рядом, заставляя жалобно проскулить. — Не двигайся. И отсчитай ровно десять секунд.

Феликс слушается, зная, что это очередная пытка перед основным блюдом.

— 10, 9, 8...

Кайден открывает тюбик со смазкой, распределяя её по члену вместе со своим предэякулятом.

— 7, 6, 5...

Проводя несколько раз кулаком по всему стволу, он удостоверяется, что смазки достаточно для вхождения.

— 4, 3, 2...

Последнее, что он делает — это оглядывает взглядом пламенеющей похоти изгибы тела своего возлюбленного, цепляясь за самую аппетитную задницу в мире, которая прямо сейчас будет в его руках, будет принимать его полностью.

— ...1, — отсчитывает Энджел и задерживает дыхание, ожидая развязки.

Брюнет же именно в этот момент склоняется над ним и медленно, но верно входит сантиметр за сантиметром, до самого упора, что заставляет Феликса протяжно вздохнуть и после сразу же застонать, потому что нависающий над ним возлюбленный теперь не делает никаких пауз, но и никуда не торопится, чуть выходя и снова вбиваясь до самого основания. Его губы снова следуют по плечу блондина, жмурящегося от жара и желания при каждом новом толчке, что выбивают из него полустоны. Он слегка приподнимает зад, и одной рукой Кайден впивается в его бок мёртвой хваткой. Это всегда заводит Феликса, жадного до собственнических прикосновений, до крайности.

Энджел слегка меняет позу, немного подгибая под себя одну ногу, и теперь опирается на один из согнутых локтей, чтобы создать любимому более удобный угол вхождения и, повернув голову в сторону, встретиться с ним губами в страстном влажном поцелуе, сквозь который не переставая выстанывает просьбы не прекращать и продолжать терзать его так же глубоко, как сейчас. Рукой он тянется назад, лаская щёки, скулы и губы, что ловят его пальцы и посасывают в процессе, чуть прикусывают и снова позволяют затеряться в волосах.

Постепенно увеличивая темп и ритм вхождения, брюнет вбивается глубже и жёстче, не теряя в плавности, прижимая к себе ластящегося сучкой ангельского блондина, раз за разом мысленно возвращаясь в тот момент, когда впервые овладел им жарко и нежно, подарив все свои чувства, разгоревшиеся адским пожаром и не стихающие до сих пор. Днём они вечное сияние, ночью же — вечное неугасающее пламя.

И Феликсу так хорошо в эти моменты, он чувствует, как пульсирует внутри его член, как горит на груди метка с его именем, как закатываются глаза и как поджимаются пальцы на ногах. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы его любовь всегда была снаружи и внутри, заставляя его сгорать в собственных чувствах снова и снова, возрождаясь из пепла наутро с первыми лучами солнца.

— Мне чертовски нравится, когда ты во мне, но я хочу видеть тебя, малыш, ах!.. Мм... — Феликс срывается на полувсхлип, когда его откровенно вбивают в кровать. Да, это одна из его любимых поз, но гораздо сексуальнее не размыкать зрительного контакта.

— Всё что захочет мой Ангел, — тянет его руку к губам Кайден, целуя запястье.

Приходится временно приостановиться, чтобы позволить Феликсу войти в состояние Энджела, что распутно облизывает губы, сменяя парня на позициях, толкает спиной на подушки и с жадностью седлает сверху, отбрасывая назад белокурые пряди. Раскрепощённый, горячий, с поблёскивающими в багровом свете капельками пота на белоснежной коже Энджел сам направляет в себя член брюнета и насаживается до упора, развязно и громко простонав в голос, совершенно наплевав на всех обитателей ближайших номеров в отеле.

Рукам любимого он позволяет делать с собой всё, что тому захочется, а Кайдену хочется... Сжимать его упругие ягодицы, помогая ему доставлять им обоим ни с чем не сравнимое удовольствие, скользить торопливо нетерпеливыми пальцами по бёдрам, задерживаясь на боках, вести по кубикам пресса, ловить в плен ярко-розовые набухшие и такие чувствительные сейчас соски, пропуская их между пальцами, чем заставляя своего возлюбленного беззастенчиво наполнять своими стонами всё окружающее пространство.

Взгляд жадно перемещается из его тёмных от желания глаз к своему члену, пропадающему меж упругих половинок, а затем к его собственному, что он сжимает своей крохотной лапкой, чтобы убрать её и в его собственном ритме чувственно надрачивать, самому восхищённо вздыхать с полустонами, глядя на эту неописуемую картину.

