Ветер перемен

1

— Вал вас прибьет.

Байрон смотрит на нас как отец, отпускающий детей на сомнительную тусовку. Эстер стоит рядом, нервно дергая шнурки на капюшоне толстовки.

— Что-то случилось, — говорю я, забирая ключи от машины с тумбочки. — Вал обещала вернуться пораньше, а ее смена уже часа два как закончилась.

— Задерживается, — бурчит Хэлл.

— Байрон, все будет в порядке. — Я примирительно улыбаюсь. — Это не такое уж и опасное путешествие. Смотаюсь в клинику и обратно...

— Смотаемся, — поправляет меня Эстер. — Один ты никуда не поедешь.

Терри, насупившись, стоит возле входной двери. Мы отказались брать его с собой, и мальчик счел это за личное оскорбление.

— Почему мне нельзя с вами? — спрашивает он.

— Еще чего! — Байрон скрещивает на груди массивные руки.

Терри переводит на меня взгляд полный надежды, но я качаю головой.

— Веди себя хорошо. — Треплю парнишку по волосам. — Мы скоро вернемся. Присматривай за Байроном.

Поглядев на меня как на предателя народа, мальчик демонстративно отворачивается и уходит на кухню. Проводив его хмурым взглядом, Хэлл тяжело вздыхает.

— Обещайте, что будете осторожны, — тихо говорит он.

— Обещаем, — улыбается Эстер.

Вал не вернулась в назначенное время, хотя обычно она всегда звонила с работы и предупреждала об авральных ситуациях. Сегодня на линии ее рабочего стационарного телефона тянулись заунывные гудки. Недолго думая, я решил съездить за ней в город. Во-первых, я соскучился по своей машине, давно не ездил за рулем.

Во-вторых, я очень беспокоился.

— У них сайт клиники есть? — спрашивает Эстер, когда я разворачиваюсь всем корпусом, чтобы осторожно выехать с гравийной дорожки и не вписаться в какой-нибудь пень.

— Конечно. Вал у них там в разделе почетных сотрудников, зайди посмотри на это недовольное лицо.

— На него я как раз и хочу посмотреть.

Я усмехаюсь и разворачиваюсь. Вдавив педаль газа в пол, позволяю машине громко взвизгнуть на асфальтовой дороге и выезжаю на главное городское шоссе, обычно плотно запруженное машинами. Сейчас же движение было не слишком оживленным, и я слегка прибавляю скорость. Потянувшись рукой к панели, щелкаю кнопкой и включаю радио. В салоне разливаются приглушенные звуки диско, которое обычно крутят на моей любимой частоте.

— Ты обещала мне недовольное лицо вообще-то, — тихо говорит Эстер.

— И что, оно там довольное?

Она протягивает руку, чтобы экран смартфона оказался у меня перед глазами.

— Никаких следов Вальтерии Рихтенгоф на сайте клиники. Ее как будто никогда не было.

— Да быть того не может! Она же сегодня туда поехала...

— Ты уверен?

Какое-то время мы едем молча. Эстер напряженно покачивается, глядя на бежавшую впереди дорогу. Я напряженно постукиваю пальцами по рулю, стараясь попадать в ритм играющей песни. Тишина словно накаляется, готовясь брызнуть снопом электрических искр. Внезапно начинает звонить телефон. Вздрогнув от неожиданности, опускаю глаза на руки Эстер.

— Это у тебя, — говорю я.

— Да-да. — Она едва не роняет телефон и быстро прижимает его к уху. — Байрон? Что случилось?

Напрягаюсь всем телом, вслушиваясь в голос охотника, едва различимо шепчущий из динамика смартфона. Лицо девушки мгновенно мрачнеет, она выпрямляется на сиденье и резко выкручивает ручку радио, убавляя громкость музыки до минимума. Тихо соглашается, кладет трубку и убирает телефон обратно в карман.

— Что произошло? — встревоженно спрашиваю я.

— Грауштайн нашли люди Уоллеса. Поворачивай направо.

— ЧТО?!

