Глава 17

—Остаться бы здесь подольше,— Нима шла рядом с Евой посреди цветущей долины.

— Тебе не кажется странным, что по ту сторону горы не было цветов?

— Не все в жизни требует, чтобы о нем думали. Что-то надо чувствовать,— девушка сорвала светло-лиловый цветок и прикрепила к волосам Евы. — И все-таки, фамилия Вереск тебе не подходит,— хмыкнула Нима.

Девочка удивленно уставилась на нее.

— Ты скорее Ева Колокольчик или Темноцвет.

— Темноцвет?

— Да, у вас таких нет? Это очень красивое растение, когда придет лето, мама рассадит его в горшочки и поставит их вокруг палатки. Их бутоны темно-синего цвета, я так любила смотреть на них в детстве. Только мама говорит, что ухода за ними ужасно много.

— Поэтому ее зовут Ева Вереск,— Вилоу смотрел прямо перед собой, будто разговаривал вовсе не с девочками.— Вереск растет на склонах гор, обдуваемый всеми ветрами, на почве, на которой ничто другое ничего просто не вырастет,— он бросил взгляд на Еву, и в уголок его губ забралась едва заметная улыбка.— И все же никакие тепличные растения не лучше его.

Ева почувствовала, как ее щеки начинают краснеть. Это был замечательный момент. Но тревога застряла где-то посередине ее горла. Девочка поспешила покинуть Ниму, которая посылала ей многозначительные взгляды. Она заметила, что не одна она чувствует что-то странное. Скулы Оливера были напряжены, а Коул что-то тихо говорил брату. Его привычная легкость улетучилось, сейчас они были еще более похожи, чем обычно.

— Оли! Коул!— братья Фреи невозмутимо обернулись на нее.

— Ева,— в один голос сказали они.

— Оливер, когда цветет вереск?

—Уж точно не в марте,— кивнул Оливер.

— Надо сказать...

— Уже! Коннор и сам знает,— перебил девочку Коул.— Мистер Вереск не дает ему играть с нами в приставку, если он не выучит параграф по ботанике.

— Вереск!— Коннор стоял недалеко от них и выжидающе смотрел на нее.

Ева поспешила в его сторону. Видимо все вокруг позабыли, что буквально несколько часов назад ее искусали и избили.

— Чего тебе?

— Присмотрись.

Ева вдохнула. Эта особенность изрядно истощала ее. Но девочка напрягла зрение и даже прищурилась. Перед ней все еще простиралась обычная долина, расколотая гора виднелась позади. Им предстояла перейти через настающую гору, на вершине, которой лежал снег. А вокруг не было ничего необычного.

— Не вижу ничего подозрительного,— хмыкнула девочка.

— Тогда нужно поскорее убраться отсюда, если уж ты не видишь опасности, которая тут определенно есть, то...— Коннор не договорил.

За холмом возвышалась сгорбленная фигура. Некто выглядел уж очень высоким, но скрючившись, согнулся над чем-то.

— Он что, цветы сажает?— прошептал Коул.

Коннор не доверял эту месту, но Ева не чувствовала никакой опасности.

— Нежить,— покачал головой Кота.

Великан недовольно обернулся на них.

— Сам ты нежить, мальчик!— проскрежетал он.— А ты,— он указал на Ниму,— убери-ка лук и отойди от ловушки!

Нима непонимающе уставилась себе под ноги. А Ева не могла оторваться от лица великана. Оно будто было переплетением листвы и кожи, с живыми желтыми глазами. Волосы его, которые казались черными, были жухлой травой, рубаха и одежда, наверное, тоже были чем-то растительным.

— Вы ведь луговик?— уточнил Оливер, неловко почесав затылок.

— Мое имя Омонон, мальчик,— покачал головой великан.— Чтобы быть духом надо иметь душу,— он стукнул себя по груди, будто надеялся найти ее там,— а у меня ее нет.

Ева заметила, как Коул испуганно попятился, а Коннор побледнел, Нима вновь натянула тетиву, поэтому Ева быстро зашагала вниз по холму.

— ЕВА!— Вилоу попытался схватить ее за руку, но девочка уже приближалась к Омонону.

— Пустоголовая,— процедил Коннор.

И это Ева тоже решительно проигнорировала. Великан внимательно наблюдал за ней, будто ждал подвоха или удара. Вы испугались бы его, если увидели бы где-нибудь в ночи, но потом вы бы заметили грустный взгляд и почти смущенное выражение лица.

— Меня зовут Ева, Омонон,— Ева протянула ему руку.

Великан с легким подозрением уставился на ее ладонь, но все-таки пожал ее, так и сидя на корточках. Рука Омонона была больше руки Евы раза в три, но прикоснулся он к ней так бережно, будто боялся поранить.