— Такой красивый... Великолепный... — Хёнджин задыхается, осыпая мужа комплиментами. — Мой... Мой Феликс... Мой прекрасный неземной Ангел...

Вид любимого всегда будоражил его нутро, и каждый раз как в первый голова идёт кругом, его нещадно ведёт, плавит и тащит от вздохов и стонов, всхлипов и вскриков, прикосновений и поцелуев...

Феликс запрокидывает голову назад, утопающий в сладострастном наслаждении, будучи скачущим на любимом члене, что поршнем движется в нём, пошлые влажные шлепки обнажённой влажной кожи с капельками проступившего пота аккомпанируют его срывающемуся голосу, заставляя брюнета под ним едва не рычать от удовольствия, и, чёрт подери, он звучит одновременно яростно и по-особенному любовно. Вновь встречаясь со взглядом Кайдена, блондин пропадает в его бездонных глазах — в них чёрная непроглядная бездна, сжигающая похоть, целая галактика в его честь. Он не в силах противостоять ей, а потому склоняется к вишнёвым губам, теряясь в собственных чувствах и ощущениях.

Хёнджин, пользуясь представившейся возможностью, обхватывает парня поперёк талии, прижимая к себе и фиксируя, чем стимулирует член любимого, зажатый меж их тел. Аромат его кожи кружит голову, его хочется впитать в себя до последнего атома, что, впрочем, взаимно. Оргазм подступает волнообразно, Феликс давится всхлипами — их все хочется поглотить, но будет сущим святотатством прервать столь прекрасные нежные звуки. Энджел вскрикивает от сокрушительного удовольствия, и Кайден подхватывает его стоны на лету, звуча в унисон, до тех пор, пока воздух в лёгких не закончится.

С затухающей страстью блондин без сил опадает на грудь любимого, прикрывая глаза и стараясь успокоить сердечный ритм. Какое-то время они лежат в тишине, прерываемой лишь звуками сбитого дыхания, постепенно приходящего в норму, после чего Хёнджин так аккуратно, как только может, укладывает своего соулмейта рядом, давая возможность полностью расслабиться, подгребает его под себя рукой, обнимает и заботливо целует в висок, задержавшись губами. Феликс поднимает глаза, и теперь уже невозможно не притянуть его к себе для трепетного поцелуя в истерзанные раскрасневшиеся губы.

— Ты моё самое светлое счастье, Феликс, — его голос звучит тихо и размеренно, по родному успокаивающе.

— Твоя любовь заставляет меня сиять, — мило жмурится парень, поглаживая раскрасневшуюся метку на груди соулмейта кончиками пальцев. — Без тебя я бы угас.

— Я никогда не допущу твоего угасания, солнышко.

В такие минуты Хёнджин ласковый до крайности. Он не удерживается от того, чтобы трепетно прижать к себе любимого, деля на двоих одно дыхание. Впрочем, Феликс обожает это в нём. И к слову, в его голове уже давно зрела одна мысль, заставляя выжидать правильный момент... И кажется, момент как нельзя кстати подходящий, чтобы озвучить её, поэтому брюнет крепко задумывается о том, как именно стоит её подать, решив зайти максимально ненавязчиво издалека.

— У нас не было времени поговорить об этом за весь вечер, но как тебе новый друг?

— Ты про малыша, которого я развлекал сегодня? — поднимает голову Феликс и получает утвердительный кивок: Кайден с интересом слушает. — Он чудесный. Игривый, добрый, воспитанный. Ещё совсем кроха, но очень смышлёный. Зачитал мне лекцию об осьминогах — даже озвучил какой-то факт, которого я о них не знал, представляешь? Его мама рассказала, что он запоем смотрит о них документалки, — Феликс хихикает. — Ты знал, что у осьминогов есть клюв?!

— Серьёзно? — Хёнджину одновременно и смешно, и интересно. — Я правда не знал.

— Мы вместе смотрели в интернете по итогу, я честно охренел с такого поворота.

Кайден хихикает в его макушку и дышит его ароматом.

— В общем, мы прекрасно поладили. Чудесный ребенок, — подытоживает Феликс, и на пару секунд воцаряется тишина.

— Феликс...

— Мм?

— Ты представляешь, как много во мне любви к тебе? — он говорит спокойно, но что-то неуловимое сквозит между строк. Либо же Феликсу так кажется.

— Конечно, — любовно потирается блондин о плечо мужа щекой. — Я чувствую её каждую секунду своей жизни.

— Её действительно очень много, ангелок.

— Я знаю, — блондин легонько кивает.