Собственный вопрос зазвенел в ушах, потому что я проорал его так громко, что брякнули стекла машины. Едва не потеряв управление, я, как и было велено, выруливаю на соседнюю дорогу, плохо соображая, куда она ведет.

— А как же Терри и Байрон? — тихо спрашиваю я, бледнея от страха. — Как они?

— С ними вроде бы все в порядке. — Эстер едва выдавливает слова, но держится чуть лучше меня. — Байрон позвонил и сказал, что они успели уехать до того, как к дому подогнали черный внедорожник.

Ответ слегка успокоил, но полного облегчения не принес. Эстер откидывается на сиденье и нервно теребит рукав толстовки.

— Что мы будем делать? — спрашиваю я. — Куда ехать?

— В банк, — серьезно отвечает она.

— В банк?! Зачем?!

— Так сказала Вал.

За волной жуткого страха приходит волна облегчения. Значит она все-таки успела сбежать.

2

— Смотри, Байрон ответил!

— Не ори на весь коридор, — шикает Эстер и протягивает руку, чтобы взять смартфон.

В банковскую ячейку нам, разумеется, дороги не было. Однако я был готов поклясться, что Рихтенгоф, разговаривая с сотрудником, вскользь упомянула мое имя.

Мы стояли в коридоре как два столба, ожидая очередных указаний от Байрона. Когда устройство завибрировало, я едва не выронил его из рук от волнения. Однако, вместо ободряющих строк о том, что с ним и с Терри все хорошо, мы обнаружили странный набор слов.

«Чертовы доски. Поезд. Я прикрою».

— Ты же его вторая дочь, ты должна понимать, что за ересь он несет, — бормочу я, устало потирая пальцами глаза.

— А ты его друг, который знает его... — Эстер принимается загибать пальцы и фыркает. — Да я столько даже на свете не живу!

— Погоди... - бормочу я, мысленно копаясь в воспоминаниях. — Кажется, я знаю, что такое чертовы доски. Это пирс, с которого на остров раньше уходили корабли. Из-за того, что он несколько раз сгорал, его прозвали чертовым.

— Ты знаешь, где он?

— Конечно, такое не забудешь. Байрон обещал пригнать туда свой «Катран». Может быть, нужно ехать туда?

— Какие молодцы, сами до всего додумались.

Вал появляется за моей спиной так неожиданно, что я подпрыгиваю.

— Радость моя! — Бросаюсь на шею вампира и так крепко целую в щеку, что она едва не падает. — Господи, ты живая!

— Как будто бы я рисковала. Прекрати, Бруно, я тоже рада тебя видеть, но давай не в банке.

Смущенно кашлянув, отступаю назад и вытираю нос рукавом кофты.

— А из нас получилась бы неплохая команда секретных агентов, — улыбается Эстер, стараясь перевести тему с неловкого момента встречи. — Расшифровали сверхтайное сообщение Байрона!

— Не поспоришь. — Вампир убирает документы во внутренний карман жилета. — Но над конспирацией стоит поработать — расшифровку сверхтайного сообщения Байрона слышала, по крайней мере, половина персонала.

— Ой... — Девушка кривит лицо. — Мы не подумали.

— Я так и поняла. Нам нужно найти безопасный уголок, чтобы я изложила вам все подробности нового плана.

— Здесь за зданием есть курилка. — Я указываю на дверь. — Рядом с ней — помойка и высокий забор, за который точно никто не полезет. Можем встать там.

Выбравшись на улицу, мы осторожно обходим курилку, где непринужденно болтают два офисных клерка, периодически затягиваясь. Обогнув пару мусорных контейнеров, заворачиваем за угол и останавливаемся возле высокого забора с погнутой и рваной сеткой. Оглядевшись по сторонам, Вал притягивает нас за плечи, чтобы мы встали немного ближе и понижает голос почти до шепота.

— В следующий раз, когда вы будете обсуждать что-то на людях, будьте добры думать головой, а не благородными местами, на которых сидите. — Она бросает короткий взгляд через плечо. — Чтобы добраться до пирса, мы воспользуемся поездом, как и было сказано в сообщении.

