Истина.

Итачи выбегал из деревни с ощущением, что ему в спину смотрит вся Коноха. Между лопаток жгло так, словно там была открытая рана, в которую залетал воздух.

Он уже бежал так однажды. Только тогда ему казалось, что на него смотрели остановившиеся глаза из каждого дома. Мёртвые, стеклянные. Проклинающие.

Конечно же, на самом деле никто не обращал внимание. Все праздновали. Танабата. По всей деревне стояли маленькие вазоны с бамбуком, на ветвях которых висели танзаку. У резиденции и академии были большие, и любой желающий мог оставить своё желание на них. На главных улицах, между домами, висели красочные гирлянды, качавшиеся от малейшего дуновения ветра. На скале, над ликами хокаге, будут запускать фейерверки. Люди стекались туда в праздничных юката и кимоно.

Итачи понимал всё это умом, но спину по-прежнему жгло.

Он вздохнул почти с облегчением, когда огромные бетонные стены остались позади. Погони быть не могло: даже если бы Какаши был в деревне, любая его собака моментально бы задохнулась от концентрата, оставшегося после перцовой шашки. Погони быть не могло. Но остановился Итачи всё равно только возле скалы, у которой они тогда сцепились.

Он был уверен, что Джейн не набросится на него, когда пришёл в больницу. Она была импульсивной, но не глупой — и понимала, что Итачи убьёт каждого, кто придёт ей на помощь. Джейн не стала бы рисковать чужими жизнями просто так. Поэтому заставить её уйти самой было проще, чем вытащить силой и разгребать последствия.

Но теперь, вдали от посторонних глаз, как она поступит?

...

Джейн, вернув себе прежнюю форму, медленно поднялась с земли. Оглядевшись, она удивлённо выгнула брови.

«Внезапно, — подумала она, узнав замшелые серые валуны. Ночь стояла удивительно ясная и безоблачная — всё было видно так же хорошо, как и днём. — Какой сентиментальный, сюда ведь приволок, а не куда-то ещё», — тем не менее на Учиху Джейн посмотрела холодно.

— Ну? — уронила она сухим голосом. — Передумали?

Итачи молчал.

— Никто не должен знать, кто ты, — наконец произнёс он. Его тон, как и лицо, был совершенно бесстрастным. — Поэтому если ты обмолвишься кому-либо хоть словом, всё время, что ты нам понадобишься, будешь ходить под гендзюцу.

Перед глазами Джейн вспыхнула фигура Сасори. «Хороший шпион тот, которого не видишь, а ещё лучше — почти не помнишь». Тогда её поразили равнодушие и цинизм Акасуны — и мысленно она благодарила Итачи за его «сострадание» и позволение ходить самой по себе. Как наивно с её стороны... Все Акацуки были одинаковы.

— Странная просьба, если учесть, сколько времени я молчала до этого, — в лице Джейн не дрогнул ни один мускул, но взгляд пронизывал до костей. — Хотя вы в целом склонны к странным решениям. Я ведь согласилась уйти сама — вам не было смысла мне грозить. Но даже так вы продолжаете давить, хотя знаете, что грядёт и что эта же сила сломает вашего брата.

— То же касается и если ты обмолвишься о будущих и прошлых событиях, — отрезал Итачи. Джейн сморщилась в омерзении.

— У меня нет причин кому-то рассказывать об этом. Мне всё равно никто не поверит. Я только поэтому вас Ибики и не сдала. Моя правда выглядит менее реалистично, чем любая фантасмагория.

Они помолчали. Джейн какой-то далёкой частью ощущала, как в её тело возвращались силы, но не обращала на это внимание. Видимо, проклятая печать должна была вот-вот вернуться...

— Вы обещали, — ровно повторила Джейн. — Как вышло, что я оказалась в другом мире? И откуда об этом знали вы?

— ...это был запасной план для устранения хокаге, — после паузы ответил Итачи. — На случай, если что-то пойдёт не так. Хокаге бы перенесли через свиток в иной мир. Это не одобрили бы даже внутри клана, поэтому о нём никто не знал, кроме главы...

...

— ...та самая семья, у кого мы были на похоронах накануне. У них свиток, — отец говорил ровно и размеренно, совершенно игнорируя лезвие, дрожавшее у шеи. — Забери его. Он не должен попасть не в те руки.

Итачи хотел бы знать, какие руки могли считаться «теми». Но здесь больше никого не было кроме него, отца и матери — а меньше, чем через минуту, останется он один. А значит, «теми» руками были его собственные, хотя Итачи совершенно так не считал.

