2

В тридцать лет понимаешь, что не все стоны во время секса от удовольствия. Часть из них – от боли в колене, от защемления в пояснице, от щелчка в шее, от судороги еще черт знает где. Одним словом, дивный новый мир, полный открытий. Что поделать, старость не радость, маразм – не оргазм. И если уж говорить начистоту, воскресенье не самый лучший день для анального секса. Во-первых, в понедельник надо работать, во-вторых, нормально сидеть не получится, потому что задница будет ныть даже при самой хорошей растяжке, и, в-третьих, думать будешь о чем угодно, только не о том, о чем надо. Но Чжаню как-то пофиг.

Сегодня он рассчитывает заняться сексом, а об остальном сможет подумать завтра. Поэтому парень уже с утра идет в душ: в одной руке смазка, в другой клизма, господи боже, какой вид, какие изгибы, какой фронт работ эпилятором. И чего ему недотраханным спокойно не сиделось? На стиральной машинке его ждет анальная пробка, а в холодильнике охлаждается белое вино. Собственно, для своего расслабления Сяо Чжань делает все возможное. В следующий раз он заставит через все это пройти Ван Ибо. Негоже задницу за двоих надрывать, партнерские у них отношения или где?

Благодаря этим мыслям рабочий день пролетает довольно быстро и даже без привычной нервотрепки. Чжань даже окна зашторивает, чтобы лишний раз не отвлекаться и не думать о предстоящем вечере. Над фильмом он не заморачивается, справедливо рассудив, что его засранец-сосед наверняка пересмотрел большую часть, а к оставшейся прочитал спойлеры, так что нет никакой разницы, что будет служить им фоновым шумом. Но, чтобы поиздеваться всласть, все-таки скачивает «Оно», прекрасно наслышанный о том, как Ибо боится ужастиков. Месть так сладка.

Пробку из себя Чжань извлекает перед его приходом – не хватало еще весь фильм просидеть со стояком от чересчур интенсивного давления на простату. Подобный опыт уже был однажды, приятного мало, если честно, настоящий член как-то поприятнее. И это оказывается мудрым решением, очень здравым, потому что вечером Ван Ибо появляется на пороге в обтягивающих джинсах и просторной толстовке – просто десять пидоров из десяти. Чжань даже подумывает пропустить часть с фильмом и сесть ему на лицо прямо в коридоре. Но он же адекватный человек, не так ли? Можно и до кровати потерпеть.

Услышав название фильма, гость немного напрягается, но против ничего не возражает. Хороший мальчик. Ван Ибо слишком вкусно пахнет, осознание приходит, когда они располагаются рядом: не слишком близко, чтобы нарушать личное пространство, и не слишком далеко, чтобы думать, что собрались ради дружеской пижамной вечеринки. Это бьет по рецепторам ужасно чувствительного к запахам Чжаня, у которого даже для освежителя воздуха есть освежитель воздуха, и заставляет нервно ерзать на месте. Хорошо, что додумался надеть свободные спортивные трико, иначе мучился бы сейчас в обтягивающих штанах, не зная, куда деть стояк. Он долго сверлит взглядом профиль Ибо, борясь с желанием укусить за пухлую щеку (черт знает, откуда это желание вообще взялось в нем), а после, кажется, наконец-то прощается с адекватностью.

И как же хорошо, что ноутбук они расположили между собой прямо на кровати, иначе бы тот грохнулся с колен прямо сейчас, потому что свои парень подтягивает, осторожно придвигается ближе, утыкаясь носом Ван Ибо в ключицу, и ведет им по шее вверх, набирая полные легкие ароматом его парфюма. Это определенно какая-то селективка, в которой молодой человек не разбирается, иначе бы уже гуглил интернет в поисках флакона для себя, чтобы распылить по всему дому и ходить нюхать. Что-то свежее и слегка сладковатое, напоминающее одуванчики, просто обонятельный оргазм.

Член в штанах от таких мыслей невольно дергается, и Сяо Чжань судорожно выдыхает горячий воздух на чувствительные участки тела, краем глаза отмечая, как от такого простого жеста покрывается мурашками кожа у Ибо. Тот сглатывает тяжело, не отводя взгляда от экрана – кадык нервно дергается вверх и вниз – и сжимает пальцы на пледе до белеющих костяшек, благородно изображая декор спальни. Очаровательно. Чжань тихо хмыкает ему в плечо, ненавязчиво укладывает собственную ладонь парню на бедро, слегка сжимает для обозначения намерений и начинает свой дразнящий путь вверх по штанине. Вы спросите, откуда такая смелость у того, кто динамил своего сексуального соседа долгие месяцы?