— Её вполне хватит на троих... — произносит Хёнджин и выжидающе замолкает.

Феликс замирает, обрабатывая сказанную фразу, а затем медленно поднимает голову, адресуя возлюбленному озадаченный взгляд.

— Сложишь два плюс два, или мне стоит это озвучить? — легко усмехается Хван.

— Лучше озвучить, пока я не разогнался в размышлениях и не понял неправильно, — неловко улыбается блондин, стараясь не радоваться раньше времени.

— Мы уже давно вместе, и наша связь становится лишь крепче. Моей любовью можно затопить как минимум небольшой прибрежный город... Я имею в виду, что... Если ты захочешь, то мы можем пойти дальше — вместе. Дать нашей любви продолжение... — он набирает в лёгкие чуть больше воздуха, отчаянно волнуясь. — Завести ребёнка.

Взгляд его любимого Ангела в этот момент искрится так ярко, что вполне мог бы осветить тёмное пространство на несколько метров вперёд. От переизбытка эмоций он даже садится на кровати, неверяще уставляясь на брюнета.

Кайдену приходится тоже принять сидячее положение, опираясь на кожаную спинку кровати. Он усмехается, меняя освещение с винного на обычный тёплый свет и готов поклясться, что в этот самый момент Феликс светится ярче лампы.

— Ты сейчас серьёзно?

— Никогда прежде не был так серьёзен, — уверенно отвечает брюнет. — Но моё волнение ты и сам чувствуешь, — указывает он глазами на метку: от неё ничего не утаить. — Я в смысле не принуждаю тебя или вроде того, это скорее бессрочное предложение... — он потирает плечо, чтобы перенаправить нервоз хоть куда-то. — Это ни в коем случае не давление.

— Я... Я правда хочу, — выпаливает парень и снова меняет положение, не в силах усидеть на месте — теперь он укладывается голышом на живот, упираясь в кровать локтями в непосредственной близости к мужу и покачивая стройными ногами в воздухе. Он смотрит так доверчиво и серьёзно, что Хёнджин вздыхает с облегчением. — Я тоже уже какое-то время думал об этом. И искренне удивлён, что ты предлагаешь подобное.

— Почему? — теперь очередь Кайдена недоумевать. — Думаешь, роль отца не по мне? Что мы не готовы?

— Как раз-таки наоборот, — хихикает Энджел. — Ты так хорошо ладишь с нашими мелкими, да и несколько раз на улице мы контактировали с детьми, и я отмечал про себя... Взять хотя бы тот случай, когда мы нашли потерявшуюся девочку в торговом центре: ты преобразился в мгновение ока, успокоил её за считанные минуты, заставил улыбнуться и быстро нашёл родителей. Я был поражён. Тогда я подумал: «Вау, это мой мужчина, он такой чувственный и чуткий»... — он начинает рисовать узоры на плече соулмейта кончиками пальцев. Соулмейт внимает каждому слову. — Но я не думал, что ты и сам захочешь детей.

— Если честно, когда-то я думал, что семья — это совсем не моё. Ты помнишь моё отношение к меткам, это целая история, эпопея... Но я был слеп, глуп и бесконечно одинок на самом деле, пока не встретил тебя. Ничего не имело смысла, а теперь... Теперь мы часть огромной семьи, которая продолжает расти, я чувствую себя причастным, я чувствую это родственное тепло, и мне искренне хочется приумножить его. Теперь я знаю, чего хочу.

Феликса и правда топит любовью в этот самый момент. Он даже чувствует, как глаза становятся мокрыми, так что приходится даже закусить губы и уткнуться в плечо мужа лбом, счастливо хихикая.

— Ну и как мы это реализуем, если реализуем?

— Об этом я тоже уже успел подумать. Мельком правда, но... Мне кажется оптимальной идея о суррогатном материнстве... В общем, мы можем не разгонятся преждевременно, а тщательно это обсудить и прийти к чему-то вместе.

— Ну ты момент и выбрал конечно, к слову, — снова хихикает Феликс.

— Что-о? — смеётся Хёнджин, и блондин поднимает на него игривый взгляд.

— Сразу после секса? Серьёзно?

— Когда ещё я должен был это сказать? Во время променада по Английской набережной? Или за завтраком, чтобы ты круассанами подавился?

— Дурак, — давит смешок Феликс и звонко чмокает его в губы, однако отлипнуть вновь становится сложнее: его слишком накрыло эмоциями, так сильно, что каждое новое касание снова заводит вполоборота.

