Коноха или Сказка из осколков боли (часть 4).

"Между мирами" есть теперь на английском на Archive of Our Own!!! Её переводит один из читателей, и если вы хотите поддержать его реакцией, то ссылка на работу есть в моём канале: https://t.me/Sakuchitaet (Читальня Саку) :) Здесь ссылка, к сожалению, отказывает вставляться(

А ещё зацените, какой рэп кто-то создал про эту историю (он наверху) 💥💥💥💥

Приятного чтения!

— Могу я вам чем-то помочь? — максимально ровно спросила Джейн.

Единственный глаз Данзо был прищурен. Могло показаться, что тот и вовсе оставался закрыт, но Джейн видела: тот смотрит точно на неё из-под коротких, густых ресниц.

«Ну, конечно, кто бы сомневался... Старый лис», — ехидные мысли никак не вязались с накипавшим в затылке ужасом. Они были лишь прикрытием — шутовской декорацией перед всем кошмаром ситуации.

Данзо. Старейшина, тень Конохи и человек, лично повлиявший на резню клана Учиха. И он стоит здесь, перед ней. Почему-то это вызывало не столько ненависти, сколько отчаяния.

Джейн ощутила себя магнитом для всех несчастий, и вместе с этим к ней вернулась решимость.

— Вы что-то хотели? — повторила она, но уже с ломавшимся от раздражения голосом.

Данзо стоял неподвижно, так и не открыв глаз — и в целом балахон, укрывавший большую часть тела, превращал его в статую друида. Может, он и был таковым — если учесть, сколько бед он навлёк на разных людей.

«Но и спас», — тут же напомнил рассудок. Уже только из-за этого захотелось вскрыть себе череп.

«Ну да, конечно! Не бывает абсолютной тьмы, не бывает абсолютного блага! Да, конечно! — Джейн была готова истерично рассмеяться. — Я буду оправдывать даже эту псину, даже если он меня сейчас тут четвертует! Я буду оправдывать всех, абсолютно всех! А кто подумает обо мне?!»

Явно не Данзо.

От его неподвижной фигуры вновь сдавило горло. Трость, на которую он опирался, сверкала скрученным деревом, словно её вырвали единым куском из могучего ствола. Бинты, утянувшие половину лица, плотно прилягали к черепу — точно сразу после операции. Но грубое, изборождённое морщинами лицо шансов не оставляло: Данзо был абсолютно здоров, и даже трость свою таскал лишь для престижа. Он не хромал, и это стало ясно с первого взгляда: Джейн легко отличала подобное после собственных переломов и ковыляния с костылями.

И всё же он одним присутствием внушал отчаяние. Это казалось странным: Джейн видела стольких людей, жила у Орочимару, делила крышу с Акацуки, но ещё никто не оставлял столь тянущее, душное чувство. Джейн казалось, что она задыхалась, и сердце всё больше сжималось от безнадёжности. Данзо ещё ничего не сказал, но уже раздавил её.

Наконец жилистая, крепкая рука качнула трость, а из-за поворота раздался множественный цокот каблуков.

— Данзо-сама? — удивлённый голос Сакуры был настоящим спасением. — Вы кого-то ищете?

Впервые рот Данзо приоткрылся, но голос его был хриплый и скрипучий, как у несмазанных петель.

— АНБУ.

— А! Вы об обгоревшем шиноби! Он сейчас в палате интенсивной терапии, ему стало хуже — его перевели на другой этаж. Изуми-чан, проводишь?

— Д-да, конечно! Пожалуйста, следуйте за мной.

«АНБУ? — Джейн затошнило лишь сильнее, а по спине потёк холодный пот. — АНБУ... Он... ошибся палатой?»

Данзо вышел одним неспешным движением, но Джейн прошила жуткая дрожь. Этот человек... он был настоящим ядовитым газом и рядом с ним становилось невозможно дышать. Он забирал каждый вдох, каждый удар сердца, каждое содрогание сосуда — он забирал всё.

Данзо даже не обернулся на Джейн. Но та знала, что он следил. За малейшим движением её глаз из-под тех же коротких, густых ресниц.