— А как же моя машина? — спрашиваю я, испуганно округляя глаза. — Ни за что не брошу свою малышку!

— Я договорилась, чтобы ее отогнали на платную стоянку за чертой города. Это должно сбить Уоллеса со следа. Ты дашь мне закончить?

— Прости. — Я киваю, слегка успокоившись. — Что дальше?

— На чертовых досках нас ждет лодка Хэлла, — продолжает вампир. — Байрон приглядывает за побережьем и держит оружие наготове, поэтому, в случае чего, мы всегда сможем изменить план еще раз.

— А Терри? — осторожно спрашивает Эстер. — С ним все в порядке?

— Я больше, чем уверена, что мальчику ничего не угрожает.

Вал запускает руку в карман пиджака и извлекает оттуда револьвер. Зарядив его, вампир ловким движением возвращает барабан на место и протягивает шестизарядник Эстер.

— Держи.

Она с ужасом смотрит на оружие и мотает головой.

— Я почти не умею стрелять.

— Значит, будешь использовать его очень осторожно. — Вал вкладывает револьвер в руку девушки. — Не забудь поставить на предохранитель, прежде чем положить в карман.

Она кивает и дрожащей рукой убирает оружие за пояс.

— Надеюсь, он тебе не понадобится, — тихо говорю я.

— Я тоже на это надеюсь, но готовыми нужно быть к любому исходу. — Вампир щелкает кнопкой своего смартфона и смотрит на вспыхнувший экран. — У нас осталось не так много времени. Поезд отправляется через час.

3

Дикие пейзажи за окном постепенно перетекают в выжженные на солнце равнины. Роскошную изумрудную листву сменяют кустарники и высохшие деревья, корчившиеся на каменистой почве подобно посеревшим от времени скелетам.

Забравшись на верхнюю полку купе, я распутал наушники и устроил себе довольно удобную высокую засидку, откуда было прекрасно видно все, что происходит за окном. Уткнувшись подбородком в свернутое одеяло, любуюсь видами, сонно покачиваясь в такт движению поезда.

Эстер на нижней полке спокойно спит, достав из комплекта постельного белья только мягкую подушку и рухнув на нее без сил. В глубине души я был рад, что она доверяла нам и могла расслабиться.

Вальтерия опять куда-то подевалась. Может быть, она пошла поговорить с проводником или не выдержала скучной тишины и решила прогуляться по поезду. Достав оба наушника, я прислушиваюсь и аккуратно втягиваю носом воздух. Мятный запах вампира витает где-то совсем рядом. Вероятно, Рихтенгоф стоит прямо за дверью купе, патрулируя полупустой коридор.

В последнее время она напряжена даже больше, чем обычно.

Засунув плеер в карман толстовки, я осторожно спрыгиваю с верхней полки и влезаю в кеды. Оглянувшись и убедившись, что Эстер не проснулась, я на цыпочках выхожу в коридор, стараясь создавать как можно меньше шума. Мои догадки подтвердились — Вал стояла в коридоре, облокотившись на перила и безжизненно глядя в окно.

— В чем дело? — недоуменно спрашивает она, заметив меня.

— Ни в чем, — безмятежно откликаюсь я и встаю рядом. — Просто хочу составить тебе компанию.

— Как там Эстер?

— Сладко спит и видит сны. Сколько нам еще ехать?

Вал поднимает взгляд на большие круглые часы, висевшие над проходом в коридор.

— Часов шесть, не меньше. — Она снова переводит взгляд в окно. — Надеюсь, что за это время с Байроном ничего не случится.

— Все будет в порядке.

В наших просторах было гораздо темнее, чем на открытых равнинах. Все дело в плотных ветвях, не пропускающих ни дневной, ни лунный свет на лесные тропы.

— Возвращайся, — коротко говорит Вал. — Тебе нужен отдых.

— А тебе нужно расслабиться.

— Мне?

— В последнее время ты слишком сильно беспокоишься, — говорю я. — Не забывай, что есть вещи, которые никак от тебя не зависят.

Вал отворачивается, слегка сгорбившись возле окна.

