Глава 49

Глава 49. Только это легкое движение уничтожило половину той радости, что Ци Чэнь испытал от обнаружения прорехи

meow-laoda

Если перед вами случайно встал призрак, то это лишь потому, что утром вы не читали альманах¹. Нужно просто признать свое невезение. Однако если вы назойливо попытаетесь встать перед призраком сами, то, вероятно, заболели на голову.

¹Китайский календарь, совмещающий в себе несколько типов календарей, а также правила поиска и привлечения удачи.

К сожалению, в данный момент Ци Чэнь чувствовал, что он и Лун Я нездоровы. Конечно, они были вынуждены это сделать.

Мрачная лестница и невесомая женщина в белом находились от них всего в десяти шагах. Поскольку Ци Чэня потащил Лун Я, даже если он невольно пытался специально замедлить шаг, то все равно видел, что вот-вот приблизится к лестнице, минуя колонны.

Лун Я выглядел безразличным, но его руки казались на удивление сильными: тащить тощего и худого Ци Чэня было легко.

Он даже небрежно сказал:

— Можно догадаться даже не глядя. В те времена не существовало ни фотографий, ни киносъемок, а единственное, что могло сохранить сцену в этом дворе, — картина.

Он сказал об этом так легко. Ци Чэнь потянулся за ним и сделал еще два шага, прежде чем понял смысл его слов и внезапно остановился:

— Руководитель группы Лун, раз уж ты догадался, почему привел меня сюда?!

Лун Я поднял руку, чтобы со снисхождением указать на скромное жилище на втором этаже. Ци Чэнь понял, что даже если бы замедлил шаг, они уже все равно стояли бы под этой лестницей.

И больше всего ему хотелось дать себе пощечину: он ясно знал, что Лун Я иногда просто бездельничал и вел себя как негодяй, но все же глупо и рефлекторно проследил за направлением его пальца.

От одного взгляда Ци Чэня прошиб пот. Поскольку он стоял у подножия лестницы и смотрел вверх, ему удалось встретиться взглядом с женщиной в белом, стоявшей на середине лестницы и державшей голову полуопущенной.

У этой женщины... отсутствовало лицо!

Ци Чэнь: "...Твою мать!"

Как человек, который не интересовался фильмами ужасов, Ци Чэнь видел не так много страшных сцен и редко искал подобного рода волнений.

Настолько, что не мог создать ассоциаций и испугался этой безликой женщины, отступив.

Однако Лун Я потянул его за руку, и он остановился. Даже если Ци Чэнь хотел сделать еще несколько шагов, ему не удалось бы. Он мог только смотреть во все глаза и молча сердиться.

На самом деле было неверно утверждать, что она безликая, потому что контур все-таки присутствовал... Полный лоб, маленький и круглый подбородок, красивые линии края, но не осталось следов ни бровей, ни глаз, ни носа, ни губ. Женщина напоминала кусок свежевымешаного теста.

Никто не смог бы вынести вид куска теста, который имел мягкий пучок и находился так близко на лестнице!

Более того, в это время инициатор, фамильярно поспешивший за острыми ощущениями, даже подошел посмотреть, а затем с немного самодовольным видом сказал:

— Видишь. Я прав. Конечно, она нарисована, ведь женщина спускалась по лестнице со склоненной головой. Человеку не пришлось бы рисовать ее лицо.

Ци Чэнь бесстрастно посмотрел на него: "...Я намеревался убить этого ненадежного руководителя прямо здесь, но, к сожалению, разница в силе слишком велика, и мне пришлось сдаться".

Однако Лун Я, потащивший Ци Чэня смотреть на призрака, на самом деле был здесь не для того, чтобы развлекаться без цели.

Увидев, что лицо Ци Чэня стало ярко-зеленым точь-в-точь как поле лука², он неохотно объяснил:

— Я потянул тебя сюда, чтобы посмотреть на то, действительно ли эта женщина повторяет одно и то же действие без каких-либо компромиссов. Хотя это слишком бросается в глаза, нельзя поручиться...

²Также жарг. простак, простофиля.

Последнее предложение он пробормотал. Ци Чэнь не понял, что оно означало, поэтому спросил:

— А?

