10

      Несмотря на свою удивительную коммуникабельность и умение сходиться с людьми, Ибо не любит отдыхать большими компаниями. Во-первых, его социальная батарейка быстро изживает себя, во-вторых, за время отпуска можно успеть сто раз посраться и помириться, потому что встреча раз в неделю и встреча каждый день в течение двух недель – вещи совершенно разные, а в-третьих, довольно трудно договориться, куда вы хотите пойти и что конкретно посмотреть. Разные вкусы – залог долгой дискуссии.

Ладно, в этот раз Ван Ибо плевать на все эти факторы, потому что с ним в номере живет Сяо Чжань. Он определенно выигрывает эту жизнь. Можно закрыть дверь на замок, забраться в кровать и не выходить к людям целую бесконечность, трогая обнаженное тело гэгэ везде, где только захочется, целуясь до боли в губах, а после неторопливо занимаясь сексом. Объективно говоря, им даже из номера выходить не надо, тем более видеться с кем-нибудь еще. Эдакий отпуск в отпуске. Вроде со всеми, а вроде бы только вдвоем. Идеально.

– Знаешь, я готов поспорить на пару сотен баксов, что ты будешь выглядеть восхитительно, хватаясь за эти простыни.

– Неважно, сколько раз ты попытаешься соблазнить меня подобным образом, застилать постель я не буду, – категорично заявляет Чжань и накидывает на голые плечи халат. – Мы договорились, на время отпуска эта обязанность на тебе, – Ибо обреченно вздыхает и дует щеки. Ну, попытаться все же стоило, не так ли?

Вообще, дело уже идет к вечеру, пора собираться на ужин, а потом куда-нибудь в бар за коктейлями. Спать в это время равносильно самоубийству – здравствуй, головная боль – но кто говорил о сне? Дневной секс – вот залог крепких отношений и хорошего отпуска. Собственно, именно поэтому они только сейчас выбираются из кровати. У Сяо Чжаня на шее наливается цветом огромный засос, у самого Ибо начинает щипать спина от многочисленных царапин – нужно не забыть обработать – и в целом, дальнейшая перспектива вырисовывается сама собой. Душ, голый гэгэ и смазка, которую он берет с собой, подталкивая усмехающегося мужчину в сторону ванной. Когда еще им представится такая возможность натрахаться вдоволь? Нужно ловить момент.

А Чжань еще отказывался ехать, ссылаясь на траур по погибшему хомячку. Ну как погибшему. Они как-то перед сном полюбовались им, покормили, порадовавшись тому, какой он милый и резвый, бодрый и счастливый, а потом легли спать. Ладно, не совсем спать. Ибо вообще было сложно просто лежать, когда к боку прижимается голый гэгэ, весь из себя теплый, изящный, худой, мягкий и вкусно пахнущий персиковым гелем для душа. А если при этом Сяо Чжань еще и целует его в шею, легко прихватывая кожу зубами, берет его руку в свою и тянет к своим соскам, о сне вообще можно забыть. Член встает как по команде просто от соприкосновения их тел. Удержаться от соблазна – что-то на невозможном.

Той ночью Чжань стонал особенно сладко, не сдерживая себя и свой голос, и беспомощно цеплялся за простынь, выпячивая задницу, когда Ван Ибо брал его жадно и грубо, вбиваясь в него с пошлыми шлепками и оставляя на коже поцелуи-укусы. Это было настолько горячо, что выдохлись они только ближе к трем. А поутру (в обед) обнаружили, что их хомячок благополучно скончался, не выдержав накала страстей.

– Он умер от твоих стонов, а я ведь просил тебя быть потише, – резюмирует Ибо, прикапывая крошечный трупик на заднем дворе, пока никто не видит.

