Глава XXXI

Снег в океане

Хортенсия Обри

1693год

Юго-восточная часть Южного океана

Не было еще такого утра в ее жизни, когда Хор с таким удовольствием бы поспала еще. Усталость ясно ощущалась во всем теле до такой степени, что вчера, оказавшись в каюте, она быстро пожелала доброй ночи Бернадетте и скрылась у себя, где наскоро переоделась в сухую одежду, завалилась в койку и забылась безмятежным сном.

И вот теперь знакомый голос вырывал ее из объятий сна. Она нехотя открыла глаза, приподнимаясь на локте и убирая спутанные волосы от лица. Почему-то здесь было прохладно и зябко, но Чайка спросонья не обратила на это внимания. В дверь ее каморки заглядывала бойкая мисс, а за ее спиной виднелась голова Мэри, чей взгляд был полон странного беспокойства.

– Капитан, здесь мисс Гвен, говорит, что у нас небольшие неприятности.

– Это не совсем неприятности, капитан, но Вы должны это видеть...

– Дайте мне пару минут.

Спустя три минуты Чайка уже была на палубе. И теперь наверняка знала, почему в каюте было прохладно. Позади нее стояли близняшки, Рафаэль, Эрик и Бернадетта. И все они ждали от нее каких-то слов и объяснений. Проблема заключалась в том, что Обри никак не могла объяснить наличие снега посреди океана.

Холодные снежинки, медленно кружась в застывшем воздухе, опускались на влажное дерево корабля. Волны спокойно бились о борт, унося судно в неведомые дали.

Чайка поежилась, пожалев, что не захватила камзол с собой. Странная чертовщина творилась в этих водах и не было ей никакого объяснения.

– И как давно пошел снег? – она повернулась к членам своей команды, видя, что те тоже мерзнут, не без беспокойства глядя на безмятежный снегопад.

– Где-то три четверти часа назад, – отозвался Эрик, засунув ладони под мышки.

– Интересно, – тихо пробормотала Чайка, взглянув на море, в котором тонули снежинки. Интересно, погода сегодня тоже ухудшится? Если метель усилится, никому из них несдобровать. Простоять под ливнем еще куда ни шло, но под снегопадом... Ни у кого ведь даже не было подходящей одежды. Никто из них не был готов к чему-то подобному. И все потому, что, подобно перелетным птицам, улетающим на юг, пираты уходили на «зимовку» в теплые страны, где и отдыхали три месяца под теплыми лучами солнца. – Будем наблюдать за погодой и надеяться, что успеем добраться до Илиады быстрее, чем метель усилится. Позовите в мою каюту мистера Сандберга, мистера Олдрича и мисс Кидд. Мисс Бернадетта, возвращайтесь в тепло. Мисс Гвен, передайте команде мой приказ: все должны максимально утеплиться, чтоб никто не смел выйти без теплой одежды на палубу. Если кого увижу раздетым – получит розгами по спине, раз кровь горяча.

Раздав указания, Чайка последовала за Бернадеттой в каюту, не понимая, почему вахтовые и сами не догадались одеться раньше. Неужели настолько сильно каждый из них боялся покинуть свой пост? Глупо.

В капитанской каюте собрался маленький совет. Заняв привычное место за столом, Чайка пялилась в спину Адель (судя по одежде, она так и не удосужилась переодеться после вчерашнего ливня), которая сидела на деревянной поверхности, пока Мигель грыз какой-то орешек. Остальные приглашенные расположились на диванчике после недолгих уговоров де Кьяри – она отказалась сидеть и теперь беспокойно перебирала какие-то небольшие томики книг в шкафу.

– Мисс Бернадетта, Вы уверены, что в маршруте не было ни слова про погодные изменения? Мы все-таки заплыли в неизведанные враждебные воды, – капитанша на миг повернула голову к аристократке, изучающе и строго посмотрев на нее. Ее сердце подсказывало, что было что-то неладное с этой проклятой погодой и что Борд не мог не упомянуть об этом. Здесь что-то было не так.

– Вы сомневаетесь в моем переводе, капитан? – аристократка встретилась глазами с Обри, поджала губы и скорчила оскорбленное лицо. Опять эти глупые упреки...

– Ни сколько, но мне важно понять, является ли погода частью измененной местности или это просто нам так не повезло.

