14

Я пришла на полчаса раньше назначенного, наверно, потому что боялась опоздать. С самого утра меня будоражили мысли о знакомстве с семьей Холма. С его отцом, матерью, сестрой, возможно, бабушкой или еще одной сестрой (кто знает, вдруг у него их две). Я нашла подарок для Зои еще вчера и запаковала в тот же вечер. Он должен понравиться ей. Не менее долго довелось выбирать наряд. Официальный, не официальный... Платье или джинсы?.. Плиссированная юбка, подсказала сидевшая на кровати мама. В ее глазах задорно мелькало нечто странное, можно сказать, даже хитрое. Наверно, она думала о том, как мечтала, чтобы ее дочь отправилась на свидание, а уж тем более на знакомство с семьей парня, и потом дождаться своей очереди.

- Почему ты так смотришь? - заправляя белую футболку в юбку, поворачиваюсь к маме с вертящимся на языке вопросом.

- Как так?

- Так, будто бы я иду на свидание. Я тебе уже миллион раз говорила, что мы с Холмом просто друзья. Дру-зья и не больше.

Мама насмешливо поморщилась.

- Не смотрю я на тебя так.

- Смотришь.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Да.

- В результате все равно так и окажется. Вы прекрасно смотритесь вместе.

- Ты даже не видела его, - щурюсь я в ответ.

Мама ухмыльнулась.

- Уже с десяток раз. Возле книжного магазина. Он ведь там работает, верно? Я хотела было вскинуть от удивления брови, совершила немного поменять стратегию, поэтому просто пожала плечами.

- Да. Мы друзья.

Я твердила это, но почему-то во рту чувствовался горький привкус самообмана. Действительно ли я считаю его просто другом?

После нашего разговора и пожелания мамы «повеселиться», папа ответ меня по присланному Холмом адресу.

- Допоздна не засиживайся, и если будут предлагать алкоголь...

- Папа, это же детский праздник и сейчас всего лишь пятый час. Все будет хорошо, обещаю.

- Смотри у меня, - полушутливым полусерьезным голосом предупредил отец.

Я оставила на щетинистой щеке поцелуй и вышла из автомобиля.

Передо мной предстал большой красивый дом из желтого кирпича высотой в два этажа и не менее большой забор, из-за которого видно только второй этаж и коричневую крышу, что удивило меня. Я достала телефон и перепроверила адрес. Все соответствовало. Не знала, что Холм живет в таком огромном доме. Наверно, это не единственный сюрприз за предстоящую половину дня. Приблизившись на шаг к коричневой калитке, я нажала на замок. Я не слышала звон, и, может, поэтому вдруг начала сильно волноваться, шурша подарочным пакетом в руках. Я не знала, чего мне ждать и как правильнее всего себя вести. Господи, да через пару минут я познакомлюсь с семьей лучшего друга, и этот факт заставляет меня нервничать больше всего. Пакета стало недостаточно, и тогда я принялась кусать губы, но тут же прекратила, вспомнив о розовой помаде. Уже миллионы вариантов моих неудач вертелись в голове, когда по ту сторону забора послышались шаркающие, будто по гравию шаги. Калитка дернулась, и по ту сторону оказался светящийся с асимметричной обворожительной улыбкой Холм. Я улыбнулась в ответ, на мгновение, забыв о пробирающей поджилки дрожи.

- Привет, - обводя меня взглядом, поздоровался парень. - Хорошо выглядишь.

Я опять улыбнулась, только вот теперь с долей смущения.

- Ты тоже.

На нем была белая футболка-поло, из-за которой зеленый цвет глаз казался в два раза ярче, и простые синие джинсы. «Хорошо, что не надела то красное платье, - подумала я, - Вышло бы очень неловко».

- А где именинница? - оглядываясь вокруг, спросила я. На самом деле, от части мне нужно было перевести тему в другое русло, чтобы не стать краснее рака..

- Где-то во дворе. Пойдем, я провожу тебя и заодно познакомлю со всеми.

После его слов желудок сжался в жгут и все-таки я начала краснеть еще сильнее... Тише, не волнуйся, успокаивал меня находящийся на грани истерики внутренний голос. Брюнет двинулся по каменной дорожке, огибающей дом. Продолжая осматриваться, я последовала за ним.

