Глава XXV

Нежные цветы

Адель Кидд

1693 год

Остров Пиратские Убежища

Еще целую неделю команде «Свободы» предстояло провести на Пиратских Убежищах. Найти людей было не так просто, как могло показаться поначалу, особенно учитывая, какая замечательная слава их команды блуждала среди обитателей пиратской цитадели. Однако, не все трудности в этой жизни вечны и потому команда мало-помалу набралась. Пришлось, правда, немного и с изначальным планом разойтись.

Вообще-то, Хор всегда рада видеть на своем корабле женщин. Но с ними была одна маленькая загвоздка: их приходилось учить морскому ремеслу. А в данный момент старшие офицеры корабля не могли себе позволить подобной роскоши. Им требовались опытные моряки, за которыми не будет нужды присматривать. Среди женщин, к сожалению, таковых не было. Приходилось брать мужчин. Но лучше опытный мужчина и невредимый корабль, чем неопытная женщина и мертвая команда «Свободы».

Но исключение все же пришлось сделать. Ряды пираток пополнились близняшками Гвен, которые имели достаточный опыт в мореплаванье благодаря своему отцу, для которого предрассудки были пустым словом. Но это было единственное исключение из правил.

Эту неделю Кортленд почти не отлипал от Кидд. А она и сама не имела ничего против. Общество корсара приятно сглаживало ее нахождение на суше. К тому же, когда он не пытался флиртовать с ней, а вел интеллектуальные беседы или попросту сидел с закрытым ртом, он становился еще прекраснее в глазах старпома. А еще он побрился. Не начисто, он оставил щетину и аккуратные усы, и Адель вынуждена была признать то, что он стал чуть более симпатичным. Вслух, конечно, она этого не сказала.

Они вместе не всегда шатались по тавернам в поисках добровольцев совершить опасный и смертельный маршрут (команда пока находилась в неведении о настоящей цели прибытия на Илиаду и все еще верила в то, что там можно найти сокровища. Глупцы, кто вообще зарывает богатства в землю?), а еще иногда прогуливались вместе, забредая то в безлюдные зеленые леса острова, до которых людям не было никакого дела, то на различные маленькие базарчики.

Адель редко тратила деньги, которые зарабатывала. Обычно они уходили на выпивку, различные споры, да красивые побрякушки. Потому у нее имелись небольшие накопления, о которых знала лишь Чайка. Кидд не думала о том, что с ними можно сделать, да и в целом старалась не загадывать об этом. С ее образом жизни больших планов на будущее не построишь. Никто не может знать, что будет завтра, а она, пиратка, крепко связанная с непредсказуемым морем, и подавно не ведает об этом.

Может, потом, через каких-нибудь десять лет, если останется жива и ей надоест махать оружием, она осядет в прибрежном небольшом городке, откроет какую-нибудь лавку с диковинными украшениями и будет продавать их, да радоваться жизни.

 После происшествия на судне работорговцев Адель знала, что ни за что и никогда не подпустит к себе мужчину. Она знала, что покинет этот мир одиночкой. Потому-то и старалась из раза в раз зашугать каждого, кто смотрел на нее чуть дольше обычного, своим характером или непотребной выходкой. Ей были ни к чему глупые воздыхатели, твердящие о вечной любви.

О какой любви может твердить мужчина? Для него любовь – это молодое и привлекательное тело девушки, да ее миловидное лицо. Ни одному из них не нужны амбиции, умения или знания такой девушки. Вся их любовь строилась на вожделении.

Адель не хотела подобного. Если мужчина не примет ее силу, умение постоять за себя и колкие шуточки, то этот мужчина ничего не стоит в ее глазах.

Вот только почему с нами случаются определенные вещи? Почему, когда открещиваешься от чего-то, это что-то берет и врывается в твою жизнь, прилипая к ней, как ракушка к днищу корабля?

Николас не был похож на остальных мужчин, встречавшихся встречающихся на пути Адель. Слишком правильный, воспитанный и умный. Но при этом он имел харизму, был терпеливым и уважал ее право на собственную неприкосновенность. Слишком хороший для этого мира. Слишком хороший для нее. И корсара совсем не пугал ее мерзкий характер и умение постоять за себя. Может, стрелки из менструальной крови напугают? Пусть поймет, что она не та, кто нужна ему. Слишком отвратительная для него.