— Ты не можешь знать, что я чувствую.

— Я знаю тебя. Мне этого вполне достаточно.

Громко фыркнув, Рихтенгоф выпрямляется и скрещивает руки на груди. Хмуро глядя в окно, она старается не встречаться со мной взглядом.

— Разум живых существ не предназначен для анализа посторонними, — лекторским тоном заявляет вампир. — Мысли всегда будут находиться в хаотичном движении, потому что именно так и формируется целостность сознания.

— Ты всегда умничаешь, когда начинаешь нервничать. — Я устало зеваю и целую ее в плечо.

Несмотря на то, что еще секунду назад Вал была напряжена как пружина, я чувствую, что ее мышцы слегка обмякают.

— Иди спать, — тихо просит она.

— Ладно, уговорила... вернусь в купе. Разбудишь меня, если что-нибудь понадобится?

— Несомненно.

Наклонившись вперед, я целую Вальтерию в щеку. Сердце переполняется бесконечной нежностью к моей буке, нос щекочет легкий запах мяты. Я смеюсь, услышав недовольный возглас. Со стороны можно подумать, что вампир терпеть не может мои прикосновения, но я-то знаю, что она просто каждый раз смущается. И защищается единственным знакомым способом — ворчит. Если кого-то ее резковатый тон мог задеть, то я будто всегда читал между строк. И никогда не обижался.

Прокравшись в купе и скинув кеды, забираюсь на верхнюю полку. Эстер продолжает спокойно спать, свернувшись калачиком и обняв подушку обеими руками. Какое-то время смотрю в ее безмятежно-спокойное лицо, не понимая природу чувств, просыпающихся внутри. Она, несомненно, была замечательной девушкой, но внимание мое привлекли далеко не ее красота или обаятельность.

Эстер казалась мне знакомой.

Словно мы уже встречались в предыдущей жизни или виделись там, откуда кто-то перераспределяет души в тела других рождающихся людей.

4

— Уже жалею, что не прицепил к поезду свою машинку и не приволок сюда.

— Прекрати, Джексон, — бурчит вампир, поправляя на плече свою кожаную сумку на длинном ремне. — Эстер, ты в порядке?

— Да, — сдавленно откликается девушка. — Надеюсь, мы не опоздаем.

Вал ничего не отвечает. Тяжело вздохнув, она снова шагает вперед, обгоняя нас на несколько шагов.

Сойдя с поезда на перроне, мы пытались сообразить, каким образом можно было бы безопаснее всего добраться до чертовых досок. Автобусы в эту заброшенную часть города не ходили, поэтому пришлось собирать свои скромные пожитки и шагать в сторону пирса пешком. Надеясь на короткое путешествие вдоль шоссе, я был разочарован узнать, что идти придется не меньше двух часов. Услышав про длину маршрута, Эстер едва в обморок не упала — девушка беспокоилась за Байрона и Терри. Чем дольше мы блуждаем тут, тем в большей опасности оказываются они.

Из-за поворота медленно выезжает старенькая машина, потрескивающая двигателем. Я оборачиваюсь и вздергиваю бровь: за целый час здесь ни одной живой души не появилось и вдруг на тебе. Слегка притормаживая, машина приближается к обочине и, наконец, нагоняет, поравнявшись с нами. Попутка останавливается, и пыльное стекло со скрипом опускается.

— Ребятки, вас подбросить?

Стареющий испанец с седой щетиной и загорелым, изрезанным морщинами лицом высовывается к нам и приветливо улыбается. Из машины пахнет табаком, старой обивкой и копченой рыбой.

Вал мрачно смотрит на дорогу впереди и переводит неуверенный взгляд на машину.

— Были бы вам премного благодарны, — неожиданно говорит вампир. Уж я-то думал, что она откажется, но время сейчас и вправду было на вес золота.

— Забирайтесь! — весело говорит испанец.

Мы с Эстер устраиваемся на заднем сиденье. С удовольствием скинув с плеча сумку, я откидываюсь на старую обивку, пахшую машинным маслом, пылью и старостью. Испанец заводит свой драндулет, и машина, оглушительно чихнув мотором, двигается с места.

