Глава XXXII

Зов русалок

Бернадетта де Кьяри

1693год

Юго-восточная часть Южного океана

Приближение к горизонту «Никогда»

Как Бернадетта и предполагала, чем ближе «Свобода» была к Илиаде, тем быстрее росла метка Хортенсии. И все из-за тесной связи с кайманессой. Из-за связи с русалочьей обителью. Но злорадствовать из-за этого не стоило хотя бы по двум причинам. Первая заключалась в том, что ни Бернадетте, ни Мэрил не была нужна смерть Чайки в данный момент. А вторая имела неприятное последствие и для самой де Кьяри – наружу пыталась выползти ее хищная натура. И дело было не только в обострившемся чутье, но и в появлении мелких чешуек на руках. Ими ее обсыпало словно проклятой аллергией. Утешало лишь то, что находились они на неприметных местах, вроде сгиба локтей и ног и были надежно спрятаны под платьем. Судя по всему, на нее тоже действовала связь с островом, который предчувствовал скорое появление своей дочери.

В одном аристократка была уверена точно: когда будет пересечен горизонт, станет легче, и чешуя перестанет так стремительно расти, чуть успокоившись. Конечно, наверняка об этом утверждать нельзя было, но чутье подсказывало ей именно такой исход.

– Не боитесь повторения саботажа?

Они с капитаном остались в каюте одни. Адель не в самом славном расположении духа ушла на палубу. Несмотря на свое недовольство, она была обеспокоена выросшей меткой. Может и к лучшему, что сейчас она ушла. Будет время поразмыслить над тем, что ее дорогая подруга подошла к порогу смерти.

– Я медленно умираю. Саботаж – последнее, что волнует меня на данный момент, – Чайка подперла голову здоровой рукой, наблюдая за тем, как де Кьяри устраивается на диванчике. Ноги, а точнее шрамы на бедрах, неприятно заныли, напоминая о том, каким путем были получены ее нижние конечности. Напоминая о том, почему иногда аристократка хромала на обе ноги сразу.

– Не говорите так. Вы избавитесь от метки и все будет хорошо, капитан, – Бернадетта взглянула в глаза Хортенсии и сдержанно, но ободряюще улыбнулась ей.

– Мне неспокойно от того, что что-то может пойти не так... что все это трудное путешествие было затеяно напрасно, – призналась капитанша, отводя глаза.

– Вам нужно быть увереннее в своем деле, капитан. Все, что происходит, нужно для каких-то высших целей, – мягко отозвалась аристократка. – Хотите заключим пари?

– На что?

– Если это путешествие пройдет благополучно, и Вы спасетесь, я подумаю над тем, чтобы остаться рядом с Вами на судне.

От Бернадетты не укрылось то, как резко карие глаза вернулись на ее лицо, а сама их обладательница даже выпрямилась, смотря как-то настороженно, ожидая подвоха и не замечая его в упор.

– Опять смеетесь надо мной? – она попыталась выдавить из себя снисходительную улыбку, но получилось не очень убедительно.

– Отнюдь, капитан. Вам нужна уверенность в путешествии, и я хочу стать ею. А еще я много раздумывала над тем, что происходит между нами. Отрицать Ваши чувства ко мне глупо. А тот поцелуй... мне было интересно понять, что я почувствую. Мне понравилось, – она встала и медленно стала приближаться к столу, не сводя внимательных глаз с настороженного лица. – Мне нет смысла искать новый дом. Где бы я ни появилась будут возникать вопросы о моем происхождении и прочее в таком духе. Я не хочу этого. Не хочу заново пытаться строить жизнь в новом месте, рискуя нарваться на мужчину, который никогда в жизни не поймет меня. Поэтому и раздумываю над тем, чтобы остаться рядом с Вами.

К тому моменту, как Бернадетта приблизилась к столу, , а в ее глазах появился проблеск надежды. Ее так просто было обмануть. Так просто она из раза в раз попадалась в сети лжи, даже не замечая их.

– Значит, поцелуй не был случайностью?

Бернадетта продолжала приближаться, пока Хортенсия медленно, шаг за шагом, зачем-то отступала назад, до тех пор, пока ее спина не уперлась в шкаф. И было забавно наблюдать за тем, как высокая и хорошо сложенная капитанша сейчас прижималась спиной к шкафу, пока аристократка со своим небольшим ростом и аккуратным телосложением продолжала приближаться к ней. До тех пор, пока не подошла вплотную, чуть приподняв голову, чтобы смотреть прямо в карие глаза.

– Не был.

