Явление IV, V, VI

IV. Хлес­та­ков и поч­тмей­стер, вхо­дит вы­тянув­шись, в мун­ди­ре, при­дер­жи­вая шпа­гу.

Поч­тмей­стер. Имею честь пред­ста­вить­ся: поч­тмей­стер, над­ворный со­вет­ник Шпе­кин.

Хлес­та­ков. А, ми­лос­ти про­сим. Я очень люб­лю при­ят­ное об­щес­тво. Са­дитесь. Вы ведь здесь всег­да жи­вете?

Поч­тмей­стер. Так точ­но-с.

Хлес­та­ков. А мне нра­вит­ся здеш­ний го­родок. Ко­неч­но, не так мно­голюд­но — ну что ж? Ведь это не сто­лица. Не прав­да ли, ведь это не сто­лица?

Поч­тмей­стер. Со­вер­шенная прав­да.

Хлес­та­ков. Ведь это толь­ко в сто­лице бон­тон и нет про­вин­ци­аль­ных гу­сей. Как ва­ше мне­ние, не так ли?

Поч­тмей­стер. Так точ­но-с. (В сто­рону.) А он, од­на­ко ж, ни­чуть не горд; обо всем расс­пра­шива­ет.

Хлес­та­ков. А ведь, од­на­ко ж, приз­най­тесь, ведь и в ма­лень­ком го­род­ке мож­но про­жить счас­тли­во?

Поч­тмей­стер. Так точ­но-с.

Хлес­та­ков. По мо­ему мне­нию, что нуж­но? Нуж­но толь­ко, что­бы те­бя ува­жали, лю­били ис­крен­не, — не так ли?

Поч­тмей­стер. Со­вер­шенно спра­вед­ли­во.

Хлес­та­ков. Я, приз­на­юсь, рад, что вы од­но­го мне­ния со мною. Ме­ня, ко­неч­но, на­зовут стран­ным, но уж у ме­ня та­кой ха­рак­тер. (Гля­дя в гла­за ему, го­ворит про се­бя.) А поп­ро­шу-ка я у это­го поч­тмей­сте­ра взай­мы! (Вслух.) Ка­кой стран­ный со мною слу­чай: в до­роге со­вер­шенно по­из­держал­ся. Не мо­жете ли вы мне дать трис­та руб­лей взай­мы?

Поч­тмей­стер. По­чему же? поч­ту за ве­личай­шее счас­тие. Вот-с, из­воль­те. От ду­ши го­тов слу­жить.

Хлес­та­ков. Очень бла­года­рен. А я, приз­нать­ся, смерть не люб­лю от­ка­зывать се­бе в до­роге, да и к че­му? Не так ли?

Поч­тмей­стер. Так точ­но-с. (Вста­ет, вы­тяги­ва­ет­ся и при­дер­жи­ва­ет шпа­гу.) Не смея до­лее бес­по­ко­ить сво­им при­сутс­тви­ем... Не бу­дет ли ка­кого за­меча­ния по час­ти поч­то­вого уп­равле­ния?

Хлес­та­ков. Нет, ни­чего.

Поч­тмей­стер рас­кла­нива­ет­ся и ухо­дит.

(Рас­ку­ривая си­гар­ку.) Поч­тмей­стер, мне ка­жет­ся, то­же очень хо­роший че­ловек. По край­ней ме­ре, ус­лужлив. Я люб­лю та­ких лю­дей.

V. Хлес­та­ков и Лу­ка Лу­кич, ко­торый поч­ти вы­тал­ки­ва­ет­ся из две­рей. Сза­ди его слы­шен го­лос поч­ти вслух: «Че­го ро­бе­ешь?»

Лу­ка Лу­кич (вы­тяги­ва­ясь не без тре­пета.) Имею честь пред­ста­вить­ся: смот­ри­тель учи­лищ, ти­туляр­ный со­вет­ник Хло­пов.

Хлес­та­ков. А, ми­лос­ти про­сим! Са­дитесь, са­дитесь. Не хо­тите ли си­гар­ку? (По­да­ет ему си­гару.)

Лу­ка Лу­кич (про се­бя, в не­реши­мос­ти.) Вот те­бе раз! Уж это­го ни­как не пред­по­лагал. Брать или не брать?