— Наконец-то не пешком... — шепчу я Эстер на ухо.

— Лишь бы не развалиться по дороге. — Девушка подозрительно окидывает взглядом салон. — Не нравится мне все это.

Мужчина выруливает с обочины обратно на шоссе.

— Куда путь держите? — спрашивает он, весело глядя на Вал.

— Нам нужно на пирс, — коротко отвечает вампир.

— Ого! Рыбачить приехали?

— Вроде того.

— Я это дело очень люблю, — признается испанец. — Только в последнее время никак не могу времени найти. Да и мест здесь рыбных маловато.

— Никогда не поверю, что на побережье мало рыбы! — возражаю я, и Вал бросает на меня суровый взгляд, явно призывавший держать язык за зубами.

— А ты разве не знал? Эти воды признали опасными. — Испанец пожимает плечами, не заметив наших переглядок. — Места знать надо, а их не все знают! Теперь ходить под парусами тут законом запрещено!

— Вот как... — Вал заметно мрачнеет. — Это почему же?

— Остров этот проклятый... уже давно ввели запрет на приближение к нему по воде или воздуху.

— Зачем необитаемый остров закрывать на карантин?

— Так меры предосторожности, чтобы вандалы туда не совались. — Испанец снова пожимает плечами. — Говорят, там много лет назад стоял лазарет, в котором людей от оспы лечили. Может, пришло время вирусу снова проснуться?

— Так не бывает, — качает головой Вал. — И оспой там много лет никто не занимался.

— А вы откуда знаете?

— Осведомлена.

Водитель искоса смотрит на Рихтенгоф. Потом его черные глаза подпрыгивают на зеркало заднего вида. Ничего не ответив, он продолжает ехать по шоссе, пока, наконец, не сворачивает на проселочную дорогу, ведущую к побережью.

Возвращение на эти берега — словно удар ножом в сердце. Сквозь приоткрытое окно я вдыхаю соленый ветер — запах страха, боли и отчаяния. Морбатор... Я помню, как меня силой посадили на корабль, отправившийся в этот ад. Годы, проведённые в крыле доктора Вудсена, — невыносимый кошмар, непрерывная череда пыток и отвратительных экспериментов над оборотнями. Изуверства, издевательства, унижения. Я помню жгучую боль, беспомощность, нестерпимое чувство одиночества. Были моменты, когда я терял надежду, когда казалось, что свет уже совсем погас. Именно тогда, в этот самый ужасный момент, судьба послала мне Вальтерию Рихтенгоф. Она спасла мне жизнь, вытащила из этого кошмара. Но шрамы, оставленные Морбатором и доктором Вудсеном, останутся со мной навсегда. Они выжжены на моей душе, и ничто не сможет их стереть.

— Остановимся, пожалуй, — хрипло говорит испанец. — Мне покурить надо.

— Как скажете, — говорит Вал. — Давайте только ненадолго.

— А вы торопитесь?

Вампир медлит с ответом. Испанец притормаживает возле обочины и торопливо покидает машину, сжимая в руке белую пачку сигарет. Проводив его усталым взглядом, я потягиваюсь.

— Эстер. – Вал поворачивается и наклоняется к девушке. — Револьвер при себе?

— Да.

— Вы о чем? — непонимающе спрашиваю я.

Эстер слегка откидывается назад, чтобы лучше видеть клетчатую рубашку испанца, отошедшего на приличное расстояние.

— Мы не запрещали ему курить в салоне. — Девушка приподнимается на сиденье. — Понимаешь?

— Может, ему в туалет приспичило, вам-то какое дело. — Разминаю затекшую шею. — Скорее бы уже пирс.

Выбросив окурок в сторону, испанец возвращается и, дернув старую дверцу, садится в машину. Дрожащими руками берется за руль, но не может совладать с эмоциями.

— Поехали, — говорит он, и машина резко трогается с места.

Еще минут двадцать мы едем в полной тишине. Напряжение, повисшее в машине, передается и мне. Становится как-то не по себе. Что мы такого сказали, что наш попутчик резко сменил общительность на иголки дикобраза?

