Глава XXIV

Клеймо смерти

Хортенсия Обри

1693 год

Остров Пиратские Убежища

Чайка никогда не была суеверной. Что было очень странно, учитывая, где она родилась и среди кого выросла. Но как-то так само сложилось, что любой привычный миф ей хотелось развеять и растоптать. Потому она не верила ни в Христа, ни в Нептуна, ни в любое другое суеверие.

И зря.

Очень зря.

Конечно, не то, чтобы после случившегося происшествия она поверила в то, что ей сказали, но слова темнокожей женщины, которая представилась Найлой, не выходили у нее из головы.

«На тебе клеймо смерти».

Полностью доверив отбор людей в команду Адель, Хор взяла привычку прогуливаться по острову, чтобы отвлечься от всего, что навалилось на нее в последнее время. Сначала она гуляла лишь по берегу, в отдалении от порта, но позже стала забредать и в более «оживленные» уголки Убежищ. По правде сказать, ей нравилось так в одиночестве прогуливаться, наблюдать за тем, как размеренно кипит жизнь у людей, которые тоже были влюблены в море, как сама она. Ну или же попросту не видели более доступного способа заработать денег на жизнь. Да, не всегда причина может быть романтичной.

В глубине острова были все те же таверны, питейные заведения, разного рода лавки и постоялые дворы. Здесь каждый мог найти себе ремесло, которое обеспечит его средствами к существованию. Наблюдая за всеми людьми, которые встречались Обри на пути, она размышляла о том, а каково это – жить и не думать о том, что скоро ты можешь умереть? Они были такими беззаботными. Их жизням пока ничего не угрожало и наверняка многие из них думали о завтрашнем дне и даже знали, что будут делать с новым восходом солнца. Хор же оставалось надеяться на то, что добровольцы в ее команду найдутся раньше, чем метка доползет до сердца и убьет ее. Проснется ли она завтра? Доживет ли до вечера? А может она упадет прямо здесь, посреди рыночных рядов, замертво? Она не знала. И неизвестность пугала до чертиков. Что, если она не успеет попрощаться с Адель? Или объясниться с Бернадеттой? Каково будет им, Им будет больно.

Но самой Хортенсии будет в сто раз больнее от понимания того, что умрет она молодой. Если, разумеется, не успеет вовремя разорвать сделку с кайманессой.

Такие мысли капитанша старалась гнать от себя. Нечего раскисать. Она еще будет поцелована в губы госпожой Фортуной. Она еще крепко стоит на ногах и может пободаться с госпожой Судьбой. Пока она дышит – битва не окончена.

Вот только однажды, прогуливаясь по острову, за руку ее схватила темнокожая женщина. Ее глаза были чернее ночи, множество мелких косичек собраны в хвост, а сама она, совершенно не путаясь в многослойной цветастой юбке, босиком шагала по земле. Чайка бы не обратила на нее никакого внимания, если бы та не схватила ее за локоть, оттаскивая в сторону с безумными глазами.

– В чем дело? – грубо спросила она, отшатываясь от негритянки и хмуро глядя на нее.

– Зло вижу. На тебе зло. На тебе клеймо смерти, – выпалила незнакомка, во все глаза таращась куда-то на ее плечо. Или место под левой ключицей. Чайка едва сдержала порыв почесать метку.

– Безумица, – закатила она глаза и уже почти что развернулась, чтобы убраться подальше от странной женщины, но та вновь схватила за руку, до боли (и откуда только столько силы?) сжимая локоть цепкими пальцами.

– Подожди. Позволь погадать... чую, что беда ждет тебя, – все теми же безумными глазами незнакомка теперь уже смотрела ей в глаза.

– Я платить за это не собираюсь, – фыркнула Обри, понимая, что ей сейчас нагадают тысячу несчастий, а ей и без того тошно.

– Платы не требую. Лишь помочь желаю. Выслушай.

Хватка на руке стала такой болезненной, что Чайка поморщилась, дернув конечностью и, понимая, что с безумной незнакомкой проще согласиться, чем спорить. К тому же, за бесплатно можно и бредни ее выслушать.