– Не просил, – рассеянно замечает Чжань, плотнее кутаясь в его пуховик и стоя на стрёме, чтобы никто не понял, чем они тут занимаются. У мужчины самого их целая куча, но почему-то носить с плеча своего парня ему приятнее. Тот больше как минимум на размер, в нем можно жить при желании. Да и к себе в квартиру за пуховиком идти не то чтобы хотелось. Он и сменную одежду-то не брал с собой, когда оставался у Ибо на все выходные. Она ему была ни к чему, растянутой майки вполне достаточно – заниматься сексом вдвойне удобно. Доступ к телу в любое время, так сказать. Ну и дразнить вечно возбуждающегося диди видом собственных длинных ног, выглядывающих из-под края одежды, было забавно.

– Да, не просил, твои стоны очень сексуальны, гэгэ, хочу слушать только их, – быстро соглашается Ван Ибо, даже не пытаясь спорить. Зачем? Самый быстрый способ добиться расположения Чжаня и заслужить поцелуй: просто не вступать с ним в дискуссии. Довольный гэгэ – добрый гэгэ. Проверено. – Давай лучше попугайчика заведем? Карелу, м? – на это предложение мужчина только пренебрежительно фыркает.

– Чтобы у меня в доме стонали двое? Вот уж спасибо, – что ж, довод вполне весомый. Ибо возбуждался от стонов Сяо Чжаня, а, если его еще и попугай будет имитировать, он совсем свихнется дома. Ему тогда и домашнее порно для дрочки не понадобится. Вот только мастурбировать на птичку – все еще верх извращения, поэтому Ибо предлагает альтернативу:

– Хорошо, тогда давай заведем собаку, – на самом деле, им и кошки достаточно. Та уже дважды прыгала им на спины в разгар самого интересно, а однажды села задницей Чжаню на лицо, очень красноречиво дав понять, что она думает по поводу их игрищ. С тех пор дверь в спальню всегда закрывалась. В остальных комнатах проблем с этим не было, как ни странно.

– У меня уже есть ты.

– Гэ! – у Ибо даже половник, которым он выкапывал могилку (кощунство-то какое), выпадает из рук, настолько велико становится возмущение. Парень тут же замолкает, прикусывая язык, когда понимает, что прозвучало слишком громко, и воровато оглядывается по сторонам. Чжань только посмеивается тихо и складывает руки на груди, наклоняя голову на бок и глядя на него с любопытством.

– Что такое, Бо-ди? Ты стайное животное? – Ван Ибо недовольно поджимает губы и решает ничего не отвечать на новую провокацию. Лучше игнорировать колкости, иначе им конца и края не будет. Уже проходили. Вот гэгэ всегда так, дразнится до последнего, а потом довольно сверкает глазами и скалится, когда получает по заднице. И это, кстати, в лучшем случае. Обычно Ибо предпочитает кусаться.

Он усмехается собственным мыслям, наблюдая за тем, как Чжань крутится около зеркала, пытаясь хотя бы немного привести свою шею в божеский вид. Теперь на ней куда больше засосов, чем было получасом ранее, потому что Ван Ибо не умеет сдерживать свои порывы и слишком часто включает режим собственника. Конец цитаты. Уж кто бы говорил, блин, мистер «В смысле ты не возьмешь меня за руку в торговом центре, жить надоело? Ну и что, что у тебя руки заняты пакетами, надо было третью отращивать, меня это как волнует вообще?». Сяо Чжань уходит без него, чтобы занять им столик и определиться с напитками. Ибо же застревает в номере с ноутбуком, потому что работа преследует его даже тут. Но ничего не поделаешь, за это платят деньги, а он их любит почти также сильно, как своего гэгэ.

Вниз удается спуститься только через час. Ибо коротко кивает друзьям и взглядом ищет Сяо Чжаня, который обнаруживается на уличной веранде в компании Чжан Линхэ. Еще издалека он начинает чувствовать неладное, а уж дальнейшие разворачивающиеся события для него и вовсе проходят как в тумане. Вот они мило общаются, улыбаются друг другу, а потом этот говнюк тянется к его гэгэ и целует в губы. И как только наглости хватило? А в следующий миг перед глазами все плывет в алой пелене ярости.

