4

 Ван Ибо ужасно привередливый, еще и максималист, к тому же. Нет, серьезно, это не шутка. Он не признает градаций или исключений. Если соревнования, то только первое место, если электроника, то качественная, если мотоцикл, то самый быстрый, если секс, то только с горячим красавчиком, если отношения, то только с любимым человеком и в долгосрочной перспективе. И ему вполне комфортно жилось с таким мировоззрением. Да, на личном фронте не всегда ладилось, но тут Ибо никогда не заморачивался, понимая, что его отвратительный характер мало кто сможет вынести, тем более со столь высоким уровнем запросов к партнеру. Так что перепихов на одну ночь было достаточно.

До того рокового дня.

Когда друзья приводят Ибо в бар, ничто не предвещает беды. Он не ожидает подвоха, по устоявшейся традиции выбирает себе жертву для быстрого перепиха, уже продумывает стратегию знакомства и место для дальнейшего развития событий и открыто заявляет:

– Я бы его трахнул, – парнишка у барной стойки и вправду симпатичный, пусть и самую малость смазливый, но зато высокий и худой, одним словом – вполне в его вкусе, хоть и не идеал. Чжан Исин, лучший друг и по совместительству частый собутыльник, товарищ по несчастью и далее по списку, только понимающе хмыкает, никак не комментируя это. Сразу видно, не первый раз слышит подобное, привык и смирился, что его бро вечно выбирает себе красавчиков на одну ночь удовольствия ради.

А потом в поле зрения Ван Ибо появляется он.

Сяо Чжань присоединяется к ним вместе с компанией общих знакомых, чрезмерно вежливый, тактичный, ослепительно красивый, худой, высокий и горячий. Охренеть просто, ходячая мечта из собственных фантазий, как такое возможно? Ибо тяжело сглатывает и даже теряется поначалу, не находясь с ответом и краснея мочками ушей. Кто-то толкает его в бок в попытке привести в чувства, приходится встряхнуть головой, отгоняя наваждение. Помогает, если честно, не очень.

Чжань располагается за столом, улыбается только ему настолько ярко, что можно ослепнуть, приковывая внимание намертво, вовлекает в разговор легко, располагает к себе беседой, обнаруживая общие точки соприкосновения. И это однозначно слишком много для слабого сердечка Ван Ибо, который сражен наповал, залипает на родинку под нижней губой, испытывая непреодолимое желание прикоснуться к ней пальцами, губами, языком, и, кажется, влюблен с первого взгляда, как глупый мальчишка. Исин рядом с ним смеется негромко и шепчет ему на ухо:

– Так что ты там говорил про того симпатягу у барной стойки? – ну какой к черту симпатяга у барной стойки? У него тут напротив сидит сам бог. Ну, по крайней мере, улыбается точно как боженька. У Ван Ибо от этой улыбки колени слабеют, голова набивается ватой и все адекватные мысли пропадают сразу. Собственно, мозг тоже отказывается работать, и по этому поводу нет совершенно никаких сожалений. Да и как можно нормально функционировать, когда на тебя так смотрят и так улыбаются?

– Забудь, мне показалось, – хрипит он, ловя на своих пальцах с россыпью крупных колец заинтересованный взгляд Сяо Чжаня, потемневший, блестящий, голодный, и сам облизывается в предвкушении. От этого взгляда весь жар, что до этого копился в груди, молниеносно перетекает ниже, скапливаясь в паху. А ведь никто из них еще толком не выпил даже.

– Классные кольца, – замечает Чжань и смотрит прямо на Ибо. Вокруг хохочут общие знакомые, активно обсуждая события за прошедшие недели и не обращая на них двоих никакого внимания. Как будто фоновый шум на периферии, а напротив – главный фокус. И это охрененное чувство, когда ты находишься в самом эпицентре актива, в котором не нужно принимать участия и для которого ты в конкретно данный момент даже не существуешь. Очень удобно. Ван Ибо тяжело сглатывает, понимая намек, и начинает возбуждаться, представляя свои руки на шее Сяо Чжаня, руках, талии, бедрах. Про голос и говорить нечего, от одного только смеха у него перехватывает дыхание, и хочется услышать в его исполнении стоны. Притяжение настолько сильное, что сопротивляться ему не то что не хочется, попросту не получаются. Именно так они оказываются у Чжаня в квартире.