У Обри не было путей отхода. Но вряд ли и он ей был нужен сейчас. Исходящие от нее волны желания и страха были прекрасно различимы в прохладном воздухе каюты. А потому, не желая больше никого томить, Бернадетта чуть привстала на цыпочки, целуя Хортенсию в губы. На этот раз не было никакого ступора с ее стороны – капитанша сразу же ответила на поцелуй, осторожно, явно робея, устраивая одну ладонь на ее талии. Прильнув ближе к ее телу, аристократка продолжала эту неторопливую пытку, сейчас понимая, что ей вовсе не хочется калечить это прелестное и робкое создание. На самом деле, если бы не обстоятельства, она бы с удовольствием предалась с ней плотским утехам прямо у этой стены. Но нужно было сдерживать свои порывы и желания, которые сейчас не казались ей дикими и неправильными.

Но вот в первые месяцы обращения, узнав о том, что иногда русалки в девичьих обличиях имеют практику доставлять друг другу удовольствие, ей такая мысль была противна, и она сторонилась каждую названную сестру, держась поближе к Мэрил и лишь с ней ощущая себя в безопасности. После кайманесса объяснила ей, что в занятиях любовью нет ничего неправильного и постыдного, что они лишь форма получения наслаждения и не более того. Не сразу, но Кендра пришла и к принятию этого факта, несколько раз уединяясь в укромных уголках пляжа или острова с одной или несколькими обращенными девами. Стоит ли говорить, что ей понравилось?

Поэтому сейчас, не устояв перед нарастающим желанием, Бернадетта положила ладонь на утянутую грудь Хортенсии, слабо кусая ее за губу. С опозданием она поняла, что совершила ошибку, когда капитанша отвернула голову, тихо выдыхая, а после убирая ее ладонь от своей груди, но по-прежнему не пытаясь полностью отстраниться.

– Вы, кажется, немного разошлись, мисс Бернадетта, – она учащенно дышала, а на щеках Обри появился румянец. Глаза же она устремила куда-то в сторону, то ли смущаясь, то ли опасаясь смотреть на нее.

– Прошу меня простить, – де Кьяри заставила себя отойти на шаг назад, медленно облизывая губы, на которых еще ощущалась вся мягкость и терпкость губ Хортенсии. Потому-то она и не сдержалась, укусив ее. – Я Вас напугала? Простите... Просто была уверена, что Вы имеете опыт...

– Глупые слухи, которые связывают меня и Адель, не являются правдой, – Хортенсия усмехнулась, тоже облизывая губы. Интересно, что чувствует сама Бернадетта, когда ощущает ее вкус на своих губах?

– Значит, Вы девственница?

– А Вы нет?

– Нет.

И, лукаво улыбнувшись, Бернадетта отошла еще на пару шагов назад.

– У меня ведь был муж, забыли?

– Ах да.

– Так Вы согласны на мое пари, капитан?

– Глупо спрашивать об этом после нашего второго поцелуя.

Через пару минут, накинув на плечи камзол Обри и свой плащ, Бернадетта вышла на палубу. Нужно было охладить голову после безумного и необдуманного порыва. В конце концов, она неосознанно могла поранить Хортенсию – такое иногда случалось во время любовных игрищ среди русалок, вот только те были привычны к подобному, а травмированная Чайка не вынесла бы подобного и, чего доброго, стала бы держаться от аристократки на расстояние пушечного выстрела. А ей этого было не нужно. Сейчас, когда конец близок, важно было как никогда ближе и теснее расположить к себе капитаншу.

Чтобы боль от предательства была во сто крат сильнее.

Погода снаружи ухудшилась. Ветер усилился, подняв вместе с собой и вихрь многочисленных снежинок, от которых самой аристократке было не холодно. Замерев на юте, она наблюдала как матросы бегают по палубе туда-сюда. Одни из них вновь работали с парусами на мачте, другие же замеряли скорость корабля и докладывали об этом мистеру Сандбергу. Среди снующей туда-сюда команды обнаружилась и раздающая приказы Адель, неподалеку от которой работал и Николас. Видимо, после вчерашнего, старпом намеренно не поставила его работать на мачту, переживая. Как трогательно.

Подумав о том, что и ей нечего бездельничать, Бернадетта направилась на камбуз, решив заняться своим привычным полезным делом.

Сегодня дежурными на камбузе были Орнелла и Йоланда. Поэтому из-за двери этого жаркого во всех смыслах места не слышалось привычного потока ругани. Зайдя внутрь и приветствуя всех работающих, аристократка быстро накинула на себя фартук и, взглянув на то, как две ее подруги делают заготовки для блюда, подошла к Стиву и пытливо уставилась в его лицо. Руки кока были заняты нарезкой куска мяса и его сырой запах бил по обострившемуся обонянию. В какой-то миг аристократка даже успела пожелать, что пришла работать в обитель проявившихся вкусов и запахов, но отступать было поздно.