Все просто – он немного поддал.

Мышцы под пальцами предсказуемо каменеют, а дыхание тяжелеет, давая понять, что не так уж Ибо и равнодушен к происходящему, каким хочет казаться.

– Г-гэ, ты смотришь? – неуверенно бормочет он, пока Сяо Чжань лениво покрывает поцелуями его шею. Шикарная экранизация известного ужастика? Кому она нужна? С губ срывается судорожный вздох, и Ван Ибо прикрывает глаза обессиленно, тяжело сглатывая. Кажется, чье-то терпение явно было на исходе. – Гэ, тут сейчас будет очень интересная сцена, – предпринимает последнюю благородную попытку вернуть интерес к происходящему на экране парень и стонет, когда Чжань оставляет засос под ухом, обжигая мочку горячим дыханием.

– Долго мне еще тебя дразнить, чтобы ты наконец-то меня поцеловал? – интересуется он у Ибо, поражаясь собственной смелости, и застывает пораженно, когда замечает, как у того слегка алеют скулы. Так это чудовище все-таки умеет смущаться?

– Но ты же хотел посмотреть фильм, – у него на лице искреннее, непритворное недоумение, и Чжань не сдерживает нервного смешка. То есть вот этот засранец месяцами звал на свидания, отпускал пошлые шуточки, но сюда шел с единственной целью – посмотреть фильм? Серьезно? Как это вообще работает? Где та тонкая грань между косить под дурачка и быть дурачком?

– Моя рука практически у тебя в штанах, – принимается перечислять Сяо Чжань, оглаживая пальцами наметившийся бугорок возбуждения. Ибо от таких манипуляций начинает дышать чаще и глубже, и это настолько сексуально, что собственный член теперь встает полностью, а в низу живота все сводит спазмом предвкушения. – Я тебе облизал всю шею и прямым текстом прошу поцелуя. Еще более очевидным я не стану, – парень кидает многозначительный взгляд вниз, без слов говоря «Я тут с каждой минутой не молодею».

– Оу, – что ж, очень красноречиво, а главное содержательно. Иного он от Ван Ибо в девять часов вечера в воскресенье и не ожидал.

– Ибо, ты что, правда думал, что мы будем смотреть фильм?

– А разве нет? – о, эти наивные глаза. В такие моменты Сяо Чжань остро начинает ощущать их разницу в возрасте. Раньше это не казалось таким значительным. Ибо младше него на пять лет и в свободное от работы время пропадает то в танцевальной студии, то на мототреке. «Это хорошо, – думает Чжань, – значит, в сексе точно выносливый». Не то чтобы его это беспокоило раньше, но теперь, убедившись, спокоен вдвойне.

– Ибо, ну не тупи, – устало вздыхает он и для ускорения процесса с нажимом ведет по выпуклости на джинсах. Зря Ибо надел такие обтягивающие, ох зря.

– Чжань-гэ звал на фильм, – просто отвечает тот и не сдерживает низкого стона, до того горячего, что Чжань сам подается вперед и все-таки кусает за пухлую щеку. Дышать становится легче, хотя тут как посмотреть. У его соседа вот явно с этим определенные сложности, судя по блестящим глазам и участившемуся дыханию.

– Совсем не понимаешь намеков, да? – с сочувствием глядя на Ибо, интересуется Сяо Чжань, но вот жалости к нему не испытывает. Он захлопывает крышку ноутбука и седлает чужие колени, лениво потираясь задницей об уже внушительный стояк. Внутри все сжимается от предвкушения его члена внутри, а когда на ягодицы опускаются большие ладони, голова отключается, передавая бразды правления головке.

– Ага, – соглашается Ван Ибо и смотрит на парня над собой со смешанной гаммой эмоций: осторожность, возбуждение, нетерпение, восхищение. И вот этот человек еще неделю назад шутил про индейца с раскладным членом? Не слышал бы самолично, ни за что бы не поверил.

– Ладно, не проблема, – снисходительно фыркает Сяо Чжань, понимая, что ему достался максимально странный кадр. Но он, вроде как, испытывает к этому кадру чувства, так что ничего уж тут не поделаешь. – Представь, что я голый, – Ибо давится воздухом и смотрит растерянно и немного смущенно. Они ведь уже делали это однажды, какого черта?

