Глава 28. Падение

Заслуги в Тени сняли с Марка необходимость отрабатывать на этой неделе в кафе. Ему предоставили выходные, а на стойку послали Конрада – а тот и не был против, поскольку умудрился выторговать у Мун плату по двойному тарифу. Он рьяно пытался собрать круглую сумму на новенький фотоаппарат, и подработка пришлась ему очень кстати.

Пятницу Марк по большей части провел дома, а в субботу планировал поехать в родительский дом: увидеться с Эвелин и планово показаться отцу – мол, жив-здоров, без перемен. Это, конечно, было бы ложью – перемены случились, да еще какие, но, как и всегда, посвящать в это отца было излишне. Однако субботним утром Марк чувствовал такой упадок сил и настроения, что на полпути передумал. Написав отцу, что приболел, он остался дома и начал лениво готовить завтрак. На фоне играл очередной малоизвестный сериал. Готовка проходила в бессознательной манере, заворачивающийся сериальный сюжет – и тот скользил мимо. Марк всецело сосредоточился на мысли, которая преследовала его последнюю ночь.

Прыгнуть в Тень без настойки.

Сама идея его немного страшила: это казалось какой-то финальной проверкой, успешный исход которой мог окончательно связать его с Тенью. В этом случае он уже ничего не сможет поделать с этой связью – и он не знал, во что это выльется. Если он получит к ней доступ, может, она тем самым получит доступ к нему. А что, если это и случилось с Демиром? Раз он перемещался без настойки, может, как раз это и объясняет, почему он убил отца Мун, а ее похитил, прежде чем сбежать в Тень. Может, все началось с таких невинных путешествий между сторонами. Однако идея соблазняла, и поводов к попытке он видел две.

Во-первых, его одолевало нешуточное любопытство, получится ли снова. Отчего-то казалось, что в тот раз он мог быть просто на адреналине из-за пропажи Френсиса. Той ночью он испытывал небывалый подъем энергии, пусть она и была заряжена со знаком минус. Сумасшедшая смесь из отчаяния, злости и тупой надежды стучала в крови и требовала выход. Именно этот всплеск и мог стать импульсом к перемещению, а не какой-то там условный талант, и это заслуживало проверки.

Во-вторых, он хотел снова связаться с ксафанами. Он осознал их силу и даже начал им доверять. Они могли сожрать его, не подумав дважды, и никто бы им не помешал. Вместо этого они помогли. И каким-то образом они совершенно точно знали его цель. Видимо, закрадываясь в голову, они насквозь считывали все мысли и желания. Значит, можно рассчитывать на их помощь в поисках Демира. Останется только бежать по следу из ксафаньих картин, пока он не попадет в нужное место... вот только от вопроса, а что дальше, в голове возникала пустота. Отчего-то Марк сомневался, что Демир будет в той же мере обходителен, как Френсис. С Френсисом у них своя история. Марк осознавал, как сильно ему повезло, не в малой степени потому, что Френсис хотел его взять – иначе бы просто убил. Рассчитывать на то же самое с братом не приходилось.

Демир застрял на той стороне больше десяти лет назад. Мало того, что они друг друга толком не знали, так его еще и холодило подозрение, что его разум настолько потерялся в темноте, что Марка он не вспомнит в принципе. И что тогда? Вопрос о драке даже не стоял: это худший вариант из возможных, потому что, как и в случае Френсиса, он патовый. Итогом схвати могла стать либо смерть, либо убийство. Этот риск нужно исключить, главный вопрос – как. Марк знал – ему понадобится помощь. Подходящим партнером могла бы стать Берта, вот только ее силы не хватало даже на сатиров. Что уж говорить про смертоносного одержимого, сеющим разрушение и смерть одним взмахом руки и сопровождаемым демонической свитой. Инга? Ей Марк не доверил бы ни спасение брата, ни собственную жизнь.

Френсис?

От одной только мысли Марк чувствовал кислотную пустоту, расползающуюся в животе. Френсис был эталонным напарником – сильным, быстрым, решительным и опытным, – но вряд ли он пойдет в Тень в ближайшее время. Если пойдет вообще. Ко всему прочему, с той встречи в кафе они не разговаривали. Марк собирался доблестно соблюдать право Френсиса на гордое уединение, тем более что вставать в просящую позицию совсем не хотелось. Хочет побыть одному – пожалуйста. Марк не стал бы навязываться, даже если бы его потянуло с тоской завыть на луну: чувство собственного достоинства держало оборону. А может, это была просто нерешительность. Понимая, насколько болезненна Френсису тема ксафанов, Марк не мог с ним согласиться. Он верил Френсису – один такой сожрал разум его отца. Но эта история, как и некоторые другие про Тень, совсем не соответствовали опыту самого Марка, и он не мог заставить себя сдать позиции. Оставались сомнения, что они смогут избегать эту тему, поэтому даже вызвав Френсиса на новый разговор, ничего нового на этот счет он сказать все равно не сможет. Так что не зная, как огибать эту ахиллесову пяту их отношений, он не делал ничего.

