Глава 18

Утро выдалось холодным, и вылезать из спальников никому не хотелось.

— Давай, Вереск,— Коннор мягко подтолкнул ее.— Нельзя мешкать.

Они скудно позавтракали, их рюкзаки становились все легче из-за того, что провизия в них быстро сокращалась.

— У нас есть план, Кон?— спросил Оливер, одной рукой отщипывая от засохшего хлеба кусочек, а другой прикрывая рот зевающему Коулу.

Лицо Коннора приняло довольно растерянный вид.

— У нас есть план,— наконец, выдавил мальчик.— Но он просто отвратительный!

— Как, в прочем, и все твои планы,— невозмутимо пожал плечами Коул.

***

Тропинка по правую сторону от путников падала прямо в пропасть. И хотя места было достаточно, ребята предпочитали идти друг за другом и держаться за скалы. Впереди Евы шел Вилоу, а сзади Коул, который когда дорога становилось немного уже, судорожно хватался за ее плечи.

— Я не знал, что я боюсь высоты,— сипящим голосом сказал он.

— Только дурачок не боялся бы,— подбодрила его Ева.

— Эээээй!— обиженное лицо Оливера высунулось из-за плеча Коула.

Надо сказать, что уж кто и чувствовал себя совершенно невозмутимо в горах, так это  Оливер. Он спокойно ходил по самому краю и втолковывал Ниме, как было бы здорово, будь у него параплан.  Коул, который хорошо слышал все эти ужасные мечты, исходил холодным потом.

— Я мечтаю о горячем душе,— пыхтел он.— Нет, ты подумай! Он говорит о парапланах, когда мы на краю гибели!!! Мой собственный брат близнец так издевается надо мной.

— Давай поговорим о чем-нибудь более эээ,— Ева задумалась, подбирая слово,— земном.

— Да, да, давай поговорим о сороконожках?

Девочка вздрогнула от такого предложения.

— Ну, уж нет! С одной ужасной темы на другую! Лучше скажи мне из какого ты города или не знаю, что...

— Понял, понял,— Коул два раз хлопнул Еву по плечам и так стал держаться за нее.— Хочешь, я расскажу тебе про нашу семью?

— Да, давай.

— Наш папа работает инженером при посольстве Восьмерых в Новом Лондоне. Он создает всякие полезные штуки, мама работает там же. Это потому что ей стало скучно, когда мы уехали, и она решила помогать отцу.

— А что такое посольство Восьмерых?

— О, восемь — это совет архонтов,— Коул замолчал, размышляя над тем, как бы лучше ему все объяснить.— Там присутствуют восемь супер-могучих инексов по два каждой стихии. Папа говорит, что так поддерживается равновесие, чаша весов бла-бла-бла. Но из-за этих чуваков у нас как раз и могли возникнуть проблемы, когда мы рассказали тебе, о том кто мы такие.

— Они уже мне не нравятся, — фыркнула Ева.

— Да, мне тоже, ходит слух, что одному из них 250 лет, прикинь!?

— Жуть!— согласилась девочка.— А почему вам нельзя было рассказывать мне обо всем этом?

— В своде законов 1800 года, который, между прочим, написан кровью, к твоему сведению, говорится, что мы должны сохранить в тайне от братьев наших простых, смертных и неотесанных, что мы можем больше, чем они,— продекламировал Коул.

— Так и написано?

— Конечно, нет,— рассмеялся мальчик.— Но нарушение закона влечет за собой полную задницу.

— Как они узнают, если вдруг кто-то проболтается?— Ева поежилась, все, что связано с архонтами, казалось ей каким-то жутковатым.

—Магия,— сказал Вилоу, быстро обернувшись на нее,— это энергия, проходя через тебя, она берет что-то, понимаешь?

— Они могут узнать это по магии, которую вы используете!?— глаза Евы удивленно округлились.

— Мне надоело говорить об архонтах!— Коул потряс Еву за плечи.— Спроси еще что-нибудь.

Девочке потребовалось время, чтобы мысли перестали носиться рядом с жутковатым советом восьмерых.

— Как вы попали к Чарли?— спросила Ева.