— В общем, обсудим это тогда позже, потому что... — Кайден притягивает его к себе снова, целуя всё глубже. — Я не собираюсь останавливаться.

— Чёрт, господи, Хёнджин, ты самый лучший соулмейт во всей вселенной, — шепчет между поцелуями Феликс.

— ...Сказал мне самый лучший соулмейт во вселенной, — отвечает брюнет и опрокидывает своего ангела на лопатки, опускаясь поцелуями по любимому телу...

♡ ♢ ♤ ♧

Сеул, середина осени

— ...И в общем, они не появляются сейчас в клубе, в Логове тоже редко, но мы же видимся по субботам на киновечерах, ты мог бы тогда сам спросить, как минимум. Да, бывает, мы все не пересекаемся, всё-таки у всех разные графики, кто-то работает по выходным, но тем не менее... Я думаю, ты понял, — рассуждает на том конце провода Йеджи, держа телефон плечом, пока нарезает салат и жестикулирует своей меченой не воровать у неё из-под руки, иначе она за себя не отвечает.

Рюджин поганенько улыбается и делает вид, что собирается сделать это снова, так что девушка бросает на неё огненный взгляд.

— Рю!

Брюнетка смеётся и в качестве неутешительного приза тащит со стола морковную палочку, звонко откусывая и целуя метку на запястье, что волной передаётся её девушке. Взгляд Йеджи мгновенно теплеет, но всем своим видом она транслирует, что это не значит, что она разрешает таскать у неё из-под носа еду.

— Там Рюджин? Я думал, ты одна, — Минхо оставляет телефон на столе, расхаживая по комнате в наушниках с крайне сосредоточенным видом.

— Лучше бы я была одна, потому что она... Сейчас получишь у меня! Ворует у меня продукты, — слышится шлепок по руке и удаляющийся смех Рюджин.

— Передавай язве привет, — усмехается Лино.

— Тебе привет от Минхо, — передаёт Йеджи.

— Он ещё жив? — Рюджин усаживается за стойку и берёт на себя нарезку остальных ингредиентов, хотя любимая и запретила ей помогать, решив устроить для своей уставшей после работы девушки расслабленный вечер со вкусным ужином, красным вином и последующей постельно-горячей благодарностью за то, что однажды появилась в её жизни.

— Она тоже передаёт тебе привет, — гасит смешок Йеджи.

— Ну и последний вопрос: когда они последний раз заезжали к вам в гости?

— Хороший вопрос, на самом деле, потому что я уже и не помню. В августе, кажется? — девушка поднимает глаза к потолку, силясь вспомнить детали и меняя положение телефона на другое плечо. Надо было наушники подключить.

— Ага, после дня рождения Бинни один раз заезжали на ужин и всё, — вспоминает Рюджин.

— Хмм... Ладно, хорошо. Спасибо. Тогда пойду я уже, приятного вечера.

— Ага, и тебе. Пока, — бросает Йеджи напоследок, завершая звонок.

Минхо откидывается в кресле и блуждает взглядом по осенней панораме за окном. Трепещущие за окном на ветру листья изредка срываются с ветвей и проносятся за стеклом разноцветным дождём — завораживающе и успокаивающе. Мысли вертятся самые разные.

Он обзвонил уже приличное количество членов стаи, чтобы удостовериться в том, что чутьё его не подводит и его лучший друг со своим мужем правда стали гораздо реже мелькать на совместных сборищах и даже в Логове. Никто, кажется, не придавал этому такого большого значения, кроме Минхо, который с середины лета начал подмечать, что Хёнликсы ведут себя странно. Странное поведение включало в себя не только редкие появления, но и, в общем и целом, какую-то едва заметную скрытность, разговоры шёпотом и прочие неявные вещи в таком же стиле.

— Да брось! — сказал как-то недавно Чонин, с которого Минхо начал обзвон потенциально заинтересованных лиц. — Ну заняты немного, с кем не бывает. Они уже дважды в отпуск мотались за последние несколько месяцев, а бюджет надо восполнять, вот и работают с удвоенной силой.

Брату хотелось верить в первую очередь, ведь он всегда был достаточно проницательным. Но что-то во всей этой истории отчаянно не сходилось, и Минхо решил во что бы то ни стало докопаться до правды, задействуя все свои возможности в ближайшее время, иначе рискует самому себе мозг расплавить вольными интерпретациями и домыслами на ровном месте. Он намеревался сделать кое-что, требующее небольшой сноровки.