– Хорошо. Гадай и я пойду.

Незнакомка тут же отпустила локоть, проворно залезла куда-то в неприметный карман юбки и извлекла из него потрепанную колоду карт. Вообще-то Хор думала, что подобные гадания должны проходить где-нибудь в темной комнате со свечами и благовониями, а не посреди оживленного рыночного ряда пиратского острова. Но да черт с этим.

Ловко и быстро тасуя карты навесу, негритянка спросила у них, что ждет ее, то бишь Чайку, в ближайшем будущем. А после вытянула первую карту, чей рисунок не удалось рассмотреть, поскольку она сразу же опустилась на правое плечо. Обри хотела было убрать с плеча гадательный предмет, но незнакомка шикнула на нее и тут же водрузила на левое плечо вторую карту, качая головой. А после, вытянув и третью карту, она ловко заправила ее за шнуровку рубахи Хортенсии прямо на груди, недовольно при этом цыкнув и покачав головой.

– Ну и? – без особого энтузиазма спросила капитанша, неподвижно ожидая объяснений в духе «ты умрешь через десять минут».

– Клеймо смерти. Пятерка монет[1] – бедствие, – она указала на правое плечо, а Хор пожалела, что не может пошевелиться, дабы не уронить карты. Ей ведь тоже хотелось взглянуть на эти картинки, рисующие ей страшное предзнаменование и, судя по всему, кончину. – Десятка мечей – окончание, плохие мысли и предчувствия, а вкупе с этим, – указав сначала на левое плечо, а после и на грудь, она продолжила: – смерть.

– Конечно, и никакого мне счастливого конца, – Чайка не удержалась, издав смешок, больше похожий на истерический и от этого карты слетели с плеч, медленно закружились и упали на грязную землю. Она тут же наклонилась и, пользуясь случаем, собрала карты, убрав третью от своей груди и, распрямившись, стала рассматривать их. Как ни странно, но на картах с числовым значением были нарисованы предметы, отображающиеся в названии. На одинаковом фоне, больше похожем на персидский ковер, были изображены пять безликих серебряных монет. На другой карте с таким же фоном – десять скрещенных золотых мечей с синими вставками на эфесах. А вот карта смерти была другой – на ней был изображен белый конь, на котором восседал серый скелет со странной палкой в руках. Миленько. – Заберите.

Негритянка тут же забрала свои карты, ласково погладила их по рубашкам и убрала в общую колоду, которая мгновенно утонула все в том же малоприметном кармане многослойной цветастой юбки.

– Счастья нет. Но запомни, запомни крепко-накрепко: серебро, вода и кровь, соединенные во едино, обладают мощью. Запомни, ибо поможет тебе это хоть на немного, но оттянуть беду. Без боя не сдашься, на лице написано. И дабы борьба была не напрасной, запомни: серебро, вода и кровь, – в момент, пока безумица проговаривала все эти странные слова, ее глаза лихорадочно сверкали, а мышцы лица судорожно дергались, словно бы она была в припадке.

– Хорошо-хорошо, – отмахнулась от нее Чайка, которой с каждой минутой, проведенной с этой странной негритянкой, становилось все тревожней и тревожней. Хотелось убраться отсюда, да куда подальше. – Это все, или есть еще что сказать? Давайте, я выслушаю, в каких муках умру.

– Глупая, – отмахнулась негритянка зло. – Найлой зовут меня. Вспомнишь еще имя мое. Вспомнишь, да поздно будет.

И, резко развернувшись, Найла скрылась в толпе людей, словно бы и не подходила к Чайке с этими странными пророчествами и словами.

После этого происшествия странное гадание не выходило у нее из головы.

Но, естественно, она ни с кем этими бреднями не поделилась. Не за чем зря тревожить никого.

[1] - В данный исторический промежуток времени использовались карты Таро Висконти-Сфорца, где масти «пентакли» не существовало, а вместо нее были «монеты».