— В общем, в тот момент, когда инекс определяет, какой стихией он управляет, его отправляют учиться вдали от дома. Есть несколько таких городов при школах и университетах. Так мы вроде должны быть более самостоятельными и все такое. А мама и папа учились с мистером Вереском в одном классе. Поэтому, когда мы всех порядком достали, они решили отправить нас к нему.

— Достали?— усмехнулась Ева.

— Ну, я достал. Не Оли. Рядом со словом спокойствие в толковом словаре должна быть его фотография,— тихо сообщил Коул.

Коннор, который внимательно слушал этот разговор, остановился. Они шли уже часа четыре. Поэтому мальчик милостиво объявил привал. Последняя спокойная остановка перед чем-то ужасным.

Место, где они разбили лагерь, было крупным выступом на скале, Коула это ни капли не успокоило, он с опаской глядел на пропасть и на Оливера, который смотрел вниз с превеликим интересом. Большими хлопьями падал снег, а у них не было даже палаток, чтобы укрыться от него. Коннор ходил кругами, затягивая завязки на своем капюшоне.

— Ты в порядке, Кон?— спросил Вилоу так, чтобы остальные не услышали.

Коннор грустно уставился на него.

—Мне не по себе,— признался он.

Снежинки путались в его длинных ресницах, и как бы Коннор Кук не волновался, его лицо было спокойно. Лишь глаза выдавали его.

— Мы все приняли решение, чувак,— хмыкнул Вилоу, оглядывая их отряд.

Нима и Ева тихо, о чем-то шептались, Коул явно был обижен на Оливера, а Кота вглядывался в верхушки соседних скал, будто среди них могли затеряться враги.

— Ты веришь этому великану?— спросил Коннор.

— Он бы не навредил Еве, Кон.

— Я вырос на историях о темной магии и страшилках о перевертышах, волоколаках и великанах, Вил,— Коннор устало поправил свою шапку.— Что если это ловушка?

Вилоу несколько секунд вглядывался в лицо друга. Не слишком ли тяжелый груз нес Коннор?

— Если это ловушка, мы заставим пожалеть их о том, что они хотели нас сожрать,— заявил мальчик, а лицо Коннора пронзила хоть и вымученная, но все-таки улыбка.

Нима осмотрела укусы у Евы на ноге. Они заживали плохо, и девушка покачала головой.

— Зубы им выдрать мало!— заявила она.

Ева пожала плечами и плотнее замоталась в свой шарф.

— Унлок, Сниуний, подземный народ, великан, дракон,— пробубнила она.— Даже боюсь вспоминать о ком-нибудь еще.

— Да, — кивнула Нима,— мир полон чудес.

Последние три дня не были такими, уж, чудесными, но Ева промолчала. Нос у нее совсем замерз и покраснел, а Волосы намокли из-за снегопада. И хотелось побыстрее вернуться домой, завернуться в одеяло и проваляться в комнате целый день с книжкой или, на крайний случай, в компании мальчишек и каких-нибудь вкусностей.

Кота отвлек Еву от размышлений, протянув ей небольшой кинжал, когда привал подошел к концу.

— Коннор сказал, что придется сражаться. Я не успел научить тебя пользоваться ножом,— вид у парня был напряженный.

— Не волнуйся, Кота, если что я тебя прикрою,— улыбнулась девочка.

Здоровяк разразился смехом. Ева была ему максимум по грудь. Слышать такое от маленькой девочки было забавно.

— А ты все больше становишься похожа на нас,— хмыкнул он. Действительно, Ева, одетая в плащ Нимы с кинжалом на поясе, стала походить на кочевницу.— Только вот жутко бледная!

— Парочка недель на солнце и я буду, как ты,— девочка скрестила руки на груди.

— Я бы на это  не рассчитывал,— Кота озорно улыбнулся.

Ева заметила серое пятно метнувшиеся за спиной у Коты, когда до нее долетел крик Нимы.

— Гирфонты!— не то чтобы, Ева сразу поняла, что к чему, но она заметила огромных птиц, которые пикировали прямо на них.

Кота резко потянул ее вниз, когда одна из них пронеслась прямо над ними, неуклюже впечатавшись в землю. Парень быстро ударил ее топором где-то в области шеи. Но проблема все еще была насущна, гирфонтов становилось только больше. Более уродливых птиц в своей жизни Ева не видела никогда. Серое оперение скрывало только туловище птиц, шея же и голова были отвратительно бурого оттенка. Желтые злобные глаза выискивали себе жертву. Девочка отметила неприятно длинные когти на ногах у подлетающего к ней гирфонта.

