Морбатор

1

До Морбатора было около девяти часов пути. «Катран» неспешно рассекал волны, словно пытаясь не нахлебаться бортами соленой воды. Стоя на верхней палубе, я видел грузную фигуру Байрона, маячившую в стеклах рулевой рубки. Болотного цвета штормовка и фуражка придавали ему вид истинного морехода.

Когда мы только взошли на борт, Терри и Эстер на себе ощутили все тяготы морской болезни. Пока «Катран» шел вперед, это ощущалось не так сильно. Зато если лодка плавно качалась на волнах, то внутренности раскручивались как на лопастях медленно вращающегося вентилятора.

Я прекрасно их понимал. Много лет назад я сам впервые плыл на Морбатор. Меня радостно выворачивало наизнанку каждый раз, когда линия горизонта приветливо начинала прыгать то вверх, то вниз. Невыносимое чувство, которое искореняет лишь привычка.

Стоя возле борта, я смотрю на зеленовато-серые волны. Солнце приятно греет кожу, от обжигающего пощипывания дневных лучей не осталось и следа.

— Ты прав. Очень странные ощущения.

Вал прислоняется к железным перилам и с отсутствующим видом глядит куда-то вдаль. Ее всегда причесанные волосы растрепал крепкий морской ветер. Засученные рукава рубашки слегка перепачканы пылью и машинным маслом — скорее всего, она копалась в моторной нише или помогала Байрону в рубке.

— Тоже тошнит? — спрашиваю я.

— Я об острове.

Словно сговорившись, мы поворачиваем головы в сторону движения «Катрана». Впереди крохотной черной точкой маячил старинный Морбатор, который притягивал наши вколоченные гвозди воспоминаний невидимым магнитом.

— Событиям свойственно складываться из сотен незначительных деталей, — задумчиво говорит вампир. — Все происходит... само собой, как ни странно.

— Действительно странно. С каких пор ты стала верить в судьбу?

— Это не судьба. Каждое событие — элемент головоломки, алгоритм которой нельзя понять, если живешь на свете меньше трех сотен лет.

Хмурюсь, пытаясь переварить сказанное. Обычно Рихтенгоф была точна в своих высказываниях и не играла фактами, которые не могла доказать.

— Похоже на пазл. — Тихо хмыкаю себе под нос. — Ну, и в чем же смысл?

— События из середины медленно соединяются с рамкой, заполняя пробелы и подбирая недостающие детали. — Вал отвечает на удивление уверенно, хотя и несет полный бред. — С острова все началось. На острове все закончится.

— Какие детали? Что ты вообще городишь?

— Преследования Уоллеса, кошмары о Морбаторе, твои сны о пещере с белыми минералами, предсказания Гийома, наше прошлое, новые друзья. Не хватает чего-то посередине, только чего?

— Поднимись в рубку и перескажи это Байрону. Или ребятам. Они будут рады услышать, что выворачиваются за борт ради метафоры про пазл.

Тихо фыркаю себе под нос и смотрю на волны, бьющиеся в борта нашей лодки. «Катран» подскакивает на воде, рассекая водную гладь и уверенно продвигаясь вперед, словно морское существо.

— Пойду напомню Байрону про обломки скал. — Рихтенгоф выпрямляется и одергивает засученные рукава рубашки. — Нужно будет огибать остров, чтобы не повторить печальный опыт Титаника.

— О, Титаник! Так, я пошел на кичку орать, что я король этого мира.

— Очаровательно.

— А еще можем с тобой пойти в подсобку.

— Машины там все равно нет. И стекло от моих касаний не запотевает. — Она усмехается, заметив, что я слегка озадачился ее комментарием. — Ну, не все сразу, правильно?

Вампир собирается отправиться в рулевую рубку, но я делаю быстрый шаг вправо и замираю у нее на пути. Она многозначительно вздергивает бровь.

— Слушай... — Я замолкаю, не зная, как правильно собрать свои мысли в слова. — Вот черт, забыл цитату.

— Я лечу, Джек? — Рихтенгоф многозначительно вздергивает бровь.

— Да не эту! Твою!

— Мою?

— Помнишь, чего ты хотела на Морбаторе?

Вампир округляет глаза, не понимая, о чем я говорю.

— Помнишь? — с нажимом спрашиваю я.

— Оставить работу в лазарете?

— Ни за что на свете не сбиваться в стаю.

Рихтенгоф стоит в замешательстве. Если до этого я не понимал, что за чушь она несет, то теперь пришла моя очередь напрочь сбивать с толку.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась? — спрашивает Вал.

— Нет, просто хотел применить твою теорию о лепнине на нас с тобой.

— Головоломки.

— Неважно. Я ведь мог продолжать пускать слюни и делать вид, что я псих. А ты могла никогда не зайти в мою палату.

— К чему ты ведешь? — Вал слегка раздражается. — Какое-то невероятное умозаключение?

— Нет. Просто хочу, чтобы наш с тобой пазл не развалился. Что-то ведь потянуло нас друг к другу... Никогда не хотела сбиваться в стаю, а теперь у тебя теперь есть то, чего ты так тщательно избегала.

Рихтенгоф всегда выглядит напряженной и мрачной, но я чувствую, как внутри нее горит желание жить ради других. Ну и ради того, чтобы постоянно ворчать на меня по поводу и без. Неожиданно обвив руками мою талию, Вальтерия властно притягивает меня к себе и крепко обнимает. Охнув от неожиданности, я тоже осторожно прижимаю ее к себе и утыкаюсь лицом в мягкие волосы, растворяясь в таком родном мятном запахе.

— Уйди, наконец, с дороги, — смущенно говорит вампир, откинув в сторону меня и свою нахлынувшую сентиментальность. — Еще не хватало, чтобы мы пропахали кормой кусок скалы.

Я смеюсь. Кто-то бы сказал, что жест был крайне неловкий, но для меня в этом объятии была целая история ее одиночества, от которого она медленно открещивалась день за днем. Провожаю ее задумчивым взглядом и снова возвращаюсь к борту лодки. Солнце медленно садится за линию горизонта, разливая бархатные красные тени по бесконечной морской глади.

После всего, что с нами произошло, очень трудно не верить в судьбу.

И очень трудно думать, что мы все просто незнакомцы, путешествующие вместе.

Когда я спускаюсь по железной лестнице к каюте, Эстер тихонько прикрывает за собой железную дверь.

— Как он? — тихо спрашиваю я. — Уснул?

— Да, но было сложно уговорить его вздремнуть. — Девушка невесело улыбается. — Мы еще не совсем привыкли к постоянной качке.

— Понимаю.

Внизу находилось три крошечных каюты, одну из которых занял младший брат Эстер. Дернув дверь еще одной, я пропускаю девушку внутрь и захожу вслед за ней. Эта каюта была немного больше той, где сейчас находился Терри. Эстер присаживается на кровать, а я устраиваюсь на небольшом железном столике, вкрученном в стену.

— Бруно, мне страшно. — Девушка потирает лицо руками и с надеждой смотрит на меня. — Куда мы плывем? Почему не спрятаться от Уоллеса где-нибудь в более безопасном месте? Зачем Гийом назвал этот старый остров убежищем? И какие такие камни ты видел во сне?

— Спроси у Вал, она хорошо систематизирует. Только потом не жалуйся, когда вернешься через три часа, так ничего и не поняв.

Весело болтая ногами, я заглядываю в круглый иллюминатор, в который солеными брызгами бросалась морская вода. «Катран» продолжает двигаться вперед, рассекая волны и преодолевая расстояние, разделяющее нас и Морбатор.

— Иногда мне кажется, что я знаю тебя. — Говорю это еще раньше, чем успеваю подумать. Быстро перевожу взгляд на Эстер и не вижу недоумения на ее лице.

— Ты знаешь... я чувствую то же самое. Словно мы уже где-то с тобой встречались.

— Как думаешь, это возможно?

— Я не знаю, наш городок достаточно маленький.

Задумчиво почесываю затылок, пытаясь припомнить хотя бы что-нибудь. Нет, бесполезно, я уже пытался разобраться в своей памяти, но ничего на ум не приходило. Я был точно уверен, что вижу Эстер впервые, однако ощущение знакомства не хотело меня покидать.