Самому ему бы такое с рук не сошло, поэтому идея задействовать природную способность своего ненаглядного мужа — разговорить даже мёртвого — пришла ему в голову как нельзя кстати. По просьбе меченого Аякс со всей осторожностью докопался до своего лучшего друга, выяснив, в какое время Энджел будет находиться дома один, и Кайден даже сам не заметил, как проболтался. Джисон не понимал до конца, чем вызвано такое рвение любимого увидеться с лучшим другом тет-а-тет, но задавать лишних вопросов не стал, не найдя в этом смысла, а потому просто слил информацию и снова занялся работой, за что получил ласковый поцелуй в уголок губ и самые преданные объятия со спины. Такие слабости кота всея стаи позволялось лицезреть только его соулмейту и никому более, что делало их вдвойне приятными.

Следующим же вечером Минхо уже стоял на пороге пентхауса Кайдена, будучи любезно пропущенным персоналом, и едва ли не сразу начал разнюхивать, откуда тянется запах лжи и обмана, которым из этого дома несёт на весь город.

Феликс выходит в гостиную, где уже расположился Минхо, и сразу же радушно раскрывает руки в стороны, поселив на лице свою коронную обезоруживающую улыбку, но друг не сдаётся и фыркает, закидывая ногу на ногу, скрещивая руки на груди и подозрительно щурясь. Энджел в мгновение ока тухнет и грустнеет, чем наносит сокрушительный удар по психике своего лучшего друга, который буквально не выносит видеть его таким, но стойко держится.

— Ну вот, — Феликс садится в кресло напротив дивана и с недоумением взирает на лучшего друга, так неожиданно появившегося на пороге без всякого предупреждения. Его расстраивает, что Лино ёршится, но что поделаешь, нужно выяснить, почему он не в духе. — Что-то случилось?

— Случилось.

— Поделишься? — он доверчиво придвигается чуть ближе, хлопая глазами.

«Твою мать, Феликс, ты до пенсии собираешься быть таким ангелом?!»

Минхо ещё с секунду буравит его взглядом, а затем начинает виртуозную речь, сходу предъявляя претензии и стараясь звучать максимально осторожно.

— Уже с самого начала осени, если не с конца лета, вы — я имею в виду, вы оба — ведёте себя странно: отказываетесь от встреч под дурацкими предлогами, ссылаетесь на неотложные дела и загруженность, пропускаете семейные встречи и попросту исчезаете с радаров. Я искал оправдания такому поведению всесторонне, ненавязчиво докопавшись до каждого члена стаи, выясняя, кто и что думает по данному вопросу. Но нет, все разводят руками и якобы ничего не замечают. И ладно! Я плюнул на это. Но я не могу наплевать на то, что мой близкий человек уже который месяц жёстко меня динамит, — он делает паузу, чтобы проследить за реакцией и наблюдает, как Феликс чуть виновато косит взгляд. — Феликс, я ведь твой лучший друг, я тебя как облупленного знаю! Меня не наебёшь. Я же вижу, что что-то происходит, но неизвестность меня убивает — тут я хочу быть честным и искренним. Прояви ко мне хоть каплю снисхождения — поясни, какого хуя происходит, хотя бы в общих чертах, потому что ты заставляешь меня волноваться о том, о чём не следовало бы.

Минхо оканчивает свою тираду предельной искренности и ждёт вердикта, пока Феликс собирается с мыслями. Блондин набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы вздохнуть и поднять наконец взгляд, полный решимости с каплей чего-то таящегося на самой глубине, чего-то о-о-очень скрытного.

— Это и правда в какой-то степени нечестно, но... Ты позволишь мне отлучиться на минутку? — он смотрит почти жалобно.

— Дай угадаю: Кайдену звонить будешь? — Феликс кивает. — Ладно, валяй. Но если ты не скажешь мне ни слова — считай, что я оскорблён авансом, — кот гордо приподнимает подбородок и уводит взгляд в сторону. Ему правда не хочется давить на своего друга, но он должен знать хоть что-то. Он не сдвинется с этого места, пока не добьётся правды.

♡ ♢ ♤ ♧

Феликс покидает гостиную, нервно вышагивая по направлению к столовой, где прикрывает за собой дверь и устало опускается на стул, набирая контакт «Любимый».

— Да, ангелок? Ты в порядке? У меня метку покалывает, — слышится ласковый голос в трубке.

— Как ты думаешь? Минхо пришёл.

— О, чёрт. Догадался уже?

— Нет, но правды требует, иначе, клянусь, мне кажется, он очень сильно обидится. Он настроен решительно. Я понимаю, что мы хотели до последнего всё держать в тайне, но мы слишком сильно палились в последнее время. Если бы мы чаще мелькали перед глазами стаи, этого бы не произошло.