— У меня идея! У меня идея!!!— заорал Коул.— Нима, дай мне стрелы!

Девушка виртуозно отстреливалась от грифонтов, совершенно пропустила его слова мимо ушей. Она вообще относилась к Коулу довольно снисходительно и не воспринимала его всерьез. Но Коул, как и все Фреи умел быть довольно напористым, поэтому он увернулся от очередной пикирующей птицы и выхватил из колчана Нимы приличную охапку стрел.

— Что ты делаешь!?— воскликнула она.

Но мальчик направился к Оливеру, ему не потребовалось объяснять брату свой план брату. Оли виртуозно запускал сразу по несколько стрел, управляя их полетом. Одна за другой птицы стали падать в пропасть.

— Ты гений, чувак!— завопил Вилоу, который в основном бегал и уклонялся.

Коннор кидал в птиц снежками. Не самое эффективное оружие, но лучше, чем ничего.  Очень скоро от такой тактики птиц осталось немного, а те, что по счастливой случайности избежали смерти, стремительно улетали.

Победа была близка, но внезапно Ева почувствовала, как что-то схватило ее за спину, огромные когти сомкнулись на животе, а в следующую секунду она оторвалась от земли.

— Ева!!!— взвывала Нима и выстрелила.

Ева знала, что это было ошибкой. Стрела пролетела у нее над головой, чудом не угодив ей в лоб, и пронзила гирфонту брюхо. А под ногами была пропасть. Чувство было такое, будто все органы собрались у нее в горле, когда вместе с птицей она начала падать вниз. Друзья и выступ скалы очень скоро пропали из виду, а перед глазами с бешеной скоростью замаячили скалы, снег и тушка чертового грифонта. Ева не знала, что делать! Ей не помог бы ни кристалл на шее, ни желудь, все еще лежавший в кармане штанов, тем более волшебное зрение и ток в руках. Но делать что-то было нужно, поэтому Ева растопырила руки и всеми силами пожелала, чтобы какой-нибудь выступ был к ней ближе. Внезапно ее пальцы зацепились за что-то, в плече все так резко взорвалось болью, что Ева подумала, а не порвала ли она себе все мышцы, но пальцы не разжала, а ухватилась еще и второй рукой. Выступающие камни обнаружились под ногами и девочка, наконец, сделала вдох. Ей было страшно посмотреть вверх и тем более взглянуть вниз. Ева видела, крошечную тропинку справа от себя, по которой можно было идти только боком. И все же идти, а не падать в пропасть! Но добраться до нее, вот что казалось невозможным. Камни, на которые можно было поставить ноги, выглядели хлипкими и ненадежными, а расположены они были так далеко друг от друга, что хотелось заплакать.

— Вот, ведь вляпалась!— прохрипела Ева, но уцепилась за ближайший камень.

Мальчишки, наверняка, уже сходили с ума там, наверху. Ева поставила ногу на острый выступ. Коннор, скорей всего, уже рвал на себе волосы, пытаясь что-то придумать. Девочка сделала еще  одно устрашающие движение, а узкая тропка осталась все так же далека. Снег на камнях обжигал руки, а пальцы едва ее слушались, но Ева продолжала лезть, не смотря на боль в плече и страх, не отпускавший ее ни на минуту. Казалось, прошла вечность, но половина работы была проделана. Выступы для ног у нее закончились, сверху было не за что ухватиться, и Еве пришла в голову совершенно ужасная идея. До тропинки оставалось добрых два метра, а находилась она ниже того места, где висела девочка. Проклиная все на свете, Ева выдохнула и оттолкнулась. Прыжок вышел грандиозным, руки впячатались в камень, но ноги почувствовали почву под собой.

Девочка выругалась, и надо сказать, ей стало чуть полегче. Всю ее охватила дрожь, которую никак не удавалось унять. Так она и сидела, свесив ноги со скалы и приходя в себя. Не сразу в ее голове стали появляться хоть какие-то мысли. Например, что же делать дальше? Ноги все еще дрожали, когда она начала свой путь по узкой тропке. На секунду она остановилась.