Убив родителей, он, не давая себе опомниться, выскочил на улицу. Дзина, старшая дочь в той семье, была сильная. Она не отдаст свиток просто так, тем более после смерти отца, который и нашёл его.

Однако, влетев в чужой дом, Итачи понял, что уже тут был: возле входа лежало тело. Но он не помнил, чтобы убивал — очевидно, здесь работал Мадара. Тогда свиток придётся искать самому.

Отец сказал, что свиток лежал под татами в углу...

Итачи ощутил всплеск чакры и в ту же секунду ворвался в комнату. В углу, возле окна, светились крупные, полные ярости глаза. Дзина стояла, направив на него катану.

— Итачи... как ты мог... — процедила она сквозь зубы.

— Где свиток, — холодно бросил тот.

— Прямо перед тобой, — тонкие губы Дзины злорадно дрожали. — Подавись им, ублюдок, — она пнула ногой пергамент, валявшийся рядом с ней.

Итачи взглянул на раскатанный свиток — на нём всё ещё едва заметно горели элементы сдерживания.

— Ты использовала его.

— А ты предал клан, — парировала Дзина с вызовом. Её худое лицо дышало неукротимым бешенством — ненависть словно проступала из каждой поры. Итачи было всё равно на это, но свиток не давал покоя: зачем ей его применять? Из пустой злобы? Нет... Дзина не была такой.

Вдруг он вспомнил похороны её отца и то, как жалась к ней заплаканная девочка, пряча лицо в чужом жилете. Глаза Итачи расширились.

— Где твоя сестра.

Дзина сделала шаг к окну, встав против лунного света — она занимала более выгодную позицию для атаки.

— Ты не получишь её. Ты опоздал.

Итачи замер. Так она и правда использовала его на сестре?

— Ты же даже не знаешь, куда переносит этот свиток.

— Здесь у неё шансов было ещё меньше. Как ты мог, Итачи... Ты же сын Фугаку-сан! Самой главы нашего клана! Мы все доверяли тебе! А ты предал нас!

— Как и ты, — колко заметил Итачи. — Свиток предназначался не для этой цели, а для блага клана.

— Мой отец нашёл его, и он бы одобрил мой поступок! А вы, вы мерзкие заговорщики! — Итачи повёл бровью, и Дзина взвилась: — Нечего так смотреть! Я видела ещё одного, резавшего других! Сколько вас таких? Вы и Шисуи убили! — она вдруг громко задышала, точно ей не хватало воздуха. Когда дыхание выровнялось, она утробно прорычала: — Ну давай. Давай... Убивай меня. Я почту за честь умереть вместе с товарищами. Они встретят меня там, на другой стороне и в другой жизни. А когда подохнешь ты, даже кукушка голос не подаст, — её лицо пересёк презрительный оскал.

Итачи раздражало это высокомерие: именно за него, из-за слепой, бессмысленной гордыни всему их клану и пришёл конец. Из-за таких, как Дзина, Учихи отныне будут стёрты с лица земли. Но он не стал ничего говорить ей. Уже было слишком поздно. Когда ещё было время, ни его, ни Шисуи никто не слушал. А теперь оставалась лишь смерть.

Дзина и правда далась не сразу. В отличие от отца Итачи, она не была смиренной — она заставила вырвать из неё жизнь, и когда Итачи наконец убил её, разрубив почти пополам, то почувствовал, как ему стало чуть легче.

...

Джейн молчала, глядя в землю.

— ...она долго умирала?

— Нет, — Итачи отвечал так же ровно, как и всегда. Джейн почти завидовала столь нечеловеческому хладнокровию.

— ...как мой отец смог найти свиток, — её голос, в отличие от него, звучал безжизненно. — Они искали его намеренно?

— Я слышал, что его нашли во время войны.

Во время войны? Джейн нахмурилась. Ей показалось что-то смутно знакомым.

— Были войны из-за свитков? Я думала, о них вообще никому ничего неизвестно.

— Так и есть.

— Тогда откуда они вообще взялись? Если о них никто не зна... — Джейн вдруг осеклась и застыла, как окаменев.

...есть что-то, что я уже давно никак не могу понять, — саннин проводил её молчание долгим взглядом. — Энергетические ямы ведь полезны для тренировок, верно?

— Да.

— Тогда почему вы сказали, что о них мало кто знает?

