История начинается со Storypad.ru

Действие четвертое. Явление I, II, III

26 декабря 2017, 16:35

Та же ком­на­та в до­ме го­род­ни­чего

I.Вхо­дят ос­то­рож­но, поч­ти на цы­поч­ках: Ам­мос Фе­доро­вич, Ар­те­мий Фи­лип­по­вич, поч­тмей­стер, Лу­ка Лу­кич, Доб­чин­ский и Боб­чин­ский, в пол­ном па­раде и мун­ди­рах.

Вся сце­на про­ис­хо­дит впол­го­лоса.

Ам­мос Фе­доро­вич (стро­ит всех по­лук­ру­жи­ем). Ра­ди бо­га, гос­по­да, ско­рее в кру­жок, да по­боль­ше по­ряд­ку! Бог с ним: и во дво­рец ез­дит, и го­сударс­твен­ный со­вет рас­пе­ка­ет! Строй­тесь на во­ен­ную но­гу, неп­ре­мен­но на во­ен­ную но­гу! Вы, Петр Ива­нович, за­беги­те с этой сто­роны, а вы, Петр Ива­нович, стань­те вот тут.

Оба Пет­ра Ива­нови­ча за­бега­ют на цы­поч­ках.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Во­ля ва­ша, Ам­мос Фе­доро­вич, нам нуж­но бы кое-что пред­при­нять.

Ам­мос Фе­доро­вич. А что имен­но?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Ну, из­вес­тно что.

Ам­мос Фе­доро­вич. Под­су­нуть?

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Ну да, хоть и под­су­нуть.

Ам­мос Фе­доро­вич. Опас­но, черт возь­ми! рас­кри­чит­ся: го­сударс­твен­ный че­ловек. А раз­ве в ви­де при­ношенья со сто­роны дво­рянс­тва на ка­кой-ни­будь па­мят­ник?

Поч­тмей­стер. Или же: «вот, мол, приш­ли по поч­те день­ги, не­из­вес­тно ко­му при­над­ле­жащие».

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Смот­ри­те, что­бы он вас по поч­те не от­пра­вил ку­ды-ни­будь по­даль­ше. Слу­шай­те: эти де­ла так не де­ла­ют­ся в бла­го­ус­тро­ен­ном го­сударс­тве. За­чем нас здесь це­лый эс­кадрон? Пред­ста­вить­ся нуж­но по­оди­ноч­ке, да меж­ду че­тырех глаз и то­го... как там сле­ду­ет — что­бы и уши не слы­хали. Вот как в об­щес­тве бла­го­ус­тро­ен­ном де­ла­ет­ся! Ну, вот вы, Ам­мос Фе­доро­вич, первый и начните.

Ам­мос Фе­доро­вич. Так луч­ше ж вы: в ва­шем за­веде­нии вы­сокий по­сети­тель вку­сил хле­ба.

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Так уж луч­ше Лу­ке Лу­кичу, как прос­ве­тите­лю юно­шес­тва.

Лу­ка Лу­кич. Не мо­гу, не мо­гу, гос­по­да. Я, приз­на­юсь, так вос­пи­тан, что, за­гово­ри со мною од­ним чи­ном кто-ни­будь по­выше, у ме­ня прос­то и ду­ши нет и язык как в грязь за­вяз­нул. Нет, гос­по­да, уволь­те, пра­во уволь­те!

Ар­те­мий Фи­лип­по­вич. Да, Ам­мос Фе­доро­вич, кро­ме вас, не­кому. У вас что ни сло­во, то Ци­церон с язы­ка сле­тел.

Ам­мос Фе­доро­вич. Что вы! что вы: Ци­церон! Смот­ри­те, что вы­дума­ли! Что иной раз ув­ле­чешь­ся, го­воря о до­маш­ней сво­ре или гон­чей ищей­ке...

Все (прис­та­ют к не­му.) Нет, вы не толь­ко о со­баках, вы и о стол­потво­рении... Нет, Ам­мос Фе­доро­вич, не ос­тавляй­те нас, будь­те от­цом на­шим!.. Нет, Ам­мос Фе­доро­вич!

Ам­мос Фе­доро­вич. От­вя­житесь, гос­по­да!

В это вре­мя слыш­ны ша­ги и от­кашли­вание в ком­на­те Хлес­та­кова. Все спе­шат на­пере­рыв к две­рям, тол­пятся и ста­ра­ют­ся вый­ти, что про­ис­хо­дит не без то­го, что­бы не при­тис­ну­ли кое-ко­го.

Раз­да­ют­ся впол­го­лоса вос­кли­цания:

Го­лос Боб­чин­ско­го. Ой, Петр Ива­нович, Петр Ива­нович! нас­ту­пили на но­гу!

Го­лос Зем­ля­ники. От­пусти­те, гос­по­да, хоть ду­шу на по­ка­яние — сов­сем при­жали!

Вых­ва­тыва­ют­ся нес­коль­ко вос­кли­цаний: «Ай! ай!» — на­конец все вы­пира­ют­ся, и ком­на­та ос­та­ет­ся пус­та.