— Жива!!!— крикнула Ева, и эхо подхватило ее голос, разнося по скалам.

Всей душой Ева надеялась, что мальчишки и Нима это услышат.

Камень под ногами был скользким, а положение девочки в принципе было довольно шатким. И если бы это была какая-нибудь другая девочка, а не Ева Вереск, она бы разрыдалась от всей этой кошмарной ситуации. Но, к счастью, Ева была Евой. Она осмотрела свой порванный плащ, плечо у нее жутко ныло, а спину чертова птица, кажется, хорошенько поцарапала. Решив, что хоть все это выглядит довольно плачевно, она собралась с духом. Ева шла медленно, цепляясь за скалу, надеясь, что тропинка не закончится в самый неподходящий момент. Через некоторое время тропа расширилась.

Солнце тускло просвечивало сквозь тучи, не надо быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что это предвещает скорый снегопад. Плащ уже мало согревал, ветер задувал во все дырки, оставленные костями гирфонта на ее одежде. Ева заметила следы чьих-то копытцев.

— Горные козлы,— прокомментировала Ева, рассматривая их.

Поразмыслив, девочка решила, что козлы уж точно знают горы получше ее, и пошла по ним. Если бы, конечно, Ева хоть раз в своей жизни видела хоть чьи-нибудь следы, ее бы определенно что-то смутило. Например, то, что находились они так далеко друг от друга, да и выглядели они больше, чем копыта у любого, существующего в мире козла. Но, не заметив ничего этого, девочка продолжила свой путь. Ее слегка обрадовало то, что тропинка определенно вела ее вверх, прямо к ее мальчишкам.

Снег усиливался, но Ева лишь пробурчала себе под нос что-то вроде: «Только этого мне еще и не хватало!». Небо внезапно потемнело, будто вечер решил нагрянуть пораньше. Ева совсем продрогла, зубы стучали, а ноги тряслись. И когда ей уже показалось, что она вот-вот сядет и дальше идти уже не сможет, вдалеке сквозь стену снега, она разглядела силуэт. Ева подумала, что она видит Коту, и слезы радости уже начали собираться в ее глазах. Здоровяк терпеливо ждал, когда Ева ускорит шаг, а она, признаться, готова была броситься бегом. Но внезапно девочка остановилась, как вкопанная.

Ветер свистел и выл, кружа меж скал. Ева потянулась за кинжалом, подаренным Котой. Незнакомец поманил ее рукой, ох, и длинная лапища это была. И если бы волосы, действительно, могли бы вставать дыбом от ужаса, девочка в тот момент выглядела бы, как Мардж Симпсон. «Не человек»,— сделала вывод Ева, когда некто разочарованно взмахнул руками. В длину его конечности были метра под два. При желании, он мог бы с легкостью дотянуться до Евы. Девочки часто снились кошмары, а монстры, живущие в них, бывали даже страшнее этого. Но как бы вы восприняли тот факт, что чудища существуют?

— Вы, кто, извините, такой?!— спросила Евы высоким от испуга голосом.

Незнакомец направился к ней, а бежать, по сути, было некуда. Руки доходили ему до колен, а шел он, уж, очень уверенно. Ева пятилась назад, но существо в полном оглушительном молчании приближалось.

Он смотрел на нее. Лицо без волос и без ушей, но с глазами желтоватого цвета, внимательно наблюдавшими за Евой, остановилось на уровне ее лица. Девочке хотелось разораться, расплакаться и потерять сознание прямо здесь в этой метели на одинокой горе.

— Чего вылупился?!— вместо всего перечисленного, спросила Ева.

Незнакомец прищурился, девочка поняла, что на месте, где должен быть рот у всякого нормального человека, у него был шрам. Он не издал не единого звука, пока выпрямился. Своей длиной ручищей существо манило ее за собой.

— Что тебе надо?— продолжила допрос Ева, кулон на ее шее неприятно обжег кожу.

«Не к добру»,— подумала девочка, и сквозь снег увидела, что у незнакомца были те самые козлиные ноги! Вот, за кем она шла все это время. Внутри все похолодело, а желтые внимательные глаза это заметили, он еще активнее жестикулировал, приглашая ее с собой.