Эстер укладывается на койку и удобнее устраивается на подушке. Подтянув верблюжье одеяло до самого подбородка, она с любопытством разглядывает меня, словно я был каким-то экспонатом. Развожу руки в немом вопросе.

— Ты хороший.

— Я?!

— Очень.

— О... ты тоже. — Я слегка хмурюсь, стараясь не показывать смущения. — Ладно, пойду, пожалуй.

— Хорошо. — Эстер тепло улыбается.

— Если что — я в соседней каюте.

Закрываю за собой дверь и пару секунду стою в коридоре, держась за железную ручку.

Мне бы столько всего хотелось спросить у Эстер, хотелось, чтобы она научила меня, как устроен их мир. Почему люди расстаются, почему женятся и выходят замуж, зачем заводят детей, если человечеству уже давно не грозит угроза вымирания. Я видел все это через призму звериных повадок, неугомонной энергии и неуемного желания жить. Но мне бы очень хотелось понять, как это все чувствуют они.

Всегда можно притвориться, что ты часть общества, мило улыбаться на званом ужине. Пожимать всем руки, не снимая вельветовых перчаток, потому что у тебя под ними когти... Ужас, что за дикие метафоры у меня в голове?

Это все Вал со своими припадками задумчивости.

Устроившись на койке в своей каюте, смотрю в железный потолок. На лампочке, обрамленной железной сеткой, собралась пыль, затеняющая свет. До носа добирается легкий мятный запах — вездесущий ревизор пошла проверять, насколько сладко мы спим. Ей бы самой не мешало отдохнуть, но, если я выйду и предложу ей пойти поспать, то она предложит мне пойти куда подальше.

Улыбаюсь и переворачиваюсь на бок. Каюта мягко покачивается перед глазами в такт движениям «Катрана». Сколько себя помню, не было ни одного спокойного плавания. Надеюсь, что это станет одним из первых.

Засыпаю, еще не зная, что в очередной раз ошибусь в своих догадках.

2

Ощутимый толчок, из-за которого я едва не падаю на пол. Ухватившись рукой за спинку кровати, шарю взглядом по сторонам. Пол каюты усеян рухнувшими на пол вещами. Еще один серьезный бросок вперед, и я с трудом успеваю опереться ногами на пол. Свет лампочки подрагивает из-за перепадов напряжения.

— Вот черт...

Бросившись к раздвижной двери, с трудом отпираю заклинивший замок, и железо с диким грохотом отъезжает в сторону. Едва успев увернуться от падающих спасательных жилетов, хватаюсь руками за лестницу и взбираюсь наверх.

Верхняя палуба, погрязшая в едва подсвечиваемой темноте, оказалась почти полностью залита водой. Громадные ладони волн с силой ударяли по бортам «Катрана», поднимая в воздух миллиарды брызг. Адский рев моря накрывает меня с головой, и я едва не поскальзываюсь на влажных досках. Ловко уцепившись за еще одну лестницу, карабкаюсь в рулевую рубку, мысленно молясь, чтобы меня не смыло.

Дверь поддается легко, и я вваливаюсь внутрь вместе со шквалом соленых брызг.

— Байрон!

Грузная фигура охотника, стоявшего у руля, озаряется вспыхнувшей в полумраке молнией. Быстро обернувшись на меня, он крепче цепляется за штурвал, хотя и понимает, что и ведет «Катран» практически вслепую.

— Где остальные?! — ору я, стараясь перекричать рев стихии.

— Вал чинит фонарь! А Эстер внизу! — так же громко вопит Хэлл. — Судно может затонуть!

«Катран» словно проваливается в воздушную яму, и мы оба едва успеваем ухватиться за твердую поверхность. В следующую секунду титаническая по размеру волна разбивается о железный нос нашей посудины, вскидывая в воздух белую пену брызг.

— Шансы выжить есть?! — Держусь за железную стену обеими руками.

— Мало! — Байрон поджимает губы. — Ну же... давай...Включайся!

Еще один мощный рывок из стороны в сторону заставляет нас крепче вцепиться во что-нибудь более устойчивое. Словно по велению Хэлла, вперед протягивается мощный луч света, освещавший надвигающиеся волны.

— Вал, черт тебя побери, гений!

Байрон увереннее встает у штурвала, стараясь держать судно тем курсом, которым велела ему Рихетнгоф. Шторм — не самая большая опасность, вставшая на пути «Катрана». Кажется, не зря мы сегодня вспоминали крушение Титаника.

Очередная громадная черная волна оседает вниз, открывая вид на черный кусок земли, видневшийся совсем недалеко от судна.

Морбатор.

— Я за остальными! — Торопливо выскакиваю за дверь, тут же встречаясь с залпом соленых брызг.

Обогнув рулевую рубку, прокатываюсь вперед, не устояв на мокрых досках. Вал стоит возле фонаря, задрав руки прижимая аккумулятор к мигающей стойке с фонарем.

— Какого черта?! — Я щурюсь от летевших в лицо брызг. — Что не так?!

— Вода! — Вампир часто моргает, пытаясь смахнуть с глаз соленые капли. Темные волосы мокрыми прядями прилипли к ее бледному лицу, рубашка и брюки обвисли сырыми кандалами. — Если эту развалюху не придерживать, она не будет работать! Тогда нам точно конец!

Быстро смотрю вправо. Еще один стремительно приближавшийся вал ни в какое сравнение не шел с теми небольшими волнами, которые атаковали «Катран» до этого. Времени на размышления у меня не было.

— Держись!

Вцепившись одной рукой в борт, а другой обхватив вампира за пояс, я пытаюсь впечатать нас обоих в стенку рулевой рубки и делаю это донельзя вовремя. Оглушительно взревев, море швыряет в нас еще одну неистовую волну. Корабль с гудением кренится, а нас больно ударяет о борт, за который мы оба держались. Едва не встав на дыбы, судно черпает носовой частью огромный глоток соленой воды и с шипением выныривает обратно.

— Спасибо, Бруно! — кричит Вал, которую сейчас едва не смыло в открытое море.

Корабль выравнивает ход, словно давая нам еще один шанс. Вцепившись руками в борт, я высматриваю черневший впереди Морбатор.

— Помогите!

Синхронно повернувшись на истошный крик, мы замечаем Эстер, появившуюся возле рулевой рубки. Держась за железные перила, она на полусогнутых ногах подбирается ближе.

— В чем дело?! — Вампир едва не бросает фонарь, но вовремя вспоминает, что без него мы ослепнем.

— Терри! Он внизу! Дверь заклинило! — Эстер прерывается, стараясь кричать как можно внятней. — Помогите!

Мы с вампиром переглядываемся, и я киваю ей на железную лестницу. Перехватив аккумулятор обеими руками, со всех сил упираюсь ногами в железный борт и стараюсь занять как можно более устойчивую позицию.

— Оставайся с Бруно! — велит Вал. — Держись за борт! Если что — Джексон рядом, он всегда тебе поможет. Джексон, я рассчитываю на тебя! Доверься инстинктам!

Вал берет ладони шокированной девушки в свои руки и прикладывает их к железным перилам. Сжав кулаки, Рихтенгоф заглядывает ей в лицо, убеждаясь, что Эстер поняла, что ей нужно делать. Истерично кивнув, девушка поворачивается ко мне, а вампир в один большой прыжок скрывается из виду.

— Ты взяла жилет?! — ору я.

— Да, он на мне!

— Предупреди, если на нас попрет волна!

Она снова кивает и впивается взглядом в освещаемую лишь лучом света кромешную морскую темноту. Поднимаю глаза на вымокший аккумулятор, молясь всем богам, чтобы эта хрень выдержала еще один сноп брызг.

— Там впереди Морбатор! — кричит Эстер. — Я его вижу! Мы почти приплыли!

— Да! Ты только держись!

Резкий толчок вперед, адский железный грохот разрываемого на части металла. Выпустив из пальцев чертов аккумулятор, вижу, как гаснет свет. Я рывком вылетаю за перила. Пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, крепко раню руку и обрушиваюсь на жесткие доски верхней палубы. Удар вышибает из легких остатки воздуха. С трудом опершись на локоть, слепо шарю перед собой.