— Ситуация такова: мы заперты в этом чертовом месте. Вероятно, с нами случилось то же самое, с чем Ли Чжэнчан сталкивался каждую ночь. Только когда он наткнулся на это, пусть место и появлялось регулярно каждый день как по часам, восход или закат для Ли Чжэнчана это всего лишь пара лепестков, которые следовало смахнуть после пробуждения. Но сегодня вечером расклад коснулся нас. В большей степени из-за обстановки, которую создал тот человек. Короче говоря, не жди, что с рассветом он соберет свои вещи. Если мы не сможем найти выход, то окажемся запертыми здесь до конца жизни. И будем проводить время с этим безликим³ человеком...

³Не только безликим, но и стыдливым. То самое "нет лица": слишком стыдно, чтобы кому-то показаться.

Ци Чэнь взглянул на женщину на лестнице и потянул уголки рта:

— Поэтому?

Лун Я продолжил:

— Поэтому следует найти выход как можно скорее. Есть ключ к тому, как выбраться из такого места. Ты тоже должен его запомнить. Если однажды останешься один и в силу своей неосторожности окажешься втянут в подобное место, то не будешь беспомощен...

Ци Чэнь посмотрел на себя, затем на Лун Я и сказал:

— Теперь нас двое. Играют с нами двумя...

Это безмозглость, помноженная на два.

Лун Я вдруг посмотрел на него так, словно испытывал боль в яйцах:

— Тебе чешется⁴ упрекнуть меня? Когда лаоцзы думает о навершии, то сразу же сердится!

⁴Метафора несоблюдения правил и напрашивания на избиение.

— ...Продолжай, — Ци Чэнь неудовлетворенно закрыл рот.

— Я также уже сказал тебе: причина, по которой это место существует, кроется в том, что оно записано в виде картины. Характеристика картины заключается в неподвижности, поэтому, чтобы выйти отсюда, мы должны искать ключевое место. Это ключевое место обычно находится там, где изъян, то есть это место, противоположное природе картины.

Ци Чэнь сразу понял:

— Просто поищем несовместимые места. Картина статична, а несовместимые с ней места естественным образом будут двигаться.

Лун Я кивнул в знак согласия.

— Тогда она... — Ци Чэнь поднял палец и указал на женщину в белом, которая то поднималась, то опускалась по ступенькам, и нерешительно заговорил.

Очевидно, что эта худая женщина в белом — самая волнующая часть во всей ситуации. Однако Ци Чэнь заколебался, сказав лишь половину предложения, потому что движение женщины казалось слишком очевидным. Если бы изъян действительно заключался в ней, то его было бы крайне легко найти. Кто сделал бы выход таким очевидным? Глупец?

Естественно, Лун Я подумал о том же, поэтому с самого начала не обращал внимания на женщину в белом. Он кивнул и сказал Ци Чэню:

— Во-первых, ее перемещение настолько очевидно, что вероятность того, что выход связан с ней, ничтожно мала. Если это так, то тот, кто установил здесь брешь, либо не в своем уме, либо просто издевается над нами. Во-вторых, эта женщина на самом деле не движется.

Услышав это, Ци Чэнь снова посмотрел на женщину и понял, что имел в виду Лун Я: при создании картин многие люди обращают внимание на движение и статичность, ложь и реальность.

Двор, вымощенный голубовато-серым камнем, тускло освещенный старый дом, включая лестницу, за которую держалась женщина, — они все действительно неподвижны. Возможно, на картине женщина застыла в тот момент, когда спускалась, слегка приподняв юбку. Ее нога оказалась поднята, и это придавало картине движение.

Поэтому, когда картина стала реальностью, женщина не оказалась абсолютно неподвижна, а находилась в моменте завершения спуска.

Но каждый раз, когда она спускалась, ее поза, размер шагов и даже то, как плыла юбка, оставались совершенно одинаковыми.

Такой бесконечный цикл сам по себе являлся неподвижностью в другом смысле и, естественно, не мог рассматриваться как недостаток.

Зная ключ к поиску выхода, Ци Чэнь перестал чувствовать себя таким глупцом и неметь перед этим обликом.

Он тут же обернулся, осмотрел каждую деталь во дворе, и наконец понял, почему Лун Я молчаливо сидел и наслаждался пейзажем, как только туман рассеялся.

Что касалось недостатков и несоответствий, с первого взгляда Ци Чэнь действительно не нашел ничего очевидного. Он не удержался и взглянул на старую софору во дворе.

— Что?

Лун Я заметил, что Ци Чэнь вновь невольно скользнул по дереву взглядом, и поэтому спросил:

— Думаешь, с этим деревом что-то не так?

Как только эти слова были произнесены, Ци Чэнь почувствовал, что снова превратился в черепашьего ублюдка, но не стал колебаться, а просто кивнул и сказал:

— Мне все кажется, что это дерево выглядит неуклюже. Не могу не смотреть на него. Не спрашивай меня. Я сам не знаю.