Честно говоря, я ожидала услышать больше шума детских голосов, визгов, топота... Больше признаков тех детских дней рождений с аниматорами в костюмах персонажей из диснеевских мультфильмов. Но здесь не стояли громкие крики, не скакал повсюду ряженый студент... На заднем дворе дома семьи Холма было слишком уж тихо для детского праздника. Первым делом я заметила висящую на ветке дереве пиньяту в виде желтой лошади с зеленой как трава гривой, потом мой взгляд переместился на стол с салатами, фруктами, тортом и блестящей посудой, и только после в поле зрения попали дети. Две хохочущие девчушки быстро и ловко бегали друг за другом, прячась в небольшом скоплении взрослых возле барбекю. На одной из них была надета желтая корона, а на другой - желтый колпак. Похоже, Зои и правда обожает этот цвет. Я снова оглянулась в поисках остальных детей, но кроме них никого больше не было. Сердце пронзила тупая боль обиды и сожаления.

- Холм, - дрогнувшим голосом спросила я. - а где остальные дети?

Парень поджал губы, опустив взгляд куда-то вниз. Мне захотелось зашить себе рот. Этот вопрос был самым неподходящим.

- У Зои мало друзей... Только я и Майя.

Следом тут же возник и следующий вопрос, требующий объяснения сказанным словам, но его я решила оставить при себе. Когда-нибудь, я узнаю...

- Надеюсь, ты тоже им станешь, - попытался улыбнуться Холм.

- Привет, - рядом с нами внезапно возникли две большеглазые девочки, одна из которых блистала до боли знакомой асимметричной улыбкой, Зои неуверенно обратилась ко мне, перебирая тоненькие пальчики: - Ты подруга моего брата?

Я улыбнулась, слегка наклонившись вперед.

- Да. Меня зовут Солнце, а тебя - Зои?

- Ага, - неестественно посмеиваясь, кивнула девочка. - Холм рассказывал про тебя. Ты защитила его от большого страшного медведя.

Я повернулась в сторону парня. «Ты попросил ее называть нас так?» Тот невинно пожал плечами. «Может, и так».

- Что-то вроде того. Твой брат визжал как девчонка, - услышав мои слова, Зои прижала ладошку к лицу и снова рассмеялась. - А кто твоя подруга?

- Это Майя - мой лучший друг.

- Правда?

- Да, а у тебя есть лучший друг?

Мое лицо приняло задумчивый вид. Раздалось характерное мычание.

- Да, вот только они уехали. Но один друг остался со мной. Знаешь, мне постоянно приходится защищать его от злых медведей.

Сзади послышалось фырканье.

- Прямо как Холм! - заметила Зои.

- Точно. Что же, с днем рождения, Зои! - Я протянула малышке пакет с завернутым подарком, который она оробело, приняла, немного краснея от смущения. Боже мой, я уже влюблена в это маленькое чудо. Она ужасно милая, и еще больший эффект придают мелкие каштановые кудряшки, спадающие на маленькие плечики.

- Спасибо, - поблагодарила Зои. - Хочешь поиграть с нами?

- Конечно.

- Нет-нет, Зои, сначала я познакомлю Солнце со всеми, а уж потом будете играть, хорошо?

Это был первый раз, когда я слышала, чтобы он так мягко и трепетно с кем-то разговаривал. Каждое его слово, сказанное маленькой сестре, было таким же мягким, как пух. Оно было осторожным, полном любви и заботы, словно он боялся ее обидеть. Малышка согласно кивнула головой, схватила Майю за ручку и убежала в сторону дерева с пиньятой.

Я не могла оторвать от Холма глаз до тех пор пока он не заметил. В ушах до сих пор слышались отголоски ласковых слов, оживляющих движение внутри каждой клеточки. Я смотрела на него, и замечала какие-то изменения, будто бы находясь дома, он снимал остатки своей маски. Признаться честно, без них Холм был просто невероятен.

Парень косо ухмыльнулся, чуть сдвинув брови.

- Что?

- Ничего.

- Волнуешься?

- Нет. Ну... немного. Совсем чуть-чуть.

- Не бойся, - Холм слегка приобнял меня, и колкий ток, такой же, какой я ощутила тогда в цирке, мгновенно распространился по коже, - ты им понравишься.

«Господи, Теа, вы же просто друзья, а не парень и девушка. И это просто знакомство, а не родительский анализ «насколько эта девушка подходит нашему сыну», так что успокойся» - твердила более собранная часть меня.

Для поддержки парень осторожно положил свою большую руку мне на спину, и мы двинулись к скоплению взрослых. Кажется, они даже не замечали нас. Ну или делали вид, что не замечают. «Дыши, дыши...»

Через несколько секунд мы уже стояли напротив остальных. Холм попытался обратить внимание всех на нас. У меня начала появляться неплохая идея сбежать или исчезнуть прямо на месте, но вместо всего этого я ощутила жаркую волну смущения.

- Мам, пап, - все газон обернулись на нас, - это Солнце. Помните, я рассказывал вам о ней?

Мужчина, практически идентичной копией, которого был Холм, разразился широкой приветственной улыбкой, протягивая мне руку. В уголках его зеленых глаз струились мелкие морщинки, заставляющие меня в какой-то степени расслабиться.

- Очень приятно, Солнце. Я Коул - отец этого джентльмена-сорванца.

- А я Камилла, его мама.

Следом за мужчиной, тут же протянула тонкую изящную руку женщина лет сорока. Стараясь скрыть свою неуверенность, я робко ответила на рукопожатие. Рука Камиллы оказалось очень мягкой и теплой. Ее черные волосы густой волной спадали где-то за плечами, невысокий рост позволял нашим глазам находиться на одном уровне, серые глаза поблескивали греющей душу добротой и гостеприимством – она бы выглядела моложе своих лет, если бы на ее худощавом лице не застыло уставшее и немного грустное выражение.

- Спасибо за приглашение, - улыбнулась я родителям Холма. Сейчас я ощутила трудность того, что не знаю даже их фамилии. И как мне их назвать? Никак? Молчать? Меньше контактировать? В который раз за вечер я осмотрелась по сторонам, наблюдая за бегающими девчушками (мне все еще хотелось узнать .почему кроме Майи никто больше не пришел) и небольшими беседующими группами взрослых людей, и вдруг почувствовала себя черным пятном на листе идеально белой бумаги. Появилось неприятное ощущение, словно своим присутствием я порчу весь праздник. «Может, мне стоит уйти, и тогда праздник Зои будет спасен?» - отозвался жалкий голосок в моей голове, и сейчас я была с ним согласна. Единственное мешающее мне сделать это - вежливость. Раз я тут, значит, я обязана досидеть до конца. Снова оборачиваюсь назад - отец Холма и другой мужчина над чем-то смеются, широко разевая свои рты. Резко отворачиваюсь, краснея с еще большей скоростью. Мне показалось, будто бы причина их смеха во мне. Дыхание тяжелеет, учащается, колени слабеют, и я не понимаю, почему это вернулось ко мне. До сегодняшнего момента я считала, что страх нового общества пропал, ведь я могу находится в школе или торговом центре, абсолютно нормально относясь к окружению. Потому что на них мне наплевать. Конечно, я хотела произвести хорошее впечатление на семью Холма и Зои...

Что-то теплое и большое мягко накрывает мою руку с тыльной стороны. Опустив взгляд, я замечаю руку Холма. Поднимаю голову, встречаясь глазами с теплом зеленых лесов, отражающихся в его глазах. Он пристально смотрел на меня, чуть сильнее сжимая руку и беззвучно говоря, что все в порядке. Не боясь показать свой страх, я так же смотрела на него, замечая каждое подрагивание мышц. Слова не могут показать всю полноту бьющихся внутри нас эмоций, их можно приукрасить, но даже малейшее движение выдает все до капли в чистом виде. Он довел большим пальцем круг на тыльной стороне моего запястья, это и, правда, начало успокаивать. Холм был рядом, а значит, я была в безопасности. Значит, он собирался остаться рядом, чтобы я перестала волноваться.

Холм пытался отвлечь меня, переключить мое внимание на что-нибудь другое, рассказывая разные истории и заводя разговоры, но это мало помогало избавиться от дрожи в поджилках. Я чувствовала себя не как рыба на суше, а как рыба на гриле. Я по-разному реагируют на новую кампанию и именно такое случается со мной редко и только в больших кампаниях, но почему мое сознание отреагировало так на маленькую семью оставалось большой загадкой, и сейчас я ненавидела это как никогда раньше. Благодаря Холму у меня было гораздо больше уверенности. Он менял меня в лучшую сторону, и иногда я не узнавала саму себя.

- Солнце, Солнце, пойдем барабанить пиньяту!

К нам подбежали Зои и Майя, держа в маленьких пухленьких ручках небольшие пластмассовые биты.

- Бить, Зои, бить пиньяту, - исправил сестренку Холм. – Мы сейчас придем.

- Нет, - протестовала девочка, – пойдем прямо сейчас!

Она ухватила меня за рукав и потянула за собой в сторону дерева с папье-маше в виде желтой лошади.

- Ладно-ладно! Пойдем, Холм, пора добыть детишкам конфет.

- Вообще-то, - поднялся из-за стола брюнет, – я обожаю конфеты.

- Тоже мне! Кто первый разобьет пиньяту, тот забирает половину!

- Ах, так! Тогда кто последний, тот вонючка!

Как по выстрелу из пистолета, мы вчетвером рванули к дереву, чувствуя ветер в волосах и слыша свист в ушах. Всего на секунду, но мне показалось, будто бы я взмыла в воздух.

Конечно же, первым прибежал Холм, опередив меня всего лишь на пару шагов. Коснувшись рукой шершавого ствола дерева, он радостно воскликнул и подхватил Зои, которая начала хаотично размахивать битой. Казалось, словно она не видит, где же желтая лошадь с полным брюхом конфет. Она махнула пару раз и чуть не попала старшему брату по голове. Это показалось таким смешным, что я невольно разразилась громким хохотом. Майя лишь слегка хихикнула, а Холм просто улыбнулся. Появилось чувство, будто бы мой смех вовсе не был уместным, поэтому я поспешила замолчать, не понимая, в чем дело. Папье-маше треснуло. Из большой трещины прямо на траву посыпались разноцветные конфеты, превращая зеленый ковер в маленькое произведение искусства.

- Да! – протянул Холм, снимая с шеи Зои и сажая ее на землю. Мы с Майей повторили за ними и тоже сели полукругом, разбирая конфеты.

Отделив себе небольшую жмень сладостей, я помогла собрать их Майе.

- Вот так, Зо, давай сложим их сюда. Может, помочь унести?

Холм бережно разговаривал с Зои, осторожно, словно она сделана из очень тонкого фарфора, и на секунду показалось, что его тепло и любовь к ней можно даже пощупать. Слегка склонив голову, я начала тайком наблюдать за ними, за тем, как они относятся друг ко другу... Внутри упало и разбилось что-то очень крошечное, когда он обнял ее. Я всегда хотела младшего брата или сестру, заботиться о нем или ней, дарить свою любовь и получать ее взамен. Увы, но так вышло, что я – единственный ребенок в семье.

Пока я смотрела на брата и сестру, утопая в несбывшихся мечтах, в мою щеку прилетело нечто маленькое и шуршащее. Приложив ладонь к месту удара, поворачиваюсь в ту сторону, откуда но прилетело. Хитрюга Майя безуспешно пыталась скрыть маленькую улыбку на круглом личике, изо всех сил стараясь не смотреть в мою сторону.

- Хм... Что же это было? – сделав задумчивый вид, протягиваю я.

- Не знаю, - захихикала девчушка. – Смотри, вот еще.

Вторая конфета полетела в меня, но уже от нее мне удалось увернуться. Я притворилась возмущенной, нахмурив брови и слегка надув губы.

- Вот ты как! Но тогда получай!

Майя завизжала, обращая на себя внимание Зои и Холма, тут же подключившихся к сладкому обстрелу. Сначала все трое беспощадно обкидывали меня карамелью, но в процессе всего каждый был уже сам за себя. Газон превратился в нечто цветное и узорчатое. Громко смеясь, мы обкидывались конфетами, носились по двору туда-сюда, будто бы мне и Холму столько же лет, сколько и маленьким подружкам.

Остаток вечера проходил как по маслу. Семья Холма оказались те еще юмористы. Они постоянно шутили, подшучивали друг над другом и в какой-то степени были похожи на мою семью. Такие простые, добрые, душевные, что в какие-то моменты я ощущала себя их частью, таким же членом семьи парня, встретившегося когда-то в парке. Я зря позволила себе очутиться в иллюзии стесняющего дискомфорта. Больше всего меня приятно удивило то, что Холм попросил абсолютно всех присутствующих называть нас так, как мы захотели называться два месяца назад - Холм и Солнце. И все действительно обращались к нам так без лишних вопросов и смеха, будто бы эти имена были самыми привычными для них. Холм сделал это ради меня, ради моего желания сохранить настоящие имена в тайне, и я не могла перестать думать об этом.

К сожалению, как и любое приятное событие, праздник пролетел незаметно и уже подошел к концу. Засыпающих на ходу девочек подхватили на руки родители, слегка качая из стороны в сторону, словно младенцев.

- Спасибо за приглашение, теперь Майя всю ночь проспит без задних ног, - усмехнулась мама Майи – миссис Флетчер – обращаясь к родителям Холма.

- Спасибо, что пришли. У Зои вышел прекрасный праздник, да, милая?

Но Зои крепко спала на руках у отца, лишь тихонько просопев в ответ.

- Думаю, мне тоже пора, - повернулась я лицом к Холму.– Было очень весело. Праздник и правда вышел отличный.

- Благодарю Вас, мисс Солнце, что соизволили явиться на наш бал, - включив функцию «театр», поклонился брюнет, заставляя меня рассмеяться.

- Опять ты за свое!

- Что поделаешь, манеры и хорошее воспитание у меня в крови, - пожал плечами парень. – И теперь, как истинный джентльмен, я обязан проводить даму до ее замка.

- Правда?

- Конечно! Можно было бы отвезти тебя на белом коне, но, увы, белого коня у меня нет. Только машина.

- Ну, уж нет, пойдем пешком. На улице слишком хорошо, чтобы ехать на машине.

- Хорошо, как Вам будет угодно, миледи, - (сдерживая улыбку, я демонстративно закатила глаза). – Мам, пап, я пойду провожу Солнце до дома, ладно?

- Ладно, только ключи от дома возьми.

Вечернее небо легким градиентом переходило от голубому к нежно-розовому, обрываясь фиолетовой линией горизонта. На фоне неба деревья казались, будто нарисованными умелой рукой с тонкой кистью, зацепившей даже самые мелкие линии веточек. Мирская суета словно прекратилась, и все, до единого мелкого существа, следили за тем, как на город опускается темный зановес ночи. Вот она, одна из моих любимых вещей заката - умиротворенность, навеваемая последними минутами дня. Еще чуть-чуть, и наступит ночь, рассыпающая над нашими головами миллиарды драгоценных сверкающих звезд, будто бы серебристый бисер. Казалось бы, это настолько обыденная вещь - солнце заходит и садится каждый день - но, если остановится и взглянуть туда, вдаль, можно понять, насколько прекрасно все обыденное. В обыденных вещах есть масса прекрасного, просто мы настолько привыкли к ним, что перестали их замечать.

Мы шли в тишине, и никто не торопился ничего сказать. Такое редко бывает – просто тишина между двумя людьми без напряжения и затаившейся обиды. Просто помолчать иногда дорогого стоит.

Я медленно шагала рядом с Холмом, прокручивая в голове весь праздник вновь и вновь, стараясь оставить в памяти как можно больше его моментов. Сегодня мы вернулись в тот вечер, когда Холм отвел меня в цирк. Те же эмоции, можно сказать, даже те же ощущения. Их объединяло то, что проживая их, я была счастлива. Легкая улыбка, умиротворение царили на мне до тех пор, пока в памяти непроизвольно всплыл оставшийся без ответа вопрос. Он стер всю легкость в одно мгновение, сменив ее на озадаченность. Мне вовсе не хотелось спрашивать Холма о вертевшемся на языке. Но если я не сделаю это, то упущу что-нибудь важное. По крайней мере мне так казалось.

Набрав в легкие побольше воздуха, я все же решилась.

- Холм... Почему на день рождения Зои пришла одна лишь девочка?

Парень вмиг помрачнел, и я пожалела о том, что все-таки решилась спросить. Нужно было лучше держать язык за зубами. Я заметила, как тяжело он сглотнул, глядя куда-то в сторону. Его лицо стало точно таким же, каким нередко становилось в последнее время: задумчивым и печальным. Весь его вид говорил о том, что я задела больную тему. Глядя на Холма, становилось тяжело и мне. Сердце падало в пятки, поддаваясь плохому предчувствию.

- Зои, она... больна. Серьезно больна. Разве ты не заметила? - застыв на месте, словно статуя, я покачала головой. Единственное, что отличало ее от подруги был частый странноватый смех и все. - У нее опухоль мозга, Солнце...

Это был тот момент, когда невидимый молот с силой бьет тебя по голове, боль от удара мгновенно растекается по телу, и ты не успеваешь толком прочувствовать ее, как сверху начинают валится тонны камней, и течь обжигающая кожу вода. Ледяная рука с силой сжала каждый орган и горло, кислород будто бы иссяк во всем мире буквально за одну секунду. Ладонь машинально потянулась ко рту, приглушая вырвавшийся вздох, почти что переросший в короткий крик. Слезы начали душить, сжимая все сильнее и сильнее, пока в легких не останется даже малейшего глотка воздуха. В ушах раздался неприятный скрежет – зубы плотно стиснулись от боли. Она ведь... Этого не может быть, нет, она ведь совсем еще юная, не знающая очень многих вещей, не успевшая пожить, увидеть мир, полюбить... Зои совсем еще ребенок! Почему именно ребенок? Почему это случилось с таким невинным ребенком? Черт возьми, как все-таки несправедлива жизнь к тем, кто вовсе не заслуживает страдать...

- Родители других детей боятся, что она может навредить им в припадке... - закончил Холм, и я была уверена, что расслышала в его словах ноты злости.

К глазам подступили слезы. В груди слишком больно щемило, и от нахлынувшего шока я не могла даже пошевелиться. Я старалась не разреветься в голос, потому что это только бы ухудшило состояние парня. Прямо сейчас все мировоздание кувырком перевернулось с ног на голову, и внезапно все любимое стало отвратительным, ненавистным, цвета все до единого разом выгорели, все теперь было похоже на старую фотографию. В голове не укладывались два настолько близко стоящих слова «Зои» и «Опухоль мозга».

Только через несколько минут я заметила, что все это время смотрела на Холма широко распахнутыми глазами. Совсем скоро щеки начали становиться влажными от крупных тяжелых слезинок, безостановочно скатывающихся по щекам, подбородку и даже шее. Я вспомнила, как смеялась над тем, что она не могла попасть по пиньяте, и от стыда слезы полились еще больше. Все окружающее вдруг превратилось в единую оболочку и начало сдавливать всю меня, ломая кости, выворачивая наизнанку. Я смотрела на Холма и видела, как покраснела его зеленые глаза, но слез в них не было. Он напряг слегка покосившуюся челюсть и отвернулся, буравя пустым взглядом землю. Я пыталась сказать хоть что-нибудь, но вместо слов рот всего лишь беззвучно открывался и закрывался. Для таких моментов нет подходящих клеше-речей.

Я не могу убеждать его в том, что все будет хорошо, поэтому молча кладу руку на его широкое худощавое плечо и слегка сжимаю его в надежде, что он ощутил хоть каплю той поддержки, которую я хочу ему дать. Я хочу, чтобы он знал, что я с ним.

- Мне очень жаль, Холм... - не в силах сдержать всхлип, тихо произношу я. Надеюсь, он меня услышал.

Большая рука накрыла мою, ту, что все еще лежала на плече Холма. Она была горячей и влажной, от чего я почему-то вздрогнула. Мне показалось, словно в этой ладони сосредоточенно огромное количество боли, которую я не ощущаю даже наполовину.

- Это длится уже два года... - он запустил руку в густую шевелюру и шумно выдохнул. Холм говорил это будто бы не мне, а рассыпанным на небе звездам. Он смотрел именно на них.

-----------------

ВАЖНЫЙ ВОПРОС ОТ АВТОРА: нравится ли вам моя история и если да, то почему?