6

– Я с тобой не разговариваю, – вместо приветствия заявляет Ибо, заходя с утра на кухню после традиционных водных процедур. Ну как с утра, в первом часу дня. На голове у парня воронье гнездо, потому что первую половину ночи не спал, тестируя со своим гэгэ новый жесткий матрас, а вторую половину ворочался в попытках заснуть. Возвращаться к Чжаню после горячего секс-марафона, начавшегося у окна, они не стали, решив заночевать у него. Да и зачем? За полгода половина их гардеробов перекочевала друг к другу, не говоря уже о туалетных принадлежностях. Фактически это можно считать сожительством, но тема пока под запретом – никто не хочет торопить события, оттягивая неминуемый разговор.

– А что ты сейчас делаешь? – весело хмыкнув, интересуется Сяо Чжань, отпивая кофе из своей кружки. На плите в сковороде остывает завтрак, а на столе уже ожидает чайный пакетик в кружке с Пикачу – осталось только залить кипятком. С кофе у Ван Ибо отношения не сложились с самого начала. Напиток вызывал скорее тошноту, нежели столь необходимую бодрость. Парень, пойманный врасплох, тут же замолкает, недовольно поджимая губы, и тянется за чайником, чтобы заварить для себя заготовленный Чжанем чай.

Он бросает на гэгэ короткий взгляд и не может сдержать восхищенного вздоха. Тот выглядит довольно бодро и свежо для человека, который практически не спал этой ночью, улыбается тепло одними губами и подпирает щеку рукой, отслеживая каждое движение. По-прежнему красивый и безупречный, какая несправедливость. Хотя, с другой стороны, это не у Сяо Чжаня вся спина и плечи болят от того, что кое-кто не умеет держать свои ногти при себе.

От вчерашнего секса у Ван Ибо остались довольно смешанные чувства. Нет, секс был хорош, тут вопросов нет, у него до сих пор ноет каждая клеточка тела, потому что они обновили не только подоконник, но и рабочий стол, а стоны гэгэ слышал, наверное, весь дом. Но есть одно большое «но», которое больно ударило по самолюбию и не дает покоя до сих пор. Знаете ли, не каждый раз, ублажая своего парня, ожидаешь вместо «Да, вот так, баобей, мне хорошо» услышать:

– У тебя такое грязное окно, – Ван Ибо даже поначалу показалось, что ему почудилось. Ну, знаете, слуховые галлюцинации во время сильного возбуждения, мозг сосредоточен на другом, все дела. Но нет, Чжань определенно сказал именно то, что сказал.

– Серьезно? – он даже замедляется, чтобы за стонами расслышать ответ. – У тебя мой член в заднице, а ты думаешь о том, что у меня грязное окно? – это задевает, у Ибо даже немного пропадает настрой. Он-то полагал, что полностью завладел чужим вниманием, заставил потерять голову и думать уж точно не о порядке в доме, а тут на тебе.

– Ой, иди в задницу, – повернувшись вполоборота, коротко кидает Чжань, раздраженно закатывая глаза и шлепая его по бедру. Вероятно, чтобы не тупил и снова продолжил двигаться в нем, оргазм сам по себе не наступит, знаете ли. Ван Ибо на пробу толкается и снова замирает, слыша низкий отчаянный стон.

– Я уже буквально в ней, – поигрывая бровями, ехидно отзывается он, чувствуя, как собственное возбуждение выходит на новый виток. Но подразнить Сяо Чжаня необходимо даже не из принципа, а ради профилактики. Уязвленный до глубины души, Ибо считает несправедливым посторонние разговоры в тот момент, когда все мысли гэгэ должен был занимать его член.

– Не заметно, – раздраженно цедит тот сквозь зубы, цепляясь пальцами за подоконник. Толчки возобновляются, и он низко стонет, сильнее прогибаясь в спине для лучшего проникновения. Собственные ноги буквально подкашиваются, и Чжань совершенно не сопротивляется, когда его буквально укладывают на подоконник, словно намеренно приближая лицо к тому самому грязному окну.

– А чего тогда стонешь? – обжигает ушную раковину короткий смешок, когда сзади к нему прижимается ужасно горячий Ибо, вероятно, избравший своей целью довести парня до ручки. Он отводит бедра нарочито медленно, оставляя внутри только головку, а после резко толкается, срывая с губ вымученный стон, словно подтверждая собственные слова.