Впереди тянется синеватая линия моря, подернутая белой пеленой. С наслаждением глядя вперед, я не могу сдержать улыбки. Мне и вправду хотелось сюда вернуться, несмотря на то, что некоторые воспоминания приносили боль. Свернув с проселочной дороги, испанец выезжает на песчаную обочину. Резко остановив колымагу, он переводит дыхание, все еще взволнованно хватаясь за руль.

— Все в порядке? — осведомляется Вал.

Прерывисто вздохнув, старичок выхватывает из кармана рубашки пистолет и направляет его на вампира.

— Я знаю, кто вы такие, — говорит он. — Поэтому мне сказали стрелять без предупреждения. Простите.

— И кто же мы такие? — ровным голосом спрашивает вампир.

Дуло пистолета вздрагивает вместе с морщинистой загорелой рукой испанца.

— У-убийцы. — Испанец крепче стискивает оружие. — В-вам зачем-то нужна человеческая кровь. Сатанисты или... или что похуже.

— Я похожа на сатаниста? — спокойно осведомляется Вал, но мужчина не думает опускать пистолет.

— Меня предупреждали, что вы будете пытаться давить на жалость. Но вы чудовища.

Повернувшись к испанцу, Вал примирительно поднимает обе ладони и старается говорить как можно ровнее и мягче.

— Я доктор. Меня зовут Вальтерия Рихтенгоф. Пожалуйста, опустите пистолет и позвольте нам все объяснить.

— Мисс Рихтенгоф?

Дуло пистолета вздрагивает, слегка опускаясь вниз, а глаза испанца вспыхивают странным огоньком. Готовый убрать оружие, он открывает рот, чтобы сказать что-то важное, но ни одному слову больше не доведется вырваться из его рта.

Выстрел звенит так неожиданно громко и резко, что Эстер взвизгивает, закрывая уши ладонями. Бессильно дернувшись, испанец обрушивается на руль. С уголка губ скатывается тонкая струйка крови.

— Черт побери!

Схватив испанца за грудки, Вал заглядывает в его остекленевшие глаза и с разочарованным стоном разжимает пальцы. Слегка приподнявшись на сиденье, смотрю на большое бордовое пятно, расплывающееся на клетчатой рубашке мужчины.

— Очень точный выстрел, — тихо говорю я.

Вал прячет лицо в ладонях и шумно выдыхает. Испанец почти согласился не открывать по нам огонь, и вот он лежит рядом убитый, с простреленной грудной клеткой. Выглянув из окна, замечаю огромную фигуру Байрона Хэлла, приближающегося к машине из ближайшего кустарника. Сжимая в руках винтовку, он переходит на бег, грузно ступая ботинками по пыльной земле.

Выстрел все еще звенит в голове похоронным колоколом. Мотнув головой, я резко выбираюсь наружу и с силой захлопываю старую дверцу. Байрон останавливается возле машины, опираясь на ржавый капот правой рукой. Тяжело склонившись, он переводит дыхание и проводит ладонью по раскрасневшемуся лицу.

— Вы как?! Порядок?!

— Живы, — говорит Эстер. — Это ты открыл огонь?

Вместо ответа, Хэлл многозначительно потрясает в воздухе винтовкой. Перебросив ее через плечо, он выпрямляется и громко выдыхает.

— Рад тебя видеть, старина. — В горле словно застревает комок. — Похоже, ты поторопился с выводами.

— Чего?! — Хэлл смотрит на меня как на умалишенного. — Этот кретин достал пистолет и целился ей в грудь!

Я собираюсь что-то ответить и отвлекаюсь на звук открывающейся дверцы. На улицу из старой колымаги выбирается Вал, сжимая в руках какие-то документы.

— Привет, Байрон. — Спрятав документы в задний карман брюк, вампир отводит взгляд. — Вовремя ты подоспел.

— Что-то ты не особенно обрадовалась, — замечает Байрон. — Я сделал что-то не так?