Сакура, зайдя в палату, тоже выглядела немного сбитой с толку.

— Вы о чём-то говорили? — озадаченно спросила она. Джейн сглотнула.

— Нет.

— Хм... — губы Сакуры сжались. Потом она, после пары секунд молчания, достала розовый прямоугольный листок длиной с ладонь. — Я... принесла. Вот. Это танзаку.

Джейн попытку не оценила и спросила прямо:

— Кто это был и что ему нужно?

— Можно сказать... один из главы деревни, — Джейн выгнула брови.

— Ты не уверена? — Сакура помялась, но потом всё же ответила, глядя в коридор.

— Это долго объяснять. Он приходил проведать одного из пострадавших на недавней миссии. Перепутал палаты.

Джейн этот ответ совсем не нравился. Сакура не может объяснить ей, кто такой Данзо? Почему?

— Ну... он лежал неподалёку в соседней палате, — видимо, последний вопрос она произнесла вслух. — Но ему стало хуже, и мы перевели его.

Джейн посмотрела прямым, пронизывающим до костей взглядом — тем самым, который столь часто видела у Итачи.

— Ты тоже в это не веришь, да?

Сакура дёрнулась и побледнела. Да. Джейн попала в яблочко. Однако ответила Харуно твёрдо.

— У меня нет причин не верить тому, что он сказал, — проговорила она, не колеблясь. Странная перемена. — Так бывает. Периодически кто-то из Совета может показаться здесь, чтобы допросить раненых.

В коридоре чихнули, и до Джейн вдруг дошло. Джонин. Тут же шло постоянное наблюдение. Сакура не могла говорить искренне при посторонних, чтобы не выказать неповиновения.

— Вот как. Понятно, — уронила Джейн с улыбкой, однако сердце её упало.

Хотя на самом-то деле это было логично. У Данзо не было причин приходить конкретно к ней. Она не преступница, не угроза — какой смысл ему наведываться сюда?

«Ты Учиха», — напомнила Джейн себе.

Ну и что! Об этом никто не знает, даже Саске и Орочимару — и те были не в курсе! Знали одни лишь Итачи и Кисаме — а уж эти точно унесут все тайны с собой в могилу.

«Да и какой смысл им сообщать Данзо, что я Учиха, — процедила самой себе Джейн, зло глядя на подоконник. — Им же в этом нет никакой выгоды. Хотя Итачи мог и сказать, чтобы братца своего выгородить в очередной раз», — Джейн вдруг побледнела.

Саске. Выгородить.

Точно...

Вот зачем она была нужна ему всё это время.

«Как же это я... сразу не догадалась... — Джейн уставилась в распахнутое окно круглыми и абсолютно стеклянными глазами. Она оцепенела и не могла пошевелиться — только глядела в одну точку, на тренировочное чучело в поле вдалеке. — Он держал меня... чтобы отдать как замену для Орочимару... Чтобы Саске мог спастись... Вот зачем эти легенды о нападении на логово... на «помощь в их поиске»... Всё это было очередной чушью».

— Джейн-чан? — мягкая рука Сакуры коснулась плеча. — Всё хорошо?

Джейн, точно оглушённая, медленно обернулась к ней, и Сакура почти отшатнулась. Взгляд Джейн был совершенно отсутствующий, а глаза пустые. Внутри у Сакуры похолодело, и она сжала пальцы на перевязанном плече чуть сильнее.

— Что-то случилось?

Джейн мучительно разлепила белые губы.

— Голова болит, — с её лица полностью сошла краска, и Сакура нервно приложила ладонь к чужому лбу.

Как и раньше, чакра циркулировала неравномерно, хотя и лучше прежнего. Методика госпожи Цунаде была по-настоящему волшебной и являлась, бесспорно, вершиной медицинского дзюцу: не приложи она к этому руку, Джейн бы давно умерла. Сакура нахмурилась.

— Я не чувствую повреждений, — неуверенно пробормотала она.