Ибо еще никогда и ни с кем не было настолько хорошо не только в физическом, но и в эмоциональном плане. Это как удар молнией, как какое-то озарение, оглушительное проклятье, затмение, как удар чем-то тяжелым по голове, не суть важно. Поэтому нет ничего удивительного, что на утро он с замиранием сердца дает парню свой номер, даже себе отказываясь признаться в том, что действительно зацепило. Очень сильно.

Но Сяо Чжань больше не звонит и не пишет, и Ибо разочаровывается в самом себе окончательно. На что только вообще надеялся, идиотина. Черт, это больнее, чем предполагалось, даже обидно. Он впервые в жизни решился поверить в то, что возникшее притяжение не мимолетно, что может получиться что-то серьезное, долговечное, но снова ошибся. А потом Чжань въезжает в квартиру напротив, и Ван Ибо начинает подозревать, что судьба явно решила над ним подшутить. Чувство юмора у нее, стоит отметить, отсутствует полностью. Его окна выходят прямо на чужую гостиную, из кабинета наблюдать за жизнью соседа удобнее всего, и это превращается в какой-то ритуал мазохиста. Смотреть можно – трогать нельзя.

Последующие недели становятся похожими на какие-то кошки-мышки, где оба ощущают висящие в воздухе неловкость, напряжение и явную симпатию, но ничего не делают, чтобы от нее избавиться. Ибо наблюдает за Сяо Чжанем со стороны каждый день, они даже обмениваются иногда парой фраз через окно, получается здорово, но на этом все. Тогда он решает подойти к вопросу привлечения к себе внимания радикально и находит у парня слабое место. Получается просто отлично, гэгэ бесится, ворчит, даже кричит иногда, доведенный до ручки, но зато общение определенно сдвигается с мертвой точки. За месяц они делают огромный шаг в их непростых отношениях.

А потом к Чжаню начинает приходить парень по субботам вечером, они демонстративно зашторивают окна, и для Ибо это становится последней каплей. Тут даже выяснять ничего не требуется, все ясно как день. Раз может он, получится и у него. Так череда случайных связей возобновляется вновь. Исин только вздыхает тяжело, но чужие действия никак не комментирует, понимает, что влезать не стоит, да и толку не будет. Если уж Ван Ибо что-то вбил себе в голову, переубедить того будет попросту непосильной задачей. Он изнурял себя танцевальными тренировками, поездками на треках, ничего не значащим сексом, упорно отказываясь признавать нарисовавшуюся проблему из собственных чувств, переваливших за отметку симпатии. Угораздило же, блин, так неосторожно вляпаться.

По закону жанра, они должны прекратить общение и притвориться незнакомцами, но даже сейчас все идет по пизде. Сяо Чжань снова разруливает ситуацию, даже не подозревая об этом, и Ибо решает, что хоть у кого-то из них двоих должны быть яйца, а потому оставляет за собой право на первый шаг. И оно того, если честно стоит, потому что при более тесном общении выясняется, что они оба дебилы, у которых фантазия и умение себя накручивать до вселенских масштабов развиты куда лучше извилин, отвечающих за логику и здравомыслие, а таким просто жизненно необходимо держаться вместе, чтобы не травмировать психику остальных адекватных людей.

Возражений не поступает.

💚.

Спустя почти три месяца их отношений (Сяо Чжань не считает, что вы, а календарь на стенке, потому что на работе лишний лежал) они решают собраться в полном составе общей компании, в которой и познакомились. Нет, встречи проходили и раньше, но оба на них не присутствовали ни разу: то графики не совпадали, то простуда вынуждала остаться дома, в общем, тянули с совместным походом долго. Ван Ибо едва ли не светится от радости, когда заходит в бар, крепко держа его за руку и практически размахивая их сцепленными в замок пальцами как флагом.