Хлес­та­ков. Возь­ми­те, возь­ми­те; это по­рядоч­ная си­гар­ка. Ко­неч­но, не то, что в Пе­тер­бурге. Там, ба­тюш­ка, я ку­ривал си­гароч­ки по двад­ца­ти пя­ти руб­лей со­тен­ка, прос­то руч­ки по­том се­бе по­целу­ешь, как вы­куришь. Вот огонь, за­кури­те. (По­да­ет ему све­чу.)

Лу­ка Лу­кич про­бу­ет за­курить и весь дро­жит.

Да не с то­го кон­ца!

Лу­ка Лу­кич (от ис­пу­га вы­ронил си­гару, плю­нул и, мах­нув ру­кою, про се­бя.) Черт по­бери все! сгу­била прок­ля­тая ро­бость!

Хлес­та­ков. Вы, как я ви­жу, не охот­ник до си­гарок. А я приз­на­юсь: это моя сла­бость. Вот еще нас­чет жен­ско­го по­лу, ни­как не мо­гу быть рав­но­душен. Как вы? Ка­кие вам боль­ше нра­вят­ся — брю­нет­ки или блон­динки?

Лу­ка Лу­кич на­ходит­ся в со­вер­шенном не­до­уме­нии, что ска­зать.

Нет, ска­жите от­кро­вен­но: брю­нет­ки или блон­динки?

Лу­ка Лу­кич. Не смею знать.

Хлес­та­ков. Нет, нет, не от­го­вари­вай­тесь! Мне хо­чет­ся уз­нать неп­ре­мен­но ваш вкус.

Лу­ка Лу­кич. Ос­ме­люсь до­ложить... (В сто­рону.) Ну, и сам не знаю, что го­ворю.

Хлес­та­ков. А! а! не хо­тите ска­зать. Вер­но, уж ка­кая-ни­будь брю­нет­ка сде­лала вам ма­лень­кую заг­воздоч­ку. Приз­най­тесь, сде­лала?

Лу­ка Лу­кич мол­чит.

А! а! пок­расне­ли! Ви­дите! ви­дите! От­че­го ж вы не го­вори­те?

Лу­ка Лу­кич. Оро­бел, ва­ше бла... пре­ос... си­ят... (В сто­рону.)Про­дал прок­ля­тый язык, про­дал!

Хлес­та­ков. Оро­бели? А в мо­их гла­зах точ­но есть что-то та­кое, что вну­ша­ет ро­бость. По край­ней ме­ре, я знаю, что ни од­на жен­щи­на не мо­жет их вы­дер­жать, не так ли?

Лу­ка Лу­кич. Так точ­но-с.

Хлес­та­ков. Вот со мной прес­тран­ный слу­чай: в до­роге сов­сем из­держал­ся. Не мо­жете ли вы мне дать трис­та руб­лей взай­мы?

Лу­ка Лу­кич (хва­та­ясь за кар­ма­ны, про се­бя). Вот те шту­ка, ес­ли нет! Есть, есть! (Вы­нима­ет и, по­да­ет, дро­жа, ас­сигна­ции.)

Хлес­та­ков. По­кор­ней­ше бла­года­рю.

Лу­ка Лу­кич (вы­тяги­ва­ясь и при­дер­жи­вая шпа­гу.) Не смею до­лее бес­по­ко­ить при­сутс­тви­ем.

Хлес­та­ков. Про­щай­те.

Лу­ка Лу­кич (ле­тит вон поч­ти бе­гом и го­ворит в сто­рону.)Ну, сла­ва бо­гу! авось не заг­ля­нет в клас­сы!

VI. Хлес­та­ков и Ар­те­мий Фи­лип­по­вич, вы­тянув­шись и при­дер­жи­вая шпа­гу.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Имею честь пред­ста­вить­ся: по­печи­тель бо­го­угод­ных за­веде­ний, над­ворный со­вет­ник Зем­ля­ника.

Хлес­та­ков. Здравс­твуй­те, про­шу по­кор­но са­дить­ся.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Имел честь соп­ро­вож­дать вас и при­нимать лич­но во вве­рен­ных мо­ему смот­ре­нию бо­го­угод­ных за­веде­ни­ях.

Хлес­та­ков. А, да! пом­ню. Вы очень хо­рошо угос­ти­ли зав­тра­ком.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Рад ста­рать­ся на служ­бу оте­чес­тву.