Джейн только улыбнулась, но совсем не так, как весь вечер — она вновь выглядела разбито, хотя глаза оставались круглыми и смотрели словно сквозь Сакуру.

— Видимо, переутомилась, — хрипло заметила она. — Я, наверное, попробую поспать. Ты оставь листочек, я потом подпишу желание. Или надо сейчас?

Брови Сакуры сдвинулись. Ей всё это не нравилось.

— Как хочешь, — Харуно выпрямилась. — Знаешь... Я вспомнила, что мне наставница ещё говорила проверить лекарства по спискам. А заказ на новые будут оформлять уже послезавтра... В общем, не получится у меня пойти на фестиваль сегодня. Я посижу у тебя, ладно? А если ты не уснёшь, то поможешь со списками? — лицо Джейн оставалось непроницаемо убитым, но она кивнула.

— Да...

На Джейн снова было больно смотреть, и Сакура с трудом удержалась, чтобы не изломать брови.

— Я сейчас приду, только зайду за списками в другой корпус, хорошо?

— Да.

Сакура неотрывно смотрела на Джейн и не могла понять, почему всё нутро выворачивало от дурного предчувствия. Жизнь Джейн ведь вне опасности, она, Сакура, сама только что проверила это. Но почему же тогда казалось, что происходило что-то непоправимое?

Поколебавшись ещё с полсекунды, Харуно всё же вышла из палаты.

— ...я сейчас, — пробормотала она уже в дверях. Надо было предупредить Изуми и Наруто, что она всё же не пойдёт на фестиваль.

Джейн немигающе смотрела на металлическую ручку двери: на то, как дрожал свет от люминесцентных ламп, на то, как едва заметно светлели следы пальцев, оставленные ещё Асумой, на то, как почти неуловимо переливались нити металла.

Она смотрела на эту ручку и чувствовала, как медленно, но всё более жадно разрасталась внутри боль.

Итачи был прав тогда.

Ад. Вот где твоё истинное место.

Её место и правда было на лабораторном столе Орочимару. Ей следовало сдохнуть ещё там. Вот и всё, на что она могла сгодиться. Сдохнуть. Все так думали, и все были правы. И лишь один Саске считал иначе — поэтому и помог сбежать. И по иронии судьбы, Джейн сама оттолкнула единственного человека, бывшего на её стороне.

Шею вдруг стало печь. Джейн рассеянно подняла руку и приложила пальцы к бинтам на пересаженной коже. Значит, печать всё же не исчезла — она в самом деле скоро вернётся.

Мысли о предстоящих пытках всё равно вызвали ужас.

«Значит, я убью себя», — легко подумала Джейн, и в эту же секунду её отпустило.

Да. Она ведь всегда может покончить с этим. Просто... покончить. Это должно было причинять боль, но стало вдруг до отупения всё равно.

Её глаза упёрлись в персиковый листочек, лежавший на краю кровати. А... точно. Танабата. Ещё полчаса назад Джейн бы написала: «Желаю обрести новый дом» — а теперь понимала, что всё это было тщетно и бессмысленно. Все и дальше будут пытаться извлечь из неё выгоду, чтобы в итоге убить. Ничего никогда не изменится.

Не Орочимару, так Итачи. Не Итачи, так Ибики. Не Ибики, так Данзо. Всегда найдётся кто-то, желающий её смерти так или иначе.

Свет внезапно погас, и Джейн чуть подняла голову. Кругом стояла тишина и тьма. Когда она моргнула в следующий раз, на полу перед ней были знакомые пыльные обмотки. Джейн почувствовала, как проваливается в какую-то пропасть, но не смела пошевелиться.

Ещё секунду оба молчали.

— Поднимайся, — чужой голос вызвал неконтролируемую волну ненависти. Джейн упрямо смотрела перед собой. — Вставай или я вынесу тебя в свитке прямо так.

Джейн наконец подняла взгляд и с наслаждением впустила чакру в виски.

— Нет, — нечеловеческим голосом обрубила она. Её глаза светились алым, и Джейн знала это. — Я всё рассказала о вас властям Конохи, Итачи.