Судно, словно раненое животное с взрезанным плавником, кренится набок, и я качусь по доскам. Еще раз ощутимо стукнувшись плечом о железные перила, громко охаю и пытаюсь подняться на ноги. В кромешном мраке вижу рыжеватый свет откуда-то снизу, словно намек на страшную опасность.

— Пожар!

Зычный голос Хэлла пересиливает рев моря, и я поднимаюсь на ноги. Бросившись вперед, добегаю до лестницы и ловлю на руки рухнувшую оттуда Эстер. Девушка потеряла равновесие, когда корабль встретился с еще одной волной.

— Там Терри! — во все горло кричит она.

— Я знаю! — Крепко прижимаю ее к себе и тащу в сторону носовой части. — Нужно уходить!

— Но мой брат!

— С ним Вальтерия!

Вампиру не пережить пламени, мальчику тоже. Но инстинкты подсказывают бежать от огня и спасать тех, кого еще можно спасти.

«Джексон, я рассчитываю на тебя! Доверься инстинктам!»

Волна, обрушившаяся на палубу, не оставляет времени для разговоров. Нас снова сносит с ног, но я стараюсь не выпускать Эстер из своей крепкой хватки. Вспышка молнии озаряет огромные зубы скал, окружившие «Катран».

— Видишь заводь между скалами?! — ору я. — На счет три мы прыгнем!

— Ты с ума сошел!

— Доверься мне! На счет три! Раз, два...

Решительным рывком «Катран» швыряет нас вперед, и я отталкиваюсь обеими ногами, как можно крепче обняв талию Эстер. Взмыв в воздух, мы со свистом приземляемся в волну, бежавшую к скалам. Вовремя уйдя под воду, я слышу, как в ушах снова грохочет море, слышу его яростный рев, словно он продолжался и под водой. Что было сил гребу к поверхности, стараясь не выпускать девушку из крепких объятий.

Истерично глотнув воздуха, мы плывем к ближайшему обломку скалы, самому высокому и устойчивому из всех. Уцепившись за выступавший из воды кусок камня, я поворачиваюсь, и сознание наполняется обжигающей паникой и испепеляющей болью.

«Катрана» больше нет.

Охваченное огнем судно раскололось, потому что Байрон все-таки не смог уберечь его от столкновения с обломком скалы.

— Пожалуйста, держись за меня! — рявкаю я, стараясь привести девушку в чувство. — Слышишь?! За меня! Мы поплывем к берегу!

Я слышал в своем голосе ее голос. Слышал эту уверенность. Слезы хлынули в соленые брызги темного моря. Сердце колотилось в районе глотки, глаза заливала соленая вода, мышцы горели, словно обожженные раскаленным металлом. В груди колотилось сердце, которое стремилось туда, где в последний раз я видел ее лицо. Качаясь на громадных волнах, я продолжал двигаться вперед.

Неистовая воля жить и спасти жизнь другому существу.

Невыразимое животное чувство, бушевавшее внутри.

Нечеловеческая сила.

Я выживу, потому что так надо.

Я выживу и спасу ту, потому что ты велела доверять инстинктам.

3

Чужим богом сотворенная,

Ты душа моя

Родственная.

В мире, где не светило солнце,

Ты зажгла свое

Собственное.

Распахиваю глаза и выплевываю соленую воду, мешавшую дышать. Глотнув воздуха, резко сажусь и провожу руками по лицу. Нет, не умер. Между пальцами застрял мелкий песок, прилипший к щекам и мокрым кончикам волос. В голове стоит страшный шум, но я все равно пытаюсь заставить мозг работать.

Помню кораблекрушение, помню, как прыгнул в воду вместе с...

— Эстер!

Подпрыгиваю на месте и замечаю девушку, лежавшую совсем рядом. Темная толстовка почти вся облеплена мокрым песком, джинсы разорвались на левом колене. На побелевшие от холода щеки прилипли пряди длинных волос. Хватаю драгоценную находку за маленькие плечи и ощутимо встряхиваю.

— Эстер! — громко повторяю я. — Эстер! Ты слышишь меня?!

Словно оставив позади тяжелый крепкий сон, девушка тоже вздрагивает и громко прокашливается. С уголков ее губ скатываются капли воды.

— Бруно...

Она тихо хрипит, едва шевеля замерзшими губами. Поморгав, опирается рукой позади себя. Облегченно выдохнув, опускаю голову и благодарю судьбу за милость. В пронизанный страхом и шоком мозг начинают приходить мысли о том, что мы остались только вдвоем, а остальные...

— Они погибли? — сипло спрашивает Эстер.

— Я не знаю.

Вспоминаю громадные языки пламени, охватившие судно снизу. У Байрона был шанс, чего я не могу сказать о Вал и Терри. Оборачиваюсь назад. Море практически успокоилось. А я наоборот.

— Мы должны их поискать, — уверенно говорит Эстер, усаживаясь на песке. — Сейчас же.

— Я поищу. А ты на ногах не стоишь. Тебе нужно согреться и...

— Все нормально! — рявкает девушка. — Бруно, пожалуйста. Давай вернемся к обломкам.

— Исключено. Мы пройдемся вдоль берега.

— Почему мы не можем вернуться на «Катран»?

— Потому что его больше нет. Одна половина выгорела, а вторую отломило скалой.

Поднимаюсь на ноги и отряхиваю джинсы от мокрого песка, облепившего штанины. Руки дрожат от страха и неопределенности, но я стараюсь не показывать Эстер, как сильно боюсь за всех, кто был на судне. Мне хочется рыдать в три горла, но девушка на пороге паники, и я не позволю ей шагнуть вперед.

— Бруно... твоя рука!

Опускаю взгляд и вижу, как от предплечья до запястья тянется огромная рана, из которой слабо течет кровь. Кажется, уже начала затягиваться.

— Черт с ней. Поболит и перестанет.

Голова гудела, словно рой разбушевавшихся пчел. Рядом раздраженно шуршало потревоженное вечное море. Вспоминаю, как со всей силы влетел в железный штырь, когда падал с верхней палубы на нижнюю. Придись этот удар на затылок, я бы точно навсегда остался на «Катране». Совсем как истинный капитан, который уходит на дно вместе со своим судном.

Вытягиваю шею и резко втягиваю носом просоленный воздух. Запах моря, водорослей, мокрого песка. Мяты нет. Прерывисто вздыхаю и стараюсь взять себя в руки. То, что я ее не почувствовал, еще не значит, что она погибла.

— Ты уверена, что можешь идти? — спрашиваю я. — Мы можем разделиться.

— Даже не думай! — Девушка с трудом поднимается на ноги и тихо охает. — У меня только ссадины, я вполне могу двигаться.

Морбатор действительно превратился в забытое место. Вокруг лазарета выросли высокие деревья, обрамляющие выоский шпиль, пристроенной к больнице церкви. Щербатая колокольня возвышалась над всем островом, мрачно поглядывая своими черными пустыми глазницами разбитых оконных витражей. Каменных стен лазарета практически не было видно: их поглотила бесконечная зелень деревьев и плющей, оплетающих серый тусклый камень своими щупальцами. Одна из пристроек совсем обвалилась, безжизненно покоясь среди изумрудной листвы, словно рухнувший карточный домик.

Тучи почти рассеялись, позволив луне осветить острые клыки камней, скалившихся из воды. Я тщетно шарил взглядом по морской глади, пытаясь отыскать обломки «Катрана». Мне меньше всего хотелось увидеть, во что превратилось наше судно, но я просто не мог не искать.

— Бруно! — Эстер тянет меня за рукав. — Смотри!

Прищурившись, я вглядываюсь в лунный полумрак морского побережья. На берег выбросило обломки «Катрана» — крупные выцветшие доски валялись в десятке метров отсюда. Не сговариваясь, мы прибавляем шаг и уверенно двигаемся в сторону следов кораблекрушения.

— Осторожней там! — предупреждает Эстер.

— Я только посмотрю.

Наклоняюсь над переломанными остатками судна. Нахмурившись, хватаюсь руками за самый маленький обломок и стягиваю его с кучи остальных. Взгляду предстают большие бордовые пятна, растекающиеся по песку. Совсем рядом слышу тихий полустон-полувсхлип.

