Глава XLI

Глава XLI Не ее убийство Адель Кидд 1693 год Илиада, Русалочий остров Их было много. Она смутно помнила битву с русалками. Они с Николасом, встав спина к спине, уверенно отражали удар каждой суки, какая кидалась на них. Это было слишком просто и пахло ловушкой, вот только в моменте схватки Кидд это мало заботило. Она наносила удар за ударом, понимая, что долго так они не продержатся. Шутка ли – двое против десятка хвостатых безумных тварей? А потом одна из них, замерев в паре футов от острия ножа, вдруг улыбнулась и открыла рот. И оттуда полилась хриплая и трагичная песня, какую Адель уже слышала на корабле. Вот только на этот раз звучала она в разы слабее, да и противостоять ей было немного легче, но соблазн никуда не делся. Ей захотелось присоединиться к ним. Отречься от своей боли, облачиться в броню ярости и навсегда уйти на дно. И она почти что бросила оружие на землю, готовая сдаться, когда услышала знакомый голос: – Адель! Не слушай их, слушай меня! Голос Николаса словно бы вывел Кидд из маленького транса. Крепче перехватив эфес кортика, она вновь прислушалась к манящему хриплому зову, обещающему другую, более лучшую жизнь, но на этот раз не посмела поддаться ему. Пока ее спину прикрывает этот мужчина, она не променяет свою жизнь на общество врагинь. С ним, с этим самоуверенным в себе корсаром, который смог вскрыть ее сердце ласковыми словами, она проведет остаток своей жизни. И никак иначе. Издав яростный крик, она уверенно перерезала твари глотку, слушая голос Кортленда, который нес какую-то чушь, явно стараясь отвлечь ее. Биться с русалками было и без того нелегко, а он умудрялся еще и говорить… Правда, один раз его речь прервалась бранью, которая заставила Адель с еще большей яростью атаковать чудовищ. Вот только некоторые из них вновь поднимались с травы, устремляясь в бой. Она не видела, что случилось в тот миг, когда Ник выругался, но догадывалась, что ничего хорошего и лишь это подначивало ее сражаться еще более яростно. Когда на старпома кинулись сразу две русалки, одной из которых она, как сама думала, перерезала глотку минуту назад, Адель не успела никак среагировать и вместе с ними полетела в траву, смазано успев заметить еще одну тварь, которая, склонившись над бездыханной сестрой, водила пальцами над ее раной, что-то бормоча. Правда, мгновение это длилось всего секунду, ведь после ее погребли под собой ледяные тела, чьи острые зубы рассекали плоть с обжигающей болью. В моменте она потеряла оружие и потому старалась отбиться кулаками, не желая умереть и стараясь всячески защитить шею руками. Вот только это было бесполезно. Такой конец был очевиден. Двум обычным людям ни за что не справиться с десятком агрессивных существ. Их тягучая песня звучала все сильнее, перебивая затихающий где-то сбоку голос Николаса. Неужели и его поглотили эти твари? А песня была такой заманчивой, ласковой и многообещающей. Она манила, говорила, что больше не будет боли и насилия, что она избранница, что лишь те, кто пережили невыносимую всепоглощающую боль слышат зов и могут присоединиться к таким же, как и сама она. Что она может стать сильной и непобедимой. Она будет в безопасности. Нужно лишь согласиться. Нужно лишь… – АДЕЛЬ! Она распахнула глаза, часто моргая. До Кидд не сразу дошло, что песня стихла. Ее отголоски все еще звучали в разуме, но больше никто не пел. А потом она поняла, что больше не видит перед собой лиц прекрасно-ужасных дев. Вместо них над ней склонился Николас, чье лицо было заляпано кровью. Лес его глаз буквально трепетал от беспокойства. – Все руки покусаны… ничего, все пройдет. Тебе сильно больно, моя беспокойная душа? Она не ответила, медленно облизывая губы. Было так странно и тихо. Она осталась жива, но этот факт не слишком торопливо доходил до ее разума. А потом Кортленд