Она – грозный морской шторм, способный утопить кого-угодно.

Он – спокойный и тихий лес, в котором невозможно было даже заплутать.

Они не могли быть вместе. Слишком разные. друг для друга.

Жаль, что сам Кортленд так не считал. А у Адель впервые в жизни не хватало духу сказать ему об этом. Ей не хотелось портить все те забавные и теплые моменты, которые он дарил ей своим присутствием. И ей не хотелось разбивать сердце человеку, который был по-настоящему добр и внимателен к ней. Боже. Ну почему он хороший до такой степени, что ей даже жаль разбить его огромное и милосердное сердце?

Иногда, конечно, Кортленд покидал ее общество и отлучался на пару часов. Кидд никогда не спрашивала, куда он уходил, хоть и терзалась любопытством. Не ее это дело – допытываться, куда бегает корсар. Может, нашел себе наконец милую девушку, за которой и ухаживает, вот и все. Такие мысли вызывали у старпома ревность и потому, во время отсутствия Кортленда, она старалась переключать свое внимание на иные вещи.

В последний день перед отплытием, когда команда наконец была собрана, они вдвоем выходили из таверны Катрин. Нужно было возвращаться на корабль и как следует отоспаться, чтобы с рассветом встать и отчалить из порта. Она думала, что они сразу же покинут таверну, но Кортленд позвал ее за само здание, туда, где у хозяйки «Стаи русалок» имелся маленький садик, в котором она выращивала цветы.

– Ты знала об этом месте? – спросил он, пока сама старпом рассматривала аккуратные цветы и кусты, за которыми явно ухаживали.

– Знала, но никогда не заходила. Делать мне больше, что ли, нечего, – отозвалась Адель, прикоснувшись кончиками пальцев к одному из бутонов мелкой кустовой розы. Царящий здесь аромат был нежным и сладким, совсем не похожим на морской соленый дух. Слишком земной.

Адель не сразу поняла, для чего корсар привел ее сюда. И, пока она рассматривала бутоны красивых цветов, Кортленд, вооружившись кортиком, стал срезать белоснежно-нежные пионы, стараясь выбирать самые пышные.

– Ты чего творишь? Катрин узнает – голову оторвет, – Кидд нахмурилась, догадавшись, с какой целью корсар стал срезать цветы, но, отчего-то, поверить в это было слишком трудно...

– Тогда тем лучше, что мы завтра отплываем, а? – улыбка корсара была настолько обезоруживающей, что Адель лишь усмехнулась, закатив глаза.

Срезав девять пышных пионов, Кортленд приблизился к Кидд и протянул ей цветы, продолжая улыбаться, вот только теперь смущенно. От этого он стал похож на неразумного мальчишку, который сотворил шалость и надеялся на то, что его не будут ругать за это.

– Что это?

– Как что? Цветы...

– И зачем?

– Ну...

Адель было неловко. До жути. С одной стороны, ей хотелось забрать эти свежесрезанные цветы и как следует насладиться их ароматом, да прикоснуться к нежным лепесткам. Но с другой ей никогда не дарили цветов, тем более таких красивых... Она попросту не знала, как стоит вести себя в такой ситуации. Что вообще делают девушки, получая букет? Благодарят и целуют в щеку? Она понятия не имела.

Так что пусть не ей одной будет неловко. Пусть корсар тоже засмущается, и они будут, как неразумные дети, стоять в этом прекрасном саду и думать, что же делать с несчастно-прекрасным букетом пионов...

– Обычно, когда мужчине нравится женщина, он оказывает всякие знаки внимания ей, вроде цветов, вот я и решил подарить Вам цветы, госпожа старпом, – Кортленд пальцами свободной руки подкрутил кончик уса, свободной рукой взъерошил свои темные вихри, пожимая плечами и все еще настойчиво протягивая цветы.

– Значит, я тебе нравлюсь? – хитро улыбаясь, чтобы скрыть собственную неловкость, Адель все еще не принимала цветы, пристально наблюдая за корсаром.