— Я понимаю. Ну что ж... Расскажи ему. Он заслуживает знать.

— Да, но если рассказать ему, тогда придётся и Джисона посвящать в это!

— Я знаю, но дальше них это не выйдет.

— Я, конечно, скептик, но боюсь навлечь беду.

— Ангелок, всё будет хорошо. Это наши друзья, они заслуживают быть посвящёнными во все это. И секреты они хранить умеют. Так что не переживай, пожалуйста, иди сейчас к Минхо и успокой его. Он очень высоко оценит такой поступок с твоей стороны, я уверен, — голос Хёнджина звучит мягко и успокаивающе.

— Хорошо. В конце концов, я не стану решать такое в одиночку без тебя.

— Если бы ты ему без меня рассказал, я бы не был против.

— Это наша семья, я бы не стал.

— Я люблю тебя за это. И я с тобой рядом. Чувствуешь? — Хван нежно прикасается кончиками пальцев к метке под рубашкой.

— Чувствую, — с облегчением и улыбкой выдыхает Феликс. — Хорошо. Жду тебя. Возвращайся домой как можно скорее, я скучаю.

— Ещё пара часов — и я дома.

— До встречи.

— До встречи, ангелок.

Кайден отключается, и Феликс мнётся перед дверью столовой так, будто за её пределами его ждёт расстрел. Он проходит в гостиную, не переставая теребить мобильный в руках и покусывая губы. А что, если Минхо не разделит его радости? Этого он боялся больше всего. Но отступать уже некуда.

При его появлении, расхаживающий по гостиной в типичной манере нервного кота Минхо, останавливается у дивана, но не садится, а в упор смотрит на друга в ожидании — не хватает только хвоста за спиной, что дёргался бы из стороны в сторону, выдавая его состояние. Подозрительность и рассерженность сошла с его лица, уступив место доверчивой обескураженности. Тем не менее, он пытается вернуть себе устойчивое выражение, изгибая бровь в немом вопросе.

— Ну как муж? Разрешил выболтать вашу страшную тайну, или что у вас там?

— Разрешил, — спокойно отвечает Феликс и тут же гасит нервную усмешку.

— Тогда вываливай.

Феликс собирается с духом, надеясь, что всё будет хорошо и бояться нечего, после чего наконец приоткрывает завесу тайны.

— У нас будет ребёнок...

Лицо Минхо в этот момент нужно видеть. Поначалу оно не выражает буквально ничего экстраординарного, заставляя его лишь часто моргать, совершенно потерявшись, и на секунду ему кажется, что он ослышался. Но так как пояснительных речей всё ещё не следует, он от такой новости садится на задницу, буквально оседая в ахуе на диван.

— Это шутка такая?

Феликс прикрывает руками лицо и смотрит на него поверх ладоней, мотая головой из стороны в сторону. Минхо начинает улыбаться, и его глаза блестят, выдавая сугубо положительную реакцию, что заставляет блондина едва ли не прослезиться от радости.

Далее парни обсуждают, как им это вообще в голову пришло, и Феликс рассказывает ему всю историю, начиная с отпуска в Ницце в конце весны и заканчивая всеми подготовками к принятию такого важного решения. Они много и долго обсуждали это и сошлись в едином мнении — они хотят, чтобы их любовь и связь получила продолжение. Он также рассказывает про суррогатное материнство и что ребенок будет похож на них обоих — новейшие генетические разработки из мира соулмейтов, Кайден узнал всё. Слава науке.

— Да уж... — Лино откидывается на спинку дивана и теперь наконец может позволить себе расслабиться, не гоняя по кругу сотни неутешительных мыслей. Феликс, понимая, что преград больше нет, занимает место рядом с ним в непосредственной близости. — Малютка с буйными характерами его папочек выйдет на редкость пакостливая, — старший усмехается, за что получает тычок в рёбра, и они смеются.

Наступает небольшая пауза, в которую каждый из них думает о своём, а затем Феликс решает, что раз момент подходящий и они с Хёнджином всё равно это планировали...

— Мм, знаешь, в таком случае, я хотел бы предложить тебе...

Минхо выразительно хуеет, предчувствуя, что именно ему предстоит, и...

— ...не хотел бы ты стать крёстным?

— Ты предлагаешь стать крёстным ребёнка моего лучшего друга? Ты прикалываешься? Тебе неизвестно, что я авансом скажу «да»?

