Слизень

По унылым, серым улицам портового города, изобилующего ароматами рыбы и, почему-то, гари, шла девушка в чёрном плаще с капюшоном. Она с удивлением и некоторым недоверием оглядывалась по сторонам — что-то здесь было не так, что-то изменилось с момента её последнего визита. Ещё в позапрошлом году Гератсу был полон красок — жизнь била здесь ключом. Много зла совершалось на мостовых этого города, многие пороки ютились в его тёмных проулках, но тем не менее город тогда был живым. А сейчас он был мёртв — в нём не происходило ничего. Вот торговка рыбой с унылой физиономией отгоняет мух от своего прилавка, прохожие медленно ходят туда-сюда, нищие всё так же сидят под фонарными столбами. Но нигде не слышно смеха или криков, плача или шума детских игр. Казалось, будто горожане потеряли всякий интерес к жизни, будто в их сердцах поселился туман — такой же липкий и густой, как тот, что стелется по улицам города.

Девушка в чёрном плаще подошла к старушке в платочке, что сидела у крыльца местной филармонии и торговала жареными подсолнечными семечками.

— Что произошло в городе, бабушка? — поинтересовалась девушка. — Говорят, что-то печальное...

— Уже говорят о нас? — старушка тяжело вздохнула. — Да вон, посмотри на Лунный Дом, — она неопределённо махнула рукой в сторону небольшого дворца, в котором останавливались королевские гости. — Весь сгорел дотла. И вместе с невестой нашего крон-принца Максимильяна. Его высочество с тех пор и не покидает свою башню — живёт как в заточении... А народ-то — он настроение правителя чувствует... — старушка ещё раз тяжело вздохнула.

— Спасибо за рассказ, бабушка.

— Да не за что, деточка. Ты сама-то не местная, я смотрю. Тебе, может, помочь чем?

— Нет, что вы! Я привыкла сама справляться. Работа у меня такая.

— Чем же ты занимаешься-то таким? Девочка ведь совсем ещё.

— О... я воровка!

Девушка в чёрном плаще двинулась дальше, оставив позади изумлённую старушку. Оглядываясь по сторонам, она оставалась внешне равнодушной, на её лице отражались только холод и отвращение. Она заметила сгоревшие руины на месте некогда прекрасного дворца, чей фасад был украшен мозаикой из лунного камня. Обернувшись, она посмотрела на королевский дворец. Крон-принц целый год не покидал свою башню — самую высокую башню дворца. Девушка направилась прямо к нему.

***

Каждый вечер принц Максимильян прогуливался по балкону своей башни, любуясь восходящей луной. Хотя принц был одет в белый камзол, его осанка оставалась траурной, а на лице застыла скорбь. В руках он теребил серебряную подвеску с лунным камнем. Металл её был оплавлен и немного закопчён... Эта подвеска была на прекрасной Лейле той злосчастной ночью. Она — всё, что осталось у него от неё.

Вдруг его внимание привлёк какой-то звук — будто бы кто-то царапал кирпичную стену мечом. Принц обернулся и увидел, как за край балкона зацепился стальной крюк. Судя по его ритмичному движению, кто-то очень быстро карабкался вверх по отвесной башне. В другое время принц, возможно, испугался бы. Наверное, он выхватил бы меч или позвал стражу. Но сейчас ему было всё равно, и он равнодушно дожидался своего неожиданного посетителя.

Посетителем оказалась закутанная в чёрный плащ изящная фигура. Она двигалась с такой невероятной грацией и столь уверенно, что принц всё же отступил на шаг — он предчувствовал, что от этого существа можно ожидать чего угодно.

Когда «существо» откинуло капюшон и встряхнуло густыми каштановыми волосами, принц воззрился на него с ещё большим удивлением — ведь перед ним стояла девушка. Юная и прекрасная, с бледной кожей и аристократической выправкой, она изящно поклонилась принцу, и он невольно ответил тем же.

В следующий момент она положила левую руку на пояс и криво усмехнулась — от нежной аристократки не осталось и следа. Перед принцем стояла обычная уличная воровка.

— Привет, — беспечно бросила она, так, словно говорила со своим младшим братиком. — Это ты, что ли, печальный принц Максимильян?

Принц ничего не ответил. Он был ошарашен как появлением гостьи, так и её поведением. Тем не менее, через несколько секунд замешательство сменилось прежней маской скорби. Немного поразмыслив, он решил, что нет смысла обращать внимание на воровку — пусть берёт, что хочет, и уходит.

— Можешь не отвечать, — продолжила девушка. — Говорят, ты грустишь днями напролёт. А королевство-то твоё грустит вместе с тобой, крон-принц. Вот я и подумала: не навестить ли мне его высочество — может, помогу чем.

— Кто ты? — бесцветным голосом спросил Максимильян. Его начала раздражать болтливая девица. «Если она не уберётся через минуту, придётся звать стражу», — решил он.