– Ибо! – раздается испуганный крик Чжаня. Их разнимают до того, как они успевают толком сцепиться. Но в нос Линхэ все же успевает прилететь тяжелый удар, который у Ибо поставлен отлично. Парень отшатывается на пару шагов назад, матерится себе под нос и зажимает переносицу. На губы капает кровь, заливая и подбородок. Ван Ибо вырывается из рук Лю Хайкуаня и Ван Хаосюаня, подоспевших на крики гэгэ, но тщетно – те вцепляются в него по обе стороны мертвой хваткой, с трудом сдерживая попытки подобраться поближе и вмазать еще раз.

– Я, может, непонятно тебе сказал в прошлый раз? – едва ли не рычит он, сейчас как никогда раньше понимая сравнение с собакой. – Это мой парень, у нас с ним серьёзные отношения, они не подразумевают, что кто-то третий будет покушаться на его губы. Тем более запихивать свой язык ему в рот. Это моя прерогатива, – о, Ибо буквально готов убивать за Сяо Чжаня, что мельтешит рядом с ним, смотрит своими большими встревоженными глазами, кладет руки ему сначала на грудь, а потом ведет ими выше и берет его лицо в свои маленькие ладони, переключая внимание на себя. Этот испуганный взгляд отрезвляет, заставляет расслабиться и отвлечься. Он буквально оседает в хватке друзей, и те наконец-то отпускают, отступая на пару шагов назад и позволяя сгрести в охапку гэгэ.

– Это сказал ты, он этого не говорил, – гундосит Линхэ, по-прежнему держась за нос, и Хаосюань с Хайкуанем шикают на него одновременно, мол, не доводи до греха. Завали ты уже свою варежку, идиотина. Еще бы их кто слушал сейчас, ага.

– Чжань-гэ? – Ибо в сторону наглого засранца даже не смотрит. Он оборачивает руки вокруг тонкой талии, поворачиваясь к Линхэ спиной, обнимает крепко, стискивая до хрипов, и прячет лицо в сгибе шеи, жадно втягивая носом запах кожи вперемешку с парфюмом. Помогает прийти в себя моментально. У Сяо Чжаня сердце бьется перепуганной птичкой и голос дрожит, когда наконец решается ответить.

– Я думал, это очевидно, разве нет? К тому же, Ибо и вправду все довольно доступно объяснил, мне нечего к этому добавить, – от этих слов злая псина внутри Ибо удовлетворенно скалится, затапливая все естество ликованием. На Чжаня парень даже не думает сердиться или, упаси боже, ревновать к Линхэ. Видел же своими глазами, что тот повода для поцелуя не давал, ни сейчас, ни раньше. Всегда держал дистанцию и никогда не назначал личных встреч – он сам так не единожды говорил. Не верить ему причин нет.

– Но ты не подтверждал его слов, – упрямо заявляет Линхэ, явно по-своему все это время расценивающая происходящее между ними общение. Попробуй не обманись, когда одна улыбка Сяо Чжаня способна вызвать приступ аритмии, а то и остановку сердца. Вот лично у Ван Ибо с самого начала не было никаких шансов. Именно из-за нее он и пропал.

– А нужно какое-то подтверждение? – Чжань злится, это понятно по интонациям, сквозящем в голосе, и телу, напрягающемуся в объятиях. Ибо вздыхает тихо ему в шею и оставляет смазанный поцелуй за ухом, наслаждаясь легкой дрожью. – Я доверяю ему и уверен, что его красноречия хватит, чтобы обозначить нашу единую с ним точку зрения, – на слове «нашу» он удовлетворенно мычит и наконец-то отстраняется, заглядывая гэгэ в глаза. Тот смотрит в ответ с удушающей нежностью и снова улыбается так, что Ван Ибо влюбился бы еще раз, если б мог. Парень немного отодвигается, но Чжаня из рук не выпускает, устраивая ладонь на пояснице, когда разворачивается корпусом в сторону Линхэ. У того на лице отображается весь спектр эмоций, начиная от разочарования и заканчивая отчаянием. Его на короткое мгновение даже становится жалко. Но эта жалость проходит, когда он открывает рот снова.