— Эстер! Давай сюда!

Ухватываюсь за выступающий угол громадного осколка и с силой тяну на себя. Крашеная доска скрипит и врывается нижним краем в песок. Перевернув обломок, я отскакиваю сторону, чтобы не оказаться погребенным под куском «Катрана».

— Байрон!

Эстер падает на колени перед Хэллом. Все это время охотник не мог выбраться из-под тяжеленного обломка судна, которым его припечатало в песок. Ему несказанно повезло — кусок «Катрана» оказался вогнутым и просто прикрыл его, а не расплющил, ломая все кости. Тихо охнув, он тут же хватается за ребро.

— Ты ранен? — спрашиваю я. — Где болит?

Охотник сипит что-то невразумительное. На его клетчатой рубашке расплывается красное пятно, кровь струится сквозь пальцы увесистой руки. Зашипев от боли, он крепче прижимает ладонь к повреждению.

— Бруно, у него рана на ребре, — быстро говорит Эстер. — Что нам делать?

— Ты умеешь оказывать первую помощь?

— Только накладывать повязки.

Скидываю с себя белую разорванную футболку и одним резким движением разрываю ее пополам. По обнаженной коже скользит холодный ветер, и я ежусь.

— Держи.— Протягиваю ткань Эстер. — Перебинтуй его, пока я ищу Вал и Терри...

— А что если...

— Да никаких «если»! Ты останешься здесь с Байроном и никуда не пойдешь без меня. Обещаешь?

Девушка собирается поспорить, но Хэлл снова сдавленно стонет и роняет голову в песок. Удрученно глянув на него, Эстер кивает.

— Хорошо, как скажешь. — Она вздыхает и принимается за дело. — Пожалуйста, возвращайся скорее.

— Обязательно.

Я не знаю, отделался Байрон ранением или все-таки схлопотал перелом ребра. Эстер тоже не слишком хорошо разбиралась в травмах. Когда я увидел Хэлла, придавленного обломком «Катрана», то первое, что пришло в голову — это то, что без Вал я был практически беспомощен в оказании помощи.

Останавливаюсь как вкопанный, почувствовав знакомый запах. Мятный аромат перемешивался с чем-то сладковато-человечным. Сердце подскакивает к самому горлу, и я нервно шарю взглядом по побережью. Замечаю небольшой обломок яхты, валявшийся у самой кромки воды. Прибавив шаг, чувствую, как сердце все быстрее бьется о ребра. Дыхание перехватывает, по краю поля зрения протягивается черная линия, потому что я почти не моргаю.

Это не обломок.

— Вал!

Кричу во всю силу своих легких. Вальтерия лежит на песке в разорванной рубашке. Несмотря на то, что вампир выпала из этой реальности, она продолжает крепко прижимать к себе черный сверток, который, при ближайшем рассмотрении, оказывается темным вымокшим одеялом, откуда высовывается вихрастая голова Терри.

Подскочив к вампиру, я судорожно прикладываю пальцы к ее шее, пытаясь прощупать пульс.

— Ну же... — Ничего не чувствую и судорожно шарю кончиками пальцев от плеча и до уха Вал. — Давай...

Страх подкатывается к горлу тошнотворной волной. Сердце колотится все быстрее, я резко разрываю манжету ее белой рубашки и прижимаю руку к пульсу. Ничего. Ровным счетом ничего. Крепче сжимаю ее белое запястье, все глубже проваливаясь в бездну паники.

— Что ты там... КХА! ... пытаешься нащупать?

Вампир с отвращением откашливается, выплевывая остатки соленой воды из легких. Я отдергиваю руку и прижимаю ее ко рту. Ощущения такие, как будто кто-то только что с размаха пнул меня в солнечное сплетение.

Торопливо откинув кусок одеяла, в которое был замотан Терри, вампир прижимается ухом к груди мальчика и облегченно вздыхает.

— Наглотался воды, но жить определенно будет. — Вал откидывается назад, снова падая в песок. — Поразительно, я не умерла.

Не помня себя от радости, я бросаюсь ей на шею, и та еще раз оглушительно кашляет. От нее пахнет мятой и душной гарью.

— Вал! Я так рад! Я думал, что потерял тебя!

— Я тоже рада тебя видеть... Бруно, аккуратнее, ты меня задушишь!

Громко смеюсь и истерично целую ее во влажный от морской воды лоб, щеки и шею — везде, куда попаду. Она еще раз громко кашляет, пытаясь не рассмеяться и отталкивает меня, чтобы я, наконец, дал ей продышаться. Облегченно выдохнув, усаживаюсь на песок рядом со своими спасшимися товарищами.

— Как там остальные? — хрипло спрашивает Вал и слегка улыбается. — Все живы?

— Да. Эстер отделалась синяками, а вот у Байрона серьезная рана на ребре.

— Перевяжем и будет как новенький.

Перевожу взгляд на мальчика. Терри, кажется, повезло больше остальных. У него почти даже синяков никаких нет. Вал и правда очень серьезно отнеслась к спасению ребенка.

— Что там случилось?

— Выпускная труба, — бурчит вампир и снова кашляет. — Хлопнула так, что едва не устроила второе пришествие. Нам повезло — проскочили через пламя и почти не пострадали.

— Почти?

С трудом поднявшись, вампир садится на песке и отряхивает свою левую руку. Под полностью обгоревшим рукавом тянется большой ожог, расплавивший мрамор кожи. В лунном свете рана поблескивала темно-рубиновым и выглядела просто ужасно.

— Господи! — восклицаю я, вспоминая, как сильно болел ожог, полученный при пожаре в собственной квартире. — Сильно болит?!

— Вполне терпимо, пока сюда не попадает соленая вода, — бормочет Рихтенгоф и пожимает плечами. — У тебя, кажется, тоже останется шрам на память.

— Напоролся на штырь, когда улетел с фонаря, — фыркаю я. — До свадьбы заживет.

— До чьей свадьбы, Джексон?

— А хоть бы и до нашей. — Поднимаюсь на ноги и протягиваю руку Рихтенгоф, пока она не поняла, какой бред я несу. — Пойдем. Байрон и Эстер волнуются.

4

Где-то позади хрустит ветка, и Байрон в очередной раз подскакивает на месте, готовый рвать и метать. Я усмехаюсь и подбрасываю еще веток в костер. У кого-то нервы сдали раньше, чем у меня. Рекорд.

— Чертов остров... — ворчит охотник, снова поворачиваясь лицом к пламени. Оранжевые блики танцуют на его круглом лице. — Что тут вообще случилось?

Терри и Эстер сидят возле костра, протягивая руки к источнику тепла. Услышав вопрос Байрона, они с интересом смотрят на нас с Вал.

— Давай ты, — бормочу я. — Когда меня сюда притащили, мне было известно не больше, чем Байрону.

— Много лет назад в приморском краю вспыхнула эпидемия оспы. — Рихтенгоф смотрит в пламя, словно воскрешая перед глазами события тех лет. — На отдаленный остров перевезли лазарет для зараженных. Здесь же были основаны лаборатории по разработке вакцин. Я работала тут, потому что могла помогать людям, благодаря врожденному иммунитету к любым болезням.

— Ты работала с больными оспой? — удивляется Байрон.

— Был за мной такой грех. — Вал говорит очень тихо. — Утром я помогала тем, кому еще можно, а ночью как чумной доктор стояла на краю ямы с трупами, учиняя очередной... могильник. Сжигала тела.

— Если бы не Вал, эти дилетанты сжигали бы всех, не начиная лечить, — бормочу я.

Вал игнорирует мое замечание, отрешенно глядя на танцевавшее в мрачном воздухе пламя.

— Ты болел оспой? — спрашивает Эстер, глядя на меня.

— Нет, просто в карантинной зоне соорудили тайное крыло психбольницы.

— Тайная психушка? — переспрашивает Байрон. — Серьезно?!

— Очень мрачная история. — Вал вздыхает. — В начале двадцатого века, год точно не скажу... Это и не важно. В общем, здесь открылась небольшая частная психиатрическая лечебница. Сюда привозили слабых разумом сирот из приюта и пробовали на них малоизученные способы лечения.

— Пробовал, — поправляю его я. — Этот чертов лысый доктор с поехавшей крышей.