Ни глаза, которые видели все это, ни предостережение кулона, заставляли Еву не доверять ему. Это было чувство, до этого не посещавшее ее. Будто нитка где-то внутри натянулась до того, что тело ослабло, а воздух не проходил в легкие. Нитка, на одном конце которой была подвешена Ева, а другой конец тянул незнакомец.

— Так, хорошо, я пойду с тобой! Но я вооружена, понял меня!? И, уж, если потребуется, я своим оружием воспользуюсь,— безротого это, кажется, жутко развеселило, он подпрыгнул в воздух на своих козлиных ногах, а когда приземлился, выступ скалы едва не обломился под ними.

«Просто шикарно»,— подумала Ева,— «чтобы с ним справиться, мне нужно весить, как Кота, минимум!». Незнакомец пошел вперед, но все время оборачивался, проверяя, идет ли девочка за ним. Ох, и жутким он был существом. Все его тело покрывала густая шерсть. Только голова да руки были совершенно лысыми. Когда в пустоши Ева увидела Омонона, ей показалось, что она уже знает его. Магия, великан был весь пропитан магией. Вы бы тоже почувствовали это. Будто теплая знакомая рука тянется к вам, в ту секунду, когда кожа еще не коснулась кожи, вот, на что это было отдалено похоже. Но та энергия, что шла от безротого, была абсолютно другой. Представьте, что проснулись посреди ночи от ощущения, что на вас смотрят. И никого в помине не может быть в вашей милой комнатке, но вы знаете, вы чувствуете, что-то не так. Вот, что ощущала Ева, впервые понимая, что магия может быть чем-то ужасным и уродливым.

Вечер  быстро накрывал скалы, вскоре девочке показалось, что кроме глаз существа, которые почему-то стали какого-то недоброго оранжевого оттенка, не существовало в мире чего-то другого. А безротый часто крутился какими-то нервными движениями, будто танцевал. Темные вихри, взявшиеся неизвестно откуда, следовали его движениям, как мазки краски, скользящие за кистью.

— Не выйдет,— буркнула Ева.— Я вижу твое колдовство!

Но незнакомец не прекратил жуткого танца. Девочка обиженно раздула ноздри. «У меня за пазухой нож, и я вижу, как он пытается сотворить что-то, но как это может мне помочь?»— спрашивала себя Ева, но не находила ответа. Глаза устали прорываться сквозь пелену обмана, ноги и руки замерзли. А вдалеке, было место, куда безротый, видимо, вел ее. Мерцающие огоньки плясали в воздухе, но легче от этого не стало.

— Что это за место?— пробормотала Ева.

Незнакомец услышал, и первый раз издал какой-то звук. Глухое мычание, нечеловеческое, недоброе. Смех, застрявший в его сомкнутом рту.

Камень на шее просто горел, это было единственный источник тепла в этой жуткой метели. Подарок Туве говорил ей убираться отсюда, спасаться бегством, потому что добру не свершиться этой ночью. Но дорога назад вела к пропасти, обрыв вел в никуда, и только дорога, ведущая ее к жутким огонькам, могла быть дорогой к мальчишкам. Поэтому Ева вздохнула, приготовилась к худшему и пошла дальше.

Огни, пронзавшие сумрак, оказались сферами, висящими сами по себе в воздухе, они парили, перекрещивались в странных фигурах. Это могло бы быть красиво, если бы не было так жутко. Ева пообещала себе, что не будет  целый год есть ничего слаще соленого, если по своей дурости вздумает дотронуться до одного из них. Безротый, как огромная жаба уселся на камень, который опасно стоял прямо на краю обрыва, и выжидал.

Ева подозревала, что не должна видеть, исходящие от него, черные волны, как чернила, они вдруг стали появляться в его следах. Глаза открыли ей правду, осталось придумать, как этим воспользоваться.

Девочка опасливо осматривала незнакомца и все пространство, в которое он так отчаянно желал ее заманить. Скалу сковал лед, но парящие сферы освещали рисунки под ним. Ничего конкретного, ничего похожего на что-то живое, линии, фигуры, значки, несущие в себе какой-то смысл.