«– Дурак, – думает про себя Чжань и глупо улыбается, когда тот ему подмигивает. – Боже, я влюблен в дурака, – осознает он. – Ой, да и похуй, я тоже придурошный.»

Сразу становится легче.

– Ну наконец-то, Чжань, ты перестал его динамить, – вместе приветствия звучит на весь стол под дружный хохот друзей. Устроив подбородок на ладони, Ван Хаосюань гаденько улыбается. А ведь он, между прочим, дольше всех болел за их парочку. И больше всех отпускал шуточек, так что бесит по-прежнему сильно, особенно если вспомнить, как друзья рассказали об их короткой интрижке с Ибо. «Всего пара поцелуев, гэ, ничего такого». Но когда Сяо Чжаня волновали детали? В общем, отношения между ними сложились, не сказать, чтобы теплые.

– Почему плохой опять только я? – ни к кому конкретно не обращаясь, интересуется он, садясь на свободное место на диване. Ибо придвигается к нему вплотную, устраивая ладонь на пояснице и успокаивающе поглаживая. Помогает, конечно, но ровно до того момента, как член в штанах заинтересованно дергается, реагируя на первые намеки на ласку. Интересно, со временем реакция изменится или перерастет в перманентную?

– И, вправду, – соглашается Хаосюань, салютуя им бокалом, – вы же оба конченные.

– Именно, – с умным видом кивает Чжань и запинается, оглушенный новой волной хохота, – стоп, что? Охуел? – искренне возмущается он и порывается подняться со своего места, чтобы отвесить ему подзатыльник или какой-нибудь тычок, но Ибо вовремя останавливает, положив свободную ладонь на колено. Вот теперь член встает практически сразу, особенно когда пальцы смещаются выше и начинают гладить внутреннюю сторону бедра, а ухо опаляет теплым дыханием.

– Чжань-гэ, он просто завидует, – уверяет его Ван Ибо, выглядя максимально невозмутимо. Оно и понятно, что хотел, он уже получил, остальное не стоящие внимания детали.

– Тому, что ты себе папика отхватил? Определенно, – фыркает Хаосюань, опустошая свой бокал. Желание врезать ему так никуда и не пропадает, потому что достал уже шутить на тему разницы в возрасте. В их случае это вообще ни разу не минус, а куча плюсов, хотя тут им, скорее всего, просто повезло. Противоположности притягиваются, у дураков мысли сходятся, все дела.

– Он еще и трахается классно, – с умным видом кивает Ибо, и Чжань переводит на него неверящий взгляд, готовый сквозь землю провалиться от стыда. То есть он серьезно решил об этом заявить при всех их друзьях? И улыбается еще так довольно, словно отхватил сочный кусок тушеной говядинки. Так, стоп, эти сравнения лучше убрать подальше, не хватало только обзавестись фетишем на еду. Сяо Чжань не будет себя с ней отождествлять, не будет. Но заметку о том, чтобы купить съедобной смазки, все-таки в голове делает.

– Я думал, Чжань пассив, – Ван Ибо только закатывает глаза, явно разделяя сейчас мнение своего гэ насчет того, что люди слишком много думают о чужой личной жизни, навешивая ярлыки, хотя даже понятия не имеют, что там творится у них в постели. Никому даже в голову не приходит мысль, что они могут быть универсалами или пассивами оба, да асексуалами, в конце концов. Хотя ладно, последнее явно не про них. И какая вообще связь между ролью в сексе и тем, насколько человек хорошо с ней справляется?

– Ну, мы скорее оба полны сюрпризов, – скромно улыбается Ибо, и Сяо Чжань не может не умилиться с краснеющих мочек ушей. Просто поразительный разгон от наглого секс-гиганта с языком без костей до смущающегося щеночка. О да, помнит он тот сюрприз.