Орочимару пристально посмотрел на ученицу.

— Потому что те, кто случайно в них попадают, сразу умирают, и тела не остаётся. Люди не могут узнать о чём-то, пока не будет того, кто расскажет им, — Джейн развернулась к наставнику лицом.

— Но вы же узнали.

— Совершенно случайно.

— Вы попали в яму?

— Нет. В течение войны мы бывали на разных территориях и однажды попали в деревню с древнейшим архивом летописей. Во время очередного боя здание архива пострадало, и мы разбили в нём лагерь. Там я и нашёл упоминания об энергетических ямах.

Джейн ошеломлённо смотрела на Итачи.

Архивы... Архивы.

Почему ей никогда не приходило в голову, что там было ещё что-то, кроме летописей?

«Возможно, это были древние архивы забытых кланов... И их было несколько, а отец нашёл что-то в одном из них и забрал... Может, свитков даже было несколько...» — а, может, к этому даже был причастен Орочимару? Но разве тогда бы он не догадался, что Джейн пропала из этого мира?

Голова шла кругом.

— Орочимару... — уронила наконец Джейн, когда молчание совсем затянулось, — рассказывал мне про древние библиотеки, на которые он и другие натолкнулись во время войны. Оттуда же он узнал и про «ямы», через которые я сюда попала.

Итачи промолчал. Джейн услышала отдалённый взрыв и вздрогнула. Это было со стороны Конохи.

«А... салюты...» — в груди вдруг стало невероятно жарко и тесно.

— Мы с вами... тоже ведь могли быть там, — горько уронила Джейн. — Мы... должны были быть там, — шёпотом закончила она. Итачи снова промолчал. Джейн почувствовала, как вскипают слёзы в глазах, и резко выдохнула.

— Как погиб мой отец?

— ...это мне неизвестно.

— Но вы ведь были на его похоронах?

— Как и многие другие. Твой отец был не последним человеком в клане.

— Не последним человеком... — машинально повторила Джейн. — Он тоже участвовал в заговоре?

— Да.

«И тем не менее, сестра ослушалась его воли и использовала свиток ради меня...»

— ...а мама?

— Её убили вместе со всеми.

— Нет, вы не поняли. Мама... — с нажимом повторила Джейн. — Мама... тоже знала о заговоре?

— Да, — Итачи даже не пытался что-то смягчить. Джейн опустила глаза.

«Значит, Дзина спасла меня, вопреки воле обоих родителей...» — она вдруг чётко представила собственную сестру. Живую, яркую, с блестящими глазами и твёрдым взглядом — Джейн была уверена, что только такой человек мог пойти против людей, которых уважал и любил.

— Почему об этом узнал Данзо? — спросила она после паузы, не поднимая глаз.

— Тела.

— ...? — Джейн на секунду взглянула на Итачи. Тот выглядел так, словно ответил более чем ясно. — А... Моего тела не было. И вы рассказали о свитке.

Вдалеке снова раздались взрывы салюта.

— Получается... теперь Данзо может сам создавать такие свитки, чтобы убрать неугодных...

— Нет. Он деформировался.

— Что? — Джейн нахмурилась. — Деформировался?

— После применения всё, что на нём было начертано, исчезло, кроме сдерживавших элементов.

Джейн пронзила Итачи подозрительным взглядом, но тот не шелохнулся.

— Я не слышала о подобных печатях, — Учиха глаз не отвёл.

— О них никто не слышал. Они слишком старые и забытые.

Джейн рассеянно кивнула. Свиток волновал меньше всего, но спросить хотелось так много, что голова словно опустела. Девушка закусила губу.

— Как свиток выбрал, куда меня перенести?

— Не знаю, — ну да. Глупо было надеяться, но всё же... Наверное, единственным, кого и следовало спросить об этом, был Орочимару: он понимал больше во всём, что касалось ям и перемещений... Джейн снова стало горько.

— Если моё тело не нашли, то для всех остальных в Конохе я...?

Итачи молчал. Джейн с болью сморщилась. «Так и знала».

— ...моё свидетельство о смерти подделали.

Между ними воцарилась тишина, прерываемая далёкими разрывами фейрверков. Джейн было так плохо, что она не знала, что сказать, чтобы облегчить эту боль. Горе раздирало её изнутри: с каждым словом Итачи картина становилась всё ярче и полнее, отсекая любую надежду на то, что тот врал.

Джейн с трудом разжала челюсти.