— Совершенно верно, — спокойно говорит вампир. — Ему разрешалось абсолютно все, потому что здесь некому было помешать. Закончил он очень плохо.

— Ты... — Эстер осекается. — Ты был его пациентом?

— В каком-то смысле да. — Я ерзаю на месте. — Этот ублюдок вдоволь порезвился с моей кровью и лимфой. Пропускал меня через ток, калечил, чтобы посмотреть, как долго будут заживать раны, всего меня разобрал на образцы для анализов. Научное сообщество почему-то даже не усомнилось в его методах, посмертно называя его светилом. Во всех источниках он стал борцом за новую революционную вакцину от оспы. И очень немногие знают правду.

— Как ты выбрался? — спрашивает Байрон.

— Без Вал я бы этого никогда не сделал. В один из дней она помогла мне бежать оттуда. Даже не представляешь, насколько это было рискованно.

— Мы бы могли спасти больше, — бесцветно откликается Вал. — Но на ногах держался только ты. Да и дело было не только в этом... Продолжай, не перебиваю.

Я кивнул и снова повернулась к Байрону и Эстер.

— После того, как любимый подопытный кролик смылся, доктор погиб. Не совсем представляю, что случилось, может, с окна выпал. Мне нравится связь между нашим побегом и тем, что этот монстр сдох.

Повисает тяжелая вязкая тишина, нарушаемая лишь треском костра. Я слышу, как сердце тяжело ударяется в ребра, как в голове начинает шуметь, и прошедший шторм тут не причем.

— Давайте не будем ворошить былое, — мрачно говорит Вал, замечая, как я меняюсь в лице. — Даже представить страшно, через какие пытки прошел Бруно на этом острове. Поэтому попрошу больше не касаться этой темы. Я не хочу, чтобы он вспоминал.

Мы решили остаться ночевать под пологом деревьев, росших возле побережья. «Катран» ничего не оставил нам, кроме травм, поэтому ни одеял, ни оружия у нас не было. Рана Байрона оказалась не такой серьезной — после плотно наложенной повязки у охотника осталась лишь резь в боку. Такие повреждения обычно грозят лишь серьезной потерей крови, но все обошлось хорошо.

Какое-то время мы все вместе сидели возле походного костра, глядя на море и разговаривая. Уснуть тут было просто невозможно — промокшая одежда и пронизывающий морской ветер не прибавляли удобств, однако я настаивал, что нам лучше никуда не двигаться до самого рассвета. Вандализм острова не коснулся, но лишний раз лучше не рисковать.

Терри пришел в себя не так давно. Вал несла его до того самого места, где я оставил Эстер заниматься ранами Байрона. Не отдавала даже мне, словно до последнего несла ответственность за маленькую жизнь. Если бы не маленький брат, которого вампир бережно держала на руках, девушка бы задушила Рихтенгоф объятиями. Вместо этого вся благодарность обрушилась на скромного помощника — Эстер стиснула меня и расцеловала в макушку. Никогда бы не подумал, что девчонки могут быть такими сильными. Тем не менее, настроение поднялось до небес.

Примерно в три часа ночи наши планы разрушает стена ливня. Немного обсохшие, мы теряем последнюю надежду, глядя на то, как в темноте гаснет последний островок тепла.

— Кажется, до рассвета мы не доживем, — ворчу я, морща нос от поднявшейся кипы шипящего дыма. — Ладно, согласен, придется что-то делать.

— Пойдем искать укрытие.

Вал поднимается на ноги и запускает руку в карман брюк. Достав небольшой фонарик, она щелкает кнопкой и мрачно убеждается, что устройство не пережило шторма. Раздраженно швырнув его в кусты, вампир резко втягивает носом воздух.

— Джексон?

— А?

— Чувствуешь?

Лениво тяну носом, но не могу уловить ничего, кроме горелого запаха потухшего костра. Мотаю головой и принюхиваюсь еще раз. Кажется, чувствую запах рыбы.

— Ничего особенного. А что должен был?

— Запах человека.

Оборачиваюсь по сторонам, но тепло людского духа не касается ноздрей. Скорее всего, Вал был голодна и чувствовала человеческую кровь с другого конца острова. Либо где-то рядом и вправду кто-то бродил.

— Человека? — переспрашивает Байрон. — Он один?

Вал замирает и еще раз втягивает носом воздух.

— Один.

Решительно поднимаюсь на ноги.

— За теплую хижину я готов все лицо разломать.

— Тут и ломать не придется. — Вампир хищно щелкает суставами пальцев. — Здесь от кого-то прямо разит юношеской самоуверенностью.

— Это от меня, — неожиданно говорит Эстер.

Я взрываюсь в приступе смеха как гиена и сквозь темноту вижу, как все ошарашенно глазеют на меня сквозь лунный полумрак.

— Что? Классная же шутка!

— М-да. — Вампир одергивает рубашку и оборачивается по сторонам. — Предлагаю двигаться прямо сейчас.

— Да ты спятила! — фыркает Байрон. — Там же темно как у слона в ...

— Мы пойдем цепочкой. Держа друг друга за руки.

— Как в детском саду? — переспрашивает Терри.

— Как в детском саду, малыш.

Потираю глаза пальцами в надежде, что это поможет прогнать усталость.

— Кто пойдет с воспиталкой? — Я пытаюсь проморгаться и сфокусироваться на Вал.

— Самые младшие, — откликается Вал. — Эстер и Терри. За ними пойдет Байрон, который будет придерживать за ладошку главное чудовище.

— Ура, я главный...

— Ага. — Вампир резко протягивает руку Эстер. — Давайте не будем медлить. Не хватало еще воспаления легких дождаться.

Лесная тропинка невероятно узкая. Сквозь плотные заросли кустов и деревьев действительно проходил кто-то молодой, я чувствую запах дешевого мужского дезодоранта и адреналина.

Байрон, идущий впереди меня, спотыкается и едва не вспахивает носом землю.

— Господи! — в сердцах кричит он. — Душу дьяволу бы продал за хороший фонарь! Столько лет тут топтаться и не сделать добротной тропинки...

— Это ты о чем сейчас? — громко переспрашивает Вал. Ее голос звучит глухо, потому что она движется спиной к нам, возглавляя всю цепочку.

— Этот путь очень старый. По нему шарахались не меньше десятка лет.

— Ты думаешь?

— Земля слишком гладкая для обыкновенной лесной почвы. — В подтверждение своих слов охотник довольно громко притопывает ботинками.

— Слушайте, а это мог сделать тот, кто провонял половину леса дешевым подростковым дезодорантом? — спрашиваю я.

— Подросток не может топтаться здесь больше десятка лет. — Голос Эстер тоже звучит глухо.

— Резонно. — Вал серьезнеет. — Держитесь крепче друг за друга.

— Как недвусмысленно... — ворчу я, когда ладонь Байрона послушно стискивает мою руку. Чувствую себя ребенком, которого рослый дядя тащит по лесу непонятно куда. Хотя бы не маньяк и на том спасибо.

Рассеянно топая вслед за всеми, я пытаюсь принюхаться и оглядеться по сторонам. К сожалению, звериное зрение не работало, когда я был в человеческом обличье.Морщу нос и стараюсь мысленно нарисовать карту места, в котором мы очутились, ориентируясь только на обоняние и внутренний компас, встроенный в рептильный мозг.

— Стоп!

Мы резко останавливаемся, и я вписываюсь в плечо Байрона. Слышу, как в темноте Вал шарит перед собой, словно ощупывая руками место, в котором мы оказались.

— Тут впереди небольшой крутой холм, — говорит она, повернувшись к нам. — Сейчас постараемся вскарабкаться наверх.

В нос ударяет сильный человеческий запах. К нему примешиваются доски, пыльные тряпки и вымокший под дождем металл.

— Там что, какие-то руины? — спрашиваю я.

— Похоже на то.

Осторожно следуя друг за другом, мы по очереди беремся за руку Вал и поднимаемся наверх. Дальше проводник нам уже не нужен — деревья на небольшой опушке почти полностью вырублены, лунный свет беспрепятственно проникает в эту часть лесной гущи.

— Я, конечно, не эксперт. — Байрон почесывает затылок. — Но это не очень похоже на руины.