— Я его знаю. Машина числится в угоне, документы липовые, но лицо кажется мне знакомым. — Вал кивает на бездыханное тело в машине. — У нас был шанс его переубедить.

— Ты его знаешь? — ахаю я.

Вал игнорирует мой вопрос.

— Совсем умом тронулась?! — восклицает Байрон. — А если бы он открыл стрельбу? Он ведь целился прямо тебе в грудь!

— А еще он назвал меня чудовищем. — Вал хмыкает.

— Тем более, — фыркает Хэлл, поправляя на плече винтовку.

Я тяжело вздыхаю и опускаю взгляд.

— Что ж, мы подтвердили его слова. — Разочарованно отпинываю в сторону небольшой камень и прячу руки в карманы. — Давайте поскорее убираться отсюда, пока кто-нибудь еще не нагрянул.

5

В небе кружатся белоснежные чайки. Безуспешно пытаюсь углядеть в их оглушительных криках что-то романтичное. Шагая вперед с высоко задранной головой, я недовольно щурюсь и наблюдаю за их неровным полетом.

Визгливые пометные бомбардировщики.

Вал так и не рассказала нам, откуда знает того испанца. На наши вопросы она не отвечала, делая вид, что ничего не помнит. Я махнул на это рукой раньше всех. Если вампир не захочет, она ни за что не поделится.

По словам Байрона, Терри остался на лодке, чтобы лишний раз не показываться никому на глаза. Стараясь не привлекать к себе внимания, мы движемся к побережью, периодически оглядываясь по сторонам. Вдалеке маячит высокий забор, обтянутый колючей проволокой и обвешанный выцветшими знаками «Прохода нет!».

— Где-то здесь я сделал дыру, — задумчиво бормочет Байрон, почесывая затылок. — Теперь не помню, где.

— Значит, сделаем еще одну. Когда для нас это было проблемой?

Останавливаюсь перед железной сеткой, хватаясь за проволоку обеими руками. Одного сильного рывка хватает, чтобы металл звякнул и лопнул. Оттянув подвижную часть ограждения на себя, я с силой загибаю здоровенный кусок забора, словно это была москитная сетка.

— Ничего себе, — присвистывает Эстер. — Теперь сто раз подумаю, прежде чем злить тебя.

Усмехаюсь и нагибаюсь, чтобы пролезть в образовавшийся проход. Мои спутники следуют за мной. Обернувшись и убедившись, что нас никто не преследует, я засовываю руки в карманы и вальяжно вышагиваю по песчаному побережью, подставляя лицо резковатым порывам морского ветра.

— Надеюсь, ты надежно спрятал лодку, — говорит Вал. — Не хватало еще объясняться с полицейскими.

— Не волнуйся, все по высшему разряду, — откликается Байрон. — Это было непросто, но мы с Терри нашли неприметную маленькую бухту.

Ветер усиливался, становясь все уверенней и свободней. До боли знакомый шепот волн наполнял просоленный воздух. Наконец, мы добрались до места, о котором говорил Байрон. Взобравшись на большой скользкий валун с плоской верхушкой, мы осторожно перепрыгиваем на еще один такой же. Я следую сразу за неуклюже подскакивавшим впереди Байроном. Где-то позади Вал помогала Эстер не сорваться в соленую воду с высоких камней. Скалистые осколки грузно возвышались над морем, отделяляя потайное место Байрона от остального побережья.

— Пришли, — говорит Байрон, останавливаясь и утирая с лица пот. — А вот и наше корыто.

Под «корытом» Хэлл подразумевал довольно добротное рыболовное судно «Катран», покачивающиеся на волнах, словно аккуратная игрушка на ладони каменного великана. Испещренный глубокими трещинами корпус, выцветший от солнца и морской соли. Мачта грустно скривилась от времени и непогоды, устало наклонившись к западу. Несмотря на изношенность, «Катран» был по-своему красив, словно напоминая о всех пережитых бурях, приключениях и богатых уловах.

— Я уж и вправду думал, что мы поплывем на корыте. — Я присвистываю и щурюсь, чтобы получше разглядеть «Катран». — Говорю как человек, которому приходилось плавать на таких посудинах, что даже железный тазик на их фоне выглядит как военный крейсер.