– Представил, – хрипит он в ответ и сам подается бедрами навстречу, срывая с губ парня первый за вечер довольный стон.

– А теперь реализуй, Бо-ди, – и это определенно служит каким-то катализатором. Что-то там, в странной и непостижимой голове Ван Ибо, наконец-то щелкает, одежда летит прочь, а Сяо Чжань оказывается в коленно-локтевой, обнимая подушку, выпячивая задницу и заливая предсеменем покрывало. А все потому, что кое-кто слишком любит предварительные ласки и уже успел оставить парочку засосов у него на ягодицах «Для симметрии, гэ. Ты бы видел, как прикольно». Да уж, прикольнее некуда, лишь бы завтра не пришлось вызывать массажиста, потому что мышцы уже начинают ныть. И хорошо, что Ибо не умеет читать мысли, а то сейчас на него обрушилась бы масса шуточек про массаж простаты.

– Смазка и презервативы под подушкой, – хрипит Сяо Чжань, шире расставляя ноги, и стонет в голос, когда его растянутого входа наконец-то касаются пальцы. Он уже предвкушает себе грубый быстрый секс, как тогда, в их первый раз, когда синяки еще неделю не сходили, а в глаза соседям вообще месяц смотреть было стыдно, но Ван Ибо удивляет даже сейчас. Потому что тот явно никуда не торопится, когда оставляет поцелуи на ягодицах, трет подушечками пальцев края судорожно сжимающегося входа и осторожно толкается двумя пальцами на пробу. Медленно, настолько медленно, что даже ленивец бы восхищенно присвистнул, если бы увидел. Ну какого черта, боже? – Да чего ты там копаешься? – раздраженно фыркает Чжань, глядя на ужасно сосредоточенного Ибо через плечо. – Нефть ищешь что ли?

– В такой заднице грех не поискать, – бормочет он себе под нос и оказывается вознагражден тихим смешком. Ну что тут скажешь, спорт это единственный способ не отсидеть задницу на удаленке, остальное просто приятный бонус.

– Не тормози, Бо-ди, я уже растянут.

– Где твой дух романтики, Чжань-гэ? – с укором тянет Ван Ибо, однако для проформы добавляет еще один палец, и Чжань всхлипывает полузадушено, сжимаясь вокруг них. – Как же долгие прелюдии, там, горячие словечки?

– Трахни меня, ну. Достаточно горячие словечки? – практически рычит он и захлебывается стоном, когда пальцы резко входят в него задевая простату. Какой же Ибо засранец, господи, кто бы знал. –Если нет, – переведя дыхание, продолжает парень, – где-то там свечки лежали, подогрей себя. Дух романтики закончился, когда я сюда въехал, а за стенкой оказался горячий сосед с большим членом, который вместо того, чтобы нормально позвать меня на свидание, бесил безмерно.

– Вот он лох конечно, – понимающе хмыкает Ван Ибо, шурша упаковкой от презерватива, и Чжань даже оборачивается, чтобы посмотреть на то, как он раскатывает по члену латекс. Ну, чтобы точно убедиться, что с предварительными ласками они наконец-то покончили. Спасибо, пожалуйста, сколько уже можно.

– Не то слово. А теперь вставь мне уже свой член, Бо-ди, иначе, клянусь богом, я тебя зафрендзоню и буду трахаться с другими парнями прямо на диване в своей гостиной с открытым окном, а еще стонать так громко, чтобы тебе все было слышно.

– Нет, нет, не смей! – едва ли не кричит Ибо, прижимаясь к нему со спины и крепко обнимая поперек груди. Кажется, Сяо Чжань только что оглох на одно ухо. И за что ему такое недоразумение свалилось на голову в тридцать лет? Надо было слушать маму и выходить замуж в двадцать. То есть жениться. Да, да, жениться.

– Член, Бо-ди, – напоминает он, ощущая горячий толстый член, прижимающийся к его ягодицам. Если бы знал, что все так затянется, то подрочил бы себе перед приходом этого чудовища. Пытка какая-то, не иначе. С губ невольно срывается низкий стон, когда Ибо наконец-то медленно толкается в него, заполняя собой, и все также прижимается со спины, оставляя на шее внушительных размеров засос. Сяо Чжань всхлипывает повержено и двигает бедрами ему навстречу, не сдерживая возмущенное хныканье, когда ладони крепко удерживают за талию, не позволяя самовольничать.