— Я — простая воровка. Знаешь, неинтересно воровать в городе, где все — меланхоличные придурки вроде тебя. Вот я и решила исправить положение.

— Что?.. — принц был несколько шокирован тем, что кто-то посмел назвать его «меланхоличным придурком». Однако стражу он всё же не позвал — что-то в этой девушке было не так...

— Пока ты тут убиваешься, смотри, какая дрянь завелась в твоём саду! — с этими словами девушка извлекла из кармана плаща огромного слизня. Хотя её руки были в кожаных перчатках, она сморщилась, выражая отвращение к моллюску.

— Действительно, дрянь, — голос принца зазвучал живее. Девушка показалась ему весьма забавной.

— Я его специально принесла, чтобы... ой! — слизень выскользнул и шлёпнулся прямо на носок её сапога.

— Мой сапог!!! Я же его не отмою от тебя! — взвизгнула воровка и, дёрнув ногой, отправила слизня прямо в лицо принцу. Ударив его в лоб, слизень отскочил за ограду балкона. От удара принц дёрнулся, рука его разжалась, и подвеска с лунным камнем полетела вслед за слизнем.

Но принц, казалось, этого даже не заметил. Он с улыбкой смотрел на то, как его ночная гостья нервно оттирает слизь с сапога.

— Бедный принц! И тебе досталось! — с этими словами воровка вытерла лоб принца — тем же платком, которым только что протёрла сапог.

Улыбка на лице Максимильяна стала ещё шире.

— Ну вот, ты улыбаешься! — торжествующе воскликнула девушка в чёрном плаще. — А мне уже пора!

И она, перескочив балконную ограду, в прыжке поймала верёвку, по которой забралась, и в следующий миг уже исчезла в ночи.

— Погоди! — окликнул её принц. Он подбежал к краю, но крюк исчез — как и след её присутствия.

Принц снова улыбнулся. Забавный выдался вечер...

***

— Назовите ваше имя и род занятий! — голос судьи был настолько грозным, что в зале суда воцарилась полная тишина. Судья — совершенно лысый мужчина средних лет с густыми усами — сквозь тонкие очки внимательно смотрел на девушку, сидевшую на скамье подсудимых.

— Орфария де Ашевьен. Воровка, — ответила девушка.

При этих словах по залу пронёсся недоверчивый шёпот: «Как? Она из знатных? Не может быть! Ложь, наглая ложь!» Однако судья, казалось, не сомневался в правдивости этого заявления. Он ещё более внимательно посмотрел на девушку. В ней явственно чувствовалось аристократическое происхождение: осанка, мимика, жесты — всё выдавало её. Хотя она и пыталась скрыть своё благородство за манерами уличной девки, судья был слишком опытен, чтобы не заметить её игру.

Её поймали прошлой ночью, и по городу ходили слухи, будто она действительно воровка — и даже пробралась в королевский дворец. К сожалению, Алистеру Розеру — так звали судью (а точнее, первого королевского советника) — не удалось добиться аудиенции у принца, чтобы прояснить ситуацию. Так что он решил выяснить всё напрямую у подсудимой.

— Зачем вы прибыли в наш город? — снова прогремел он.

Девушка пожала плечами:

— Чтобы красть.

— Вы что-нибудь украли? Что? Где?

— Украла, конечно. Вчера — в королевском замке, — Орфария, казалось, пребывала в полном спокойствии. Будто вся эта процедура её забавляла.

— Что вы украли в королевском замке?

— Не скажу, — девушка хитро улыбнулась. По рядам вновь пронёсся шёпот — на этот раз возмущённый.

— Вас обыскали. При вас обнаружили кинжал, набор отмычек и прочие воровские принадлежности, измазанный слизью платок, немного денег и перстень с бриллиантом, но на нём выгравирован ваш герб. Всё это принадлежит вам. Где находится то, что вы украли?

— Оно при мне? — Орфария улыбнулась ещё шире.

— Отвечайте прямо! — Розера раздражало поведение этой нахальной девчонки. — Что вы украли?

— Мою улыбку, — раздался вдруг звонкий голос, на который обернулись все присутствующие. На пороге стоял крон-принц Максимильян — как всегда в белом камзоле, со шпагой на поясе. И он улыбался.

— Как это понимать, ваше высочество? — королевский советник был ошарашен внезапным появлением принца, а ещё больше — его улыбкой. За полтора года траура он уже и забыл, как улыбается его повелитель.

— Это понимать очень просто, — Максимильян подошёл к скамье, на которой сидела Орфария. — Теперь я хотя бы знаю, как тебя зовут, — сказал он ей. — Тебя сейчас отпустят и вернут все вещи, — с этими словами он выразительно посмотрел на стражника, приставленного к подсудимой. Тот кивнул и тут же исчез.

— Но, может быть, я могу сделать для тебя ещё что-нибудь?

— Конечно можешь! — воскликнула Орфария. — Я же со вчерашнего дня ничего не ела!