— Тоже мне морской волк. — Вал закатывает глаза. — Но судно и вправду отличное, мы ожидали много худшего.

— Спасибо, — улыбается Байрон. — А теперь давайте спускаться. Эстер, держись за меня.

Подлетев к Хэллу, девушка берет его под руку, и они осторожно движутся по крутому скалистому склону, медленно переставляя ноги и стараясь не терять сцепления с поверхностью. Мы с Вал продолжаем стоять наверху, глядя на зеленовато-синие свободные волны, бившиеся о высокие черные камни.

— Не верю, что мы снова сюда вернулись, — говорю я и качаю головой. — Спустя столько лет. Здесь ведь все осталось по-прежнему. Будто время остановилось. Странные ощущения, тебе не кажется?

— Ага. — Рихтенгоф скрещивает на груди руки и двигается в сторону спуска. Сентиментальная до невозможности, разделяет все мои эмоции от и до. Или взаправду разделяет, но не может оформить ностальгию в слова.

Вампир отправляется вслед за нашими спутниками, а я все еще стою возле обрыва, с нескрываемым восхищением глядя на огромный простор, открывающийся перед глазами.

— Вал! — во всю глотку ору я.

— Что случилось?

— Можно я прыгну?!

Почти скрывшись из поля зрения, Вал поднимается обратно, чтобы посмотреть на меня как на последнего психа.

— Бруно, ты совсем с головой не дружишь?

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Почему сразу не дружу? Просто мне очень хочется броситься в море прямо отсюда.

— Решил угробиться — валяй. — Вал хмурится и вытягивает шею, чтобы посмотреть вниз. В ее глазах я вижу отблески беспокойства. — Тут высоко.

— Вот спасибо!

— Бруно, я не это имела в виду!

Отхожу назад, разбегаюсь и отталкиваюсь ногами от края скалы. Взмыв над водой, раскидываю руки в сторону. Ощущение свободы переполняет изнутри, я весело кричу и идеальным нырком ухожу под воду. Ворвавшись в пучину волн, на мгновение теряю возможность слышать все, что происходит вокруг. Море обволакивает меня, держит в своих объятиях. Описав под водой изящный полукруг, стремлюсь к поверхности.

Соленый ветер и шумный глоток воздуха. Вытираю глаза и смотрю в сторону побережья. Возле подножия скалы стоят опешившие Байрон и Эстер. Рассмеявшись, я плыву в сторону небольшого лоскута каменистого берега. Когда кеды касаются мягкого песчаного дна, я поднимаюсь и тяжелыми шагами бреду к своим друзьям. Одежда обвисает на мне мокрыми мешками, с футболки и джинсов стекают струи воды, с кончика носа срываются соленые капли. Резкий порыв ветра заставляет поежиться и тихо вскрикнуть, от холода по коже бегут мурашки.

— Представить себе не могу, как ты умудрился пройти естественный отбор.

Я выпрямляюсь и улыбаюсь. Вал стоит прямо передо мной, строго скрестив на груди руки и глядя на меня сверху вниз.

— Жизнь создана для глупостей. — Я выжимаю футболку и тихо смеюсь.

— Ты одна сплошная глупость, Бруно Джексон.

— Не исключено, любовь моя.

Вампир смеется. Смотрит на меня уже не с укором, а с такой редкой для ее взгляда нежностью. За спиной вампира появляется удивленная Эстер. Посмотрев на обрыв, с которого я сиганул, она переводит взгляд на мою мокрую одежду.

— Зачем все это?

— Как же он продержится целый день без того, чтобы совершить какую-нибудь дурость? — весело откликается Байрон. — Не беспокойся, Эстер. У него не скелет, а набор металлических штырей. Ничего ему не будет.

Вал тут же меняется в лице, громко хмыкает и отворачивается, направляясь к лодке. Плюхнувшись на песок, выливаю из обуви воду и смотрю на туманную линию горизонта.

Какой смысл быть практически неубиваемым и никогда не пользоваться этим для собственного счастья?