— Добрый знак — наша встреча,— сказал великан своим скрипучим голосом.

День уже шел на убыль, а солнце почти не грело, отдавая лугу и цветам свое последнее тепло. Ева спиной чувствовала напряжение ребят, но не реагировала на него.

— В своем мире я встретила кого-то вроде вас,— сказала девочка и показала Омонону свой кулон.

Великан удивленно уставился на розоватый кристалл, его взгляд быстро прошелся по лицу Евы.

— И я молился за Эрика Вереска во время великой войны, маленький друг,— он сорвал какой-то цветок приятного желтого цвета и протянул его девочке.— Не ошибаюсь ли я, считая, что передо мной его дочь?

— Вы правы,— кивнула девочка.— Вы знали его?

Великан покачал головой Омонон.

— Я знал о нем. Он не боялся того, чего не понимал!— он грустно посмотрел на ребят все еще стоящих в отдалении.— Мы сражались за его идею, маленький друг. Мы умирали за него. Я помню,— он указал на луг вокруг себя.— Цветы его имени здесь взрастил я. И теперь многое становится понятно. Этот запах погони, ваш страх и поиск.

— Какой-то человек охотится на нас,— прошептала Ева, и великан понимающе закивал, он вновь оглядел ребят.

— Вам нужно идти,— Омонон поднял что-то из травы и бережно уложил на покрывало из травы и веток.

Коул удивленно сделал шаг вперед, пытаясь разглядеть, что там, а увидев, тут же понесся вниз.

— Это что зайчики?— чуть ли не подпрыгивая, спросил он.

Омонон одобрительно улыбнулся, а Оливер тяжело вздохнул.

— Я не хочу, чтобы им угрожала опасность, когда тот, кто вас ищет, пройдет здесь. Унесу их подальше отсюда.

Коул озадаченно почесал висок.

— Мама рассказывала нам сказки раньше,— неуверенно начал мальчик.— Что перевертыши и великаны, они ну...

— Коул!— Коннор быстро спустился к ним, одарив друга таким взглядом, что всем стало не по себе.

— Среди моего народа ходило придание,— сказал Омонон, поняв, о чем хотел спросить мальчик,— что если убить ребенка, можно обрести душу,— Ребята замерли, а рука Коты потянулась к топору.— Но это оказалось враньем, а поправить ужасное было невозможно. Нас уже ненавидели и боялись. Я знаю, что есть такие из моего народа, кто до сих пор промышляет этим. Но я — не такой, мальчик. И большинство — не такие.

Коул кивнул.

— Мне было важно услышать это, так что спасибо,— ответил он.

— Поэтому, Ева, мы умрем и за тебя,— Омонон дотронулся до плеча девочки своей огромной рукой.— За искупление.

Ева вспомнила Туве, готового сражаться за нее, не смотря ни на что. Весенние зайчики спали на чудной травяной перине, не зная, какая угроза шла на них. А Ева начинала понимать.

— Вам нужно уйти отсюда,— девочка поманила рукой всех остальных.

Они нехотя спустились вниз, хоть страха в них всех и поубавилось, осталось опасение.

— Нужно, — согласился Омонон, но взгляд его встретился с глазами Коннора.— Ты их король?

Мальчик вздрогнул, будто это слово резало ему слух.

— Я за главного,— ответил Коннор, внезапно севшим голосом.

— Я расскажу тебе, как добраться до цели.

Коннор кивнул, хотя тон великана и не пришелся ему по душе.

Ева и остальные присели ненадолго на мягкую траву, дав уставшим ногам немного отдохнуть. Пока Коннор разговаривал с Омононом поодаль. Коул осторожно гладил меж длинных ушей маленького зайчонка.

— Может быть, Оли, мир сложнее, чем нам кажется?— прошептал Коул на ухо брату.— И зло — не всегда зло.

— Может быть, но тогда и добро — не всегда добро.

Коннор вернулся темнее тучи, он только быстро скомандовал всем скорее подниматься на ноги. Вид у него был такой, что никто не осмелился ослушаться его. Омонон поднял свою перину с зайцами.

— До свидания, Ева Вереск!— проголосил он.— И пусть хранят вас всех боги на вашем пути!

— Прощай, Омонон!— Ева помахала ему рукой, прежде чем вновь отправиться в путь.

Все они так устали, что теперь шли молча. Когда, Ева обернулась, великана и след простыл, а на лугу исчезли цветы.

— Они владеют тонкой магией,— сказал Вилоу, проследив за ее взглядом.— А ты не владеешь хоть каким-то чувством самосохранения.

Ева фыркнула и ничего не ответила.