Лицо того было скрыто тьмой, но луна с улицы достаточно освещала палату — и Джейн успела увидеть, с каким снисхождением Итачи посмотрел на неё.

— Если бы ты рассказала всё властям, то уже давно была бы в подземельях Ибики-сана, — с насмешкой заметил он. У Джейн кончились силы, и шаринган в её глазах погас; в голове шумело.

— Я никуда не пойду, — упёрто повторила она.

Итачи мог бы ударить её в висок, в затылок, передавить шею — и просто выкрасть, но он лишь продолжал смотреть. Джейн это выводило из себя. Каждый миг здесь грозил Итачи поимкой и смертью (ведь залезть себе в голову он не позволит) — но тот всё равно продолжал стоять.

Джейн вдруг вспомнила о дежуривших джонинах.

— Ты их убил? — уронила она, глядя перед собой. Итачи промолчал. Вопреки всякой логике, Джейн скрутило бешенство, и она зло рассмеялась. — Нет... Ты же пацифист. Можно убивать только слабых, вроде меня. Давить нас, как воробьиное яйцо или орех. Да... Это воистину благородно!

— Твой клон мне всё рассказала, — вдруг произнёс Итачи. Джейн удивлённо подняла брови.

— В каком смысле?

— Я знаю всё, — Итачи сделал особое ударение на последнем слове, и глаза его при этом превратились в две льдинки. Джейн разом поняла, что «всё» значило в самом деле «всё».

Ну да. Она же столько всего ему наболтала в той драке. Логично. У кого ещё ему было спрашивать. Погрузил в гендзюцу, залез в голову — и всё.

Джейн показалось, что её утягивает в бездонную топь, но стало совершенно всё равно — только злоба, что Итачи, даже зная, что она в курсе всех истинных мотивов, по-прежнему оставался главным. Никакая информация не могла выбить его из колеи и заставить поменяться.

Джейн поморщилась.

— И что теперь? — следующие слова Итачи заставили содрогнуться.

— Данзо знает, что ты пропала в ту ночь.

Стало так тихо, что Джейн даже подумала, что она оглохла.

— Он заберёт тебя. Запытает. И вырвет глаза.

«Как когда-то у Шисуи».

Джейн в очередной раз оглушило и словно перевернуло. Весь мир, который она пыталась рисовать себе последние сутки и который так сиял в рассказах Сакуры, рассыпался в один миг. Всё это в самом деле было тщетно. У неё не было шансов с самого начала, однако она пыталась надеяться, мечтала...

Но тот светлый мир был не её. Это был мир Сакуры и Асумы.

«Её» же состоял из тьмы и отчаяния. Где каждый пытался прикончить, а если не прикончить, то использовать с максимальной выгодой. И она не могла вырваться отсюда — она намертво увязла, как комар в древесной смоле.

— Ясно, — только и ответила Джейн. Выходит, Данзо не ошибся дверью. Он присматривался. А значит, за ней вот-вот придут.

Джейн вдруг вспомнила Саске. Его расширенные, точно раненые глаза и неверие в вытянутом лице. Она так плохо рассталась с ним, так плохо...

Впрочем, теперь она могла что-то для него сделать.

— Хорошо, — горько уронила Джейн, криво улыбаясь. — Я пойду с вами. Но взамен вы расскажете мне всю правду о той ночи и позволите вернуться на день в мой «старый» мир.

Итачи чуть сощурился, но Джейн не видела этого.

— Иначе я убью себя, и вы никогда не сможете спасти Саске, отдав меня Орочимару вместо него.

Итачи сжал тонкие губы. Она пытается шантажировать? Однако Джейн вдруг подняла голову и бесстрашно заглянула ему в глаза, словно бросая вызов.

— Пожалуйста, — но голос её неожиданно сломался, и Итачи моргнул, на миг выбитый из колеи. Он ожидал взрыва злобы или очередной ядовитости, но «пожалуйста»?..

Учиха сощурился, пристально разглядывая Джейн, и чем дольше он смотрел, тем больше холодел.