Пока Ева пыталась что-нибудь придумать, солнце зашло. И всем ведь хорошо известно, что темные чары создаются только ночью. Огни ускорили свой танец, смешиваясь в каких-то разнообразных фигурах, безротый качался как будто в такт какой-то музыке, а потом свет погас.

Девочка вздрогнула, ветер перестал выть, снег скрипеть под ногами, и она знала, что что-то вот-вот произойдет. Но огни вспыхнули так же неожиданно, как погасли. А прямо посередине выступа не опасаясь, вставшего с камня безротого, стояла женщина. На ней была красная дутая куртка, свободные джинсы и ботинки, зашнурованные весьма небрежно. Она была хрупкой, как фарфоровая кукла. Ей здесь было не место. Ева знала это на сто процентов. Ева знала ее.

Женщина пару раз хлопнула большими глазами, а потом встретилась взглядом с девочкой.

— Ева!— сказала она, и это точно был ее голос, хотя Ева думала, что он давно забыт.— Дочка!

Собственные ноги показались Еве совсем ненадежной опорой. Она так четко знала, что это ловушка, что нужно искать способ развеять этот обман. Но не хотела.

— Мама?— свой собственный голос показался ей далеким и ненастоящим.

— Ева, а мы тебя обыскались! Ты посмотри, твои волосы превратились в сосульки, нам пора возвращаться домой,— Нина Вереск сделала шаг ей навстречу, снег захрустел под ее ногами.

— Домой?— спросила Ева.

— Конечно, папа нашел Чарли, а я мальчиков. Нам пора, времени мало.

Ева представила себе дом 213 на улице кленов, сад которого распустился с приходом весны. Большой стол, за которым стало теперь еще более шумно, чем раньше. Мальчишки о чем-то спорят, миссис Уолтер готовит какой-нибудь восхитительный пирог, а папа жив, никогда не умиравший, он болтает с Чарли, прислонившись к дверному косяку, и ее мама  живее всех живых, сидит с ней на ступеньках лестницы, слушая историю об этом невероятном путешествии.

Девочка вздохнула и подумала, что лучше уж страх, душивший ее все это время, чем эта боль, к которой, ей казалось, она успела привыкнуть.

— Тебя нет,— глухо сказала Ева сквозь слезы, замерзавшие на ее лице.— Ты мертва и уже давно.

Нина испуганно уставилась на девочку.

— Я вернулась, милая!— ее мама сделала еще один шаг, он дался ей тяжело, будто марионеткой управлял неопытный кукловод.

— Я, конечно, верю в чудеса, но мне кажется, что оттуда не возвращаются,— ответила Ева.— Мне бы хотелось поверить тебе, очень хотелось.

— Ева!!!— послышался голос, а затем на тропе показался Коул, а за ним Оливер, Вилоу и все остальные.

— Стоять!!!— заорал Оли, хватая Коула за куртку  и оттаскивая от скалы.—  Ловушка!

Нина не обернулась на них, она лишь тянула руки к Еве. Тогда девочка напрягла зрение, ей хотелось развидеть ее. Она напоминала себе, что это не по-настоящему, что безротый жестоко шутит над ней. Но ничего в облике ее мамы не менялось, будто она была создана не из чар и магии. Нина Вереск была такой же, как при жизни, необходимой, без изъяна.

— Это иллизия, Ева!— голос Вилоу вернул ее в реальность.

— Я знаю,— ответила Ева.

Мальчишки опасливо переглянулись между собой.

— Это что за обезьяна лысая?— спросил Коул, указывая на безротого.

Коннор вздохнул.

— Лучше тебе не знать,— буркнул он.— Ева! Победишь иллюзию, победишь и демона!

Слова долетели до Евы, но она не ответила. Только разглядывала лицо матери, которая что-то ей говорила.

— Мы должны ей помочь,— сказал Кота, выглядывая из-за спин своих спутников.

Нима мягко дотронулась до его руки.

— Мы не можем.

— Эта магия соткана из твоей боли, Евз!— крикнул Оливер.— Победи иллюзию! Победи, и все кончится.

Сквозь облака, показался маленький кусочек черного неба, который отчего-то бросился Еве в глаза. Девочка увидела маленькую звездочку, светящуюся, как обещание, которое она дала, и которое дали ей.