У обоих выдалась тогда свободная суббота, и они решили провести ее с пользой, отключив телефоны и приступив к изучению друг друга в горизонтальной плоскости. Очень полезное упражнение, если хочешь, чтобы твой партнер в постели не лежал бревном, а мучил соседей стонами.

– Есть кое-что, что я хотел бы попробовать в сексе, – Ибо тогда мялся довольно долго и порвал половину салфеток из диспенсера. Сяо Чжань решил проблему просто, утянув того к себе на колени. Уж лучше пусть теребит его свитер, так хотя бы не придется пылесосить за ним. Это сработало, парень заметно успокоился, устроившись в объятьях как большая коала.

«– Господи, только не золотой дождь, – проносится у Чжаня в голове, – только не золотой дождь.»

Нет, он не против разных экспериментов в постели и всегда открыт к чему-то новому. Но всегда есть небольшое «но», через которое переступить не позволит собственная психика. Ну или брезгливость, тут как посмотреть. И то это зависит от настроения, возможно, будь в его крови чуть больше алкоголя, даже мыслей бы не возникло сказать «нет» хоть чему-то.

– Это не золотой дождь, – уверяет его Ибо, и Сяо Чжань прикусывает язык, понимая, что, кажется, сболтнул это вслух, но все равно облегченно выдыхает. Ладно, с остальным он как-нибудь справится. – Мне нравится, когда меня немного душат во время секса, – и снова смущается, краснея щеками, как будто никогда раньше никому не признавался в таком. Судя по взгляду, и вправду никому. Чжань едва не задыхается под наплывом нежности.

Ох, родной, где же ты был раньше? Тебя за все твои спойлеры давно пора придушить. Судя по улыбке, что расплывается у него на лице, выглядит она более чем кровожадно. Ибо косится на Сяо Чжаня с подозрением и даже сглатывает тяжело, но с места не сдвигается, ожидая вердикта. Отважный маленький львенок.

– В следующий раз обязательно попробуем, Бо-гэ, – заверяет он его, тепло улыбаясь и ободряюще сжимая большую ладонь.

И они действительно попробовали это в первый раз для Ибо в качестве пассива. Тот стонал надрывно и шире раздвигал ноги, задыхаясь от глубоких толчков и жесткой хватки на своей шее, и кончал необычайно ярко и долго, марая все в своей сперме. Сяо Чжаню понравилось, его диди, судя по второму заходу, где он оседлал его, – тоже.

Он возвращается в реальность с довольной улыбкой на лице и включается в разговор, пока Ибо уходит им за напитками. Лучше бы не прислушивался, ей-богу.

– Концовку «Сверхъестественного» могли бы и не запарывать так.

– Согласен, у Дина максимально нелепая смерть, – и только сейчас до Сяо Чжаня доходит, что происходит и что конкретно только что услышал.

– Да вы издеваетесь! – возмущенно восклицает он, буквально задыхаясь от клокочущего сейчас в нем негодования. – Вы на кой черт спойлерите? – парень как раз остановился на последнем сезоне, решив растянуть удовольствие, хотя, по правде говоря, вся эта эпопея ему уже порядком успела поднадоесть. Но Чжань точно не был готов услышать главный спойлер вот так – в баре. Ладно Ибо, к нему он уже успел привыкнуть, даже практически не злится, ведь тот научился хотя бы помалкивать иногда, но чтобы и его друзья туда же, это перебор. Хотя чего еще можно было от них ожидать, собственно?

– Упс, – виновато вжимает голову в плечи Исин, к слову, самый адекватный среди друзей Ван Ибо. Если вообще хоть к кому-то из них можно применить данное определение. – Мы думали, ты тоже любишь, раз вы с Ибо встречаетесь.

– А я думал, что вы будете рассказывать про купленные вибраторы, раз вы с Ибо дружите, – язвит в ответ Сяо Чжань и залпом осушает свой бокал. Как хорошо, что его парень пошел за новой порцией для них. Ему определенно нужно еще выпить, чтобы удержаться и не поубивать тут всех любителей спойлеров.