– К слову о членах, – будничным тоном как бы между делом вспоминает Ван Ибо, словно и не он сейчас занимается сексом, вжимая парня под собой в кровать. – Этот твой друг, что был у тебя вчера, он просто друг или вы с ним, ну, не только дружите?

– Ты серьезно решил выяснить отношения, пока во мне? – у Чжаня даже возмутиться не получается, потому что ладонь Ибо оборачивается вокруг его члена и начинает лениво надрачивать. За какие грехи ему это?

– Ну, должен же я знать, кто составляет мне конкуренцию, – да, и сейчас как раз самое благоприятное время, чтобы обсудить это и поиграть в ревнивца.

– Я же тебя не допрашиваю насчет всех твоих парней на один раз, – не остается в долгу Сяо Чжань, поудобнее устраиваясь на подушке. Он уже даже не раздражается и настраивается на задушевную беседу с членом в заднице. Если у них каждый раз секс будет походить на какую-то репетицию порноролика, ему придется искать новую квартиру.

– Эй, я встречался с ними, потому что ты меня продинамил, а потом к тебе начал наведываться этот твой дружок, и я подумал, что пролетел по всем фронтам, – ладно, возможно, им действительно стоило обсудить это до того, как переходить на новый уровень. Но не с членом в заднице, боже ты мой!

– Ты дурак.

– Ты тоже.

– Отлично, раз мы все прояснили, может, уже трахнешь меня? – растягивая губы в подобии улыбки, больше похожей на оскал, елейным голосом интересуется Сяо Чжань и даже теряется немного, когда ему ярко и ужасно счастливо улыбаются в ответ, оставляя звонкий чмок на щеке. Сердце-предатель пропускает удар. Плохо, все очень, очень плохо.

– Конечно, Чжань-гэ, все что угодно для тебя, – заполошно шепчет Ван Ибо и толкается, боже, наконец-то медленно толкается, заполняя собой постепенно, давая в полной мере ощутить всю длину и размер. Чжань хнычет жалобно от такой наполненности, практически скулит, потому что хочет больше и быстрее. Но тот словно издевается над ним, выцеловывая линии позвонков, россыпь родинок на лопатках, острые плечи, гладит бока, ребра, цепляет соски, лениво отводит бедра назад, почти выскальзывая, и также размеренно толкается снова. Господи, если ад существует, то они в нем, потные, взвинченные донельзя, возбужденные и трахающиеся как какие-то шестнадцатилетние девственники.

– Ибо, Бо-ди, Бо-гэ, – от последнего прозвища, произнесенного низким охрипшим голосом жалобно и измученно, член внутри него, кажется, твердеет еще больше, провоцируя новый стон. Черт, просто идеальный размер. – Ты ведь можешь жестче, как тогда, давай, я хочу, чтобы ты себя отпустил, ну же, пожалуйста, – и где-то между очередной мольбой и протяжным «Бо-гэ» Ван Ибо срывает крышу. Комнату наполняют громкие шлепки и отчаянные стоны, а кислород очень быстро заканчивается. Их ожидаемо не хватает надолго, слишком много косвенных факторов и затянувшаяся болтовня не способствуют продолжительному половому акту. Сяо Чжань кончает первым, валясь на кровать, а за ним уже и Ибо, что падает сверху, липкий и тяжелый. Они лежат довольно долго, приходя в себя, а после вместе идут мыться для экономии воды. Экономии никакой не получается, потому что их под струями душа двое, затраты соответствующие, и тут больше романтики, нежели здравого смысла.

Именно здесь Сяо Чжань делает для себя несколько важных открытий. Во-первых, Ибо ужасно тактильный, жмется к нему доверчиво, тычется губами в шею, оставляя смазанный поцелуй за ухом, и шепчет заполошно признание, от которого мурашки ползут по коже. Во-вторых, это и вправду приятно, что становится настоящим открытием для одного из них. Глаза закрываются сами собой, в голове невольно мелькает мысль: «Откуда ты такой дурень, романтичный и наивный, взялся?». А потом Ван Ибо целует его неторопливо, вдумчиво, с чувством, трется своим носом о чужой нос, улыбается глупо, скользя ладонями по спине до ягодиц, и Чжань думает: «Стойте, он же мой дурень. Айя, да и к черту» и обнимает в ответ, отвечая на поцелуй.