– Я перевела маршрут от первой до последней буквы. Упомянула даже о том, что будет горизонт Никогда, при пересечении которого мы уже с неоспоримой вероятностью окажемся в русалочьих водах.

Устало кивнув, Хортенсия потерла пальцами переносицу. Выходит, им просто не подфартило с погодой... дважды, если учитывать сегодняшний снег. Но все же разве это не странно, что он пошел именно сейчас? В теплый сезон? Дикость какая. Она ничего не понимала.

– Ладно... Мистер Олдрич, что там с пробоиной? Есть шансы добраться до острова и обратно? – теперь глаза капитанши устремились на боцмана, который сразу выпрямился и посерьезнел.

– Если обойдемся без столкновений, то доплывем без проблем. Мои ребята периодически проверяют брешь, но она заделана на славу, ничего с ней не случится.

– Отлично... Мистер Сандберг, какой расчет по времени у нас до горизонта? Нужно понимать, сколько времени у нас имеется в запасе до того, как непогода разгуляется.

– По моим подсчетам, при скорости в двенадцать узлов [1] оставшееся расстояние в сто миль мы преодолеем чуть больше, чем за восемь часов. При условии, что мы сможем сейчас увеличить скорость и если погода не ухудшится. То есть где-то в... – замолчав ненадолго и устремив взгляд в потолок, штурман, по всей видимости, производил подсчеты в уме, прежде чем продолжил, – после обеда, в районе четырех часов мы пересечем горизонт и достигнем цели.

– Отлично, добраться до острова до темна будет подарком госпожи Фортуны.

– А что дальше? Сразу сунемся на остров или дождемся утра? – Адель, повернувшись к Обри, слишком пристально взглянула на нее, безмолвно намекая на то, что команда до сих пор не знала, на кой черт они плывут на Илиаду. Она так и не рассказала им. Не нашла подходящего времени и случая, чтобы объявить о том, что никакие сокровища никому здесь не светят.

– Посмотрим по ситуации. Вы можете быть свободны, парни. Докладывайте мне о малейших изменениях в состоянии судна или маршрута.

Штурман и боцман покинули каюту. По-хорошему, Адель тоже можно было бы выйти на свежий воздух, чтобы проконтролировать работу команды, но она осталась сидеть на столе и сразу после ухода мужчин развернулась к Хортенсии, вскинув вверх брови и пытливо уставившись на нее.

– Когда ты всем расскажешь о том, на кой черт мы плывем на Илиаду?

– Когда пересечем горизонт.

– Боишься, что, узнав правду, половина команды даст деру? Не переживай, им сейчас особо некуда бежать.

В глазах подруги был упрек. Ей явно не нравилось то, что Чайка продолжала лгать своим людям. Не то, чтобы это нравилось самой капитанше, но ведь пока и правда не было подходящего случая, чтобы рассказать правду...

– Адель, я расскажу, когда придет время. Прекрати обвинять меня в...

– Я просто не понимаю, какого черта ты все еще всем лжешь и...

– Капитан, как Ваша метка?

Разгорячившись в своих пререканиях, старпом и капитан замолчали и обе взглянули на перебившую их Бернадетту, которая со всей невозмутимостью провела пальцем по очередной полке шкафа и, скривившись, стряхнула с кожи пыль.

– Я жива пока что, значит, полагаю, она еще не слишком выросла, – неуверенно проговорила Хортенсия, пытаясь припомнить, когда в последний раз она смотрела на засохшее пятно чешуек. Кажется, это было еще в самом начале маршрута...

– Посмотрите, что сейчас с меткой, – распорядилась аристократка тоном, не терпящим возражений. – Я переживаю, что, чем ближе мы к Илиаде, тем быстрее может ускориться рост русалочьей отметины. Я просто хочу успокоить себя тем, что это неправда.

Опасения де Кьяри не были беспочвенными. И потому Чайка кивнула и, расшнуровав рубаху полностью, оттянула ворот в сторону, обнажая ключицу. Она взглянула на метку, не сразу осознав, что та уже успела проникнуть под бинты. Она изрядно выросла. Но какого черта?..

Стараясь не терять лица, Хортенсия быстро стянула рубаху через голову, бросила ее на стул потянулась к узлу, который находился под левой рукой, ослабила его и чуть приспустила бинты, понимая, что чешуе осталось проделать путь шириной в три пальца, прежде чем она доберется до сердца. Прежде чем Хортенсия Обри умрет.

– Блять.

[1] - 13,8 миль/час