Блондин снова смеётся, накидываясь на него с объятиями, но снова в миг становится серьёзным.

— Мы правда не хотели бы пока рассказывать это всем, понимаешь? Соллин — девушка, которая вынашивает нашего ребёнка...

— Стоп. Уже?! — Минхо сбился со счёта, в который раз за этот разговор ловит очередной приступ шока. Феликс серьёзно кивает, прикрывает глаза на мгновение. — Ладно, продолжай.

— В общем, она только на первом триместре и уже сейчас о ней заботятся и круглосуточно наблюдают за её состоянием. Мы регулярно её навещаем, поэтому-то и отказываемся от встреч. У нас начинают выстраиваться очень тёплые отношения — она замечательная.

— Теперь я всё понял, хорошо. Боже... — он трёт переносицу и чуть не чихает, в последний момент просто почесав нос, а затем поправив рукой волосы. — И... Не сказал бы, что я любитель детей, но к роли крёстного буду подходить со всей ответственностью, обещаю. К будущей малютке буду питать светлые чувства только потому, что он будет ваш с Хваном.

Феликсу даже жаль, что мужа сейчас нет дома — видел бы он сейчас Минхо. Лино же ещё задаёт несколько уточняющих вопросов, в числе которых появляется вопрос о будущем имени, и Ликс поясняет, что нет, для этого ещё пока слишком рано.

♡ ♢ ♤ ♧

Уже поздним вечером, спустя какое-то время, как Минхо отчалил с полученной информацией, Феликс только и делал, что нервно перемещался по дому, не зная, как успокоиться и чем заняться. Вроде как ему должно было полегчать от того, что лучший друг теперь в курсе, да ещё и воспринял новость положительно, но нет — видимо, это просто нужно было пережить.

В попытке успокоиться он перебрал несколько видов деятельности, в конце концов выбрав музыку в наушниках, которая заставила его зависнуть перед панорамным окном в коридоре минут на десять, а затем вернуться в гостиную, выключить свет, сосредоточившись только на пляшущих в глубине камина языках пламени. Голова блаженно опустела, нервоз отступил.

Стало особенно хорошо, стоило метке проснуться и дать знать, что любимый дома, ещё до того, как его руки опустятся на плечи сзади, а затем, аккуратно погладив шею, опустят голову на спинку дивана, чтобы дать тоскующим друг по другу губам встретиться. Открывая глаза Энджел встречается взглядом с глазами Кайдена, в которых отражается каминный огонь — от них тепло и наконец-то долгожданно спокойно.

Чуть позже они перемещаются в столовую для позднего совместного ужина, за которым ведут разнообразные беседы и строят планы. Феликс едва не давится водой, когда Хван озвучивает очередную неожиданную новость...

— Как ты смотришь на то, чтобы переехать?

Блондин широко раскрывает глаза и, кажется, скоро переймёт привычку Минхо часто недоуменно моргать, потому что это буквально лучшая и самая удобная реакция на подобное.

— К... Куда?

Хёнджин чуть оживляется, радостный, что можно наконец поговорить и об этом.

— Мм, скажем, куда-нибудь поближе к природе, как тебя всегда тянуло, — брюнет склоняется над столом, чуть сокращая расстояние. — Я запомнил твой восторг от нового дома Чана: ты дольше всех ходил по всем комнатам и восторженно ахал, особенно оценив вид из окон.

— Я вообще даже, кажется, мысли не допускал о подобном, — Феликс промакивает губы салфеткой и подпирает щеку кулаком, во все глаза взирая на мужа и внимая каждому его слову. — Это так странно. Да и я по-настоящему люблю наш дом — в конце концов, мы прожили здесь столько времени, но звучит крайне заманчиво, я заинтересован.

— Так как ты смотришь на то, чтобы разменять пентхаус на загородный коттедж? Недалеко от логова, кстати, — Хёнджин с интересом наблюдает за реакцией.

— Ты шутишь? — оживляется Феликс с улыбкой.

— Нет, совсем нет! — брюнет посмеивается, удовлетворённый реакцией. — Это будет некий первый символический семейный подарок. Я подумал, что и растить ребёнка будет лучше в атмосфере Логова и стаи... И, чёрт, Феликс, прости, что принял такое решение сам за твоей спиной — я просто очень сильно хотел устроить для тебя сюрприз, но... на самом деле, он уже отстроен, — Хван смотрит виновато исподлобья, касаясь губ кончиками пальцев, как делает всегда в попытке унять внутренние переживания. — Его спроектировали двое моих очень хороших знакомых из Таиланда — первоклассные архитекторы, знают своё дело. Теперь требуется лишь внутренняя отделка, и мы сможем въехать туда сразу после нового года, а к рождению малыша он и вовсе будет полностью готов и обжит...