Хлес­та­ков. Я — приз­на­юсь, это моя сла­бость, — люб­лю хо­рошую кух­ню. Ска­жите, по­жалуй­ста, мне ка­жет­ся, как буд­то бы вче­ра вы бы­ли нем­ножко ни­же рос­том, не прав­да ли?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Очень мо­жет быть. (По­мол­чав.) Мо­гу ска­зать, что не жа­лею ни­чего и рев­нос­тно ис­полняю служ­бу. (Прид­ви­га­ет­ся бли­же с сво­им сту­лом и го­ворит впол­го­лоса.) Вот здеш­ний поч­тмей­стер со­вер­шенно ни­чего не де­ла­ет: все де­ла в боль­шом за­пуще­нии, по­сыл­ки за­дер­жи­ва­ют­ся... из­воль­те са­ми на­роч­но ра­зыс­кать. Судья то­же, ко­торый толь­ко что был пе­ред мо­им при­ходом, ез­дит толь­ко за зай­ца­ми, в при­сутс­твен­ных мес­тах дер­жит со­бак и по­веде­ния, ес­ли приз­нать­ся пред ва­ми, — ко­неч­но, для поль­зы оте­чес­тва я дол­жен это сде­лать, хо­тя он мне род­ня и при­ятель, — по­веде­ния са­мого пре­досу­дитель­но­го. Здесь есть один по­мещик, Доб­чин­ский, ко­торо­го вы из­во­лили ви­деть; и как толь­ко этот Доб­чин­ский ку­да-ни­будь вый­дет из до­му, то он там уж и си­дит у же­ны его, я при­сяг­нуть го­тов... И на­роч­но пос­мотри­те на де­тей: ни од­но из них не по­хоже на Доб­чин­ско­го, но все, да­же де­воч­ка ма­лень­кая, как вы­литый судья.

Хлес­та­ков. Ска­жите по­жалуй­ста! а я ни­как это­го не ду­мал.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Вот и смот­ри­тель здеш­не­го учи­лища... Я не знаю, как мог­ло на­чаль­ство по­верить ему та­кую дол­жность: он ху­же, чем яко­бинец, и та­кие вну­ша­ет юно­шес­тву неб­ла­гона­мерен­ные пра­вила, что да­же вы­разить труд­но. Не при­каже­те ли, я все это из­ло­жу луч­ше на бу­маге?

Хлес­та­ков. Хо­рошо, хоть на бу­маге. Мне очень бу­дет при­ят­но. Я, зна­ете, этак люб­лю в скуч­ное вре­мя про­честь что-ни­будь за­бав­ное... Как ва­ша фа­милия? я все по­забы­ваю.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Зем­ля­ника.

Хлес­та­ков. А, да! Зем­ля­ника. И что ж, ска­жите, по­жалуй­ста, есть ли у вас дет­ки?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Как же-с, пя­теро; двое уже взрос­лых.

Хлес­та­ков. Ска­жите, взрос­лых! А как они... как они то­го?..

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. То есть не из­во­лите ли вы спра­шивать, как их зо­вут?

Хлес­та­ков. Да, как их зо­вут?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Ни­колай, Иван, Ели­заве­та, Марья и Пе­репе­туя.

Хлес­та­ков. Это хо­рошо.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Не смея бес­по­ко­ить сво­им при­сутс­тви­ем, от­ни­мать вре­мя, оп­ре­делен­но­го на свя­щен­ные обя­зан­ности... (Рас­кла­нива­ет­ся с тем, что­бы уй­ти.)

Хлес­та­ков (про­вожая.) Нет, ни­чего. Это все очень смеш­но, что вы го­вори­ли. По­жалуй­ста, и в дру­гое то­же вре­мя... Я это очень люб­лю. (Воз­вра­ща­ет­ся и, от­во­рив­ши дверь, кри­чит вслед ему.) Эй, вы! как вас? я все по­забы­ваю, как ва­ше имя и от­чес­тво.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Ар­те­мий Фи­лип­по­вич.

Хлес­та­ков. Сде­лай­те ми­лость, Ар­те­мий Фи­лип­по­вич, со мной стран­ный слу­чай: в до­роге со­вер­шенно по­из­держал­ся. Нет ли у вас взай­мы де­нег — руб­лей че­тырес­та?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Есть.

Хлес­та­ков. Ска­жите, как кста­ти. По­кор­ней­ше вас бла­года­рю.