– Очень, по правде говоря...

– И тебя не смущает, что мой характер далек от идеала?

– Не то, чтобы... Единственное, о чем я до сих пор переживаю – это о том, что рискую вновь получить удар в пах, а так...

Засмеявшись, Кидд наконец забрала у корсара цветы, заметив, что тот с облегчением выдохнул и теперь тоже вперил в нее свой пристальный взгляд. Чтобы не смущаться еще больше, она отвернулась и зарылась лицом в нежные цветы, вдыхая их сладковатый аромат полной грудью. Она даже ощутила внутренний мандраж от этого действия, но не обратила на это должного внимания. Ее первые цветы. Какой кошмар... Не заведет ли этот шаг их обоих в нежелательные дали? Что, если с признанием в симпатии, корсар будет рассчитывать на что-то большее и позабудет про их дружбу?

– Я... Спасибо, это очень мило... цветы красивые, мне нравятся, – вместо того, чтобы высказать ему свое мнение о сложившейся ситуации и объяснить, что ей ничего, кроме дружбы, не нужно, старпом произнесла эти слова, обернувшись к Кортленду. Не стоило сейчас портить момент выяснением отношений. К тому же, он пока не лез к ней с чем-то непристойным и бо́льшим. Вот как полезет, так можно будет и все сказать.

– Я счастлив, что Вам понравились цветы, – улыбнувшись, он не спускал глаз с ее лица, то ли ожидая чего-то, то ли просто любуясь ее ликом. – И, знаете, я бы...

Договорить Кортленду не дали. Послышался чей-то крик, а после возник свет от масляной лампы среди кустов.

– Кто здесь шастает?! Пошли прочь из моего сада! – голос принадлежал Катрин. Неясно, как, но она сумела обнаружить незваных гостей в своем саду и теперь, если судить по звукам, пробиралась сквозь ветки кустов.

– Бежим, – прошептала Адель, хватая Кортленда свободной рукой и начиная двигаться с ним к противоположной от Катрин стороне сада. Там был еще один выход, ведущий в город и уж среди домов и питейных заведений будет легко затеряться. Останется лишь добраться до «Свободы» и они, можно сказать, будут в безопасности.

– А ну остановитесь! Я слышу ваши шаги! Предупреждаю, я вооружена!

Парочка засмеялась и припустила из сада пуще прежнего, совершенно не опасаясь  оружия, но подстегиваемая разыгравшимся адреналином.

Минут через пятнадцать Адель и Кортленд уже были в порту. Оторваться от Катрин было проще простого, и сейчас, посмеиваясь, они неспешно брели к своему судну, переводя дыхание. Оставалось лишь незамеченными взойти на борт, да спрятать цветы от посторонних глаз. Почему-то старпому не хотелось, чтобы про этот маленький жест знали остальные. Она даже решила потупиться с суеверием о том, что цветы нельзя приносить на борт, поскольку они считались предвестником трагедии. Николас на этот счет тоже ничего не сказал, хотя, выкини она его подарок за борт, он бы все понял.

Хватит с нее тех слухов, которые появились после того, как корсар настоял на своем и купил ей подвеску в виде ракушки с жемчужиной. Украшение очень сильно понравилось Адель. Она и сама хотела купить его, но не учла, что рядом был Кортленд, который не пришел в восторг от подобной идеи. . И, пока они вдвоем спорили перед прилавком продавца, кто все-таки заплатит за украшение, торговец сам принял решение и забрал деньги у корсара, лаконично сообщив о том, что не стоит отказываться от того, когда тебе делают подарок.

Пришлось смириться. Такой поступок, к слову, тоже смутил Кидд, которая не привыкла к тому, чтобы за нее что-то оплачивали. В конце концов, у нее были свои деньги, за которые она и сама могла позволить купить себе столько побрякушек, сколько душе будет угодно. Но, нужно признать, что подарок был приятным. И она, стоило им покинуть торговца, тут же надела подвеску, да так и не расставалась с ней.

Она старалась не думать о том, что с каждым подобным жестом приближает дружеские отношения к чему-то большему. Думать об этом было страшно и странно. Но все-таки что же ей делать с этим корсаром?