Взгляду предстает небольшой домик с крыльцом, застенчиво выглядывавший из-за векового дерева. Он не выглядел как заброшенный: доски стен были бережно покрашены темно-синей краской, крышу кто-то старательно латал. Трава вокруг была выжжена и засыпана мелким гравием. Вдоль крыльца росли густые папоротники и мелкие кусты, а за домом холм продолжал убегать наверх, скрываясь в темноте плотной стены деревьев.

— Ничего себе... — выдыхаю я. — Островок цивилизации.

Несмотря на довольно ухоженный вид, домик выглядит достаточно жутко в слабоватом блеске луны.

— Внутри не горит свет, — говорит Байрон. — Там никого нет.

— Я и проводов не вижу. — Щурюсь, пытаясь вглядеться в темноту. Глаза начинали медленно адаптироваться. — Зато чувствуется запах масла или...

— Это бензин, — обрывает меня Вал. — За домом, скорее всего, стоит генератор.

— Что мы будем делать? — спрашивает Хэлл. — Вломимся внутрь и будем махаться?

— У тебя в ребре дыра, махатель. Мы с Бруно пойдем первыми. Если все в порядке, позовем. — Вампир кивает на росшие неподалеку кусты. — Пожалуйста, встаньте где-нибудь здесь и не показывайтесь на глаза. Если начнут стрелять — бегите к побережью.

С этими словами Вал широким шагом направляется в сторону дома. Из-под ее рваной рубашки виднеются неестественно-бледные обрывки мраморной кожи. В таком виде вампир походила на очень недоброе привидение. Байрон послушно приобнимает Эстер и Терри за плечи, отводя их подальше в сторону.

Я догоняю Рихтенгоф, и мы вместе поднимаемся на деревянное крыльцо. Недолго думая, протягиваю руку и дергаю деревянную дверь на себя.

— Заперто.

— А ты чего ожидал? — Рихтенгоф слегка нагибается, чтобы заглянуть в окно. Слишком плотные белые занавески не позволяют понять, что происходит внутри.

— Давай просто ее вынесем, — устало предлагаю я.

— Прояви немного такта.

Вампир протягивает руку и трижды ударяет по двери кулаком. Звук получается таким громким, что я подскакиваю от неожиданности

— Ну ты-то, конечно, сама деликатность!

Рихтенгоф выжидающе смотрит на дверь и пару раз резко втягивает носом воздух. Проведя по косяку длинными бледными пальцами, она прикрывает глаза и прислушивается.

— Там никого нет, — резюмирует Вал и засучивает разорванные рукава рубашки. — Что ж, теперь можно.

Не успеваю я спросить, что ж можно теперь, как Вал с невозмутимым видом ударяется плечом в дверь. Она слетает и с оглушительным треском вписывается во внутреннюю стену. Безмятежно отряхнув руку от расщепленного полотна и пыли, вампир быстро проходит внутрь и оборачивается на меня.

— Особое приглашение?

Устало вздохнув, плетусь следом. Когда я предлагаю выломать дверь, то я бестактный варвар, а когда Вал — то она гений. Справедливость торжествует.

Внутри пахнет копченой рыбой и старыми пыльными шторами. Где-то совсем рядом витает мятный запах блуждающего по хижине вампира. Оглядываясь в темноте, я осторожно двигаюсь вперед.

— Можешь сказать им, что тут безопасно, — говорит Вал откуда-то из темноты. — Я попробую выйти через заднюю дверь и запустить генератор.

Когда я возвращаюсь ко входу, чтобы позвать оставшихся товарищей, за моей спиной вспыхивает непривычно яркий свет. Прищурившись, оборачиваюсь назад и присвистываю. Лампы работали на обоих этажах, причем горели они достаточно ярко.

— Знаешь, этот дом не похож на заброшенный, — говорит Байрон. Все еще обнимая Эстер и Терри, он стоит поодаль, завороженный теплом электрического света.

И я с ним полностью согласен.

Изнутри дом напоминает рыбацкую хижину. На первом этаже мы обнаружили небольшую кухоньку с деревянным столом, прохудившуюся софу и большой книжный шкаф, уставленный фотографиями и простенькими детективами, которые обычно продают в газетных киосках. Возле стены наверх тянулась деревянная винтовая лестница.

— И где хозяева? — громко осведомляется Байрон, остановившись посередине комнаты и уперев руки в бока. — Вал, ты уверена, что здесь никто не живет?

— Я не говорила, что здесь никто не живет, — бесцветно откликается вампир, окидывая взглядом книжную полку. — Я сказала, что дома никого нет.

Хэлл устало плюхается на софу и запрокидывает голову назад. Рядом присаживается Терри, с интересом оглядываясь по сторонам.

— Интересно, есть ли здесь еда?

Я широким шагом направляюсь в сторону холодильника. Его содержимое меня поражает — яйца, бекон, масло и молоко, у которых даже не вышел срок годности. Заглянув в кухонный шкафчик, обнаруживаю крупы и кофе.

— Ну что там? — громко спрашивает Байрон.

— Провиант не протух. – Обшариваю еще один шкафчик и извлекаю пачку макарон. — И его тут предостаточно.

— Когда хозяева вернутся, то нам точно крышка. — Охотник усмехается.

— Не вернутся, — уверенно говорит Вал.

Стоя возле книжного шкафа, она осторожно снимает с полки небольшую деревянную рамку. На ее лице читается явная досада.

— В чем дело? — спрашиваю я и смотрю на фотоснимок поверх ее плеча.

Рихтенгоф сжимает в руках старую фотографию совсем молодой девочки. На вид ей лет 15-16, может быть, чуть больше. Она держит в руках воздушный шарик и весело улыбается на камеру. Нетрудно догадаться, что снимок был сделан в день ее рождения.

— Кто это, Вал? — тихо повторяю я. — Ты знала ее?

Вампир со стуком помещает фотографию обратно на место. Какое-то время она молчит, и все сидят в тишине вместе с ней, ожидая ответа на вопрос.

— Моя пациентка, — наконец нехотя произносит она. — Девочка была тяжело больна, врачи отказывались браться за лечение, пророчили смерть через пару недель. Ко мне пришел ее отец. Буквально умолял, стоял на коленях.

— Ты согласилась? — тихо спрашиваю я.

— Его положение было настолько отчаянным, что я все-таки решилась помочь. — В глазах Вал что-то гаснет. — Мы продлили девочке жизнь всего на два года. Сколько бы я ни убеждала ее отца, что все мы смертны, он не смог удержаться от безумия. Через какое-то время до меня дошли слухи, что мужчина продал дом и уехал куда-то в безлюдное место, чтобы доживать свои дни в одиночестве. Асоциальное поведение, алкоголизм, связь с преступными группировками. В общем, Морбатор.

— Сложно после такого не свихнуться. — Байрон тяжело вздыхает и проводит рукой по коротко остриженным волосам. — Не знаю, что случилось бы со мной, потеряй я дочерей. Что стало с этим мужиком?

— Застрелен.

— Кем? Когда?

— Тобой, — невозмутимо отвечает Вал. — Вчера.

Ее слова повисают в воздухе, словно еще один выстрел, грянувший неожиданно и оглушительно громко. Я впиваюсь взглядом в фотографию темноволосой девочки, пытаясь привязать ее к образу престарелого испанца с небрежной щетиной.

— Вот черт... — Байрон прячет лицо в ладонях. — Я же не знал!

— Ты не виноват. — Рихтенгоф кладет фотографию лицевой стороной вниз. — За свои поступки нужно нести ответственность, а поведение держать под контролем.

— Я убил невинного человека...

— Вообще-то этот невинный человек целился в грудь Вал, — напоминаю я. — Кто знает, чем у него был заряжен пистолет. О нашей природе его явно предупредили.

— Мужик ведь пережил такое горе, ему очень тяжко пришлось, — сокрушается Хэлл. — Какой кошмар...

— Прекрати. — Голос Рихтенгоф звучит сухо. — Если он хотел оставаться полноценной частью общества, то нужно было брать себя в руки и начинать жить как все.

Байрон поднимает свои васильковые глаза и качает головой.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. — Охотник поджимает губы. — Ты не знаешь, каково это... контролировать то, что отравляет тебя изнутри.