взял ее на руки, прижимая к своей сильной груди и ласково целуя в лоб. – Ничего, главное, что жива. Я так боялся за тебя. Он опустился на чистый участок зелени, все еще прижимая ее к себе. – Я перестала слышать тебя… только их, – негромко проговорила Адель, наблюдая за тем, как корсар мягко отстраняет ее от себя и отрывает полоску ткани от своей рубахи, осторожно начиная вытирать кровь с ее саднящих рук. Она не морщится, хотя боль нестерпимая – укусы тварей были сильными, но в человеческом обличье они не смогли навредить так, как навредили бы, будучи обращенными. – Все позади. Сейчас, дождемся капитана и вернемся на корабль, – Адель заметила, что Николас и сам был ранен – его руки тоже были покрыты многочисленными следами от укусов, а один был даже в районе шеи, слабо кровоточа. Скольких же ему пришлось убить, чтобы суметь вовремя добраться до нее? – Я не мог оставить тебя умирать, не услышав ответа на свой вопрос. Несмотря на все эти трогательные и щемящие сердце слова, старпома мучил один вопрос – когда явится предательница и на кой черт она убежала следом за Чайкой. Если это западня, то явилась ли Бернадетта-Кендра туда только за тем, чтобы лично полюбоваться итогом своей подлой работы? А ведь Хор сейчас одна и непонятно, удалось ли ей избавиться от метки и что поджидает ее там, за непроглядной стеной воды. Вспомнив о той, благодаря чьим стараниям они все оказались на этой богом забытой земле, Адель встрепенулась, замечая, как из водопада появилась фигура предательницы. Николас тут же вскочил на ноги, и Адель успела заметить, как он схватился за бок – неужели там тоже рана? Она вскочила следом. Несмотря на пульсирующую боль, она была готова поквитаться с лгуньей, которая так ловко расставила свои коварные сети на много ходов вперед. Она предвидела все. И ее план удался на славу. Сука. И больше, чем убить ее, Адель хотела узнать, к чему был весь этот спектакль. Банальное коварство русалки? Или здесь крылось что-то такое, о чем она никогда не заподозрила бы в жизни? В любом случае, она была готова выбивать правду кулаками из этой суки до тех пор, пока та не взмолится о пощаде. – Где капитан? – Не думаю, что вам понравится ответ. А потом ее сбили с ног и Адель закричала от внезапно вспыхнувшей боли, извиваясь всем телом и пытаясь сбросить с себя предательницу. Через мгновение тяжесть исчезла, и она увидела, как Кортленд, заломив стоящей на коленях Бернадетте руки за ее же спину, сдерживает ее, явно не желая бить. Зато она желала. Вскочив на ноги, Кидд резко замахнулась и ударила де Кьяри по лицу, разбив губу. Та на миг перестала дергаться, а после захохотала как безумная, улыбаясь и обнажая красные зубы. След от ожога, оставленного не так давно, некрасиво пересекал ее псевдо-благородные черты лица. – Что такое, человеческое отродье? Не понравился мой сюрприз? – Где Чайка? Что с ней? Со вторым ударом она с неприятным хрустом сломала лгунье нос, но та еще пуще захохотала, больше не извиваясь в крепкой хватке Николаса. Вряд ли он смог бы сейчас избивать эту суку. «Ничего, просто держи ее, милый». Сейчас она ответит за каждую ложь, слетевшую с ее милого язычка, сейчас она за все ответит! Схватив Бернадетту за волосы, она с силой оттянула их, заставляя смотреть на себя, а после вновь ударяя, но в скулу. – Глупый, глупый капитан, – раздалось сквозь безумный смех русалки. Ей что, совсем не было больно? – Я заманила ее в ловушку. Она не выберется живой из рук кайманессы… О да, не строй удивленного лица, Адель. За водопадом ее ждала Мэрил. Спасения нет. Карта Борда – бессмысленная глупость. Я с самого начала знала правду. Знала все о вас, знала, кем является на самом деле капитан Конте. Это я подстроила нападение, я заставила страдать эту дуру, а она даже не поняла ничего. Лишь ты оказалась умной, а я допустила