Он вдруг увидел её настоящую. Сгорбленную, отощавшую спину, впавшие щёки и чёрные синяки под глазами. Заметил мелкую дрожь в тонком запястье и густых ресницах. Синие вены на обескровленном лице и мелкие колтуны в волосах. Чем дольше Итачи всматривался, тем больше мелочей бросалось в глаза: обломанные ногти, разодранные предплечья, трясшиеся губы, пустой взгляд...

«Да она сломлена», — внезапно отчётливо понял он, и эта мысль сперва показалась абсурдной. Но Джейн — та самая, которая так рвалась домой, столько выживала и стойко всё терпела — по-прежнему смотрела загнанным зверем. Уставшим, больным и мечтающим умереть в тёмном углу, вдалеке от всех.

Возможно, Джейн и сама ещё не знала или специально храбрилась — но ей был конец. Было ясно, что мир всё же сломал её.

Итачи устало подумал, что Кисаме по-настоящему расстроится, увидев Джейн в таком состоянии. Он ничего не говорил, но Учиха знал, что напарник ждал возвращения Джейн.

— Зачем тебе в твой старый мир и именно «на день»? — наконец спросил Итачи.

— Восстановить справедливость, — не колеблясь ответила Джейн. Её исхудавшее лицо пересекла широкая усмешка. — Дольше я там оставаться не собираюсь.

— Справедливость? — ровно повторил Итачи.

— Да. Знаете, такая вещь, по которой вся Коноха должна вас чтить, а не считать отбросом общества, — Джейн снова зло рассмеялась.

Итачи сжал губы. В нём опять вспыхнуло желание ударить девочку. Но сейчас было не время препираться, и он лишь холодно сощурился.

— Какое отношение это имеет к тебе? — лицо Джейн скривилось, как от пощёчины.

— А вам какая разница? — тем не менее она усмехнулась. Итачи промолчал, а Джейн продолжила, но уже разбито и отвернувшись к зеркалу на стене: — Я всю жизнь росла... понятия не имея, кто я такая на самом деле... а те люди, которые учили меня «говорить правду», которые ставили себя в пример, которые наказывали за враньё — оказались самыми главными лицемерами. Поэтому я хочу их спросить: каково это было — врать каждый день? Хочу заглянуть им в лицо и спросить, мучила ли их хоть раз совесть, — она говорила надломленным шёпотом, но глаза её лихорадочно блестели. Джейн неестественно хмыкнула уголком губ — точно кто-то дёрнул крючком за него. — Хочу, чтобы они увидели, что со мной сотворила их ложь.

— Они растили тебя, — заметил Итачи сухо.

— Во вранье, — с жесткостью парировала Джейн. — Они воздвигнули вокруг меня целый лабиринт из лжи, из зеркал, отражавших то, что им было нужно. Теперь он рухнул. И я стою среди пустоши на осколках лишь из-за них.

Итачи мог бы возразить. Мог бы напомнить про истинные причины резни, про то, как Джейн мечтала попасть домой — но она и так это знала и уже всё для себя решила.

— Я вернусь, не переживайте, — в её голосе снова клокнули ядовитые нотки. Рука Джейн стиснула простынь и задрожала. — Мне там больше нечего делать.

Итачи вновь мог возразить, мог сказать «нет» и добиться своего силой. Но в глазах Джейн стояло столько обречённости и боли, что было ясно: она вернётся. Тот мир стал ей ненавистен ещё сильнее, чем сам Итачи. Она искала выход своему горю, раздиравшему грудь, и жаждала отмщения за страдания, которые теперь испытывала.

А в том, что больно ей было до умопомрачения, Итачи не сомневался. Он помнил, как сам сходил с ума после пробуждения Мангекё.

«Теперь с тобой это навсегда, Джейн», — измученно подумал Итачи. Мангекё даровало невиданную мощь, но и забирало не меньше. Агония и горе, порождавшие его, никогда не покидали сердца — лишь притуплялись временем, но всё равно не умирали. Наконец Итачи ответил:

— Хорошо, — Джейн обессиленно кивнула, не оборачиваясь.

— Мне превратиться в танто?

— Да.