Однако вчера вечером он чуть не сорвался. Все потому, что, устав от четырех стен и экрана ноутбука, решил выйти в бар неподалеку от дома. Там он взял крепкий коктейль на водке и сел за круглый столик у окна, освещенный тусклым красным светом. Осушив ядреную жидкость, как воду, Марк взял второй. Рассудок заволокло пеленой беззаботности, а внутреннее напряжение от цикличных и надоедливых мыслей приятно анестезировало. Рука предательски полезла за телефоном и открыла окошко чата с Френсисом, но в последний момент он себя остановил. Трезвая часть его ума все еще сохраняла контроль и кричала о том, что писать Френсису – большая ошибка. Мало того, что он будет выглядеть отчаянно, так еще и результат вряд ли себя оправдает. Френсис может не ответить. А может, ответит так, что лучше бы Марк вообще ничего не писал. В любом случае, ситуация станет еще хуже, и тогда он точно себе места не найдет.

От неприятной фантазии о подобном исходе Марк убрал телефон. Людей в бар подтягивалось все больше, и шум вокруг стремительно нарастал. Он быстро разделался со вторым коктейлем и вернулся домой с чувством тепла в теле, туманом в голове и немного пострадавшей координацией. Почти сразу он отправился спать и – еще один приятный эффект от алкоголя – уснул мгновенно.

Яичница с сосисками уже начала пригорать, и Марк, очнувшись, переложил ее в тарелку. Он сунул сковородку под струю холодной воды, и та разъяренно зашипела, пуская вокруг брызги. Марк сел за стол и вдруг понял, что не голоден. Мысли двоились: одна часть вертелась где-то рядом с Френсисом, другая – в области Тени. Все-таки пытать счастья в одиночку он не готов – уж точно не в ближайшие дни. Нужно прийти в себя после того, чего он успел натерпеться за эту неделю. Отодвинув от себя тарелку, он отправился с сериалом на диван. Связанные с Тенью идеи были сняты с повестки дня и, таким образом, уступили место более прозаичным вещам: нужно делать стирку, а то чистые футболки уже на исходе. Как и продукты – заглянуть бы в магазин. Давно не занимался спортом – пробежка не помешает... Помимо этого, выходить он из дома не планировал. Некоторые дни нужны просто для того, чтобы набраться в уединении сил.

Впрочем, позже он понял, что этот день не входит в их число.

Время перевалило к вечеру, когда вдруг он услышал вибрацию на чайном столике. Он развернулся так стремительно, словно ждал ее все это время. Рука схватила телефон быстрее скорости мысли, но стоило ему увидеть имя звонившего, как колотящееся в ушах сердце тут же свалилось на положенное ему место в груди. К Берте он испытывал самые теплые чувства, но, вероятно, был единственным на свете парнем, который на ее звонке уже не в первый раз испытал приступ уныния.

– Ты дома? – Был первый вопрос, который она выдала.

– Нет, уехал на твои Багамы.

– Я еду к тебе, и даже не вздумай сопротивляться, – заявила она под звуки глухой возни.

Он попытался выяснить причину ее визита, но не добился ровным счетом ничего – она собиралась приехать, и точка. В итоге Марк обреченно вздохнул. Возражать не имело смысла, особенно когда Берта говорила таким решительным и бойким голосом капитана пиратского судна, готовящегося взять очередную торговую шхуну на абордаж. Она явилась, когда густые сумерки уже поглотили город, в наряде, который страшно напоминал серый деловой костюм. Вот только головокружительное декольте и юбка, не дающая воображению места, намекали не на собеседование в финансовой компании, а на кастинг в фильм для взрослых. В руке она держала охапку набитых под завязку пакетов. Она скинула на пороге ботфорты и с туманной угрозой провозгласила:

– Ну что ж, готовься!

– Даже страшно спросить, к чему, – хмуро ответил Марк и посторонился, пропуская ее в гостиную.

Он встретил ее в заношенных домашних трико с обнаженным торсом и теперь, по соседству с ее блистательным обликом, почувствовал себя, как бездомный. Он отправился в спальню на поиски футболки, а когда вернулся в гостиную, натягивая на себя первую попавшуюся, Берта разочарованно цокнула языком.

– Такую красоту скрываешь.

– Только ты мне так и говоришь, – мрачно пошутил он.

– Это мы скоро исправим...

Из пакетов, сваленных гурьбой на диван, она начала охапками доставать одежду. Марк застыл на месте и растерянно смотрел, как она раскладывает на всех видимых поверхностях футболки, рубашки, штаны и даже нижнее белье. Их объединял эпатажный вид с явно эротическим оттенком. Берта то ли притащила гардероб куртизанки, то ли ограбила фетиш-магазин.

– Это еще что такое?

– То, от чего от тебя все будут тащиться.

Он задался вопросом, кто эти загадочные "все", однако тут же потерял дар речи и соображения, когда увидел кожаную комбинацию, которую Берта торжественно разложила на его кресле. Она состояла из кожаных мужских трусов и портупеи тонких ремешков.

– Хочешь сказать, ты это для меня принесла?

– Ты тут кого-то еще видишь? – Игриво спросила она.

Марк не знал, рассмеяться этому, как шутке, или испугаться серьезности ее настроя. Хотя она и улыбалась, но по решительности поведения становилось ясно, что настроена она смертельно серьезно.

– Ты собралась продать меня какому-то старику-извращенцу? – Только и спросил он.

– Извращенцев и помимо стариков найдется, – парировала она. – Можем найти какого-нибудь молодого и симпатичного.

