9

– Гэ, пожалей меня, мне так плохо, – растягивая гласные, мученически стонет Ван Ибо, чуть ли не с головой зарываясь под одеяло. Его немного знобит, хотя температуру они уже сбили, но в целом самочувствие настолько дерьмовое, что хочется уснуть и проснуться где-нибудь на Бали, а не в сырости декабрьского субботнего утра с дурацкой простудой. Где-то над ним тяжело вздыхает Сяо Чжань и прикладывает руку ему ко лбу. Его ладонь, холодная и сухая, ощущается приятным спасением в этой агонии между жарой и холодом. Парень льнет к ней и жалобно заламывает брови, глядя на своего гэгэ из-под одеяла глазами грустного щеночком. Растрепанные волосы, торчащие во все стороны, мешки под глазами из-за плохого сна, след от наволочки на щеке и потрескавшиеся от недостатка влаги губы – и как такого не пожалеть? Он уже даже не обижается на странное сравнение, потому что оно всегда произносится с нежностью, а она дорогого стоит, знаете ли.

– Я говорил тебе не целовать меня с температурой, – назидательно замечает Чжань, подавая ему стакан воды с шипучей витаминкой. Ибо только капризно фыркает, но стакан послушно принимает, тут же осушая тот до дна. На вкус оказывается не так противно, как виделось, а потому он довольно облизывается и откидывается на подушку, находя вслепую чужую ладонь и переплетая их пальцы.

– Ты как себе это представляешь? Не целовать тебя – миссия невыполнима, – замечание, кстати, справедливое и работает одинаково в обе стороны. Зима в этот раз выдалась беспощадной и сырой, хуже, чем обычно. А потому сначала заболел гэгэ, над которым Ван Ибо трясся как над хрустальной вазой, закармливая фруктами и заставляя ежечасно пить горячий чай на травах, а после с температурой слег и сам любитель поиграть в доктора – не смог удержать себя в руках и полез целоваться. Ладно, оно того стоило.

– Дурак, – резюмирует Сяо Чжань, забирая стакан и отставляя на прикроватную тумбу, но на лице все равно появляется глупая улыбка. Очень сложно злиться на того, кого любишь, особенно когда объект любви валяется в кровати третьи сутки с температурой. Спали они, к слову, тоже вместе. Мужчина справедливо рассудил, что ему после простуды уже точно ничего не грозит, а Ибо постоянно мерз и оплетал его руками и ногами во сне. Интересная замена мягкой игрушки, к слову. Зато спал теперь довольно крепко, не ворочался и быстро начал идти на поправку. Чжань ложится рядом с парнем поверх одеяла, поправляя ему подушку, и тот тут же поворачивается к нему лицом, подставляясь под ласку. Ван Ибо даже глаза блаженно прикрывает и едва ли не мурчит, словно кошка. Удивительно, каким все-таки может быть милым, когда захочет. Сяо Чжань зарывается пальцами в растрепанные волосы, зачесывает те со лба и осторожно касается его губами. По ощущениям температуры действительно нет, что уже радует, значит, уже совсем скоро можно будет выпинать этого засранца из своей кровати.

– Поцелуешь меня? – Ибо надувает губы, высовывая лицо из-под одеяла полностью, и Сяо Чжань не может сдержать смешок. Тот выглядит ужасно милым и очаровательным, ну прямо ангел во плоти, пока не откроет рот. Ужасное упущение, но что поделать. В голове невольно всплывают идеи с изолентой, и мужчина старательно отмахивается от них, понимая, что это уже ненормально. Хотя этот засранец наверняка бы оценил, да.

– Ну, зараза к заразе не пристает, так что почему бы и нет? – хитро щуря глаза, замечает он и тянется вперед, вовлекая в ленивый неторопливый поцелуй под довольный вздох парня. Ибо льнет к нему всем телом и довольно быстро отключается, сморенный теплом, крепкими объятиями и ласковыми поглаживаниями во волосам. А просыпается уже совершенно один ближе к вечеру и недовольно хмурится, когда понимает, что в квартире подозрительно тихо. Зато в ногах дрыхнет кошка Чжаня (додумался же назвать ее Счастьем), которая обычно вечно воевала с ним за его внимание. Вот уж точно нонсенс.

Он осторожно выбирается из кровати, не потревожив животное, отмечая, что голова уже не кружится и что, в целом, чувствует себя куда лучше, чем утром, и выходит в коридор в поисках своего гэгэ. Того, разумеется, нигде нет, а телефон мигает уведомлением, что мужчина ушел в магазин. Что ж, закупку продуктов никто не отменял. Из тамбурного коридора слышится чей-то смех, и Ибо без труда узнает в нем голос Сяо Чжаня. Он шлепает босыми ногами до двери и заглядывает в глазок, а, когда видит, кто находится по ту сторону, едва ли не вопит возмущенно. Не стоит даже говорить о том, что парень не остается стоять истуканом, а распахивает дверь, являя себя гостю.

– Ох, Бо-ди, ты уже проснулся? – Чжань улыбается ему ослепительно ярко, и сердце на один короткий миг оттаивает. На такого даже злиться не получается. Да и за что? За то, что где-то откопал этого говнюка, Чжан Линхэ? Вот уж точно не вариант. Ван Ибо переводит взгляд на ненавистного соперника (такое ему прозвище было дано с самого начала), что вежливо кивает ему, держа в руках пакеты с едой, и чувствует, как в нем просыпается желание убивать прямо сейчас. – Представляешь, мы встретились в магазине, – заметив их гляделки, заполняет неожиданно возникшую неловкую паузу мужчина. – И Линхэ предложил мне донести пакеты, – какое чудесное совпадение.

– Да что ты, – Ибо забирает из рук Сяо Чжаня тяжелые пакеты, потом те, что держал этот говнюк, которого никто не звал, и заносит в квартиру, а после возвращается, опираясь о косяк плечом и скрещивая руки на груди. Фраза ничуть не вызывающая, что вы, а то, что взглядом он умеет убивать, так это мелочи. Вам просто кажется, да-да. – А какими судьбами ты у нас здесь оказался? И кстати, гэ, я тоже умею носить пакеты, – напоминает Ван Ибо, ну так, на всякий случай, вдруг его парень успел забыть об этой функции. И еще о многих, например, той, где он разукрашивает чье-то лицо.

– Бо-ди, ты болеешь, – с укором замечает Чжань, но не выглядит сердитым, наоборот, подходит ближе и щупает ему лоб, проверяя температуру. Разумеется, Ибо этим нагло пользуется, перехватывая тонкое запястье и переплетая их пальцы. Он бы и поцеловал, но тогда уже точно будет выглядеть слишком очевидным ревнивцем, а таким в глазах гэгэ показаться совсем не хочется. Они уже говорили на эту тему и не раз, в глупых собственнических замашках нет никакого смысла. Потому что Сяо Чжаню парень доверял. Тот еще ни разу не дал повода усомниться в себе, и Ибо дорожил их крепкими отношениями. – Какие пакеты, совсем сбрендил? И почему ты в одной майке в коридор вышел вообще? – губы невольно складываются в улыбку от вполне оправданного ворчания, а щеки начинают гореть, к счастью, совсем не от жара болезни.

– Я снимаю квартиру двумя этажами ниже, забавно, мы соседи, – вклинивается в их диалог Чжан Линхэ, совершенно не смущенный вопросом. Выглядит он, конечно, как сошедшая с обложки модель, одетый с иголочки, с прической и этой своей вежливой улыбкой. Ван Ибо на его фоне кажется растрепанным бомжом, но, во-первых, парень болеет, во-вторых, ему похуй на мнение какого-то левого чела. – А вы тоже соседи? – интересуется как бы между делом Линхэ.

– Чжань-гэ, тебе слово, – желая услышать версию своего парня, отвечает Ибо и смотрит с интересом, уже предвкушая вытянувшееся в удивлении лицо. Только ради этого стоило столкнуться с ним сегодня.

– Он мой сосед, – плечи мгновенно опускаются, потому что он ожидал совершенно другой ответ. То есть просто сосед? Серьезно? А как же свадьба, ипотека и двое детей? Ван Ибо сглатывает тяжело и отворачивается, надеясь, что не разревется как какая-нибудь ранимая девочка. Боже, надо срочно переставать болеть, быть сентиментальным кретином, которого задевают даже совершенно невинные слова, совсем не круто. Они ведь технически действительно до сих пор соседи, потому что не торопились съезжаться. Да и зачем? Их квартиры буквально расположены рядом, хоть бери и прорубай дверь через стену, чтобы было удобнее ходить. Ну, об этом можно будет подумать, если они поженятся. И если его парень перестанет называть его, блять, просто соседом. – А теперь еще и парень, помнишь, я говорил? – Ибо даже вздрагивает удивленно, совсем позабыв о том, что до сих пор стоит в коридоре. Пора завязывать с дурацким самоанализом в неподходящих для этого местах.

– А, вы же вместе были в баре, когда мы познакомились? – принимает максимально задумчивый вид Линхэ, как будто не он пялился на Сяо Чжаня весь вечер и пытался засунуть свой язык гэгэ в глотку во время игры в бутылочку. А потом еще сидел с мрачным лицом, когда понял, что ему ничего не светит.

«Мы буквально у тебя на глазах целовались и обнимались, козел», – думает про себя Ибо и недовольно сжимает челюсти, так, что выступают желваки. Но вслух ничего не говорит, только губы растягивает в усмешке, которая даже рядом не стоит со словами «дружелюбная» или «адекватная». Скорее уж какой-то звериный оскал, чем что-то человечное и вежливое. Про взгляд и вовсе говорить не стоит, в нем нет ничего хорошего, только искреннее обещание надрать задницу в самом неприятном из всех возможных смыслов.

– Да, мы уже почти девять месяцев встречаемся, – сердце предательски спотыкается в ритме и норовит разорваться от счастья, и где-то в груди что-то щемит от умиления, потому что Ван Ибо, оказывается не единственным дурачком, который считал. Какая ж, сука, милота.

– О, не так много.

«Не так много? Да ты охренел!» – хочется закричать ему, но он только облизывает губы и сильнее сжимает ладонь Сяо Чжаня в своей. Тот кидает на него короткий обеспокоенный взгляд, но никак не комментирует этот нервный жест. Да и какой в этом смысл? Все и так ясно как день – еще мгновение, и кое-кто точно взорвется и наговорит что-нибудь весьма неприятное и грубое.

– Ну, для меня это рекорд, – просто пожимает плечами гэгэ, и Ван Ибо чувствует, как потихоньку начинает отпускать злость, когда ощущает успокаивающие поглаживания большого пальца на своей ладони. Очень предусмотрительно с его стороны, впрочем, как и всегда. Если бы не этот Линхэ, он бы поцеловал Чжаня прямо сейчас, потому что нельзя быть настолько чутким, заботливым и милым. Ибо просто не заслуживает такого парня. Или все же заслуживает? Не зря же так долго тупил и по-тупому флиртовал, страдания окупились в двойном объеме. Наверное. – Ладно, хорошего тебе вечера, Линхэ-гэ, – еще и гэ, все ясно. Значит, однозначно старше Сяо Чжаня, ну какой же этот Линхэ мудодяй, кто бы знал.

– И тебе, Чжань, – тот коротко кивает им обоим, бросает неоднозначный взгляд в сторону Ибо и уходит в сторону лестниц, пару раз обернувшись на них.

– Не так много, а, гэ? – тихо бормочет парень себе под нос, затягивая Сяо Чжаня в квартиру и тут же прижимая к захлопнувшейся двери. От того пахнет морозом, на щеках растекается румянец из-за контраста температур, а глаза блестят лукавыми смешинками, идеально гармонируя с ямочками на щеках. Он больше не может сдерживать себя и приникает к губам в поцелуе, осторожно прикусывая гэгэ за нижнюю губу. Тот фыркает ему прямо в рот и запускает пальцы в спутанные волосы на затылке, мягко разминая напряженную кожу головы.

– Ой, да что он понимает? У меня золотая рыбка дольше месяца не прожила, а тут целый парень и уже больше полугода, – недовольно ворчит Чжань, чмокая Ван Ибо в нос под довольное скрипучее хихиканье. Сравнение с рыбкой, конечно странное, но все равно льстит. – Да я рекордсмен, – и вправду рекордсмен, учитывая, сколько раз ему хотелось собственными руками придушить этого самодовольного засранца с языком без костей. Но надо отдать должное, сегодня диди вел себя как никогда цивильно, даже не огрызнулся ни разу. Взрослеет, наверное.

– Сколько твоей кошке? – Ибо подхватывает лежащие на полу пакеты и идет вслед за Сяо Чжанем на кухню. На этот раз мужчина не возражает, только цокает неодобрительно языком, но о болезни больше не напоминает. Сразу видно, не первый месяц общается с ним, помнит, насколько тот упрямый.

– Два года, но это исключение. Это скорее я с ней живу, а не она со мной, – очень верное замечание, потому что Счастье относилась именно к тому типу кошек, которые предпочитали существовать сами по себе. На руки она почти не давалась, только когда очень уж хотела ласки, а спала исключительно в ногах у хозяина, а то и вовсе на подушке. В остальное же время мирно дрыхла на подоконнике, высматривая редких голубей.

– Хотел бы я быть твоей кошкой, – задумчиво бормочет себе под нос Ван Ибо, но Чжань его прекрасно слышит и прижимается к нему со спины, обнимая руками поперек живота и устраивая щеку на плече.

– А жилплощадь как делить будем? – мычит он, оставляя короткий поцелуй в основании шеи. Парень тут же заметно подвисает, явно пытаясь осмыслить то, что ему сказали, даже про продукты забывает, укладывая свои большие ладони поверх ладоней гэгэ, и рассеянно гладит те, словно не до конца верит в их существование.

– Ну, одну квартиру оставим под аренду.

– Ага, и сдадим Чжан Линхэ, – предлагает Сяо Чжань и тут же получает тычок локтем в ребра под возмущенный вопль «Чжань-гэ!». Вырваться Ибо он, конечно же, не позволяет, прижимает к себе теснее и шепчет на ухо, едва задевая мочку губами и чувствуя мелкую дрожь от этого простого прикосновения: – Что такое, Бо-ди, перехотел съезжаться? – это очень низко с его стороны. Запрещенный прием, к которому Чжань прибегает крайне редко. Но сейчас очень уж хочется наказать засранца за то, что вышел в холодный коридор босиком, совсем наплевав на собственное здоровье.

– Ты сейчас не шутишь? – Ибо разворачивается в кольце из рук и смотрит удивительно серьезно. Мужчина даже теряется на мгновение, потому что видел этот взгляд довольно редко, в последний раз в баре, когда диди заверял о занятой им вакансии мужа, а до этого в душе, когда признавался ему в любви после их первого секса. Кажется, шутки кончились, да?

– Поговорим после ужина, Бо-ди, – предлагает он, наверняка рассчитывая, что парень забудет об этом разговоре, переключится на что-то другое или просто передумает. Но это же Ван Ибо. Если тот что-то вбивает себе в голову, это оттуда не исчезает бесследно, пускает свои корни и прорастает целой вереницей мыслей, рассуждений и фантазий. А зачастую и реальных действий, не всегда хороших, кстати, но тут уж ничего не поделать. Без контроля он иногда имеет свойство слишком увлекаться.

Вот как сейчас, например, когда они так и не говорят о возможности съехаться, и это бесит. Ибо, конечно, не поднимает данную тему, все больше старается помалкивать, как будто замыкается в себе и чаще выглядит хмурым и недовольным. Чжань поначалу не придает его поведению особого значения. Ну дуется и дуется, мало ли что, вдруг очередной код на работе не пишется, или с мотоциклом что не так, или какое движение в танце не выходит, но когда счет начинает идти на недели, мужчина понимает, что придется все-таки вытягивать информацию самому.

Удобный случай подворачивается в пятницу вечером, когда он наведывается к Ибо в гости. Тот слишком увлечен сбором нового набора Лего, чтобы замечать что-либо вокруг, а, значит, с легкостью выболтает что угодно, пока будет занят поиском нужной детальки. Чжань садится на диван неподалеку от парня, расположившимся на полу, некоторое время наблюдает за ним, а после наконец-то подает голос:

– Ибо, что происходит? – его спина заметно напрягается от вопроса, но больше Ван Ибо ничем не выдает своих чувств. Он молчит долгое время, прежде чем практически неразборчиво пробурчать короткое «Ничего». Что ж, вполне ожидаемо. Значит, поговорить им точно есть о чем. Чжань тяжело вздыхает и предпринимает новую попытку, на этот раз опускаясь на пол рядом и зарываясь пальцами в волосы на затылке. – Я же вижу, что что-то не так. Это снова из-за Линхэ-гэ? – тот немного колеблется, прежде чем ответить лаконичное «Нет». – Ибо, – парень откладывает Лего и наконец-то смотрит на Сяо Чжаня исподлобья, нервно облизывая губы.

– Не совсем. Просто... – он нервно дергает плечом и разворачивается к своему гэгэ всем корпусом, соприкасаясь с ним коленями. – Ну, ты предлагал съехаться, вроде как, и обещал, что мы поговорим после ужина, но мы так и не поговорили, – он отводит взгляд, нервно теребя в руках край растянутой домашней майки, и в целом выглядит очень грустным и подавленным. Ох, так вот оно что. Большое упущение со стороны Чжаня – надеяться на то, что Ибо просто так оставит эту тему и забудет о ней. Но это ведь хорошо, не так ли? Он сам боялся заговаривать о переезде, так как опасался, что его парень еще не готов, что они встречаются каких-то девять месяцев, ужасно мало в масштабах отношений. Но, может, все-таки вполне достаточно в масштабах конкретно их отношений?

– Ты поэтому такой расстроенный и рассеянный в последнее время? – тот согласно кивает и поворачивает голову, когда Сяо Чжань кладет ладонь ему на щеку и мягко оглаживает большим пальцем нежную кожу. На ней как обычно ни одного лишнего волоска, только легкий пушок, что, вообще-то, нечестно, потому что мужчине приходится бриться чуть ли не каждое утро, борясь со щетиной. – Я просто не был уверен, что ты хочешь, – честно признается он, понимая, что молчать и дальше будет ошибкой. Вообще не стоило затягивать с разговором, но, оказалось, что не один Ван Ибо тут иногда не умел говорить словами через рот. Поистине, они друг друга стоили. – В конце концов, мы это не обсуждали, а тут я со своими неожиданными заявлениями, и это, ну, ответственный шаг – жить вместе.

– Мы ночуем друг у друга минимум три дня в неделю, – справедливо замечает Ибо, и теперь Чжань окончательно сознает свою глупость. Но он переживал, окей? Не каждый день, знаете ли, хочется съехаться с тем, кого любишь. И не для всех это в порядке нормы. Сяо Чжань вообще очень дорожит собственным одиночеством и личным пространством, и впускать кого-то в него на постоянной основе довольно трудно для него. Еще сложнее оттого, что ты не знаешь наверняка, хочет ли того же объект твоей любви, а услышать отказ он был совершенно не готов морально.

– А это все семь под одной крышей, – напоминает Чжань, внимательно следя за реакцией Ван Ибо. Но тот выглядит совершенно расслабленным и невозмутимым, как будто они обсуждают, что закажут на ужин, а не совместное проживание в перспективе. В глазах же появляется та самая решимость, которую уже доводилось видеть не единожды. Именно с таким выражением лица он в свое время впервые заявился к нему с ночевкой, а потом вручил копию ключей от собственной квартиры. Если подумать, то именно Ибо стал тем, кто воссоздал для него заново зону комфорта, обновленную версию, так сказать, идеально вписав в нее себя таким образом, чтобы не надоедать своим присутствием и в то же время стать неотъемлемой частью жизни. Коварный, очень коварный ход.

– Можем жить у меня, в моей квартире есть свободная комната. Будешь уходить туда и гневно хлопать дверью, когда я тебя достану, – и то, как складно у него выходила речь, наталкивало Сяо Чжаня на мысль, что парень уже не единожды раздумывал над этим, продумывая все возможные варианты.

– Как предусмотрительно, лао Ван, – и он не может сдержать глупой улыбки, глядя на краснеющие мочки ушей своего диди. Просто поразительно, как в нем уживались детская непосредственность и взрослая серьезность. Ибо склоняет голову, трется как кошка о его ладонь и смотрит исподлобья выжидающе, даже не скрывая надежды во взгляде. Сердце Чжаня предательски сжимается от этого и начинает биться с удвоенной силой, разнося по венам не кровь, а расплавленную лаву из бесконечно сильной любви к одному конкретному человеку.