– О, я кстати на днях заказал себе, – оживляется Лю Хайкуань, который, кажется, совсем не понимает значение слов «сарказм» и «шутка». – Представляешь, прислали уже на следующий день.

– Ого, так быстро.

– Я же уже объяснял тебе, Чжань-гэ, – раздается сбоку от него недовольный голос Ван Ибо. – Это нормально, когда половой акт длится не больше пятнадцати минут, – он поворачивает к нему голову и смотрит немного растерянно. Во-первых, какого черта тот несет? Во-вторых, почему так мало коктейлей?

– Ты дурак? Я про доставку сейчас говорил, – Чжань даже не знает, чего ему хочется больше: плакать или смеяться с умения Ибо появляться в самые неожиданные моменты и говорить невпопад смущающие вещи.

– А, ой, – тот заметно тушуется, поспешно ставит бокалы с коктейлями на стол и быстро садится рядом со своим гэгэ, едва ли не зажимая того у стены. К слову, Сяо Чжань совсем не против. Он смеется тихо, пряча улыбку у него в шее, оставляет там короткий поцелуй и кладет ладонь ему на бедро, успокаивающе поглаживая. Наградой служит легкая дрожь и тихий судорожных вздох.

– И ты с этим придурком спишь? – не может удержаться от очередной колкости Хаосюань. Судя по раздавшемуся шипению, Ибо в него чем-то кидает, пользуясь тем, что гэгэ очень сильно занят другими вещами. Что ж, поцелуи в шею определенно интереснее перепалок с этим засранцем.

– Эй, он только мой придурок, так что отвали, – лениво замечает Сяо Чжань, наконец, отстраняясь от своего парня и откидываясь на спинку диванчика. Пожалуй, в том, чтобы быть зажатым в угол, есть свои плюсы. Можно беззастенчиво лапать диди, и никто об этом не узнает. Ну, если только догадается по нетерпеливому ерзанию, когда рука смещается выше, оглаживая пальцами наметившийся бугорок возбуждения. Хаосюань тянется потрепать его по голове, но Ибо уворачивается, и тот смеется, заметив недоуменный взгляд Чжаня.

– О, да наш Ибо просто не любит прикосновения, – охотно поясняет Исин, и все согласно кивают. Как будто каждый из них хоть раз да пытался его потискать. Хотя, если они так любят спойлеры, что мешает им любить нарушать чужое личное пространство?

Сяо Чжань поворачивается к Ибо и видит, как у того слегка розовеют скулы. Это он-то не любит прикосновения? Вот этот человек, который и дня не может прожить, чтобы не запустить руку ему в штаны или под майку? Да Ван Ибо буквально использует его в качестве подушки для обнимашек ночью, закидывая на него руки и ноги. На диване ему не знакомо такое понятие, как личное пространство, потому что садится к гэгэ впритык, еще и руку на плечи забрасывает, вот как сейчас, чтобы соприкасаться от бедер до груди. А по дому готов ходить, прижавшись к Чжаню со спины. По утрам же он ластится сонным котенком, выпрашивая ласку и едва ли не мурчит, получая порцию обнимашек, не говоря уже о том, что на улице они не расцепляют рук.

Не любит прикосновения, говорите?

Сяо Чжань недоверчиво щурит глаза, улыбается Ван Ибо мягко, хитро и протягивает к нему под столом свою руку, переплетая с ним пальцы. Тот отвечает на рукопожатие мгновенно и неуверенно улыбается в ответ, одним взглядом благодаря за то, что не раскрыл его секрет. Вообще-то, они у них теперь общие, так что остальным о таком знать уж точно не стоит, пусть пребывают в блаженном неведении. Улыбка его диди – самое яркое, что Чжань видит в этом баре сегодня вечером. Даже неприятный инцидент со спойлерами и настырным Хаосюанем отходят на второй план. Как всегда, в общем-то.

Ван Ибо любит прикосновения, просто не всем позволено его касаться.