– В последнюю нашу встречу Ибо сказал мне держаться от тебя подальше, иначе он оторвет мне яйца и повесит их вместо ёлочных шаров на елку, – Ибо немного тушуется, потому что действительно пару дней назад сорвался, когда они случайно встретились в супермаркете, и, ну, сказал то, что сказал. Может, немножко перегнул палку, так это из-за чрезмерной эмоциональности, да-да. А про елку просто пришлось к слову, гэгэ как раз наряжал ее тогда, сдавшись под напором бесконечного нытья. В итоге новый год они отмечают у моря, можно было и не париться. Чжань смотрит на него как-то непонятно, со странной смесью чувств, но гнева среди них нет – хороший знак.

– Бо-ди, никаких оторванных шаров у нас на елке. Я ее целый час наряжал, – предупреждает он, недовольно сводя брови на переносице.

– Как скажешь, Чжань-гэ, – согласно кивает Ибо, понимая, что на этой самой елке окажутся его яйца, если с ней что-то случится. Уж Чжань постарается это организовать.

Позади них раздаются смешки, различимые даже через попытки замаскировать те кашлем. Ван Ибо переводит взгляд на Чжан Линхэ и усмехается, видя недоумение у него на лице, вполне красноречиво говорящее, что он думает о них. Ну и к черту. Они придурошные, именно поэтому и вместе. Точка.

– В общем, прости, если мое поведение ввело тебя в заблуждение. Но я правда люблю Бо-ди, и у нас с ним все серьезно, – Ибо, конечно, знал об этом, но, когда такое произносишь вслух при свидетелях, как-то сильнее начинаешь верить своим же словам. Особенно когда они звучат из уст Сяо Чжаня. Прямо-таки услада для ушей. Друзья уводят Линхэ, не желая и дальше выслушивать их дифирамбы друг другу, и мужчина наконец-то переключает все свое внимание на Ибо. Он смотрит на него с минуту с хитрым прищуром, а после укладывает руки ему на плечи, скрещивая запястья за головой и задумчиво изрекает. – Думаю, мы готовы съехаться, – Ибо тяжело сглатывает, чувствуя, как собственное сердце начинает биться с удвоенной силой, даже дыхание на секунду задерживает и улыбается как полный дурак, сжимая ладони на талии Чжаня.

– Правда, Чжань-гэ? – получается с придыханием, едва ли на грани слышимости. Счастье душит изнутри, провоцируя кричать о нем чуть ли не на весь отель. Но лучше не стоит, кругом люди все-таки.

– Ну, я прожил с тобой месяц под одной крышей и не убил, считаю, что эксперимент прошёл успешно, – не отдавая отчет собственным действиям, Ван Ибо подхватывает его и кружит в объятьях под заливистый хохот, а после опускает на землю и тут же целует, сразу напористо и страстно. Чжань улыбается в этот поцелуй и отвечает с не меньшим энтузиазмом, крепко обнимая в ответ. – Только не пытайся больше готовить без меня, ладно? – спустя бесконечно долгое время шепчет он, отрываясь от его губ, и облизывается так довольно, словно схомячил свои любимые эклеры в одно лицо.

– Тебе что, плиту жалко? – ой, ну подумаешь, пару раз сжег их ужин. С кем не бывает? Зато Ибо старался, готовил, фартук даже надел и нашел, где у Чжаня хранятся сковородки. В итоге минус сковородка и еще три часа, убитых на отмывание варочной поверхности. А, и долгий разговор на тему пожарной безопасности и азов готовки.

– Соседей, которые нам дважды пожарных вызывали, – они смеются и снова тянутся друг к другу за поцелуем.

И это определенно самое лучшее из всех возможных начало их совместной и, безусловно, счастливой жизни.