— Хорошо. Только подождите секунду, — она вдруг подняла пакетик с прикроватной тумбочки и вынула оттуда две серёжки.

Итачи непроницаемо следил, как Джейн берёт одну из мисок с перетёртыми травами и закапывает внутрь эти колечки.

— Чтобы не осталось запаха, — коротко пояснила она, убирая пакет с остальными серёжками в карман. Итачи недовольно дёрнул бровями.

— Их надо забрать.

— Это цветки османтуса, — с холодом ответила Джейн. Итачи сжал губы, но промолчал: кусты этого растения были способны перебить своим запахом даже облако яда. Ни одна собака Какаши и жук Абураме не смогут напасть хоть на малый след после такого.

— Для чего? — только спросил Итачи.

Джейн улыбнулась с неизъяснимым чувством.

— Чтоб не в последний раз! — её глаза отчаянно сверкнули. Итачи не стал говорить, что это чушь, лишь потому что не хотел тратить время. Джейн взяла танзаку и подняла ручку, оставленную Сакурой на тумбочке.

При мысле о медике Итачи на автомате проверил чакру через ворона на этаже. Всё оставалось тихо. И Сакура, и чунин у входа, и джонин за окном по-прежнему были погружены в гендзюцу и спали.

«Хоть тут спокойно».

Время поджимало, однако для него, помнившего деревню до мелочей, не стало бы проблемой сбежать, даже если они с кем-то столкнутся. Как бы высокомерно оно ни было, но Итачи прекрасно понимал: мало кто мог сравниться с ним — и тем более в Конохе, среди бывших товарищей, чьи слабые места он хорошо знал.

Джейн что-то размашисто черкнула на бумажном прямоугольнике и засунула в тот же контейнер с османтусом. Итачи, разглядев написанное, выгнул бровь, но промолчал.

— Вы ведь здесь что-то распылите? — обыденным голосом спросила Джейн, оборачиваясь.

Сообразила.

— Да.

Джейн кивнула и быстро проверила пакеты и контейнеры с травами, убеждаясь, что они плотно закрыты. Итачи почти усмехнулся этому, вспомнив слова Кисаме: «Медик до мозга костей».

Потом она напоследок окинула палату взглядом, хмыкнула под нос и, сжав губы, прохрипела:

— Готова.

Она уже подняла руки для печати, но в последний момент странно посмотрела на него.

— Я когда-нибудь лежала тут в детстве? Не знаете?

Итачи ответил тем же странным взглядом. Он ожидал чего угодно, но точно не такого вопроса.

— Не знаю.

Джейн фыркнула.

— Данзо приходил, — Итачи знал это, но всё равно похолодел при его имени. — Если он в курсе, что я исчезла, мог ли он как-то сверить мою нынешнюю чакру со старым отпечатком, если такой тут был. В больницах их ведь хранят, — Джейн задумчиво посмотрела на висевший над кроватью свиток. Его чёрные чернила гласили «дух». Почему-то эта надпись развеселила девочку, и она, хохотнув, бросила: — Да и плевать, — и обратилась танто.

Итачи вложил Джейн в потайной карман внутри рукава и быстро достал перцовую шашку. Он положил её на кровать, выскочил за окно, закрыв его, и ворон тут же вырвал ослабленную леску из шашки. Та едва слышно зашипела, завертелась и в итоге абсолютно бесшумно завалила дымом всю палату. Ворон сердито махнул крыльями и исчез.

Но Итачи не видел всего этого, уже обратившись гражданским и убегая к тайному выходу из Конохи.

Не забывайте про канал, где я выкладываю главы сразу же, как только их заканчиваю, и где можно задать интересующие вас вопросы (ну и просто поболтать): https://t.me/Sakuchitaet (Читальня Саку) :)

И бусти (где всё тоже будет публиковаться так же, как и в канале = это равные источники связи): https://boosty.to/ladysakura

Следующая глава будет спецвыпуском по случаю 300 подписчиков на канале 💕 Какой это будет спецвыпуск, можете выбрать вы на том же канале: там проводится опрос :)