Марк моргал и пытался понять неисповедимые пути жизни, благодаря которым они стали друзьями. Он был благодарен этим путям, однако в эту секунду Берта внушала ему нешуточный ужас. Когда она начала прикидывать на него портупею, он отступил на шаг и вскинул руки, как будто ставил на паузу комическую сценку, вышедшую из-под контроля.

– Так, подожди, что происходит?

Берта вздохнула и вдруг выпалила так, точно ей не терпелось признаться:

– Мы идем веселиться!

Глядя на веселые кожаные стринги, Марк уточнил:

– А в чем заключается веселье? В стриптизе? В оргии?

Шутки в его словах было мало: Берту занесло так, что ожидать от нее можно было все, что угодно. В ответ она закатила глаза.

– Ой, не смеши меня. Была бы оргия – пакеты были бы пустые.

– Спасибо, в следующий раз буду знать.

Не обратив внимания на его саркастичный тон, она продолжала:

– Мы с тобой почти полгода дружим и даже в клубе вместе не были. Надо исправлять.

– В клуб? В этом? – Марк показательно ткнул в одежду на своем диване – хотя эти лоскуты, которыми едва ли можно прикрыть чувствительные места, и одеждой назвать трудно.

– В спортивках ты в клуб зайдешь только через мой труп, – ответила она с такой серьезностью, что сомневаться в этом не приходилось.

Марк пытался отмазаться.

– Может просто в бар сходим? По старинке?

– Знаю я твои бары. Выпьешь два бокала – и поминай как звали!

– Я не люблю хреновую музыку...

– Придется потерпеть.

– Ты серьезно думаешь, что сейчас подходящее время?

– А когда ещё? У тебя выходные – сидишь тут без дела. Хоть проветришься! Или предлагаешь мне одной ехать?

Они пререкались добрых пять минут – Марк пытался увернуться и хитростью, и юмором, и откровенным возмущением – кто вообще таким грубым образом вторгается в чужую частную жизнь? Берта не сдавала позиции, как будто от исхода этой схватки зависела ее жизнь. В конце концов, проигнорировав очередной довод Марка, она начала организовывать вещи так, чтобы они не просто валялись вразнобой, а образовывали эпатажные наряды, которые Марк не примерил бы даже под пистолетным дулом. А жакет без рукавов с кричащей раскраской, подходящей больше кухонному фартуку, и вовсе вызвал у него неконтролируемый смешок.

– Кто это в здравом уме наденет?

– Ой, это женское. Случайно зацепила... – Берта откинула жакет в сторону.

– Где ты вообще это взяла?

– Один мой друг работает в секонде*(Культура секонд-хенда популярна во всей Западной Европе, особенно среди берлинской молодежи: в зависимости от района можно найти качественную одежду любого стиля.) в Пренцлауэре*(Оживлённый хипстерский район Берлина с множеством баров, кафе и магазигов уличной моды..). У них такого барахла полно, а я просто одолжила на выходные... Ой, не делай такое лицо! Сэконд-хенд, а половина вещей – как новенькие! И пахнут хорошо. Я специально для тебя отбирала и вынюхивала чистое.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить... – сардонически протянул Марк и вдруг заметил то, что по внешнему виду напоминало рыболовную сеть. – А это что такое? Мы на рыбалку что ли собрались?

Он поднял странную вещицу и понял, что это кофта, сотканная из одних нитей, которые соединялись в ромбовидную сетку. Открывала она гораздо больше, чем могла скрыть – не предмет гардероба, а попросту насмешка над самим концептом одежды.

– Это, между прочим, последний тренд, – с видом знатока заявила Берта. – В этом и правда можно неплохую рыбку поймать.

– Я это не надену, даже если Тень обвалится.

Берта вздохнула с терпением профессионального стилиста, которому подвернулся особенно капризный клиент.

– А как тебе это? Самое целомудренное, что у меня есть.

Она протянула ему легкую ткань – не то футболка, не то рубашка с короткими рукавами, черная и полупрозрачная, с плетеным геометрическим узором и маленькими сверкающими пуговицами. Марк посмотрел на нее так подозрительно, будто ткань могла его придушить.

– Примерь, – мурлыкала Берта, и он с мученическим вздохом послушался. Ткань села так невесомо, что он ее едва чувствовал.

Повернувшись к зеркалу в холле, он окинул себя критичным взглядом. От рубашки веяло богемой на грани с эротикой – она скорее провокационно подчеркивала наготу его тела, чем прикрывала ее. Треугольный ворот обнажал острые ключицы и верхнюю часть грудной клетки. Кожа просвечивала сквозь узоры, и он мог без усилий рассмотреть свои соски. Берта бросилась в такой экстаз, как будто Марк победил в конкурсе на короля бурлеска. Из последнего пакета она вытащила укороченную куртку и накинула ему на плечи. Черная кожа казалась потертой, но выглядела по-раритетному достойно.

– Только посмотри на себя! Теперь никто не усомнится в твоей скандальности!

Под давлением восторга, льющегося из ее рта подобно патоке, Марк продолжал себя разглядывать. Стоило признать, он и вправду выглядел неплохо – сам себе он вдруг показался персонажем какой-нибудь криминальной драмы восьмидесятых. На улицу он бы так вряд ли вышел, но для сумрачного клуба, полного людей, сойдет.

Окончательно приняв тот факт, что Берта уломала его и на клуб, и на наряд, он вздохнул.

– Мы закончили?

– Так, погоди минутку...

На глазах Марка, объятого худшими опасениями, она выудила из сумочки косметичку.

– Хочу провести эксперимент...

Она достала черный карандаш и подняла на Марка сосредоточенный взгляд, будто она была художницей, а он – чистым полотном, на котором она собралась выразить весь свой творческий гений. Марк уставился на карандаш в ее руке с такой опаской, будто она достала скальпель.

– Это что еще такое? – Спросил он, делая шаг назад.

– Оружие массового поражения...

– Ни за что.

– Иди сюда. Не понравится – смоешь.

Спустя пять минут Марк стоял вплотную у зеркала и пытался понять, как он вообще на это согласился.

– Я выгляжу, как малолетний проститут.

– Самый горячий малолетний проститут в городе, – ворковала за его плечом Берта.

Черным карандашом она подвела ему глаза, но чтобы это не выглядело грубо и броско, растушевала так, что они просто казались темнее и глубже. Если не приглядываться, то даже непонятно, что они накрашены – похоже на густую линию ресниц. Вкупе с растрепанными волосами, сережкой в ухе и провокационной рубашкой это создавало у Марка ощущение, будто он видел в отражении совсем не себя. Слишком вызывающе. Слишком привлекательно.

– Что ты со мной сделала...

– Человека из тебя сделала! – Весело ответила она, не обеспокоенная его драматизмом. – Так, у нас есть где-то час. Я пока соберу шмотки и попью чай, а ты можешь закончить свои дела, какие у тебя там были.

Странным образом она звучало одновременно и как чуткая секретарша, и как авторитарный командир.

– Очень заботливо, – прокомментировал Марк. – С Вашего позволения я бы сходил в душ.

– Да пожалуйста – только имей виду, если глаза смоешь, я по новой накрашу. – На этой угрозе она взмахнула волосами и повернула на кухню.

За час Марк привел себя в боевую готовность, а Берта успела убрать вещи обратно в пакеты. Оставив их ночевать у Марка, она вызвала такси.

– Так куда мы едем? – В который раз спросил он, когда в прохладе ночной темноты они залезали в белую Тойоту.

Внутри стоял душный запах ванильного ароматизатора, а за рулем сидел грубый водитель восточной внешности. Он окинул их тяжелым взглядом, остановившись дольше положенного сначала на аппетитном вырезе Берты, а потом на темных глазах Марка. После этого он молча вырулил на дорогу. А Берта продолжала строить загадочный вид.

– Да так, клуб один.

Ее лицо переливалось всеми оттенками энтузиазма. У Марка закрались нехорошие подозрения.

– Что за клуб?

– Белл-Фаст*(Вымышленный ночной кинки-клуб, вдохновлённый атмосферой КитКата.), – наконец созналась она. Ее голос прозвучал так невинно, словно речь шла об опере, а не об аналоге содома и гоморры.

– О, боже... – Марк закрыл лицо руками и глухо простонал: – Как я сразу не понял...

– Отступать уже некуда! – Заявила Берта. Поскольку Марк продолжал изображать мученика, которого везут на крест, она добавила: – Тебе понравится, вот увидишь.

– Поспорим?

– На сотню готова.

Марк мрачно на нее взглянул. Через секунду он жал ей руку, однако от ехидства в ее лице он на миг малодушно пожалел, что предложил спор. С чего она так уверена? Впрочем, какая разница – он всегда может соврать.

Убрав ладонь, Берта добавила:

– Не волнуйся, сегодня вечер без дресс-кода и открытый вход – они так иногда делают для разнообразия. Будет много туристов и мало экзотики.

– Значит, нас не облапают? – С облегчением вздохнул Марк, которому фетиш-клубы так и представлялись: все друг с другом лапаются на танцполах, а потом занимаются сексом в темных углах. Да и не только в темных.

– Ну, на это я бы не рассчитывала...

Они добрались до места за полчаса. Уже из машины Марк увидел длинную очередь колоритно одетых персонажей. Сразу бросались в глаза регулярные постояльцы, в кожаных ремнях и кричащих нарядах. Одна девушка, распахнув куртку настежь, выставила напоказ пышную голую грудь: только соски прикрывали черные полоски пластырей, наклеенные крестом. Вперемешку с вызывающими личностями толпился обычный разношерстный народ – синие джинсы, легкие куртки, неприметные рубашки. В лицах читался волнительный ажиотаж с отпечатком веселья. Смесь самых разных характеров, национальностей и стилей.

Очередь терялась в глубине двора, и Марк подумал, что стоять они будут несколько часов, прежде чем попадут внутрь. Это совсем не прибавило энтузиазма его и без того шаткому настрою. Берта вызвалась расплатиться за такси, не слушая возражений, и начала отсчитывать пятиевровые купюры. Марк, у которого уже голова шла кругом от дурманящего запаха ванильного ароматизатора, решил подождать снаружи. Выбравшись на освежающий воздух, он встал поодаль от очереди, словно бы ехал вовсе не сюда. Впрочем, наряд выдавал его с головой. Он философски задался вопросом, какая нелегкая занесла его ко входу в сексуально-скандальный клуб в подобном виде, в то время как еще утром он намеревался иметь самый скучный день в своей жизни.