– Что, пришла проведать своих подружек-болтушек? – осведомился кок, явно не собираясь отрываться от своей работы и смотреть на Бернадетту.

– Не хочу быть бестактной, но Йоланда меньше всего походит на болтушку, – тихо фыркнула она, переводя взгляд на сырой кусок мяса и вспоминая миг, когда во рту оказалась плоть акулы. Она знать не знала, с каким видом мяса сейчас работал Стив, но попробовать его в первозданном виде хотелось, хоть де Кьяри и понимала, что оно не будет таким же нежным и мягким, как акулье мясо. Нужно было срочно взять себя в руки.

– Уже и пошутить нельзя, – беззлобно отозвался кок, на миг оторвавшись от своей работы, чтобы взглянуть, как справляются с заданием дежурные. Но тут и без его дополнительных слов было видно, что с заданием пиратки справляются на ура. Бернадетту гордость взяла от этого осознания. – Эти две пташки явно берут пример с тебя, потому что работают хорошо. Хотя некоторые думают, что отдать палец для похлебки – идея очень даже ничего.

– Я не ожидала, что нож будет так хорошо заточен, – протянула в свое оправдание Орнелла, и Бернадетта только сейчас заметила длинную царапину, рассекавшую ее указательный и средний пальцы. Слабый запах крови почти выветрился и был едва ощутим среди царившей на камбузе какофонии ароматов.

– Не ожидала она... Я у себя тупых... – выдержав соответствующую пазу, мистер Дэйвис продолжил, – ножей не держу.

Йоланда, не поднимая глаз от доски, улыбнулась, отчего ее щеки чуть впали, но вот голых десен видно не было. Орнелла, пихнув подругу в плечо, негодующе фыркнула и вернулась к работе. И Бернадетта последовала ее примеру.

Часы, проведенные на камбузе пролетели быстро и незаметно. Бернадетта даже отказалась уходить на мидельдек, чтобы передохнуть и подкрепиться (при мысли о том, что ей придется есть человеческую пищу, сводило желудок) и потому прямо на своем рабочем месте вместе с коком и пиратками быстро перекусила, стараясь не концентрироваться на вкусе еды, и опять вернулась к работе. Пару раз на камбузе появлялась Чайка и, глядя на ее припорошенные снегом плечи и треуголку, аристократка понимала, что непогода медленно, но верно нарастала, пусть пока по движению корабля это и было не слишком заметно.

Бернадетта не сразу почувствовала изменения. А как ощутила их, то было поздно. В какой-то момент ее тело свело судорогой и она, не удержав в руке нож, порезалась. В ноздри сразу же ударил металлический запах собственной крови, которая медленными каплями покидала свежую царапину. Саму аристократку от пристального внимания спасло лишь то, что у присутствующих девушек тоже начались странные судороги.

– Э, пташки, вы чего тут за театр устроили... – Стив, переводя обеспокоенные глаза с одной девушки на другую, не понимал, что за чертовщина творится на его камбузе. Зато это прекрасно поняла де Кьяри, когда в ушах прозвучал тягучий зов песнопения.

Растягивая ласковые слова утешения, грустная песня русалок звала за собой в пучину моря, обещая найти там покой и безопасность. Обещая сделать ту, которая слышала, сильной и непобедимой. Обещая принести заветную месть.

– Это зов русалок, – она сглотнула, собираясь с духом и обезумевшими глазами глядя на девушек. – Они зазывают к себе всех, кто пережил н...

– О чем ты говоришь? – Стив, не на шутку напуганный странным поведением присутствующих дам, переводил взгляд с одной на другую, не зная, стоит ли помочь и если да, то как. – Какой зов русалок?

Он, конечно, как и прочие мужчины, слышал тягучее, словно мед, песнопение, доносящееся из самых глубин необъятного моря, вот только на него оно никак не действовало. Сейчас песня, чьи слова аристократка знала наизусть, пыталась пленить ее и утащить к себе на дно, в место спасения и отсутствия боли. Подобный зов пленял лишь тех, кому довелось пережить насилие. И это означало лишь то, что половина команды была сейчас в опасности.

– Мистер Дэйвис, не выпускайте их никуда. Мы... приближаемся к горизонту, русалки чувствуют нас, пытаются заманить... Я предупрежу остальных.