– Ну так что? – напоминает тот, нетерпеливо ерзая на месте. Еще мгновение, и он либо заберется к нему на колени, либо повалит на пол. Оба варианта, к слову, уже имели место быть однажды. У Сяо Чжаня потом довольно долго болела поясница, и они решили, что секс на жестких поверхностях для них возможен, но только при тщательной предварительной подготовке.

– Ладно, давай обсудим, взвесим все «за» и «против», – сдается он, вскидывая руки вверх в знак капитуляции, и не может сдержать улыбки, видя, как загораются счастьем глаза напротив. – Ты правда готов?

– А ты?

– Я не знаю, мне немного страшно, если честно, – без увиливаний признается Чжань, и в груди уже знакомо печет, когда Ибо неожиданно берет его ладони в свои и ободряюще сжимает. Те буквально тонут в этой теплой хватке, и это кажется самым правильным жестом, окончательно рассеивая все сомнения. Ну что страшного может случиться, в конце концов? Он нечаянно наступит на одну из деталей Лего и сломает ее? Ван Ибо переживет. Наверное. А с остальным они как-нибудь разберутся по ходу дела. До этого же у них прекрасно выходило не убить друг друга, так что справятся, не маленькие же.

– Как насчет тест-драйва? – предлагает Ибо, подаваясь всем корпусом вперед.

– Тест-драйва? – недоверчиво щурится Чжань, не представляя себе, как этот самый тест-драйв должен выглядеть в контексте их проживания. Обмен кошкой? Хомячком, которого они купили на досуге и решили оставить дома у Ибо, чтобы лишний раз не искушать Счастье? Она, между прочим, уже не раз на него покушалась и дважды сваливала клетку. Так что страшно представить, что с ним случится, когда они съедутся.

– Неделя совместного проживания у меня. Потом меняемся, – Чжань склоняет голову на бок и щурит глаза, внимательно всматриваясь в лицо своего диди. Тот едва ли не светится от счастья, воодушевленный своей идеей, крепче сжимает его ладони и нетерпеливо облизывает свои губы, которые сейчас хочется поцеловать больше всего остального. Возможно, он об этом потом пожалеет, но уж очень ему хочется согласиться и попробовать. В конце концов, для необходимого уединения всегда можно будет уйти в другую квартиру или сказать об этом словами через рот, так?

– Звучит рационально, – по итогу говорит Чжань и кивает, соглашаясь с собственными словами. Да, идея с неделями выглядит очень заманчиво, это не травмирующий полноценный переезд, можно присмотреться друг к другу повнимательнее, обсудить быт и высказать свои мысли на этот счет, придя к какому-то общему решению, которым будут довольны все.

– Ты завёлся? – широко улыбается Ибо, снова подаваясь всем корпусом вперед и опаляя чужие губы дыханием.

– Нет, – скептично выгибает бровь Сяо Чжань, удивленный такой резкой сменой темы разговора. Вероятно, парень для себя уже все решил, а потому нет смысла продолжать обсуждать это дальше. Впрочем, у Ван Ибо всегда были сложности с концентрацией в его присутствии, так что нет ничего удивительного, что сейчас он ощущает широкие ладони уже на своих бедрах, которые довольно недвусмысленно скользят вверх, смещаясь в сторону паха.

– А если я сделают вот так? – этот несносный засранец с самодовольной усмешкой оттягивает резинку спортивных штанов, достает из них пока еще мягкий член, обхватывает ладонью трепетно, бережно и медленно скользит вдоль ствола, наслаждаясь чужой реакцией.

– Бо-ди! – буквально шипит Чжань ему в лицо, хватаясь пальцами за его предплечья, но в противовес своему возмущению коротко стонет и прикрывает глаза, облизывая вмиг пересохшие губы и концентрируясь на первых волнах удовольствия, судорогами скручивающими низ живота.

– Это значит «да»? – лениво двигая ладонью по стволу, интересуется Ван Ибо с совершенно невинным взглядом, наверняка ощущая, как заинтересованно дергается член в руке от этих низких томных интонаций в голосе.

– Жопа ты. С ручкой, – цедит Чжань сквозь зубы и тянет за затылок к своему паху довольно посмеивающегося парня.