– От разочарования.

– Врушка.

В общем и целом, ничего ужасного не произошло, дальнейшему развитию событий это не помешало, даже случись потоп, тот их не остановил бы, но осадочек все равно остался. А поскольку у Ибо было дурное качество зацикливаться на каждой незначительной обиде и потом тыкать этим оппонента до нервного срыва, нет ничего удивительного, что с утра тема поднимается снова.

Как итог: очень неловкое утро, приправленное обидой, и затянувшееся молчание. Парень демонстративно дуется, громко размешивая ложкой чай, хотя даже не сыпал сахар, отжимает чайный пакетик и специально кладет на стол, оставляя там следы. Его кухня, что хочет, то и делает, но ему прекрасно известно, как подобное действует на Сяо Чжаня, у которого, кажется, начинает нервно дергаться глаз от таких махинаций.

– Ибо, ну брось, нашел из-за чего обижаться, секс же был хороший, – разумеется, первым нарушает затянувшееся молчание гэгэ. Ибо с трудом удается удержать равнодушие на лице, потому что улыбка так и просится на губы, от ласковых интонаций в чужом голосе. Он неторопливо отпивает чай из своей кружки и почти не морщится, когда понимает, что забыл добавить сахар – был слишком занят, изображая праведный гнев. Исправить собственную оплошность парень, конечно же, не спешит, раз уж решил играть в страдальца, то по полной, поэтому просто отставляет кружку в сторону и обиженно дует щеки.

– Если бы у тебя не было в заднице моего члена, ты бы пошел мыть мое окно? – из чистой вредности интересуется Ван Ибо и смотрит хмуро на Сяо Чжаня исподлобья. Тот растерянно приоткрывает рот и в удивлении вскидывает брови. Уголки его губ дергаются, словно он тоже изо всех сил старается не рассмеяться.

– Что? Нет! – его ладонь ложится на ладонь Ибо, и парень невольно смотрит на нее как на восьмое чудо света. Убирать ее он, разумеется, не планирует. Да и стал бы, не дурак же. – Кто вообще в здравом уме пойдет мыть окно, когда рядом парень, по которому ты скучал эти две недели как тварь?

– Ты скучал по мне? – грудная клетка начинает ныть от странного сдавливающего ребра чувства умиления. Ван Ибо едва ли не пищит радостно, потому что его парень, вообще-то, скучал по нему, да-да, завидуйте. Но он себя сдерживает, приходится закусить нижнюю губу, чтобы хоть немножко прийти в себя, но мысленно все равно не может сдержать счастливого ора.

– Конечно скучал, – даже обида отходит на второй план от этих мягких интонаций и ласковой улыбки, которые Сяо Чжань целиком и полностью посвящает Ибо, сжимая в пальцах чужую ладонь. Прикосновение буквально согревает изнутри и приносит чувство легкости, наполненное восторгом, когда по коже стайками разлетаются мурашки.

– И не стал бы мыть окна? – скорее из вредности интересуется он, потому что на самом деле уже давно растаял. Ибо никогда не мог долго злиться на Чжаня, тот определенно имел над ним какую-то ужасно огромную власть, которой не хотелось противиться. К тому же, гэгэ его кормил, желудок в подтверждение голодно урчит, намекая, что пора бы уже добраться до источающей потрясающе вкусные ароматы сковороды на плите.

– Нет, – Сяо Чжань подается вперед, и Ибо не отстраняется, позволяя себя поцеловать. Вообще-то, он сам тянется первым, потому что не очень-то знаком с таким понятием, как терпение, поэтому нет ничего удивительного в таком быстром примирении. Они целуются долго и неторопливо, переплетя пальцы на столе, – самое лучшее субботнее утро за последние две недели.

– Я все равно еще обижен, – шепчет Ван Ибо в чужие губы, довольно облизываясь, и взгляд у него хитрый-хитрый с легким прищуром. Чжань только смеется тихо и ерошит и без того взлохмаченные волосы, поднимаясь из-за стола. Конфликт можно считать исчерпанным. Ибо грустно вздыхает и встает следом, все-таки намереваясь позавтракать по-человечески.