— Я знаю, что той ночью ты ходила в сад,— продолжил Вилоу.— И я чуть с ума не сошел, когда понял к кому.

— Почему тогда не пришел на помощь?— Ева подтолкнула его в бок, надеясь хоть как-то смягчить ситуацию.

— Ты не должна была его видеть, но увидела. И прошло пять минут, а ты уже сломя голову неслась домой!

Они замолчали, потому что тяжелый день уже давал о себе знать слабостью во всем теле. Голый склон, лишенный теперь каких-либо цветов быстро скрывался за их спинами. Путникам предстояло преодолеть гору, настоящую, выглядящую ничуть не более дружелюбно, чем ущелье. Утешало лишь то, что Кота знал эти места.

— Не представляю, как Кота мог ходить здесь один,— тихо сказала Нима, когда они пробирались по такой узкой тропе, что приходилось идти друг за другой.— Через каждые несколько часов встречаешь на своем пути какие-нибудь нежить.

Ева кивнула, но мысли ее занимал Коннор. Он все время о чем-то тихо переговаривался с Котой. Что-то беспокоило его. Что-то пугало его.

— Фух, слава богам!— раздался голос Коты,— здесь мы сможем переночевать.

Он стоял рядом со скалой, плотно заросшей плющом, и радостно улыбался.

Ребята подозрительно уставились на него.

— Эм, Кота, предлагаешь нам над обрывом повисеть?— спросил Коул.

Но сияющий Кота отодвинул плющ, и их глазам открылась пещера.

— Оу,— только и сказали все.

— На наличие всяких зверьков сам ее проверяй,— проворчал Коннор.

Но пещера была совершенно безопасной, достаточно большой, чтобы в ней могла с комфортов расположиться компания из семи человек, но не такой огромной, чтобы пропасть в ней. Коул, не дожидаясь, пока Нима приготовит для всех лекарства, залез в спальник и уснул. Кота развел костер и кинул в него какие-то коренья вроде картошки. Вилоу сел у костра рядом со здоровяком, пытаясь, наконец, согреться. Остальные были вольны заниматься, чем их душе угодно. Поэтому Ева сидела рядом с Нимой и слушала лекцию о лекарственных травах, а Оливер и Коннор откровенно бездельничали.

Все наслаждались кратким моментом спокойствия после дня полного опасностей.

— Мне кажется, что мы идем уже очень давно, а прошли только сутки,— сказала Нима.

— Я думаю об этом с тех пор, как оказалась дома у дяди,— ответила Ева.— Будто целая жизнь прошла.

— Наверное, когда приходиться драться с маленькими кусачими человечками, что-то в тебе неизгладимо меняется.

— И хорошо ли это?— криво усмехнулась девочка.

— Ева!— Кота обернулся в их сторону.— Ты еще хочешь научиться драться?

Мальчишки вопросительно уставились на девочку.

— Без обид, Вереск, но тебе совершенно не обязательно драться,— брови Коннора взлетели вверх, от этого он выглядел забавно.— У тебя же есть мы.

Оливер горячо закивал, подтверждая каждое слово Коннора.

— Спасибо, ребята, но когда вы отключились, было как-то не очень. Так что, Кота, я только за.

Юноша показал Еве, как защищаться. Бил он в пол силы и ужасно медленно. Ева видела, каким молниеносным бывал Кота в бою. Сейчас же он старался не навредить Еве. Драться, понимая, что никакая опасность тебе не угрожает, было забавно, хоть мальчишки и относились к этому довольно скептически.

Коренья, которые Кота бросил в костер, на вкус оказались прямо как обычная картошка. Всех вполне устраивала походная кухня, но часто они вспоминали об обедах миссис Уолтер, да и о ней самой. Надо, сказать, что сама миссис Уолтер не позволяла себе забыть о своих подопечных ни на секунду, даже засыпая, ее мысли летали где-то рядом с ними.

Коул в полусне поел и тут же вернулся в спальник. Коннор вызвался дежурить первым. Никто не возражал, потому что вымотаны были абсолютно все. То, что произошло с ними за сутки, с нормальными людьми не происходит вообще. Поэтому они расположились поближе к огню, который мирно похрустывал сухими ветками, и тут же заснули.

Посреди ночи Коннор поменялся с Нимой, но сон не как не шел к ниму. Он знал, что принесет им завтрашний день, из-за этого тугой узел страха, застрявший где-то у него под ребрами, никак не хотел развязываться. Звезды сиротливо смотрели на землю и казались больше, чем когда-либо. Ночь прошла удивительно спокойно, и когда серый туман начал оседать на скалах, Нима разбудила своих друзей. За всю ночь Коннор не сомкнул глаз.