II.Хлес­та­ков один, вы­ходит с зас­панны­ми гла­зами.

Я, ка­жет­ся, всхрап­нул по­ряд­ком. От­ку­да они наб­ра­ли та­ких тю­фяков и пе­рин? да­же вспо­тел. Ка­жет­ся, они вче­ра мне под­су­нули че­го-то за зав­тра­ком: в го­лове до сих пор сту­чит. Здесь, как я ви­жу, мож­но с при­ят­ностию про­водить вре­мя. Я люб­лю ра­душие, и мне, приз­на­юсь, боль­ше нра­вит­ся, ес­ли мне угож­да­ют от чис­то­го сер­дца, а не то что­бы из ин­те­реса. А доч­ка го­род­ни­чего очень не­дур­на, да и ма­туш­ка та­кая, что еще мож­но бы... Нет, я не знаю, а мне, пра­во, нра­вит­ся, та­кая жизнь.

III.Хлес­та­ков и Ам­мос Фе­доро­вич.

Ам­мос Фе­доро­вич (вхо­дя и ос­та­нав­ли­ва­ясь, про се­бя.) Бо­же, бо­же! вы­неси бла­гопо­луч­но; так вот ко­лен­ки и ло­ма­ет. (Вслух, вы­тянув­шись и при­дер­жи­вая ру­кой шпа­гу.) Имею честь пред­ста­вить­ся: судья здеш­не­го у­ез­дно­го су­да, кол­леж­ский асес­сор Ляп­кин-Тяп­кин.

Хлес­та­ков. Про­шу са­дить­ся. Так вы здесь судья?

Ам­мос Фе­доро­вич. С во­семь­сот шес­тнад­ца­того был из­бран на трех­ле­тие по во­ле дво­рянс­тва и про­дол­жал дол­жность до се­го вре­мени.

Хлес­та­ков. А вы­год­но, од­на­ко же, быть судь­ею?

Ам­мос Фе­доро­вич. За три трех­ле­тия пред­став­лен к Вла­дими­ру чет­вертой сте­пени с одоб­ре­ния со сто­роны на­чаль­ства. (В сто­рону.) А день­ги в ку­лаке, да ку­лак-то весь в ог­не.

Хлес­та­ков. А мне нра­вит­ся Вла­димир. Вот Ан­на треть­ей сте­пени уже не так.

Ам­мос Фе­доро­вич (вы­совы­вая по­нем­но­гу впе­ред сжа­тый ку­лак. В сто­рону.) Гос­по­ди бо­же! не знаю, где си­жу. Точ­но го­рячие уг­ли под то­бою.

Хлес­та­ков. Что это у вас в ру­ке?

Ам­мос Фе­доро­вич (по­теряв­шись и ро­няя на пол ас­сигна­ции.) Ни­чего-с.

Хлес­та­ков. Как ни­чего? Я ви­жу, день­ги упа­ли.

Ам­мос Фе­доро­вич (дро­жа всем те­лом.) Ни­как нет-с. (В сто­рону.) О бо­же, вот я уже и под су­дом! и те­леж­ку под­везли схва­тить ме­ня!

Хлес­та­ков (по­дымая.) Да, это день­ги.

Ам­мос Фе­доро­вич (в сто­рону.) Ну, все кон­че­но — про­пал! про­пал!

Хлес­та­ков. Зна­ете ли что? дай­те их мне взай­мы.

Ам­мос Фе­доро­вич (пос­пешно.) Как же-с, как же-с... с боль­шим удо­воль­стви­ем. (В сто­рону.) Ну, сме­лее, сме­лее! Вы­вози, прес­вя­тая ма­терь!

Хлес­та­ков. Я, зна­ете, в до­роге из­держал­ся: то да се... Впро­чем, я вам из де­рев­ни сей­час их приш­лю.

Ам­мос Фе­доро­вич. По­милуй­те, как мож­но! и без это­го та­кая честь... Ко­неч­но, сла­быми мо­ими си­лами, рве­ни­ем и усер­ди­ем к на­чаль­ству... пос­та­ра­юсь зас­лу­жить... (При­поды­ма­ет­ся со сту­ла, вы­тянув­шись и ру­ки по швам.) Не смею бо­лее бес­по­ко­ить сво­им при­сутс­тви­ем. Не бу­дет ли ка­кого при­казанья?

Хлес­та­ков. Ка­кого при­казанья?

Ам­мос Фе­доро­вич. Я ра­зумею, не да­дите ли ка­кого при­казанья здеш­не­му у­ез­дно­му су­ду?

Хлес­та­ков. За­чем же? Ведь мне ни­какой нет те­перь в нем на­доб­ности.

Ам­мос Фе­доро­вич (рас­кла­нива­ясь и ухо­дя, в сто­рону.) Ну, го­род наш!

Хлес­та­ков (по ухо­де его.) Судья — хо­роший че­ловек.

1.6К250

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!