оплошность, забыв, как писать. После обращения в памяти появляются провалы… А еще Пабло и Сантьяго… Да, они тоже догадались. Я все подстроила, чтобы не раскрыть замысел так рано. И теперь вы все в ловушке, глупцы. Вам не выбраться из этой западни. Выслушивая всю эту тираду, вспоминая каждую беду, какая случалась на корабле, Адель с ужасом понимала, что единственным злом на нем всегда было это разноглазое существо. Гадюка, которую они пригрели на груди. А ведь Кидд могла бы надавить на Хортенсию, заставить ее отказаться от аристократки, спасти… Тогда ничего бы этого не было. Никаких ловушек, позора и несчастий. Но тогда Обри умерла бы от растущей метки. И никто даже не узнал бы о настоящей причине ее смерти. Во всем виновны эти убогие твари, некогда бывшие женщинами, способными любить и прощать. Но от них не осталось ничего человеческого. Не помня себя от ярости, Адель быстро дотянулась до своего брошенного в траве серебряного ножа. Она приставила его острие к шее твари. Кендра дернулась, но злорадство и превосходство никуда не исчезли из ее глаз. Она широко улыбнулась, обнажая красные зубы. В этот миг, пока серебро расплавляло ее кожу, как огонь воск свечи, русалка знала, что ее хладнокровно убьют, но ей было плевать. Равнодушие так и сквозило в каждой черте ее лица, когда она довольно проговорила: – Тебе не спасти ее. Адель ничего не ответила на подначивание, лишь убрала оружие от шеи, где уже расцвел свежий ожог и резко отвела руку в замахе, готовая нанести последний удар. Вот только острие прорезало воздух. А на том месте, где была русалка и держащий ее Николас, никого не было. Ведь этот дурень сделал шаг в сторону вместе с предательницей, качая головой. – У тебя нет права убивать ее, Адель. – Что?! Она во всем созналась, призналась в каждом преступлении! Лучше не препятствуй мне, Кортленд. Я убью ее в любом случае! Она злилась. Очень сильно. Ярость буквально клокотала в ее груди, глаза налились кровью, а руки дрожали от возбуждения. Она слишком долго терпела выходки этой суки, чтобы сейчас не поквитаться с ней как следует. – Ее должна убить Чайка. У тебя нет на это права, – корсар покачал головой, не обратив внимания на то, что Бернадетта что-то со смешком пробормотала. – Это капитана подставили, унизили и предали. Ты ее подруга и я понимаю, что ты хочешь убить существо, причинившее ей боль. Но это не твое убийство. Она сама должна покончить с предательницей. Как бы сильно ей не хотелось спорить, но Николас был прав. Чертовски, мать его, прав. Это не ее война и не ее убийство. Она шумно выдохнула, спрятала нож и достала веревку. Пусть тварь и получила небольшие увечья, но лучше будет ограничить ее свободу и дождаться Хортенсии. И пусть она сама вонзит нож в сердце предательницы. Вдвоем они привязали Бернадетту, которая осыпала их угрозами и словами о том, что здесь они все и умрут, к дереву. А после Николас предложил единственный правильный вариант, к которому они могли сейчас прибегнуть: – Мы должны спасти ее. И они оба, невзирая на раны, боль и усталость ринулись к водопаду. Вот только, преодолев водное пространство озера, корсар и старпом со всей дури впечаталась в глухую стену водопада. Им никак не предоставлялось возможным проникнуть за нее. Вероятно, из-за того, что ни один из них не носил на себе отметину морской твари. Позади них раздался нечеловеческий хохот Бернадетты. – Я же говорила, что вы все умрете тут! Никому из вас нет хода в водопад Жизни! Безуспешно ударившись со всей силы плечом о твердую гладь воды, Адель безвольно сползла вниз и зарыдала от отчаяния и чувства собственной беспомощности. Как бы сильно ей не хотелось верить русалке, но ее слова оказались правдой. Им не спасти ее. Она навсегда осталась за проклятой водной завесой. Один на один со своим ожившим ночным кошмаром.