– Как насчет совместного просмотра фильма? – кричит гэгэ уже из спальни, наверняка уйдя туда за ноутбуком, и на губы сама собой просится довольная улыбка. Кино в компании Сяо Чжаня это всегда море объятий, поцелуев и легкого петтинга, приправленного приятным возбуждением, а иногда и секс, если его парень уже смотрел фильм раньше и можно с чистой совестью отвлекать того от происходящего на экране. Ибо даже останавливается на секунду, переживая острую вспышку внезапно накатившего возбуждения. Это все долгое воздержание виновато, определенно. Ему теперь не скоро удастся вернуться в прежний ритм, заводясь от одной только мысли о перспективе секса с Чжанем.

– Чур выбираю я, – кричит он в ответ, уже предвкушая, как сможет отыграться за саднящие царапины на своей спине. Скажем, цепочкой засосов вокруг шеи или следами укусов на ягодицах, чтобы наверняка помнил о нем, даже когда просто сидел.

– Тогда никаких спойлеров, – прилетает в ответ, и Ван Ибо обреченно стонет.

– Ну бля, Чжань-гэ!

💚.

Вечером они выбираются в клуб, куда их все это время зазывали друзья. Вот уж у кого точно свободного времени хоть отбавляй. Ибо хохочет и включается в танец с какими-то девушками, пока Сяо Чжаня вовлекают в очередной спор о логичности концовки одной из новелл, экранизацию по которой все ждут уже второй год. Всего на одну песню, ничего такого, никаких прикосновений или переглядок, совершенно невинный флирт в движениях. В конце концов, это даже не измена, он красуется только перед своим парнем, который, к слову, никогда не был особо ревнивым. Какое огромное заблуждение.

Чжань не может отвернуться от танцпола, завороженный представлением и танцующим Ван Ибо. Тот двигается как бог, полностью отдаваясь мелодии, чувствуя ее, буквально занимаясь с ней сексом. Это куда интереснее любой новеллы. Сяо Чжань теряет нить обсуждения, когда видит, как какие-то пигалицы, строят его парню глазки, пытаются тереться о того своими телами, а после и вовсе одна из них протягивает свой телефон с номером, предлагая вбить тот в чужой смартфон. И вот лучше бы она этого не делала.

Он стискивает пальцы на своем бокале и понимает, что может взорваться от ярости в любой момент. Ибо, конечно, ничего не записывает, вскидывает руки в извиняющемся жесте, мол, прости, не сегодня. Но это не отменяет того факта, что в Чжане жгучей волной начинает загораться ревность. Просто поразительно. Сколько они в клубе? Полчаса? И за это время его парень уже успел подцепить кого-то, пусть и не намеренно. Ну ни на минуту оставить одного нельзя. Нужно было все-таки идти вместе с ним, может быть, тогда у всех этих бесстыдниц отпало желание клеиться к чужому парню. Мелодия заканчивается, Ибо поворачивает голову в сторону их стола и встречается с ледяным и острым как лезвие взглядом Чжаня, не предвещающим ничего хорошего.

– Дочирикался парень, – резюмирует Лю Хайкуань рядом с ним, уже предвкушая масштаб ссоры. Остальные даже замолкают на мгновение, услышав это, и обмениваются обеспокоенными взглядами, но Сяо Чжаню, откровенно говоря, вообще не до друзей сейчас.

– Гэ, – осторожно начинает Ибо, тихонечко садясь рядом. Он выглядит запыхавшимся и счастливым, несмотря на вид нашкодившего щенка. Волосы растрепались, а майка окончательно сбилась, демонстрируя в глубоком вырезе острые ключицы. Ну да, на такого трудно не обратить внимание, всех этих девчонок можно понять. Но проблема в том, что Чжань не хочет понимать. Он все также немигающе смотрит на Ван Ибо, тяжело и строго, тот тушуется весь и краснеет щеками, явно ощущая за собой вину. Как интересно. Страшная догадка на секунду осеняет его, и настроение стремительно катится вниз.

– Это ты так мне мстишь? – на грани слышимости интересуется Чжань, лениво помешивая трубочкой коктейль в своем бокале, к которому так с момента начала того злосчастного танца и не притронулся.