Эта самая "нелегкая" наконец разделалась с таксистом и подошла к нему с довольным лицом.

– Счет ты опять выставишь Мун? – Спросил он.

– Ей не повредит. Пойдем, ноги мерзнут.

Она зашагала мимо очереди прямиком во двор. Марк шел следом, чувствуя себя точно так же, как в тот раз по приезде в Гавану. Ну, с Френсисом все было ясно: он мало того, что когда-то там работал, так еще и половину местных знал. А что с Бертой? Какими путями она собирается пройти впереди остальных?

Два массивных баунсера, один страшнее другого, наблюдали их приближение. При виде Берты один расплылся в кривой улыбке.

– Красотка, как по расписанию.

– Ну, ты же меня знаешь, – она безо всякой заминки подошла вплотную и клюнула его в щеку, а затем потянула Марка за собой. – Я сегодня с другом.

– Как же ж еще, одна и не бываешь. Я начинаю ревновать... – Улыбаясь, тот поиграл бровями. Марк едва сдержал гримасу отвращения, но Берта рассмеялась, как будто для нее этот разговор был в порядке вещей.

– С тобой они не сравнятся.

– Еще бы...

Когда они прошли внутрь, Марка с ходу оглушила музыка. До ушей донесся чей-то смех, перед глазами замелькали лица, подсвеченные клубным светом, кто-то мимоходом дотронулся до его талии, и он бы вовсе потерялся в этом круговороте огней и веселья, если бы не крепкая хватка Берты, которая целенаправленно тащила его сквозь залы. В итоге они вышли к длинной, заполненной толпой барной стойке, подсвеченной бледно-голубыми софитами.

– Эй! Штеф! – Крикнула она так громко, так что ей удалось привлечь ближайшего бармена. Она показала ему цифру два на манер рогов, а затем повернулась к Марку.

– Ну что, как тебе?

Музыка здесь была тише, чем в Гаване, и надежда на достойный разговор еще теплилась.

– А этот тип на входе кто?

– Ой, просто местный. Как, думаешь, я сюда прохожу?

– Через очередь.

– Друзья дороже денег – слышал такое? То-то же.

Им подали два одинаковых стакана – толстое граненое стекло с янтарным содержимым и кубиками льда. Берта взяла свой бокал, и Марк машинально повторил жест, хотя даже не знал, что внутри. По виду оставалось предположить, что чистый виски. Он приблизил бокал к лицу, и в нос ударил резкий запах крепкого спиртного.

Берта звонко с ним чокнулась.

– За твою смелость!

– Да уж, приехать сюда было самым смелым поступком за всю мою жизнь...

– Я не про клуб, – улыбнулась Берта и осушила свою порцию.

Лед с перестуком прошелся по стенкам стакана, а она шумно вобрала воздух сквозь сжатые зубы. Марк отхлебнул виски и поморщился от жжения на языке. Берта развернулась к бармену и, наклонившись через стойку, что-то спросила, а Марк тем временем оглядел зал.

Толпа в эксцентричных нарядах бурлила, как беспокойное море. Тут и там он видел обнаженную кожу, увешанную аксессуарами. Кто-то целовался прямо на танцполе. Однако, к собственному облегчению, он не видел ничего особенно откровенного. В основном люди просто танцевали и пили, как в любом другом клубе... Впрочем, еще не вечер. Его взгляд невольно остановился на одном из парней, который отплясывал без майки. Его влажный от пота торс блестел под сверкающими лампочками.

Берта взяла себе новый стакан и потянула Марка к стоячему столику у стены. Там, склонившись к его лицу, она начала громко описывать место: освещение, музыку, работающих тут знакомых и залы, которых было пять. Если хочется просто танцев, можно остаться здесь – этот самый просторный. Еще один закрыт – он используется для тематических шоу, но сейчас там проходит реставрация. Есть еще два танцевальных зала поменьше, можно пойти туда, если здесь надоест, но в последний – запрятанная в глубине темная пещера – лучше не ходить, только если не хочется особых приключений. Последнюю фразу она произнесла, многозначительно выгнув бровь. Марк кивал и слушал, однако все больше отвлекался на мельтешащих людей и музыку, которая с каждым глотком из стакана нравилась ему все больше. Они закончили свои напитки почти одновременно.

– Еще? – Наклонившись, спросил Марк.

– Ты иди, а я скоро вернусь!

Она пританцовывала в такт музыке и кидала по сторонам заинтересованные взгляды. Можно было списать это на два стакана крепкого алкоголя, но Марк знал, что в хорошем настроении она такая всегда, и распознать точный момент, когда алкоголь захватит ее голову, довольно трудно. Только если по речи, но разговаривать хотелось все меньше и все больше – двигаться.

Берта оставила Марка у стойки, а сама исчезла в шумной толпе. Он встал в очередь и в ожидании окинул взглядом зал. Он уже привык к царству всепоглощающего веселья, в котором все были заняты лишь собой, и никто, кажется, не обращал на него никакого внимания. Это позволяло расслабиться и оглядывать окружающих с бесстыдным вниманием. Вот пара девушек, которая слилась в горячем поцелуе прямо на танцполе. Рядом с ними безудержно отплясывала целая компания, с головой уйдя в музыкальные биты. На скамейке с краю от танцпола парень с девушкой, хоть и были при одежде, словно планировали заняться сексом прямо там, судя по тому, где гуляли их руки. Однако голову Марка уже окутало алкогольная безмятежность: даже если бы они начали раздеваться, почему-то это его больше не беспокоило. Он продолжал блуждать взглядом по залу. К бармену вклинилась гурьба парней, и Марк снисходительно пропустил их вперед. В один момент, бегло осмотрев входившую в зал группу девушек, он по наитию оглянулся – и столкнулся с глазами человека, который издали смотрел на него самого.

Небрежные темные волосы обхватила узкая лента черной банданы. Светлая рубашка свободного кроя была наполовину распахнута, обнажая загорелую грудь. Глаза на привлекательном лице оглядывали Марка с безраздельным вниманием. Спустя долгий, томительный миг обмена взглядами Марк вдруг понял, что смотрит на Френсиса.

Марк моргнул – и вдруг получил тычок в ребра. Отпрянув, он машинально оглянулся в поисках нападавшего, а к нему с извинениями уже тянулся высокий светловолосый парень с пышными белобрысыми волосами – один из тех, которые вклинились вперед него. Парень кричал какие-то извинения на английском, а затем, обхватив его за плечи, как давнего друга, заявил что-то такое, из чего Марк разобрал только "угощаю!". В следующий миг, в полном замешательстве и в хватке мягких рук, Марку уже всучили высокий бокал с прозрачной жидкостью и кусочком лайма на окантовке.

– Я Мэттью, – крикнул парень и чокнулся с ним точно таким же коктейлем.

Марк оглянулся за плечо, пытаясь высмотреть Френсиса, но не смог его найти. Парень повторил свое имя, и Марку пришлось представиться самому. С бегающим вокруг взглядом он отхлебнул коктейль, который защекотал горло сладкими пузырьками.

– Пошли танцевать!

Марк его не слушал и продолжал оглядываться, но чем больше незнакомых лиц видел, тем больше убеждался, что Френсис ему просто привиделся. Обман зрения или кто-то, очень похожий. Не в первый раз. Под натиском острого разочарования Марк позволил Мэттью увлечь себя на танцпол, тем более что парень не казался отталкивающим или вычурным, как некоторые другие. К тому же, ничего плохого от танца не будет – ему и так надоело стоять без дела. Пытаясь отогнать досаду, связанную с видением Френсиса, Марк сосредоточился на музыке, оттесняя свои мысли за пределы этого зала и этого момента. Он пил коктейль прямо в движении, одна песня сменяла другую, и он вошел в своего рода транс, двигаясь под музыку, ни о чем не думая и растворившись в моменте. Его коктейль был почти на исходе, когда он вдруг почувствовал руку Мэттью на своей талии, а его дыхание – на своем лице. Сам не зная, что делает, Марк закрыл глаза и позволил ему вовлечь себя в долгий поцелуй со вкусом мохито. Неожиданно он представил Френсиса – и это заставило его резко податься вперед, наращивая страсть. Он потянулся рукой к темным, небрежно зачесанным волосам. Он ожидал почувствовать жесткие, густые пряди... вместо этого рука натолкнулась на что-то мягкое и невесомое, точно пух. Марк открыл глаза. Не Френсис – все тот же Мэттью. Он отдернул руку. Возбуждение сняло, как рукой, словно распалось дешевое заклинание.

Мэттью склонился и начал что-то сбивчиво шептать ему в ухо. Марк не смог разобрать слова, однако смысл уловил – уйти в другой зал – и отрицательно покачал головой. Тут за его спиной он увидел Берту, бойко танцующую в группе незнакомых парней. Решительно выбравшись из хватки Мэттью, он переместился к ней.

Она обхватило его за плечо.

– А ты времени не теряешь!

Марк не задержался на танец – он хотел воды. Пробившись к стойке, он сделал заказал у свободного бармена и дождался стакан с водой, который осушил в один миг. Тут он заметил в толпе взъерошенные темные волосы и черную бандану. Фигура исчезла прежде, чем Марк успел убедиться в том, что он видел.

Он ринулся вперед. Просочившись между танцующими парнями, он ловко вклинился в круг девушек и через мгновение прорвался наружу, но там, куда он спешил, никого в бандане не было. Он огляделся вокруг, кидая взгляд поверх окружающих лиц, и через мгновение застыл.

Френсис. Он стоял, прислонившись к стене рядом с аркой в другой зал. На его скрытом полумраком лице то и дело пробегали косые лучики света. Марк моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли ему – а что, если Мэттью подмешал что-то в коктейль? Однако Френсис не был галлюцинацией: он стоял и смотрел на него так, будто выжидал – и одновременно предлагал подойти. С трудом веря в то, что это происходит – Какого черта? Что он тут делает? Такие совпадения могут быть только в фильмах! – Марк направился к нему. Бегающие разноцветные лучи освещали путь. Он двигался сквозь толпу, и волны людей податливо расступались. Френсис наблюдал за его приближением. Одну ногу он держал согнутой, подпирая стену, а голову склонил на бок с выражением внимания – такого безраздельного, словно все вокруг замерло без движения, как на фотографии, на которой двигался один только Марк.

Изо всех сил стараясь не смутиться под его взглядом, Марк подошел и остановился на расстоянии шага. Как начать диалог после того, что было? Недолго думая, Марк выбрал безопасную констатацию факта:

– Неожиданная встреча! – Ему пришлось говорить громче обычного, чтобы Френсис его расслышал.

– И столь же приятная, – ответил он. Его глубокий голос без труда перекрывал льющуюся музыку. – Ты пришел сюда пожарную тревогу поднять?

На этих словах он красноречиво оглядел Марка, особенно внимательно пройдясь по открытой линии ключиц и грудной клетке под полупрозрачной рубашкой. Его пристальный взгляд почти осязаемо гладил кожу, проникая под ткань. Марку очень хотелось придать себе расслабленный вид, но неожиданный и откровенный флирт Френсиса бросил его жар. Оставалось только радоваться, что пространство теряется в полумраке.

– Это все Берта, – заявил он в свое оправдание.

– Ее нельзя к тебе подпускать – она превратила тебя в стихийное бедствие, – ответил Френсис. Сам он, кажется, вообще не думал о том, чтобы придать себе какой-либо вид: его поведение отражало подлинную уверенность в себе, а затуманенный взгляд, которым он оглядывал Марка, он, очевидно, и не пытался скрыть.

Однако через секунду он кивнул на танцпол.

– Он, кстати, был ничего.

– Кто?

– Тот, с которым ты целовался.

Марк едва удержался, чтобы не выругаться.

– А. Я и не заметил...

– Ага, понятное дело – трудно разглядеть того, с кем целуешься, – с явной насмешкой согласился Френсис.

Марк поморщился. Он совсем не думал о том, что делает, и тем более не рассчитывал, что свидетелем этого станет тот, на чье общество он променял бы любого Мэттью в этом мире.

А Френсис добавил:

– Еще несколько других не сводили с тебя взгляда с тех пор, как ты тут появился.

Пользуясь храбростью, дарованную ему алкоголем, Марк вызывающе спросил:

– Надеюсь, один из них был ты?

– Конечно, – непосредственно согласился он. – Было интересно, куда тебя закинет судьба. Как я и думал, ты сразу оказался схвачен.

– Не тем, кем хотелось бы, – мрачно ответил Марк.

Он знал, что Френсис прекрасно понял намек, однако тот не подал виду.

– Не проблема. Ты можешь выбрать любого – перед тобой никто не устоит.

– Любого? Ты уверен?

– Еще бы – ты себя в зеркало видел? Глаз не оторвать. Ищи себе цель – и проверим.

Френсис подмигнул, после чего отлепился от стены и, откинув драпировку, исчез в проходе арки, ведущей в соседний зал. А Марк стоял и смотрел на темную ткань, за которой тот скрылся. Френсис совершенно явно флиртовал – Марк горел от его слов, ощущая внизу живота томное напряжение, – но при это как будто поощрял Марка пуститься в свободное плаванье, словно сам от него ничего не хотел. Марк знал, что это неправда. Френсис играет с ним... или проверяет?

Недолго думая, Марк шагнул в темный проход. Отодвинув драпировку, он на мгновение потерялся в непроглядной темноте. Оттуда он выбрался практически наощупь и попал в укутанный полумраком зал, фонтанирующий людьми. Музыка здесь была бессловесная, динамичная, стучащая битами по ушам. Этот зал оказался темнее и меньше соседнего. Освещена была только барная стойка – глубоким синим светом, бросающим тусклые отсветы на танцпол. Марк оглядел двигающиеся тела, блаженные лица и два выхода – один с левой стороны, другой с правой. Наугад он шагнул налево и оказался у гардеробной. В конце прохода стояла распахнутая на улицу дверь, и люди сновали туда-сюда. Ощутимо пахло сигаретами. Марк вернулся в зал и направился к проходу справа.

Тут он почувствовал прикосновение к плечу. Резко, с замерзшим сердцем он обернулся.

– А я думаю, куда ты пропал, – улыбнулся Мэттью. Взгляд на его размягченном лице плавал, как кувшинки в озере. Создавалось ощущение, что он уже принял что-то такое, что в обычной аптеке не купишь. Марк с досадой скинул его руку и пошел дальше. – Эй, ты куда?

Игнорируя его обиженные восклицания, Марк проследовал в новый зал. Он выглядел, как близнец предыдущего с кардинально отличным характером: тут музыка лилась густой, шепчущей мелодией, которая окутывала тело и вводила в транс. А барную стойку заливала подсветка кроваво-красного цвета. На секунду Марк замер, глядя на бордовые блики на стенах и потолке. Создалось чувство, будто он попал в комнату с красным гнездом. Стряхивая с себя несвоевременную ассоциацию, он огляделся. С противоположной стороны танцпола он различил контуры темной арки. Он наугад направился в ее сторону, обходя танцующих по широкой дуге. Он шагнул в темный проход, проследовал прямо и откинул очередную драпировку. И неожиданно угодил в темноту. Никакой стойки, никакой толпы. Полная темнота – и томная музыка.

Он сделал несколько шагов вперед и в конце концов остановился в дезориентации. Здесь бы не повредило агнийское зрение. Разглядеть можно было только кабинки в противоположной стороне зала, некоторые из которых были подсвечены изнутри тусклым светом: как примерочные, вот только по звукам, оттуда доносившимся, становилось понятно, что там не вещи примеряют. Впрочем, эти звуки терялись в мягкой и глубокой мелодии, заливавшей патокой зал. Она довольно успешно затмевала и глухие придыхания, и сдержанные стоны.

Тут к нему со спины прижалось чье-то тело. Марк вздрогнул от неожиданности, когда чужая рука обхватила его поперек груди.

– Мэттью, отвали! – Рявкнул он, пытаясь вырваться.

– Мэттью, значит? – Послышался хриплый смешок. – Макконахи?

Марк замер. По его напряженному телу побежали мурашки. Он повернул голову и ощутил терпкий парфюм с древесно-цитрусовыми нотами, смешанный с табаком. Сердце ударило в грудную клетку с такой силой, как будто пыталось эвакуироваться прежде, чем зайдется в тахикардии.

– Френсис?

– Если тебя сам Макконахи преследует, то даже не знаю, что ты здесь забыл.

Он не опускал руку, которой удерживал Марка, но и ничего сверх этого не предпринимал – казалось, просто ждет ответа.

– Ищу свою цель, – тихо сказал Марк.

Он чувствовал тепло его тела, слышал его тихое дыхание. Странно, но несмотря на темноту вокруг и на схожую позу – то, как Френсис удерживал его со спины, – это не накатывало флешбеком о Тени. Он чувствовал себя в безопасности. Чувствовал, как внизу живота собирается жар. Обволакивающая и тягучая мелодия заглушала его прерывистое дыхание, хотя, конечно, Френсис точно мог чувствовать, как подрагивало его тело.

– Тебе точно сюда? – Мягко спросил Френсис. – Это комната не для тех, кто ищет. А для тех, кто нашел.

Марк закрыл глаза, чувствуя неровность своего дыхания. Он вдруг осознал, что Френсис толкает его на грань признания, проверяет его намерения. И тут с неожиданной ясностью понял, что Френсис всегда это делал. Все время их общения. Шутки, намеки, вопросы и проницательные взгляды... Френсис ждал, насколько Марк готов. Решится ли он. Встретится ли со своими желаниями и хватит ли ему отваги сделать шаг вперед. Но Марк всегда ускользал, шел на попятный, капитулировал и трусил. Он не был готов признаться ни себе, ни ему – до тех пор, пока Тень не сорвала маски с них обоих. Возможно, после их последнего разговора Френсис окончательно для себя что-то решил. Возможно, он ждал финального решения от Марка.

С этой мыслью он сказал:

– Значит, я по адресу.

– Мы же договорились, что ты выберешь любого.

– Я уже выбрал.

– Не слишком ли поспешно?

– Полгода мне хватило.

– Даже после того, что было?

– Особенно после того, что было.

Френсис шевельнулся, и Марк почувствовал на шее его дыхание.

– Ты уверен?

– Я-то уверен, а ты? – Марк намеревался задать вопрос с ноткой раздражения, но потерпел полный крах, потому что в этот момент пальцы Френсиса прокрались под его рубашку и коснулись обнаженной кожи живота, так что свой вопрос Марк задал с придыханием, покрывшись мурашками.

– А я не могу больше сдерживаться.

Марк почувствовал, как по телу скользят его руки. Через мгновение Френсис повернул его к себе и притянул за шею для глубокого поцелуя. Марк отдался ему со всей силой, на которую был способен. В яростном поцелуе, снося все преграды, прорвалось все, что они сдерживали: тягучая истома, физическое притяжение, безудержное стремление познакомиться на уровне тел; и вместе с тем – алчность, жадность и злость от тех ссор, которые их преследовали, от недомолвок, которые окружали их отношения.

Марк целовал и кусал его губы – и просяще, и настойчиво, и яростно. Он чувствовал себя пьяным, однако совсем не от алкоголя. В голове плыло, руки тряслись, напряжение скопилось в единый жаркий клубок. Он хотел большего – уже не мог терпеть. Френсис, будто следуя пути его желаний, оттеснил его к стене. Марк оказался прижат к прохладному камню его сильным, напористым телом. Он ощущал прикосновения Френсиса с такой пронзительной яркостью, как будто никто не трогал его кожу прежде. Запустив руки под шелковистую ткань рубашки Френсиса, Марк цеплялся за горячее тело. Это реальность – или просто фантазия? Одной рукой Френсис удерживал его за шею, запустив пальцы в волосы. Другой начал расстегивать пуговицы на его штанах. А затем он повернул Марка лицом к стене.

Он уперся ладонями в камень. Одежда сметалась, на обнаженной коже бедер он ощущал горячие руки Френсиса. Марк забылся в происходящем. Чем это кончится – уже не имело значения. Он следовал за наводящими движениями Френсиса, беспорядочно цеплялся за все вокруг, выгибался под сильными руками так, как и представить себе не мог. Френсис прижимался к нему вплотную, властно притягивая к себе. Марк едва соображал, что шепчет его имя – то ли просьба, то ли мольба. А затем, сквозь собственный неразличимый стон, он услышал:

– Ты мой. – За этим последовал толчок, и Марк тихо вскрикнул. Следом ощутил на своем члене руку Френсиса и застонал вновь. Толчки продолжались. Над ухом раздавалось прерывистое дыхание Френсиса, короткие вздохи и утвердительный шепот:

– Ты – мой.