Конечно, стоило бы и плюнуть на то, что кто-то может поддаться зову и совершить необдуманный поступок. Но Бернадетта не могла. Она успела привыкнуть и подружиться с каждой девушкой «Свободы» и отпускать их сейчас в холодные объятия моря не собиралась. Уж кто-кто, а не одна из них не заслуживала сейчас пережить того, что ей самой довелось пережить.

Первое, что увидела Бернадетта, выбежав на палубу, это то, что горизонт Никогда приближался. Уже отчетливо можно было рассмотреть его линию пересечения неба с морем, бледный круг солнца, спрятавшийся за тугими облаками и ореол луны, которая из-за этих облаков наоборот выглядывала. Абсолютно никуда не спеша в медленном танце по воздуху кружилось множество снежинок, оседая на палубе или прячась в чьих-нибудь волосах.

А на палубе, теряя контроль над разумами и телами, столпились пиратки, тесно стоявшие у бортов корабля. И было так странно видеть, что их на месте удерживали мужчины.

– МИСТЕР САНДБЕРГ! – заметив среди царящего на палубе штурмана, Бернадетта закричала изо всех сил, зная, что времени в запасе остается не так много. Штурман, благо, услышал ее и тут же обернулся, хмуро глядя. – Уведите их по возможности на нижние палубы! Живо!

Дважды штурману повторять было не нужно. Продублировав указания де Кьяри, он без предисловий схватил брыкающуюся Мэри, не самым романтичные образом взвалил ее на свое плечо и поспешил к люку. Его примеру последовали и остальные пираты, которым приходилось стойко сносить тумаки названных сестер. Девушки, которым пересечение горизонта затуманило все мозги, не понимали, что происходит и лишь потому колотили своих спасителей, думая, что те хотят отнять у них шанс ринуться к зову. Вот только они не догадывались о том, что, прыгнув в воду навстречу тягучей песни, сгинут навсегда.

В какой-то момент ее тело охватила судорога, заставившая впиться ногтями в ладонь. Нужно оставаться на месте. Оставаться на месте и контролировать, чтобы никто не пострадала. Сейчас никто из присутствующих не заслуживала той смерти, какая ждала попавших под влияние русалок девушек. По глупой иронии на «Свободе» даже не было мужчин, которые причиняли бы насилие тем, кто слабее их. Это, по крайней мере, послужило бы весомым поводом скинуть их за борт. Но по глупой иронии госпожи Судьбы губительный зов русалок слышали лишь те, кто пережил насилие.

Увидев, как Николас Кортленд, который каким-то чудом услышал ее приказ, втаскивает Адель в капитанскую каюту, Бернадетта облегченно выдохнула и скользнула мутным взглядом по палубе, пытаясь прикинуть, сколько в запасе осталось времени, прежде чем горизонт будет полностью пересечен.

И тут ее взгляд наткнулся на стоящую за штурвалом Хортенсию. Пока мужская часть команды уводила на нижние палубы пираток, на время на корабле воцарился хаос, в котором некому было банально встать за штурвал и выровнять метающееся на волнах судно, не говоря уже о том, чтобы лезть на мачту и заняться беспокойно хлопающими парусами.

– Капитан! Немедленно уходите!

Можно было подумать, что в этот момент Бернадеттой двигало благородство и страх за жизнь Чайки, но не стоит забывать о том, кто она такая. Все, чего она хотела с самого начала этого путешествия это того, чтобы Обри не погибла бессмысленной смертью, а сумела добраться до Илиады и своей кровью ответить за все преступления отца.

Хор услышала ее, но упрямо мотнула головой и еще крепче вцепилась в штурвал. Из ее носа текла кровь, а дрожь рук можно было увидеть даже на расстоянии. Она явно сдерживала себя изо всех сил, борясь с желанием оказаться по ту сторону борта.

И потому, не щадя своих изнывающих от боли ног, Бернадетта кинулась к ней. Если она раньше попадет к русалкам, то тогда все это путешествие было проделано зря. Нет уж, такого она точно не допустит.

– Какого дьявола здесь творится? – прокричала капитанша сквозь нарастающую метель.

– Это зов русалок... Все, кто пережил насилие, слышат его... потому что это один из способов заполучить новую кровь в стаю... Капитан, вам нужно немедленно уйти.

Чайка что-то ответила де Кьяри, вот только та не услышала. Она не заметила, как корабль оказался на грани миров и, скользнув за горизонт Никогда, в какой-то миг мир потерял краски и звуки. А после от сильного толчка Бернадетта упала на штурвал, шпаги ударили ее по голове, и она распласталась на ледяной палубе. Корабль накрыла огромная, невесть откуда взявшаяся волна и, сжимая в своих ледяных объятиях, утянула всех на дно.