Феликс встаёт со своего места, решительно направляясь к любимому, заставляет и его встать тоже, после чего набрасывается на него с поцелуями и объятиями, они улыбаются и тянутся друг к другу. Губы встречаются с губами не в силах разомкнуться, Хёнджин валит Ликса на стол и начинает расстёгивать на нём верхние пуговицы рубашки, горячая сцена грозит перерасти в нечто гораздо большее, как вдруг звонит телефон Хвана, заставляя их со смешками отлипнуть друг от друга, потому что, судя по рингтону, это Джисон — как нельзя кстати. Видимо, Минсоны уже успели основательно поговорить, и теперь очередь Кайдена огребать от теперь уже своего лучшего друга.

Усаживая Феликса на свои колени и поглаживая по бедру, Хёнджин делает глубокий вдох, переглядываясь с мужем, и принимает звонок, тут же отодвигая трубку дальше от уха и сдерживая смешки:

— Ты когда собирался мне сказать, скотина? Я тебе друг или кто? Я-то думал мы с ним в огонь, воду, медные трубы, разборки, плечом к плечу, а он!

Джисона прорвало, а затем он застонал в трубку обиженным тоном:

— Ну серьёзно, Джин, какого хуя? Я имею право обижаться?

— Имеешь, но мы правда планируем сюрприз для всех. Если бы не Минхо, никто вообще не узнал бы раньше положенного.

— Кайден — отец. Охуеть. Как вы вообще к этому пришли?

— А муж тебе растрепать не успел ещё?

— Его эмоциональный поток не внёс слишком много конкретики, так что предпочту услышать из первых уст.

Энджел и Кайден делятся с Аяксом деталями и всеми известными подробностями на громкой связи, после чего тот сидит в задумчивости и ахуе. Все сидят с улыбками, обдумывая положение.

— Ну просто охренеть. Какой срок уже?

— Всё только-только началось. Восьмая неделя беременности.

— А пол ребёнка когда узнают?

— Где-то через... — Хёнджин мысленно подсчитывает, поэтому Феликс приходит ему на выручку:

— Примерно два с половиной месяца ещё.

— Так вот почему вы хотели приберечь сюрприз, — догадывается Джисон. — На Рождество вывалить всем решили?

— Ты дохуя проницателен, амиго, — усмехается Хван. — И все же, не распространяйтесь. Это подарок всей стае.

— Стая оценит, однозначно.

Разговор заканчивается, Хёнджин убирает телефон на стол, скользя взглядом по мужу, что льнёт к нему с томным взглядом. Он ловит и тянет на себя руку Энджела с блестящим обручальным кольцом, целует костяшки пальцев, вдыхает аромат его волос, сжимая бедро и давая понять, что его возбуждает само нахождение блондина рядом. Парень уставляется на него игриво-вопросительным взглядом.

— Я был загружен четверо суток, малыш... не смотри на меня так.

— Иногда мне всё ещё по привычке хочется послать тебя и посмотреть, как ты бесишься, — хихикает Феликс, но в итоге утягивает его в поцелуй, а затем, отстраняясь, шепчет. — Но с годами, мне кажется, я люблю и хочу тебя только больше...

— После стольких лет? — не в силах оторваться от сладких губ спрашивает брюнет.

— Всегда, — с придыханием отвечает блондин.

— Мы опошлили драматический момент из «Гарри Поттера», — Хёнджин усмехается.

— Мм, какие мы плохие... Прогуляемся до спальни, или трахнешь меня в столовой?

— Я не ношу с собой смазку в кармане рабочих брюк, малыш, так что до спальни мы всё же прогуляемся.

— Какое упущение. Мы могли бы заниматься любовью прямо на твоём рабочем столе в офисе отеля...

— Не знаю, что меня заводит больше: желание и правда предаться разврату в офисе, чтобы все слышали, как сильно, часто и глубоко я люблю тебя, или желание никогда никому тебя не показывать...

— В башне меня запрёшь? — Феликс хихикает.

— Да запрёшь тебя, — вторит ему Хван.

— Я и убежать могу.

— С тех пор, как я привёз тебя сюда впервые, ни разу не убегал.

— Хёнджин, — соулмейт заглядывает ему в самую душу с безграничным теплом.

— Да, мой Ангел?

— Я люблю тебя до безумия.