— Меня... моё имя... — но прежде, чем Итачи успел ответить, она вдруг вскинула руки, выкрикивая: — Нет! Не надо! Не говорите его! Я... не хочу...

Силы вновь покинули её, и захотелось лишь лечь и бесконечно рыдать.

— Никогда не говорите мне его... никогда... — Джейн в изнеможении закрыла лицо руками. — Если я его услышу, то... просто сойду с ума, — с мукой прохрипела она. Итачи милосердно сделал вид, что ничего не было. — И родителей... их имена тоже не называйте... ни чьи имена не нужно... хватит...

Джейн с отчаянием вдавила пальцы в глазницы.

Так вот кто она на самом деле, значит. Дочь влиятельных родителей, которую едва не убили десять лет назад. Которая выжила лишь благодаря жертве сестры. Учиха. С проклятыми глазами и кровью. Гены... решали в её случае слишком многое.

Будь она из другого клана — может, ей было бы легче со всем этим справиться. Но Учихи не умели. Они лишь научились превращать боль в ярость: шаринган и мангекё.

Джейн оторвала руки от лица и задушенно спросила:

— Мой клон у вас?

— Да, — голос Итачи долетел как сквозь толщу воды.

— Мне нужно будет вернуть его в себя, чтобы найти путь к яме. Точнее... сперва надо будет призвать его.

— ... — Итачи молчал, но тишина была неприятной. Джейн посмотрела с обидой.

— Вы обещали.

— Ты сойдёшь с ума.

«И слава богу, — разбито подумала Джейн. — И слава богу...»

— Почему? — спросила она вместо этого. Глаза Итачи стали холоднее. — Я не понимаю.

— Вы стали слишком разными.

А. Точно. Она и забыла об этом.

— Я помню свиток призыва, — соврала Джейн. — У меня же шаринган. Я знаю, как извлечь её обратно.

Итачи молчал. Джейн хмыкнула.

— Не верите. Тогда давайте поставим на неё печать призыва. Клон ведь — вещь. Его можно призвать откуда угодно и когда угодно без его спроса. Так вы точно сможете её призвать, если я вас «обману», — на последнем слове Джейн горько улыбнулась.

Вдалеке по-прежнему разрывались салюты, а ветер едва уловимо обдувал тело. Было невероятно тихо и спокойно.

— Хорошо, — наконец ответил Итачи. Джейн кивнула.

— Только прежде надо будет, чтобы клон вывела нас к яме. Иначе печать ослабит её связь с тем миром. Она же ещё «нетронутая».

...

Клон, вышедшая из дыма, выглядела идентично тому, как её помнила Джейн, но в то же время совершенно иначе.

Одежда, помада, прекрасная заколка канзащи и даже босоножки — всё было таким же, но лицо... Помимо привычных холода и злобы в нём стояла странная обречённость. Как у зверя, загнанного в угол. И в целом она напоминала изогнутую и перекрученную цаплю: вся её фигура была ссутулившейся, наклонённой и точно переломанной.

Клон посмотрела сперва на Джейн, а потом на Итачи. При взгляде на последнего её улыбка стала насмешливой.

— Давно не виделись, — хрипло произнесла копия. В Джейн мелькнула странная мысль.

— Ты знала, что я из этого мира? — бросила она вместо приветствия. — Поэтому и ненавидела всё время?

Лицо клона впервые за всё время удивлённо вытянулось.

— Ты из этого мира? — в её больших глазах стояло неподдельное изумление. Джейн сжала губы.

— Ты не можешь мне врать, — процедила она. — Ты моя вещь, моя часть. Отвечай прямо!

Клон странно дёрнулась, точно пытаясь отшатнуться.

— Нет, — её губы дрожали в ядовитой усмешке, а глаза сверкали. — Я не знала.

Джейн ещё сильнее сжала губы и пристально посмотрела на копию. В той проступало что-то истеричное, но она не могла понять, что именно.

— Орочимару в самом деле ничего не упоминал о том, что я родом из этого мира? — клон продолжала презрительно улыбаться. Джейн вмиг взорвалась: — Отвечай!

— ...нет. Не упоминал, — копия стала ещё бледнее, и каждое слово вырывалось из неё словно под пытками. Джейн помолчала.

— ...а про шаринган. Про шаринган ты знала? — она ждала ответ пару секунд, когда клон вдруг задрожала всем телом.

— ...ну. Заставь меня ответить, — она беззвучно смеялась.