Эти невинные слова можно было сравнить с крохотной спичкой, падающей в море топлива. Я слышу, как хрустят суставы Вал, потому что та слишком сильно стискивает кулаки. Нервно сглотнув, готовлюсь к взрыву эмоций.

— Если ты не заметил, я вампир. — Рихтенгоф угрожающе понижает голос. — Хладнокровная машина для убийств с отточенными рефлексами, превосходным зрением и обонянием. Я буквально отравлена своей страстной жаждой крови, я слышу, как она влажно пульсирует в твоих венах...

— Вал! — Я осторожно трогаю ее за плечо, но она отступает в сторону, и не думая останавливаться.

— ... а рядом со мной стоит еще один монстр, который в любой момент может поддаться приступу и раскроить вас всех на нити макромолекул, потому что треск разрывающейся плоти — это музыка для ушей ликантропа.

— Вал!

— Мы знаем, что такое контроль.

— Вал, ну ради бога!!!

Я встаю перед ней и ощутимо встряхиваю ее за плечи. Мои руки дрожат, и Вал это чувствует. Слегка расслабившись, она смотрит мне в глаза с долей раскаяния. Я знаю, что она не хотела срываться. Всех иногда заносит, если задеть кровоточащую рану.

— Прости. — Байрон поднимается с софы, словно не зная, куда себя деть. — Я полный идиот. Извини, пожалуйста.

Рихтенгоф смотрит на Хэлла поверх моего плеча и коротко кивает. Я все еще держу ее за плечи, словно боясь, что вампир в любой момент не выдержит и сорвется еще раз.

— Можешь отпустить, — тихо разрешает Рихтенгоф и отводит взгляд.

Послушно опускаю руки, вытянув их по швам. Тишина комнаты продолжает давить на уши, и я мысленно молюсь, чтобы хоть кто-нибудь ее прервал.

— Нам нужно переодеться.

Слава богам. Спасибо, Эстер...

— Согласен! — жарко подтверждаю я. — У меня уже все тело отмерзло. Как думаешь, у него тут есть какое-нибудь барахло?

— Там, кажется, огромный шкаф, — осторожно говорит Терри, кивая на приоткрытую дверь в соседнюю комнату. — У нас дома когда-то стоял точно такой же.

5

— Попробуй вот эту.

Вал вытягивает руку и стаскивает с верхней полки просторную черную футболку. Даже не разбираясь, что на ней нарисовано, я с удовольствием закутываюсь в сухую ткань.

— Наконец-то... Надоело светить голым торсом на весь остров.

— С трудом верю.

— Если честно, я очень замерз выпендриваться. — Смотрюсь в зеркало и отмечаю, что рисунок на футболке очень даже ничего. — А ведь здорово выглядит, согласись?

Вампир переводит на меня взгляд и слегка наклоняется, чтобы получше рассмотреть небольшую нашивку в форме белой молнии.

— Неплохо. — Она снова поворачивается к шкафу. — Хотя я не слишком много понимаю в ядерном молодежном стиле.

— Свобода самовыражения, Вал! — восклицаю я, упирая руки в бока. — Татуировки как крик, рваные джинсы как... как...

— Как у беспризорника на паперти.

— Я хотел сказать «как протест». — Громко фыркаю. — Зануда ты ограниченная.

Вал усмехается и извлекает из шкафа просторную хлопковую рубашку. Набросив ее на плечи, ловко застегивает пуговицы, задумчиво глядя поверх моей головы.

— Там еще подтяжки, — хмуро говорю я.

— Где?!

— Да вон, с полки свисают.

Рихтенгоф восторженно выдергивает бежевые лямки из шкафа. Зацепившиеся за что-то подтяжки, срываются с натяжения, и прилетают мне между глаз.

— Ай!

— Прошу прощения.

— Такая довольная, как будто сокровище нашла. — Я закатываю глаза, потирая ушибленный лоб. — Ты бы себя видела.

— К сожалению, не могу, — безмятежно отвечает вампир, застегивая подтяжки и заправляя рубашку в брюки. — Я не отражаюсь в зеркале.

— Увидела бы свое угрюмое лицо, сама бы его и разбила. Улыбайся для разнообразия. Тебе очень идет.

Вал оборачивается на меня и переводит недовольный взгляд на аккуратно сложенную стопку вещей, отложенных в сторону.

— Ты почему еще здесь? — требовательно спрашивает Рихтенгоф.

— А где мне еще быть?

— Отнеси вещи Эстер и Терри.

— А если она им не подойдет?

— Передай мои искренние сожаления.

Я вздыхаю и собираю небольшую стопку одежды под мышку. Проходя мимо кухни, замечаю небольшой деревянный шкафчик с крошечным замком. В голове тут же проносятся мысли о сейфах. Однако зачем рыбаку понадобилось прятать что-то в кухонном шкафу?

Вспоминаю свой старый дом, где я всегда запирал алкоголь на небольшой крючок. Нахально улыбнувшись, весело шагаю к лестнице. Вот вам и ответ, что за сейф соорудил рыбак.

Кажется, вечер пройдет весело.

6

Обожаю самогонку. Ей-богу, обожаю.

В баре испанца осталось не так много бутылок. От водки меня воротило, а вот огромная бутыль, от которой тянуло ягодами и спиртом... Не знаю, почему, самогоном я так быстро напиваюсь, что и описать сложно. Дело в ягодах, не иначе. Да я ведь просто лесной медведь!

Похихикав над шуткой про медведя, медленно шатаюсь по второму этажу и убедившись, что Байрон храпит как камнепад, стараюсь больше не шуметь. Один раз, конечно, пришлось тихонько скрипнуть старыми половицами, когда я неловко запнулся об коврик и навернулся в полный рост. В конце концов, это же лесной дом, всегда все можно скинуть на мышей.

Эстер внизу не спала, увлекшись чтением какого-то детектива. В таком виде она меня еще не видела. И лучше бы не надо.

И что я за человек такой?

Вспомнил!

Я же не человек. Ну, тогда кризис миновал.

Теперь главное не показываться на глаза Рихтенгоф. Она снова начнет читать лекции про то, что алкоголь не способен излечить депрессию и скуку. Терпеть не могу, когда начинаются бесполезные нотации.

Икаю, пытаясь вспомнить, о чем я только что думал. Ах да, о своей любимой Вальтерии. Кстати говоря, надо пойти с ней поздороваться. Мы уже давно не здоровались.

На втором этаже ее нет, в ванной тишина. Остается только одно место. Стараясь идти ровно, я упираюсь ладонями в деревянную дверь и стараюсь как можно тише ее распахнуть. Скрип ржавых петель может выдать меня с головой. В крайнем случае, утром скажу, что это мыши скрипели, я тут не при делах.

— Почему так холодно?!

Слегка покачиваюсь на ногах и едва не падаю. Вал оборачивается и вздергивает бровь.

— Потому что это балкон. — Она пару раз поводит тонкими ноздрями. — Ты что, пил?

— Не-е-ет.

— Много?

— Много.

Вампир фыркает и снова облокачивается на деревянные перила. Запустив руку в карман брюк, извлекает оттуда пачку сигарет и зажимает одну в зубах.

— О-о-о-о, кури-и-и-ишь?! — громко вопрошаю я, приближаясь к вампиру шатающейся походкой. — Негодяйка какая.

Закатив глаза, Вал протягивает мне еще одну сигарету, и я слегка пригибаю колени, чтобы схватить ее ртом. Каков трюкач, держите меня семеро! Движение получается не слишком ловким, и я едва не заваливаюсь назад, но Вал вовремя успевает перехватить меня. Ее пальцы как-то опьяняющее приятно сжимаются вокруг предплечий, и я слегка вздрагиваю.

— И что ты в себя залил? — бурчит она, стараясь поставить мое шатающееся тело обратно на ноги. — Да держись ты, черт возьми, за перила!

— Там у этого рыбака тако-о-ой... — Я слишком сильно нагибаюсь вперед и свешиваю голову с балкона. — ... бар шикарный. Ну, я и решил, что... ну я только бутылочку... люди же пьют иногда только одну бутылочку...

— Пива, Джексон, а не сорокоградусной бормотухи на одному богу известных ягодах.

Вал оттягивает меня назад и с силой прижимает к перилам. Ухватившись руками за прохладное дерево, я громко хихикаю. Зажимаю в зубах сигарету и неловко помахиваю рукой, указывая на то, что я уже стою достаточно ровно. Тяжело вздохнув, вампир чиркает зажигалкой и прикуривает сначала мне, потом себе. Поблагодарив ее коротким кивком, я с удовольствием затягиваюсь.

— Ты же бросила, — напоминаю я, с удовольствием выпуская в воздух кипу дыма.

— А сейчас захотела.

— Что с тобой?

Она молча затягивается, опускает сигарету и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Бледные руки сцеплены в замок, мышцы напряжены настолько, что сквозь кожу проступает их рельеф. Переживает, но держит в себе. Как бы мне хотелось, чтобы эти руки обняли меня и... Так, стоп. Джексон, твои пьяные глаза — не повод вести себя как бесчувственный урод.

— Что ты молчишь? — Я злобно пихаю вампира в бок.

— Не вижу смысла рассказывать тебе, потому что утром все равно придется повторить, — откликается Рихтенгоф. — Кстати говоря, средств от головной боли я не захватила, поэтому с утра тебе будет уже не так весело.

— Тебя что-то грызет. — Я осторожно протягиваю руку и поглаживаю ее по плечу, нащупывая слегка шершавую ткань хлопковой рубашки и такое родное ощущение ее кожи под ней.

Вампир вздыхает и ловким движением длинных пальцев стряхивает пепел.

— Я чуть вас всех не убила, когда привезла сюда. Вся эта поездка, кораблекрушение...

— Но ведь мы живы!

— Я виновата перед вами гораздо сильнее, чем вы думаете.

Она устало прячет лицо в ладонях. Огонек тлеющей сигареты медленно гаснет, задуваемый дыханием ночного моря. Я ничего не отвечаю и смотрю на осыпавшийся пепел.

Даже если вампир корила себя за что-то, то до этого совершенно никак этого не выражала. Если не считать того вторжения в ее мысли, когда я установил с ней связь в лаборатории.

Но сейчас она снова находилась на обрыве между правильным и необходимым. И говорила об этом вслух. Доверяла то, что могло выглядеть как слабость или уныние.

— Я горжусь тобой.

Выпаливаю это еще до того, как успеваю осмыслить, но нисколько не жалею. Нервно дернув плечом, Вал медленно оборачивается.

— Гордишься? Что, если окажется, что ты совсем не знаешь меня, Бруно?

— Знаю, даже слишком хорошо, — тихо возражаю я. — Скажем так, я всегда читаю между строк. И знаешь что я там наблюдаю? Что ты никогда не причинишь вреда слабому и не обидишь близкого. Если за эти шесть сотен лет ты успела наломать дров, то каждое полено было во благо других. Но никак не ради собственной выгоды.

— Уверен?

— Абсолютно. — Я усмехаюсь. — Твоя мрачная немногословность не в счет. Она лишь делает тебя той самой Вальтерией Рихтенгоф, которую я искренне обожаю.

Вал все еще выглядит потерянной, но в ней что-то благодарно отзывается на мои слова, будто подсвечивая глаза изнутри.

— Спасибо, — шепчет она. — За твои слова. И за то, что каждый мой план заканчивается успехом благодаря тебе, Джексон.

Опешив от внезапной искренности, я замираю, словно громом пораженный. Вал медленно переводит взгляд на лес, шумевший неподалеку.

— Что ты только что сказала?

— Умоляю, не заставляй меня повторять это снова. — Вампир зажмуривается. — Мне и так нелегко.

Ветер свистит над нашими головами, путаясь в волосах требовательными прикосновениями. Гулко сглотнув, я приближаюсь к вампиру и тоже опускаю голову. Трава внизу слегка поблескивает, отражая луну в хрустальных брызгах росы.

— Красиво, — быстро говорю я.

— Да.

Краем глаза смотрю на вампира. Ее лицо совсем рядом, в нескольких сантиметрах от моего. В опустевших черных глазах плещется пустая безысходность. Темные волосы треплет ночной ветер.

— Вал? — Мне тяжело сдерживать эмоции. В ее мрачных чертах лица есть что-то настолько родное, что у меня перехватывает дыхание, а сердце начинает биться чаще.

Она медленно поднимает на меня черные как ночь глаза. Мой взгляд скользит по ее обнаженной шее. Еще раз гулко сглотнув, придвигаюсь чуть ближе и осторожно касаюсь ее руки своей. Вопреки моим ожиданиям, вампир не отпрыгивает в сторону и не отдергивает своей руки. Воспользовавшись моментом, я переплетаюсь с Рихтенгоф пальцами. Впервые мы оказались на таком интимном расстоянии друг от друга, держась за руки так долго.

— Что ты делаешь? — спокойно спрашивает Вал, глядя на то, как мои пальцы осторожно скользят по ее ладони и костяшкам пальцев.

— Касаюсь тебя. — Слова звучат как-то прерывисто. У меня сбивается дыхание.

От чуткого слуха Вал не укрывается, как быстро колотится мое сердце. Развернувшись ко мне, она приближается почти вплотную. Я чувствую мятное дыхание на своем лице. Мне нестерпимо хочется, чтобы этот запах стал еще ближе. Еще ярче. В животе предательски скручивается тугая пружина.

— Бруно, ты покраснел, — шепчет вампир, осторожно дотрагиваясь до моей щеки тыльной стороной ладони.

— Вал... — Внезапное прикосновение срабатывает, словно удар током — я вздрагиваю всем телом и прикрываю глаза.

Услышав свое имя, вампир медленно отнимает руку от моего лица. Я беспомощно хлопаю глазами, словно лишившись единственной опоры. И, кажется, сигарета вместе с самогоном действуют на мой организм двойным ударом.

Мышцы ног сокращаются, я зачем-то пружиню и влетаю спиной в стену дома.

— Это что за грохот был?!

Прихожу в себя меньше, чем за секунду. Вальтерия стоит напротив, округлив глаза, а я, видимо, прыгнул так резко, что услышал даже Байрон. Он уже грузно топал внизу, готовый броситься на помощь.

— Все в порядке! — громко откликается она. — Бруно просто напился и упал...

Я ошарашенно таращу глаза, все еще не веря, что усталость и ядовитые никотин с алкоголем могут сотворить с организмом такую злую шутку. Шаги Хэлла становятся громче.

Подхватив меня на руки, Вал легким движением перебрасывает меня через плечо. Болтая руками в районе ее пояса, ворчу что-то о том, что это очень неудобно, твердо и унизительно, все-таки я настоящий мужчина, но она не реагирует на возмущения. Что с нее взять? Вампир, у которой сил хватит даже слона по Африке катить. Отрешенно повисаю головой вниз, радуясь хотя бы тому, что меня покатают. Скрипит дверь балкона, и мы входим в теплую комнату второго этажа.

— Что произошло?

Беспокойный голос Байрона. Он едва успел на помощь, сжимая в руках скалку. Стараюсь не смеяться во весь голос. Вот он, рыцарь без страха и упрека!

— Сильная дискоординация на фоне опьянения, надо помочь, — спокойно отвечает Вал и ощутимо шлепает меня по бедру. — Не вертись, пока не рухнул!

— Какая наглость, Вальтерия, моя месть последует незамедлительно.

Слегка приподнимаю руку, пальцы находят подтяжки. Начинаю защипывать ее так, чтобы вампира слегка хлопало по пояснице.

— Где мы его положим? — все так же невозмутимо спрашивает вампир.

— Можно в гостиной, — растерянно откликается охотник. — Рад, что вы в порядке.

Интересно, ей обязательно было тащить меня на плече? Это такой способ показать, что она тут самая сильная в доме? Или просто хочет лишний раз со мной пообниматься? Высунув кончик языка, натягиваю бежевую подтяжку почти до упора. Если мстить, то до конца.

— Спасибо, Байрон. — Еще один хлесткий удар по бедру. — Если ты ее отпустишь, я выброшу тебя в окно.

— И сразу прыгай следом, буду ловить, — едва слышно бормочу я, но вампир прекрасно все слышит и тихо усмехается.