Конечно, Лун Я не нуждался в объяснении Ци Чэня, поэтому, когда услышал его, то молча потянул к старому дереву, которое внимательно осмотрел сверху донизу.

Ци Чэнь смотрел еще внимательнее, чем раньше, почти сканируя каждый листик и гроздь цветов. Осматривая с такой тщательностью, он действительно обнаружил какое-то движение.

Когда ветерок пронесся между ветвями и листьями, Ци Чэнь увидел, как гроздь цветов слегка покачнулась.

Цветы росли так густо, что перекрывали зеленые листья. Их вид ослеплял. Эту чрезвычайно тонкую дрожь можно было заметить только при крайне внимательном взгляде.

Ци Чэнь немедленно потянул Лун Я и указал на гроздь цветов:

— Смотри! Эта гроздь движется!

Лун Я посмотрел в том направлении, куда он указал, и, конечно же, нашел гроздь, наполовину спрятанную под листьями. Через некоторое время пронесся еще один порыв ветерка, и гроздь слегка покачнулась.

Только это легкое движение уничтожило половину той радости, что Ци Чэнь испытал от обнаружения прорехи.

— Э-э... ​​подожди, — он потянул Лун Я, опасаясь, что тот будет слишком прямолинеен и просто ударит ножом или чем-то еще, а затем нерешительно сказал: — Посмотри еще раз. Что-то... не совсем правильно.

Лун Я взглянул на его лапу и раздраженно выдохнул:

— Думаешь, что я — это ты и хочу подпрыгивать при виде любого движения! Эти цветы не должны быть...

Едва он закончил говорить, как между ветвями пронесся еще один очень легкий порыв ветра, отчего гроздь цветов софоры японской слегка задрожала...

Оставшаяся половина радости Ци Чэня внезапно исчезла. Он поднял руку и бесстрастно провел ею перед Лун Я:

— Хорошо, я допустил ошибку. Руководитель группы Лун, ты можешь отвести взгляд и поискать в другом месте.

Потому что, будь то ветерок или гроздь дрожащих цветов, — они были похожи на хрупкую женщину, спускающуюся по лестнице: просто повторяли действие бесконечно... и вовсе не являлись искомым изъяном.

Маленькая надежда, которую он наконец обрел, снова разбилась вдребезги. Ци Чэню оставалось лишь продолжать осматриваться. Он и Лун Я тщательно искали "движущееся" место в этом маленьком дворике.

В картине есть только форма, но не звук. Внутренний двор с одной стороны и мрачная комната с другой не содержали в себе ни малейшего движения. Было так тихо, что становилось не по себе. Подобная тишина в такой ситуации вовсе не успокаивала, а делала людей еще более склонными к тому, чтобы нервничать.

Если смотреть слишком долго, то место покажется гиблым и фальшивым. Ци Чэнь присел на корточки, желая не упустить даже трещину в стене, и подумал про себя: "Если кто-то действительно захочет провести всю оставшуюся жизнь взаперти в таком месте, то сойдет с ума. Если остаться одному..."

Подумав об этом, он неосознанно взглянул на Лун Я и встретился с ним взглядом. Ци Чэнь тут же немного смутился, хотя на мгновение даже не осознал причину своего смущения.

Он просто придумал оправдание и начал о чем-то говорить:

— Руководитель группы Лун, мне все еще кажется, что с этим деревом что-то не так...

Сказав это, даже он сам почувствовал себя немного странно. Почему ему на ум все время приходило это дерево?

И после того, как Ци Чэнь закончил говорить, то действительно на мгновение убедился. Он был уверен, что в этом месте что-то есть...

Лун Я не схватил его и не спросил, почему он бросил взгляд на него, а выслушав, молча вернулся к дереву.

Видя его прямолинейность, Ци Чэнь не стал пустословить бездействуя. Он подошел и осмотрел дерево от ветвей и листьев до ствола, а затем присел на корточки прямо около корней и внимательно осмотрел их.

Верхняя часть корней обнажилась из грязи. Они напоминали змей, наполовину зарывшихся в землю. Рядом с извилистыми корнями лежало несколько кусков щебня, разбросанные лепестки, а глинистая почва выглядела пористой.

Когда Ци Чэнь посмотрел на упавшие лепестки, проверяя, шевелит ли их ветер, из почвы под лепестками внезапно выползло несколько маленьких черных пятен...