Глаза Джейн вспыхнули, и она с оттягом ударила ту по лицу: точно так же, как когда-то бил её Итачи. Голова клона дёрнулась, уставившись в землю, а потом она подняла сиявший злорадством взгляд.

— Отвечай, — прошипела Джейн, глядя на неё сверху вниз. Клон разлепила разбитые губы, не прекращая улыбаться.

— ...нет. Не знала, — она даже не пыталась стереть кровь со рта — только немигающе смотрела глазами, полными непокорности и безумия.

У Джейн чесались руки ударить её ещё раз, но она сдержалась и процедила:

— Выведи нас к яме.

***

Они дошли до дыры в полном молчании.

Клон вышагивала по лесу, подняв подол кимоно, как полудохлая выпь — и смотрела примерно так же. Она не пыталась больше ни огрызаться, ни злословить. В ней по-прежнему чувствовалось странное безумие, но Джейн уже не пыталась понять — ей стало всё равно.

Какая разница, почему та её ненавидит? Ненавидит — пускай. Это её дело. Она ведь всё равно лишь вещь, от которой можно избавиться в любой момент. Да и больше она ей не понадобится после этой вылазки.

Они не стали бежать до ямы: клон сказала, что та совсем рядом и можно дойти пешком. Видимо, Итачи, сбегая тогда с Джейн от Саске, случайно двигался по направлению к этой дыре.

Однако, хотя шли они от силы минут пятнадцать, молчание было столь гнетущим, что тянулось всё вечность. Остыв, Джейн раскаялась в том порыве бешенства — и на пару мгновений ей даже захотелось извиниться перед клоном. Но потом она вспомнила чужие высокомерные взгляды, постоянные нападки, и желание пропало.

«Она получила то, на что уже давно напрашивалась», — констатировала Джейн, глядя на серебряные от луны поля. Трава колыхалась в них, как безбрежное море, и белые от света всполохи катались по нему, словно барашки волн.

Вдруг вдалеке, за деревьями, Джейн увидела очертания скал и моментально узнала их. Отчего-то кровь враз похолодела.

Джейн дождалась, пока они дойдут почти до конца леса, а потом остановилась. Поляна, на которую они должны были вот-вот выйти, сияла прекрасным белым светом.

Сколько раз... сколько раз она мечтала оказаться здесь. И вот. Но как же всё поменялось.

Джейн почувствовала пристальный взгляд Итачи и двинулась дальше. Клон уже стояла на поляне и с нечитаемым выражением смотрела в чёрную пасть расщелины.

Налетел ветер и закачал верхушки деревьев — они зашумели точно так же, как в тот день, когда Саске привёл её сюда. Джейн огляделась, пытаясь понять, что чувствует, но внутри было до ужаса пусто.

— Пришли, — безжизненно уронила она. Ей никто не ответил. Тогда Джейн нашла глазами Итачи и устало произнесла: — Мне нужны мои вещи.

Она даже не сомневалась, что именно Итачи, а не Кисаме, носил её свитки. И была права.

— Без них я, скорее всего, не смогу найти ни дорогу до дома, ни разговаривать с... «ними», — под «ними» она подразумевала бывших родителей.

Итачи лишь молча протянул весь её несессер. Джейн распечатала один из свитков и достала тунику с капри, в которых ходила ещё по стране Воды. Они были обычными и очень походили на земную одежду. Больничную пижаму Джейн запечатала вместо них. Она также достала телефон и зарядку и спрятала по карманам.

Оставался клон. Но на Джейн вдруг накатила такая разбитость, что она только опустила глаза. Какое-то время поколебавшись, потом она всё же подняла их. В её лице стояла немыслимая усталость и обречённость.

— Вы поняли, что я сестра Дзины, когда я попала в Цукуёми? — спросила она, глядя на Итачи.

В лице того что-то мелькнуло, но слишком быстро, чтобы распознать это.

— Шаринган, — наконец уронил Итачи, и Джейн недоумённо нахмурилась.

— Что шаринган?

— Ты подавала слишком много чакры к глазам. Они светились.

Джейн на секунду застыла, а потом её рот перекосила нервная усмешка.

— Так вот что вы подразумевали под «экстренной ситуацией»...

«Поэтому он запрещал мне призывать чакру к глазам при других — чтобы никто не узнал, кто я. И гендзюцу я поэтому накладывала случайно...»

— Какая же гадость, — подытожила Джейн, глядя в звёздное небо. — Какая же несусветная гадость...