У него в груди сейчас разверзается страшная буря из противоречивых эмоций, когда Ибо бросает короткое «нет», но по глазам видно, что «да», и от этого что-то неприятно дерет под ребрами. Это уже становится не смешным. Как можно было додуматься до такой мести только из-за какого-то дурацкого окна? А что дальше? Поцелуи с незнакомцами из-за того, что Чжань прибрался у него в квартире? Секс из-за просьбы убирать за собой разбросанные по полу носки? Какого. Хрена.

– Хочешь спойлер, лао Ван? – Сяо Чжань дает себе очко за то, что собственный голос не дрожит и кажется спокойным и ровным. Ибо сглатывает тяжело, смотрит исподлобья виновато, но на всякий случай осторожно кивает. – Я сейчас уйду, а ты останешься. Ночуешь тоже у себя.

– Чжань-гэ! – Ван Ибо мгновенно подрывается с места, приковывая к себе взгляды всех в их компании, и выглядит донельзя испуганным. Оно и понятно, фраза «ночуешь сегодня у себя» может легко перерасти в «ночуешь у себя постоянно, раз не умеешь нормально строить отношения». Он растерянно раскрывает и закрывает рот, но так и не произносит ни слова. Забавно, как быстро пропал его запал, стоило только прижать к стенке. Ну не засранец ли?

– Еще скажи, что не знаешь, почему, – Сяо Чжань склоняет голову на бок и криво ухмыляется, навряд ли выглядя сейчас дружелюбно или радостно. Басы музыки становятся ужасно громкими из-за воцарившейся за их столиком тишины. Ибо так ничего и не отвечает, только смотрит как-то беспомощно и умоляюще, явно не зная, что предпринять. Что ж, зато знает Чжань. Он устало вздыхает, оставляет на столе деньги за своей коктейль и поднимается с диванчика. – Я ухожу, – и словно кто-то снова нажимает на проигрывание, потому что Ван Ибо мгновенно отмирает и бросается к нему, преграждая путь к выходу.

– Нет, гэ, нет, пожалуйста, – парень хватает его за руки, целует в ладони, ластится несчастным щеночком и выглядит ужасно разбитым и виноватым, кажется, только сейчас полностью осознав масштаб пиздеца из-за собственной проказы. Сяо Чжань не сопротивляется, да и в принципе не предпринимает никаких ответных жестов, только смотрит сверху вниз отчужденно, раздумывая над тем, как далеко Ибо сможет зайти в своих попытках загладить вину. И лишь то, как голодно скользит язык по губам, дает понять, что, помимо злости, здесь присутствует еще и какая-то нездоровая заинтересованность в происходящем, граничащая с возбуждением. Ван Ибо тяжело сглатывает, невольно зависнув от этой демонстрации, тянет гэгэ на себя, крепко держа за руки, не позволяя вырваться, и уводит прочь сквозь толпу танцующих.

– Они опять пошли трахаться? – интересуется Чжан Исин, отпивая пиво из своего бокала.

– Конечно они пошли трахаться, – весело хмыкает Лю Хайкуань, салютуя ему Маргаритой. – Спойлер: завтра Ибо не сможет сидеть.

Да он и не планировал, если честно. Уж теперь-то точно, когда Сяо Чжань так смотрит тяжело и высокомерно, заносчиво вскинув подбородок. У Ван Ибо давно стоит, и нет ничего удивительного в том, что парень позволяет сначала грубо вжать себя в стену за поворотом, зашипев от боли, пронзившей затылок, а после стонет надсадно, получая больнючий укус в плечо.

Он приметил этот уголок еще по приходу в клуб, невзрачный, незаметный с танцпола, к тому же, наверняка редко посещаемый, идеальное место для уединения. Ибо послушно опускается перед Чжанем на колени, когда тот с нажимом давит на плечи, и расстегивает молнию на узких джинсах. Рот невольно наполняется слюной, когда он освобождает из белья уже полностью эрегированный член. Низ живота начинает неприятно тянуть, когда парень вжимается в чужой пах носом и выдыхает горячий воздух на чувствительную кожу головки. Ван Ибо вскидывает поплывший взгляд на Сяо Чжаня в ожидании дальнейших указаний и тяжело сглатывает, видя в глазах напротив только бездонную черноту.

– Разрешаю комментировать, какие тут грязные стены. Если сможешь, конечно, – хрипло отвечает тот, размазывая по пухлым губам собственный предэякулят. – Соси, – коротко бросает Чжань, и Ибо начинает сосать.