Она почувствовала холодный взгляд и обернулась. Смотрела клон. Джейн криво улыбнулась.

— Что? Я опять драматизирую? — копия быстро дёрнула головой, как птица, разглядывающая насекомое. — Ответь, пожалуйста, — устало попросила Джейн, понимая, что пауза затянулась. Наконец, сдавшись, она глухо уронила: — ...отвечай.

— ...да, — клон была бледная, но смотрела прямо, безбоязненно. — Ты никогда не умела ценить то, что имела. И по-прежнему поступаешь так же.

— И что же я имею? — Джейн снисходительно улыбнулась.

— Жизнь.

Последние разы копия говорила натянуто и с неохотой, как под дулом пистолета, но это она выпалила сразу, точно подводя итог всей их дискуссии. Джейн, удивлённая таким пылом, склонила голову.

— Её имеют все. Это данность, без которой ты не можешь обитать в этом мире.

Клон молчала, хотя её малиновые от помады губы чуть дрожали.

— ...но я же обитаю, — Джейн странно на неё покосилась.

— Ты моя часть. Без меня тебя бы не было. Все, кто обитают в этом мире, могут это делать лишь пока имеют жизнь. Очень странный довод.

Лицо копии перекосило.

— Ну да. Всё, что не умещается в твою логику, является странным. Вот только обладают жизнью все, а живут её немногие. Орочимару вот её живёт, он брал и берёт от неё всё, — Джейн вздрогнула, услышав имя саннина, — в то время как и ты, и Итачи, и прочая серость лишь ноете, как всё плохо, и бесконечно жалеете себя, ведь так приятно чувствовать себя несчастным и бедным. Авось кто-нибудь пожалеет тоже.

Джейн показалось, что она оглохла. Сперва она не могла понять, что только что услышала, но, когда слова поочерёдно стали проходить через голову, она остолбенела.

— Я?.. Ныть?.. Жалеть?.. — постепенно в ней стала жгутом скручиваться ярость. — Да как ты... Да как ты смеешь! Ты ничего, ни-че-го не знаешь о том, через что я прошла! Я столько раз заставляла себя вставать через не могу, через не хочу! А ты только и делала, что торчала в своём свитке и нихера не делала! Какая же ты дрянь! Нет, какая же ты всё-таки дрянь! Ты никогда не пыталась меня понять, только бесконечно обвиняя! Я потеряла всё, всё! И ты при этом говоришь, что я ною и жалею себя?! Я не должна чувствовать боли? Я не должна злиться? А как мне вообще тогда реагировать на то, что у меня больше ничего нет?!

— У тебя есть жизнь! — не своим голосом взвилась клон. — Жизнь! Но ты такая тупая, что даже не пытаешься ценить это!

— Я тупая? — Джейн разразилась ледяным хохотом. — Хорошо! Будь по-твоему! Но ты всё ещё моя часть! Моя! А значит, такая же тупая, как и я!

— Не сравнивай меня с собой, — прошипела копия.

— Да ты что? Ну хорошо, как скажешь! Давай тогда просто сделаем всё, как было! — Джейн схватила клона за руку и дёрнула на себя. — Итачи-сама! Ставьте! — рявкнула она, задирая у копии рукав кимоно.

Итачи смотрел бесстрастно, однако Джейн смогла различить в его лице осуждение. Раньше она бы отреагировала на это, но теперь ей стало всё равно.

— Ну? — с нажимом повторила Джейн, тыча чужой белой рукой перед ним. — Или решили поверить и я могу вернуть её в себя так, без печати?

Итачи холодно достал свиток и распечатал флакон туши.

— А ты будешь молча сидеть и смотреть на это, — ледяным голосом прорычала Джейн, глядя в глаза копии.

Та стала бледной, как смерть, но ни на секунду не отвела взгляд.

— Как скажешь, — прохрипела она.

Даже если бы вместо этого она сказала «будь ты проклята», то это всё равно не смогло бы передать и части ненависти, что вместилась в те два слова.

Не забывайте про канал, где публикуются все новости, связанные с работой, и где можно задать интересующие вас вопросы (ну и просто поболтать): https://t.me/Sakuchitaet (Читальня Саку) :)

И бусти, где главы выкладываются СРАЗУ для ВСЕХ, как только я их заканчиваю: https://boosty.to/ladysakura

На обложке главы находится Дзина. Обложка к главе создана при помощи нейросети gpt (+ личные доработки) по иллюстрации преданной читательницы: